Пламя в твоей груди

Постоянный диапазон эмоций, которому в последнее время подвергается Кей, так сбивает с толку. Ему хочется быть равнодушным и отстраненным; в обоих вещах он очень хорош. Они являются равными половинами его обычного состояния. Но вместо этого он постоянно либо беспокойный, либо завистливый, либо недовольный. Зависть – худшее чувство. Он назвал бы это ревностью, если бы это слово не оставляло такой кислый привкус во рту. Только когда Ямагучи не рядом с ним, Кей осознает, что он всегда воспринимает его постоянное присутствие как должное. Как только он видит Мамико и Ямагучи вместе, он сразу же хочет занять ее место, которое было его так много лет, и что дает ей право стать на него спустя всего несколько недель? Ямагучи такой мягкий, нежный и теплый, и Кей хочет быть рядом с ним; ближе, чем Мамико, ближе, чем Хината, ближе, чем все. Единственное, что утешает его – осознание того, что он будет там для Ямагучи, когда она и он расстанутся, как и должен был бы поступить хороший друг. Он будет там. Кей не знает, когда наступит этот день. Но он будет там для него. Он будет лучшим другом, которого Ямагучи точно заслуживает, и Ямагучи никогда не бросит его так, как он бросит Мамико, потому что дружба не заканчивается неприятно, в отличие от отношений. Он хватается за эту надежду, даже когда она пытается сбежать от него.

***

— У меня есть хорошие качества? Кей делает еще несколько шагов, прежде чем понимает, что Ямагучи остановился. Он оглядывается через свое плечо и видит, как Ямагучи смотрит на него на фоне дневного солнца. Из отрытых дверей Саканошиты раздается голос Укая. Ямагучи машет ему, и Укай делает то же самое свободной рукой. — Ну, конечно, — наконец отвечает он. — У всех есть хорошие качества, Цукки. Кей издает неопределенный звук. — Ты о том списке в твоей тетрадке? — Что? — резко вопит Кей. — Мы выполняем задания в тетрадках друг друга, Цукки. Я видел список. Похоже, ты еще не успел его заполнить, — говорит Ямагучи, смеясь. — А. Да. «Если бы это было единственной проблемой». Ямагучи начинает говорить что-то еще, но с криком останавливается. Он пробегает мимо Кея прямо к черной кошке, которая крадется к ним. Через секунду ее поднимают, и она оборачивается вокруг Ямагучи, поднимая голову вверх, чтобы посмотреть на своего захватчика, и радостно мяукает. — Похоже, я вас всех отведу к себе, — говорит ей Ямагучи, указательным пальцем поглаживая ее подборок. Она мурлычет так, словно все поняла и в восторге от этого заявления. — Ты смешной. Кею требуется секунда, чтобы понять, что он говорит с ним, и Ямагучи продолжает. — В очень холодном и саркастическом смысле. Но это лучший смысл. И ты чертовски умный. В школьных штуках, видеоиграх, на площадке. Куча всего. Щеки Кея окрашиваются в розовый, как и цвет неба над ним. Ямагучи улыбается ему, и кошка бьет лапой в его грудь, когда тот перестает гладить ее. Он поднимает ее выше своей груди, и Кей подходит ближе, чтобы пробежаться рукой по ее спине. — Ты хорош в волейболе. — Как и ты. — Спасибо, Цукки. Еще ты знаешь много рандомных фактов. — Не думаю, что это считается хорошей чертой. — Эй, ты спросил меня. Я говорю, что считается. — Ладно-ладно. — Ты спокойный и честный, — перечисляет Ямагучи, — и ты типа самый крутой человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Но ты уже это знаешь, и это заставляет меня все больше и больше походить на лошка каждый раз, когда я так говорю. В груди Кея всплывают пузырьки нежности, и он не сдерживает свой смешок. Он резко глотает его, когда их с Ямагучи руки встречаются, чтобы погладить маленькое белое пятнышко на груди черной кошки. Вместо этого Ямагучи решает гладить ее по макушке, будто не замечая, как застыл Кей, а его рука неловко зависла перед лицом кошки. — Ты зрелый. Ты аккуратный. — Зрелый значит скучный, да? Ямагучи игнорирует остроумие Кея и спокойно продолжает. — Ты милый, — бормочет