Пламя в твоей груди

Небеса уже заполонил таинственный пурпур, когда Кей просыпается в пятый раз за день. Плывущие по небу облака кажутся темными и коварными. Он больше не сможет заснуть сегодня ночью, потому что проспал буквально весь день. Вечер принес с собой нешуточный холод в комнату Кея через открытое окно. Он уснул сидя на полу, лбом опираясь на кровать перед ним, и, наверное, от этого его очки оставили странные следы на лице. Еще несколько дней он будет чувствовать дискомфорт в шее, но он не жалеет об этом. Из-под одеяла торчит рука Ямагучи, перекинутая через плечо Кея, кончики пальцев которой слегка опирались на его выступающую лопатку. Кей поворачивает голову, так что теперь его висок лежит на матрасе. Острая боль в шее заставляет его перевести дыхание, но он пытается игнорировать ее, изучая предплечье Ямагучи. Кею всегда нравились его предплечья; сверху они загорелые, как и вся кожа Ямагучи, а ниже они были бледнее (не такие бледные, как кожа Кея, даже не близко, а скорее бледные относительно Ямагучи). Его локти усеивает россыпь веснушек, которая сходит на нет примерно полутора дюймами ниже. На предплечьях их совершенно нет. Их нижняя сторона также лишена тонких коричневых волосков, покрывающих остальную часть его руки. Там бледная кожа должна быть такой гладкой. Кей прикусывает нижнюю губу и поднимает руку с колен. Он равномерно проводит подушечкой указательного пальца по всей длине предплечья Ямагучи; гладкое и мягкое, как он и ожидал. Палец Кея замирает, когда запястье, лежащее на его плече, слегка потягивается. Спящий Ямагучи едва прижимает свои тупые ногти к коже спины Кея, которые направляются прямо к его члену. Глаза Кея расширяются, и спокойное дыхание покидает его. Он закрывает рот, думая, что если он будет дышать через нос, то это будет менее заметно. Кончик его пальца возобновляет свой путь от предплечья Ямагучи до его локтя, и тупые ногти парня снова врезаются ему в спину. Это всего лишь ногти, но у Кея все равно кружится голова. Ямагучи, вот так вцепившийся в его кожу, словно заявляя о себе… слишком много наталкивающих мыслей. Он возвращается в чувства и быстро убирает руку назад, тяжело дыша. «Плохой друг, — он ругает себя так, будто он непослушный щенок. — Плохой, плохой Кей». Он срывает худую руку со своего плеча и кладет ее поверх одеяла параллельно Ямагучи. Тот немедленно притягивает ее к груди и переворачивается на другой бок. Кей со вздохом смотрит на слюну, оставленную им на подушке. На тумбочке, словно маяк в темной комнате Кея, загорается телефон Ямагучи. Он садится на колени и подползает к нему; с экрана весело смотрит Хината балансирующий мяч на голове, на заднем плане – расплывчатый Кагеяма, показывающий ему средний палец. Кей берет телефон в руку и тихо идет на кухню после того, как надевает футболку. — Что? — отвечает он. — Ты сделал это? — щебечет Хината. — Сделал что? — А? — Что он сделал? — Стоп, — Хината останавливается. — Цукишима? — Да. — О, какого черта? Хорошо! Значит, ты не умер! «Что сделал Ямагучи?» — хочется ему спросить. Кей обдумывает это несколько секунд, прежде чем ответить. Он качает головой, будто пытаясь очистить перемешанные мысли, вращающиеся там; строить догадки бесполезно, Кей уже и так достаточно запутался. Он наклоняется, открывает дверь холодильника, и кухню наполняет его слабый свет. У него бурчит живот. — Не умер, — наконец подтверждает Кей. — Тебе что-то нужно? — Ты с Ямагучи? Не зарази его тоже! Тем более, что сейчас выходные! — Я не болен, — говорит Кей, прерывая все последующие вопросы Хинаты. — Я приду завтра на тренировку. — Круто! Почему ты отвечаешь на звонок Ямагучи? — Он спит. На другом конце линии слышен треск, и Кей отодвигает телефон от уха. Какофония голосов реагирует с переменным энтузиазмом. Он достает газировку из холодильника и закрывает дверь. Кухня снова поглощается в тьму, и Кей моргает, пытаясь приспособиться к ней. — Где ты? — спрашивает Кей. — В парке с Танакой и Нишиноей, — он слышит глухой звук, а затем Хината легкомысленно шепчет в трубку, — у них есть пиво. С заднего плана раздается шум, и Кей закатывает глаза. — Они сказали не говорить тебе. А потом они сказали не говорить тебе, что они сказали не говорить тебе. — В парке? Уже ночь, — говорит Кей. — Что…? Еще даже восьми нет. — Черт, правда? — Кей снова отодвигает телефон Ямагучи от своего уха и проверяет время на верхней части экрана. Затем он кладет телефон между ухом и плечом и открывает свою газировку. — Да, правда. Какого черта Ямагучи спит? — Просто спит. — Я не удивлен. В общем, ребята, вы должны прийти сюда! — Не знаю насчет этого. — Давай, — скулит он. Кей издает уклончивый звук. — Тогда разбуди Яму и верни ему его телефон, чтобы я сказал ему прийти. Кей делает большой глоток газировки и взвешивает все свои варианты, опираясь одной рукой на бедро. Он все равно проснулся, и в ближайшее время, скорее всего, уже не сможет заснуть. Не говоря уже о том, что завтра не надо в школу, и если он пойдет, то сможет получить немного горячей еды. Его желудок снова урчит в согласии. Он вздыхает в телефон, убеждая себя пойти по крайней мере просто для того, чтобы присмотреть за Хинатой. Кей уважает Танаку и Нишиною, но также признает, что они не самый хороший пример для подражания. — Мы прийдем. Кей заканчивает разговор, прежде чем он услышит пронзительный крик одобрения Хинаты. Его палец застывает над кнопкой блокировки, он наклоняет голову и смотрит на заставку телефона Ямагучи. Это их с Кеем фотография, которую сделал Хината; та, на которой Ямагучи в его очках. На ней Кей смотрит куда-то в сторону, а лучезарный взгляд широко улыбающегося Ямагучи направлен прямо в камеру. Кею почему-то легчает. Значки на экране закрывают большую часть их лиц, но настроение все равно чувствуется. Такое ощущение, что его сердце сейчас пробьет все слои мышц и кожи груди и – брызг! – беспорядочно разлетится по чистому кухонному полу. Он быстро моргает, когда кухню окутывает яркий белый свет. — Предупреждай меня, когда делаешь так, — жалуется он. — Извини, Цукки, — смеется Ямагучи. — Я не могу найти свой… — Вот, — перебивает Кей. Он протягивает телефон Ямагучи через стойку, подходя с другой стороны, и тот осторожно берет его. Глаза парня выглядят уставшими из-за сна, и он снова натягивает кофту, хотя она и свисает с одного из его плеч. Он выглядит очаровательно растрепанным. Спокойная атмосфера, постоянно окружающая Ямагучи, подходит ему лучше всего, когда он просыпается. — Хината звонил, — продолжает Кей, — и я не хотел тебя будить. — Спасибо. — Классная заставка. Ямагучи усмехается и кладет свой телефон в карман. — Уж точно лучше, чем у тебя, Цукки, — дразнит он, и по его щекам растекается небольшой румянец. — Одна из тех отстойных фотографий, которые уже загружены на телефон, когда ты покупаешь его. — Эй. В горах нет ничего плохого. Или закатах. — Конечно нет, Цукки. — Ты заступаешься за меня. — Конечно нет, Цукки, — повторят он. Кей хмыкает с насмешливым скептицизмом. Ямагучи лучезарно улыбается и подходит к стойке рядом с Кеем. Он берет его газировку со столешницы и делает маленький глоток. — Зачем Хината звонил? — слегка неразборчиво спрашивает он из-за сонливости. — Он в парке с Танакой и Нишиноей. — Да? — Да. Он краем глаза смотрит на Ямагучи. — Хочешь пива?