он. Кей не уверен, правильно ли он расслышал его. — Милый? — Мг, — хмыкает Ямагучи, глядя прямо вниз. Сердце Кея падает. — Милый как девушка? — ломано спрашивает он. «Как Мамико? Так вот почему ты поцеловал меня?» Ямагучи мгновенно впадает в панику, потому что тон Кея всегда, всегда спокойный. Если раньше он чувствовал себя второстепенным, то теперь Кей чувствует, что его оттолкнули так далеко, что он полностью отошел на задний план. Ямагучи только что похвалил его за то, что он спокойный, но прямо сейчас Кей хочет вернуться в школу и бросать волейбольные мячи об стенку до тех пор, пока у него не онемеет рука. Веснушчатый подросток приближается к Кею, так что их кончики их кроссовок почти соприкасаются. Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на него, и говорит только тогда, когда встречается взглядом с Кеем. — Что? — он совершенно сбит с толку. — Нет, Кей. — А, — Кей отвечает только потому, что чувствует, что ему нужно что-то сказать. — Милый... милый как кот. Двое подростков смотрят на животное в руках Ямагучи. Ее желтые глаза останавливаются на Кее, словно размышляя, согласна она или нет. Они так близко; челка Ямагучи слегка колеблется из-за заикающегося выдоха Кея. Хор приглушенных гудков вибрирует из рюкзака Ямагучи. — Можешь проверить его за меня? Кей обходит его и перебирает школьные вещи Ямагучи, пока не находит его телефон. От кого: мико ✿ Тема: :) :) слишком мило, серьезно. давай встретимся сегодня вечером, хеееей? <3 Кей никогда в жизни настолько сильно не презирал тройку и знак «меньше». «Как безвкусно», — думает он. — Это Мацуда-сан. — Что пишет? — рассеянно спрашивает Ямагучи. Он машет пальцами перед лицом черной кошки, и ее бледные глаза следят за каждым их движением. Ямагучи смотрит на нее с обожанием. — Она хочет встретиться с тобой сегодня вечером. — Можно поточнее? Кей вздыхает. — Слишком мило, серьезно. Давай встретимся сегодня вечером, хей. Меньше чем три. Ямагучи секунду смотрит на Кея с поджатыми губами, прежде чем издать непонятный звук, подыхая от смеха. Это пугает кошку, и она наконец выпрыгивает из рук Ямагучи и сбегает в сторону магазина, а тот продолжает, наклоняясь, чтобы положить руки на колени. Он хихикает, приседая на грязную дорогу. — Боже, Ямагучи, — отчитывает Кей, краснея, — это было не настолько смешно. — Настолько, Цукки! Меньше чем три, — прерывисто подражает он сквозь очередной приступ смеха. — Ты должен был себя слышать! — Я слышал себя. — Не говоря уже о том, что я никогда не слышал, чтобы ты хоть раз в жизни произносил слово «мило»! Может быть, один раз. Один, Цукки. Ямагучи абсолютно восхищен, и это, наверное, немного заразно, потому что уголок губ Кея невольно поднимается. Руки Ямагучи сейчас свободны, но он не пытается вернуть свой телефон, а просто снова начинает идти. Кей встает рядом с ним, и его большие пальцы зависают над экраном телефона Ямагучи. — Что мне ответить? — Скажи ей, что типа извини, но мы с Цукки должны подготовиться к завтрашнему тесту. И добавь пару грустных смайликов, пожалуйста. Кому: мико ✿ Тема: :) :) Учимся с Цукки. :( Это самое приятное сообщение, которое ему приходилось отправлять. Ямагучи наклоняется к его плечу, чтобы осмотреть. — Ты написал так, будто мне грустно учиться с тобой. Плюс, это всего лишь четверть слов, которые я сказал написать. — Прости. Я не знаю, как писать мило. — Ха! Ты сказал это снова! — радуется Ямагучи. — Ну и. — Скажи это снова! — Нет. — Цукки! — Мило, — выдыхает Кей. Кею это больше напоминает комментарий о нынешнем восхищенном состоянии Ямагучи, нежели что-либо еще; приоткрытые глаза, веснушчатое лицо, красное от смеха, руки, сжимающие его рукав, словно он в любую секунду свалится от передоза радости, вызванной Кеем. Кей так влюблен, что кажется, он сейчас тоже свалится. — А теперь скажи «меньше чем три». — Я по-твоему кто? Подарочный попугай? — Ну, подарок точно, — смеется Ямагучи.

***

— Я удалил твой номер из телефона Бокуто-сана, — говорит ему Акааши после тренировочного матча. Его голос на удивление спокойный даже после того, как они проиграли Карасуно и делали круг упражнений. Кей стягивает спортивные очки на шею и вытирает лицо полотенцем, которое передал Кагеяма. Он моргает, когда Хината пробегает мимо того места, где стоят они с Акааши, и возвращает свои очки на место. Порыв ветра охлаждает оставшийся пот на лице Кея. — Спасибо. — Конечно. Прости за это. Кей с удовольствием смотрит на него. — Все нормально. — Он должен быть занят учебой или тренировкой, — вздыхает Акааши, но это скорее звучит нежно, чем недовольно. — Кто бы мог подумать. Кей ценит компанию Акааши. Это редкое явление для него. Его присутствие успокаивает, чего нельзя сказать о членах команды Карасуно (за исключением, возможно, Ямагучи). Разговор с ним всегда напоминает Кею о летнем лагере; об арбузе, о неумолимой жаре, о постоянных пробежках вверх и вниз по травянистым холмам, о том, как лунный свет освещал веснушчатое лицо Ямагучи, когда он кричал на Кея, чтобы тот взял себя в руки. На другом конце спортзала над тремя первогодками стоит Ямагучи, положив руки на бедра. Они сидят на полу, обнимая колени, и смотрят на него широко раскрытыми глазами. Кей щурится им. «Только попробуйте сказать хоть одно плохое слово о вашем вице-капитане», — думает он, поворачиваясь к капитану Фукуродани. — Ваши первогодки кажутся энергичными, — говорит Кей. — Думаю, да. Они трудяги. Кей хмыкает в ответ. Энношита переходит через спортзал, чтобы присоединиться к Ямагучи, и у первогодок чуть ли не выскакивают глаза из их голов. Танака и Нишиноя проносятся рядом, чтобы взлохматить их волосы. — А ваши первогодки? — спрашивает Акааши. Кей равнодушно пожимает плечами, и связующий смеется. — Думаю, Карасуно повезло с первогодками в прошлом году, — шутит он. Акааши шагает назад к своей команде, а Кей кивает, осматривая спортзал. Его взгляд падает на Хинату и Кагеяму, приближающихся к нему. Вернее, Кагеяма приближается; Хината вцепился в его ногу, а первый изможденно идет и сгибается перед Кеем. Хината взбирается на него. — Помоги, — вздыхает Кагеяма. — Заткнись, тебе не нужна помощь. Ты отлично справляешься! — настаивает Хината. — Вам двоим нужно перепрограммироваться. — Он просит помощи, Цукишима, но это была его идея. — Я просто хотел посмотреть, смогу ли я поднять тебя ногой, тупица. Я не хотел, чтобы ты цеплялся за меня, как какая-то тупая обезьяна. Первые пять минут было легко, но теперь я… — Ты делал это более пяти минут? — …но теперь я устал. У меня пальцы на ногах онемели. — Ну, мне удобно, — ноет Хината. Глаза Кея находят Ямагучи. Танака оживленно разговаривает с ним возле скамеек, раскинув руки по бокам. — Кагеяма-сан! Как думаешь, ты бы мог двигаться, если бы на второй ноге был я? Кагеяма моргает Юшину, который будто материализовался рядом с Кеем. Его посещает мимолетная мысль о том, что было бы здорово прицепить к нему колокольчики, чтобы они всегда знали, когда он подходит. А потом уходить, пока он не пришел. — Ты, наверное, слишком высокий, — говорит Кагеяма. — Да, определенно слишком высокий, — автоматически добавляет Кей. Хината посмеивается со своего места снизу. Зубастая ухмылка Юшина на секунду прерывается. — Как скажешь! Займешь мне позже место в автобусе, ладно? — он подмигивает, прежде чем отступить. Кей все еще думает о колокольчиках. Кагеяма тупо смотрит на него. — В автобусе много мест, — бубнит он, — зачем мне занимать одно для него? Он визжит, когда Хината бьет его в коленную чашечку. Кей внезапно вздрагивает