***

Ямагучи и Кей находят остальных на краю ближайшего к дому Нишинои парка. Троица сидит в треугольнике, но подвигается назад, чтобы вместить пришедшую пару. Как и предполагал Кей, парк совершенно пуст, особенно после раннего дождя. Он проводит рукой по траве, чтобы убедиться, что она полностью высохла, прежде чем сесть между Хинатой и Танакой. Белая, освещенная далеким уличным светом банка в руке последнего совершенно не впечатляет его. — Не могу поверить, что вы реально пришли, — хихикает Нишиноя. — Мы пришли только для того, чтобы убедиться, что Хината не переборщит. — А? — говорит Хината, поднимая голову, чтобы посмотреть на Ямагучи. — Что ты имеешь в виду? — Пиво? — Ты не пьешь ничего из этого, Шое? Хината выглядит совершенно шокированным. — Нет! Я не хочу умирать! Кей открыто смеется. Остальных это тоже развеселило. — Мы уже втерли ему в голову это дерьмо, — говорит им Танака. — Разве он не лучший? Кей смотрит на две неоткрытые банки, уютно расположившиеся в самой середине сформированного ими разъединенного круга. Другие две пребывают в руках Танаки и Нишинои; всего их четыре. Хината подвигается ближе к Ямагучи, обхватив руками колени. Из его зеленой толстовки – или, может быть, она темно-синяя или черная; на улице слишком темно, чтобы точно сказать – выглядывают только кончики его пальцев. — Как вы достали это? — спрашивает Ямагучи, осторожно пиная концом кроссовка одну из неоткрытых банок. — Мне их сестра дала. — Понимаете, насколько она крутая? — подлизывается Нишиноя. — Супер крутая, — соглашается Ямагучи. — Хочешь, Тадаши? Ямагучи даже не успевает ответить, как Нишиноя уже встает на колени. Он ползет вперед, поднимает пиво, которое Ямагучи подтолкнул ранее, и протягивает его, заманчиво тряся и приподнимая брови, словно думая, что это его убедит. Видимо это работает. — Да, давай, — Ямагучи пожимает плечами. — Подожди минуту, прежде чем открыть его, оно взорвется, — говорит Кей. — Ноя-сан потряс его. — Хорошо, Цукки. — Это было не специально! — настаивает Нишиноя. — Я не говорил, что это было специально. — Цукишима, хочешь последнее? — Танака подталкивает его локтем. — Нет. Так, четыре пива, значит, да? Вы, ребята, реально знаете, как расслабиться, — невозмутимо говорит он. — Это говорит парень, у которого его даже не будет, — весело отвечает Танака. — Вы с Хинатой можете разделить последнее на двоих, — предлагает Нишиноя. — Ни за что. Кто знает, где был его рот. — О, боже мой! — плюется Нишиноя, и пиво стекает по его подбородку. — Это была пошлая шутка, Цукишима? Кстати, это доставка! — Невероятно! — ревет Танака. — Эй! Что это должно означать?! — Возьми последнюю, если хочешь, Рю. Они твои в конце концов. — Ты всегда меня прикрываешь, Ноя! — отвечает Танака, вытирая несуществующую слезу. — Ты же знаешь, брат! Они обнимают друг друга за плечи и одновременно делают глоток из своих банок. Они вдвоем вполне могут устроить карнавальное выступление. Взгляд Кея устремляется на Ямагучи, который тоже откидывает голову назад. Его кадык приподнимается, когда он глотает, и Кей отворачивается. Остальные начинают оживленную дискуссию о том, «кто в волейбольной команде Карасуно первым облысеет», а дальше Кей не слушает. Его взгляд возвращается к Ямагучи. «Как я сообщу тебе эти новости? А если все-таки сделаю это, то все закончится?» Может, они будут идти домой после поздней тренировки, только они вдвоем. Кей притянет Ямагучи под единственным уличным фонарем, который по непонятной причине все еще горит, потому что ему будет легче сосредоточиться глядя только на Ямагучи и его веснушки. Может, когда он просто увидит его лицо, слова сами посыплются из его рта, плавные и сладкие, словно мед. Конечно же Кей просто-напросто обманывает сам себя. Он спотыкается о свои слова уже тогда, когда они просто находятся в его голове. Даже мысль о раскрытии себя заставляет его паниковать, будто он что-то попутал. Его пальцы скручиваются в его ладони. Может, он все-таки хочет это последнее пиво. — Энношита-сан, наверное, — добавляет Кей, возвращаясь к разговору. — От необходимости изо дня в день разбираться со всем вашим дерьмом. — Довольно верно подмечено, — отмечает Нишиноя. — Абсолютно, — кивает Танака. Ямагучи смеется и садится на колени, выплескивая пиво из банки на рукав Хинаты. — Ничего страшного. Это все равно Кагеямы. Подлей еще, если хочешь. — Проблемы в раю? — шутит Танака и бросает свою пустую банку к ногам Ямагучи. — Почему она у тебя? — спрашивает