из-за касания холодной руки вокруг своего бицепса. Его тянут в угол спортзала, и он в конце концов поворачивается и видит веснушчатое лицо. Ямагучи смотрит на него непривычно широко раскрытыми глазами. Он отпускает руку Кея и проводит пальцами по коричневой челке, прилипающей к потному лбу. — Что? — спрашивает он. — Танака-сэмпай только что дал мне презерватив. — Что? — повторяет Кей. — Презерватив, — снова говорит Ямагучи. — Я услышал, — раздраженно говорит Кей. — Я имею в виду почему? — Они узнали, что у меня есть девушка. Слова Ямагучи, то, как он назвал Мамико, все его сраное утверждение заставляет Кея скривить губы от отвращения, и он пытается спрятать их, быстро поднимая руку, чтобы поправить спортивные очки. Место, за которое схватился Ямагучи минутой раннее, начинает чесаться. — Значит, Танака-сан дал тебе презерватив? — Ага. Он слышит шуршание, а затем Ямагучи протягивает ладонь между ними. Объект тускло мерцает под флуоресцентными лампами. Кей не смотрит вниз, потому что не уверен, что сможет справиться в видом Ямагучи, который смотрит на него широко раскрытыми глазами, вот так доверяя и протягивая ему презерватив, как подношение. Его живот пронзает жар. Кей смотрит только в глаза. — Подожди, а что он с остальными сделал? — Догадайся, Цукки. — Спасибо, нет, — Кей пытается сделать невозмутимый вид, хотя его голос колеблется. Ямагучи засовывает вещь обратно в карман пиджака и качает головой взад-вперед. Его мохнатые волосы сильно бьют по его щекам. — Что мне делать? Кей бледнеет. — Ты меня спрашиваешь? Ямагучи кивает, взволнованно хмуря брови. — Ямагучи, я, — напрягается Кей, — мне даже не нравятся девуш… эм, у меня не было первого… Веснушчатый подросток шипит и быстро кладет руку на рот Кея. Пахнет солью и резиной волейбольного мяча. Лицо Ямагучи красное как рубин. — Не это. Я не спрашивал тебя об этом. Как ты узнал об этом? — честно спрашивает Ямагучи. — Я имел в виду, что мне делать с презервативом? Слишком большое давление. Кей чувствует себя немного смущенным из-за того, что Ямагучи недостаточно осведомлен в теме секса. «Он знает, что у меня с ним был первый и единственный поцелуй, — думает Кей, — так почему он думает, что я делал с кем-то что-то еще?» Кей даже не может себе представить, как это будет происходить. Ему так-то все равно. — Мне его просто вернуть обратно? — Просто… выбрось его или еще что-нибудь. Блять, Ямагучи, я не знаю, — бешено ругается Кей. — А почему ты об этом мне говоришь? — Ну, потому что ты злишься, когда я не говорю? Кей анализирует это предложение. Его мучают эти подробности, и все же он хочет, чтобы Ямагучи ничего не скрывал от него. От этого станет еще хуже. Что касается Кея, то он проклят в любом случае, и становится все труднее видеть свет в конце этого туннеля. Возможно, ему придется привыкнуть к темноте. Возможно, он в конечном итоге разовьет способность к эхолокации, как у летучих мышей. Оно и к лучшему. Во всяком случае, его зрение уже довольно хреновое. Кей вырывается из своих мыслей и возвращается обратно. Ямагучи моргает, его лицо все еще красное от физических нагрузок. Кей хочет прижать их потные лбы вместе. — Летучие мыши излучают определенные частоты, на которых эхолоцируют. То, какую частоту они выбирают, зависит только от их среды и типа добычи, которую они ищут, — размышляет Кей. Ямагучи наклоняет голову. — Круто, — весело говорит он. Кей кивает в знак согласия и откашливается. — Ты вроде говорил, что много думаешь об этом. — О чем? — Поцелуи. И другие вещи. — Цукки, — выдыхает Ямагучи через мгновение. — Не так ли? — Да, но не с… я имею в виду, это просто… — он делает паузу. — Это другое. — Ясно, — говорит Кей, хотя ничего ему не ясно. «Но не с чем? Не с ней? Может со мной?» — жадно думает Кей. Его жаждущие глаза широко раскрываются. Вокруг его кишки обвивается веревка, туго стягиваясь. Он мог бы обернуть Ямагучи своими руками, которые все еще болели после матча, и прижаться лицом к его шее. Кей кусал бы загорелую соленую кожу, не совсем осознавая, что он делает, но зная, что приятно обоим. Он пристально смотрит вниз на Ямагучи, который привлекателен даже под этим тошнотворным светом гимназии, и кусает внутреннюю часть своей щеки. — Тебе нужно? — спрашивает Ямагучи, снова вынимая презерватив из кармана. — Шутишь? — Просто предложил. Кей усмехается и качает головой; он слишком привязан к парню перед ним. — Отдай его Хинате и Кагеяме. — Боже, нет, — смеется Ямагучи. — Это ужасно, Цукки. — Давай, тебе слабо? — О, слабо? Нам что по двенадцать? — Нет. Но им да. Умственно. Они оба поворачиваются, чтобы посмотреть на пару. Они стоят вместе с Танакой и Нишиноей, последний из которых кладет руки на талию Хинаты и с трудом поднимает его в воздух. Кагеяма стоит на расстоянии нескольких футов, вытянув руки перед собой, словно готовясь выхватить рыжего, когда Нишиноя падает на пол. Танака хлопает в ладоши, будто он смотрит особенно интересное представление. — Я не раздаю презервативы двенадцатилетним, — говорит Ямагучи, — хоть умственно, хоть еще как-нибудь. — Как знаешь.

***

Кагеяма был прав; в автобусе обычно много мест. Но только не тогда, когда Укай настоял на том, чтобы одолжить несколько комплектов накладок для шестов сетки у другой школы, пока Карасуно не заменит их. Накладки занимают все задние места автобуса, что заставляет некоторых сокомандников утроиться на двойных сидениях и удвоиться на одинарных. Нишиноя прижимается к Ямагучи и впоследствии толкает его на Кея, а его вдавливает в окно автобуса. Рядом с Танакой есть свободное место, но походу Нишиноя мучает их ради интереса. — Я могу лечь на ваши колени, если для вас так будет лучше, — предлагает либеро. — Не надо. Мы в порядке. — Ты уверен, Цукишима? Тебе вроде неудобно. Если бы только Нишиноя знал, насколько ему удобно на самом деле, когда бедро Ямагучи прижималось к нему, а их теплые бока прикасались друг к другу. Вместо ответа он громко вздыхает. Ямагучи скептически смотрит на них обоих. — Зачем ты там стоишь? — спрашивает Кагеяма. — Я жду, пока ты уберешь руки. — Зачем, тупица? — Так я смогу сесть тебе на колени? — Хината отвечает так, будто это был тупой вопрос. — Что? Нет! Не здесь, — бормочет Кагеяма. Кей тихо смеется над его выбором слов, и Ямагучи быстро толкает его локтем в ребра. Юшин поворачивается в кресле, словно он хочет что-то предложить. Кей успокаивает его сердитым взглядом, и первогодка мудро замолкает. — Ты хочешь, чтобы я сидел на чужих коленях? — спрашивает Хината, положив руки на бедра. Кагеяма явно хмурится. Хината молча разворачивается и продолжает. — Ямагучи, можно сесть тебе на колени? Ноя-сан… нет, подожди, я тебя раздавлю. Без обид. Цукишима, а ты? — Нет. — Но ты сам сказал, что мы друзья! — Это не означает «пожалуйста, не стесняйся, садись мне на колени». — Разве? — спрашивает Хината. Ямагучи хихикает в свою руку. Кагеяма хватает Хинату за кофту и стягивает его на колени. Тот выглядит довольным, будто он успешно выполнил финт; будто он чего-то достиг. Он сияет, когда Нишиноя показывает пальцы вверх. — Ладно. Но сиди ровно, — требует Кагеяма. — Почему? — Потому что, если ты этого не сделаешь, я надеру тебе задницу. — Почему? — Потому что ты это