Нишиноя. — Он дал мне ее, когда шел дождь. А потом я разозлился на него, поэтому просто оставил себе, когда ушел, — пожимает плечами Хината. Он протягивает руки внутрь толстовки, так что ее пустые рукава теперь спадают по бокам. Ямагучи слегка сталкивается с ним плечами. — Ты злишься на него? Поэтому его здесь нет? — Его здесь нет потому, что он остался допоздна, чтобы потренироваться с Юшином, — фыркает рыжий. Кей вздыхает, думая о том, всегда ли Кагеяма был таким безразличным. Танака ерзает на своем месте на земле, эффективно тыкая в бок Кея, и выпрямляется только тогда, когда вытаскивает свой телефон из кармана. Он что-то строчит в нем и примерно через четыре секунды откладывает его в сторону. — Я только что сказал ему, чтобы он тащил свою задницу сюда, — гордо заявляет ас. — И он должен послушаться, потому что ты его сэмпай. — Ты чертовски прав, Ноя. — Я не уверен, что привилегии семпая включают в себя право призывать членов команды ночью в пустой парк, чтобы они смотрели как вы пьете пиво и беседуете о выпадении волос, — говорит Кей. — Тогда какой в них смысл? — серьезно спрашивает Нишиноя. — Он придет, — говорит Танака, но выглядит он довольно неуверенно. Он поднимает свой телефон с земли и продолжает, — я скажу ему, что Хината здесь. Тогда придет. Ямагучи снова подталкивает плечо Хинаты, словно «видишь? Все хорошо», и тот одаривает его практически застенчивой улыбкой. Ямагучи отворачивается от него и наклоняется, чтобы поднять пустую банку Танаки с земли, которая лежала там как жертва. Рядом с ней он располагает свою пустую, и теперь они стоят как солдаты в очереди. Ямагучи осторожно поддерживает их рукой до того момента, пока не убеждается, что они стоят стабильно. Затем он садится назад. — Танака-сэмпай, — обращается Кей. — Хм? — рассеянно хмыкает Танака. Свет от телефона отбрасывает на его лицо странный фиолетовый оттенок. — Можно мне последнее, пожалуйста? — Вот это мой мальчик, — говорит он в подтверждение. Ямагучи немного подвигается вперед, чтобы взять одно для него. Он передает его через Хинату Кею, и тот благодарит его. Их руки на секунду задерживаются на противоположных концах банки, как в эстафете. — Поделиться? — Конечно, Цукки. Кей открывает ее, и звук эхом разносится по парку. Он возвращает ее Ямагучи. Нишиноя смотрит на них с игривой улыбкой. — Ты был миленьким или спросил об этом только потому, что не хочешь целую банку? — Первое, — отвечает Ямагучи, делая первый глоток. Кей угрожающе щурится им, но берет тяжелую банку, которую протягивает ему Ямагучи. — Интересно, что сейчас делает Киёко-сан? — задумчиво говорит Танака. — Мне тоже, — энергично соглашается Нишиноя. — Скорее всего не думает о вас двоих. Ямагучи хихикает, и Кей легчает от этого звука. Две третьегодки тоже смеются, и Кей уже думал, что они ответят ему колкостью; он был не единственным, кто изменился за последний год. — Неа, держу пари, у нее есть дела поважнее. — Хорошо сказано, Рю. В такие моменты Кей действительно чувствует себя подростком. Бунты – не самая сильная его сторона — ему просто все равно — но, черт возьми, это прекрасное ощущение, когда холодные капли пивной банки стекают на его ладонь. Кто-угодно мог увидеть их небольшую группу этим вечером. Даже Энношита мог проходить мимо (они все-таки близко к школе) и надрать всем задницы. Как вице-капитан, Ямагучи, наверное, не должен закрывать глаза на такое поведение своих сокомандников. Кей думает упомянуть об этом, но вместо этого просто подносит холодную банку к губам. На вкус ужасно, и он чувствует себя немного живее. Кей хочет преследовать это чувство. Он смотрит сквозь темноту на Ямагучи и обнаруживает, что его рука протянута к его собственной. Кей с улыбкой передает пиво, вкус которого задерживается на его языке. Оно напоминает о бокале вина, который дала ему его тетя, когда ему было тринадцать. Это было совершенно плохим решением с ее стороны. Кей не винит ее ни в малейшей степени. Он никогда не упоминал об этом маме, но после того визита он долго не видел своей тети. Недавно она развелась с его дядей, и стресс от всего этого оставил глубокие морщины на ее лице и привел к тяжести в костях. Каково ей сейчас? Он искренне надеется, что у нее уже все получше, так как ностальгия вырисовывает даже самые туманные воспоминания на фальшивом золоте. Возможно, он как-нибудь спросит у своей мамы. — Ямагучи, это Полярная звезда? — Не уверен. Но вот та недостаточно яркая. — Помоги мне найти ее. — Ладно. Шое, опусти