заслужил. — Почему? — Потому что ты тупой. — Почему? — Господи, пожалуйста, остановите это — стонет Кей. Ямагучи сочувственно поглаживает его по руке. Нишиноя со смехом вопит и начинает оживленную игру в «тыкни-Танаку-который-сидит-на-переднем-сиденье-в-плечо». Танака постоянно разворачивается и сует голову над креслом, словно это сраная игра в «прибей крота». Кей так хочет, чтобы у него имелся молоток под рукой. Он смотрит в окно и видит, как Ямагучи стучит по телефону. Нишиноя наклоняет голову к его плечу и открыто наблюдает за тем, как он печатает. — Кому пишешь? — Мико-чан. — О. Твоя девушка, — напевает Танака через плечо. Киношита оборачивается и заглядывает через сиденье перед Ямагучи. — Что? — спрашивает он. — Что-что? — Ямагучи останавливается и смотрит на него. — У тебя есть девушка? Но я думал, что ты… — Киношита делает паузу и показывает пальцем на Кея. Кей искренне хочет, чтобы в автобусе была кнопка катапультирования. Ямагучи тоже в ловушке. Энношита неловко кашляет рядом с Киношитой, и третьегодка вздрагивает, будто его ущипнули. По его щекам растекается румянец. Кей снова смотрит в окно, потому что его лицо ощутимо нагревается. — Ну, я просто не знал! Эм… она красивая? — запинается он. Ямагучи требуется несколько секунд, чтобы ответить. Он возвращается к своему телефону и начинает снова печатать, но сначала он взглянул на Кея. Тот делает вид, что не заметил. — Ага, — отвечает он, — она красивая. — Она горячая, — отмечает Нишиноя. — Эй, — ругается Ямагучи, поворачиваясь. — Это должно быть для тебя комплиментом! — Да, Ямагучи. Отличная работа, — говорит Танака. — Даже Цукишима не отрицает, что она реально произведение искусства. Да? Кей чувствует себя как животное в клетке. Хината ерзает на коленях Кагеямы с широко раскрытыми глазами, словно собираясь стать свидетелем зрелища. — Она нормальная, — невозмутимо говорит он. — Она нормальная или она нормальная? — спрашивает Танака, двигая бровями. — Придурок, перестань так много двигаться. — Я ничего не могу поделать! — настаивает Хината. К счастью, они забирают на себя все внимание. — Ты ничего не можешь поделать с этим? Ты что, ребенок? — Может быть. — Хватит дергаться, не то я… — Кагеяма вдыхает и серьезно всматривается в Хинату, — не то я сброшу тебя с колен. — Нет, не сбросишь, Кагеяма! — Правда-правда сброшу. — Думаю, он сбросит, Хината, — беспокоится Ямагучи. — Просто сиди спокойно, — нетерпеливо добавляет Кей. — Если ты это сделаешь, я суну тебе обслюнявленный палец в ухо, — дразнит рыжий. Кагеяма выглядит обеспокоенным по множеству причин. — Не будь злым, — говорит он. — Это ты злой, тычешь тут стояком в ребенка. — Выпустите меня из этого автобуса, — настойчиво утвержает Кей, — я просто пойду домой. Энношита встает и поворачивается лицом к ним так быстро, что Кей удивляется, как его позвоночник не сгибается пополам. Он бьет Киношиту по голове и даже не сожалеет об этом. Они уже все достаточно хорошо знают разозленное лицо капитана, и автобус замолкает. Даже Ячи умолкает на самом переднем сиденье, где она разговаривала с первогодками. — Довольно, — огрызается он. — Сидите спокойно и притворяйтесь, что вы все нормальные, пока мы не вернемся в школу, или, клянусь, я съеду на этом автобусе прямо с ближайшего утеса. Понятно? — Понятно, — хором говорит команда. — Чикара, ты даже не за рулем. — Ладно, — говорит он Нишиное, — тогда мы остановим автобус, я возьму каждого из вас и лично перенесу к ближайшему утесу. А потом я скину вас с него, одного за другим. Лучше звучит? — Немного. Энношита закатывает глаза и садится с громким, резонирующим вздохом.