руку, мне нужен хороший обзор. Кей мало что помнит о последствиях развода своих родителей. Его папа съебался сразу после подписания документов, или так помнит Кей; ему тогда было всего шесть. Он просто изо всех сил старается не думать об этом. Потеря чего-то когда-то столь привычного и знакомого выкапывает яму в его животе. Он думает о потере Ямагучи и о том, что с ним после этого будет. Но он не позволит себе размышлять о результатах этого события; с этим уже покончено. Мама была права. Он и Ямагучи не родители Кея. Они не его тетя или дядя. Они не одна из тех идиотских пар, которые ходят с ними в одну школу, и не персонажи мелодрамы, чье предсказуемое будущее разыгрывается для сотен и тысяч ожидающих глаз. Они не поверхностны. Кей довольно позитивно настроен на то, что хорошие, золотые, яркие их с Ямагучи стороны вместе перевесят даже плохие, несовершенные, неудачные. — Привет, — пыхтит Кагеяма, появляясь среди деревьев как сраный призрак. Все пять подростков вздрагивают от этого звука. Хината и Ямагучи даже издают пронзительные крики и в страхе цепляются друг за друга. — K-Кагеяма? — спрашивает Хината, искоса поглядывая на него позади третьегодок. — Да? — отвечает он, сгибаясь пополам. — Кто же еще? — Я не знаю. Долбаный серийный убийца? — Серьезно, почему ты вышел оттуда, вместо того, чтобы пойти по дороге? — категорически спрашивает Кей. — Так было быстрее. — Почему ты задыхаешься? — спрашивает Танака, откидываясь на руки. — Я бежал сюда. — Из школьного спортзала? — заговаривает Хината. Кагеяма моргает. — Я был дома, Хината. — Ну, садись. У нас закончилось пиво, — говорит ему Танака. Кагеяма пробирается через круг и протискивается между Кеем и Хинатой, даже не дожидаясь, пока первый подвинется. Хината выглядит довольным его вторжением и, наконец, освобождает Ямагучи от своей хватки. — Пиво? — повторяет связующий. Он поворачивается к Хинате и продолжает. — Ты пил пиво? Я не верю в это. — На этот раз ты прав, потому что я не пил, — огрызается рыжий. — На этот раз, придурок? Хината издает утвердительный звук и подвигается к нему ближе. Тот раздвигает ноги, и Хината садится между ними. Кей чувствует себя так, словно он видит то, чего не должен был, или то, чего, как он раньше думал, на самом деле не существует, например, зубной феи или Санта-Клауса. Ямагучи выглядит таким же растерянным. Он стряхивает это выражение со своего лица, когда замечает взгляд Кея. Его колено вонзается в бедро Кагеямы, когда он наклоняется через эту парочку, чтобы передать теперь теплую банку пива в ожидающую ладонь Ямагучи. — Я об этом и говорю! — щебечет Хината. — Я прав в большинстве случаев. — О, да? — фыркает он. — Например? — Например, каждый раз, когда я называю тебя тупицей? — Ну тут он тебя подловил, — посмеивается Кей. — Цукишима, будь более снисходителен ко мне! — Это невозможно, — категорически отвечает Кей. — Не думаю, что он знает значение этой фразы, — комментирует Танака. — Если Цукишима когда-нибудь найдет себе девушку, я пробегусь голым по этому парку среди бела дня, — заявляет Нишиноя. — Тогда иди и сделай это, Ноя-сан, — говорит Кей, закатывая глаза. — Пожалуйста, — вставляет Ямагучи, — Цукки, наверное, получил больше признаний, чем все мы вместе взятые. — Ты считал, Ямагучи? — спрашивает Кагеяма и наклоняет голову вперед, кладя подбородок на плечо Хинаты. Он обвивает свои руки вокруг парня и кладет их в карманы – технически своей – толстовки Хинаты. — Нет. Я сказал наверное, ладно? — легкомысленно отвечает Ямагучи. — Достаточно, — приказывает Кей пренебрежительным взмахом руки. — Моя толстовка все еще у тебя? — вскользь спрашивает Кагеяма у Хинаты. — А что если да? — фыркает Хината. — Ничего. Просто только что заметил. — Знаешь, Кагеяма, Ноя говорит, что ты станешь лысым к сорока годам, — Танака меняет тему. — Ноя-сан! — Прости, Кагеяма! Но это только потому, что твои волосы такие шелковистые! — Как это связано? — спрашивает Кей. — Ну, типа в подростковом возрасте ему повезло, но так же не будет продолжаться до зрелого возраста, верно? Это логично, да? Кей щурится ему. — Прошу тебя, Нишиноя, пожалуйста, возьми книгу. — Ты думаешь, у меня шелковистые волосы? — вмешивается Кагеяма. — Определенно. — Спасибо, Ноя-сан. — Разве волосы не растут даже после твоей смерти? — спрашивает Ямагучи, подвигаясь вперед, чтобы добавить их с Кеем пустое пиво в ряд банок, который он построил у себя под ногами. — Это миф. — О, да, Цукки? — Реально? — добавляет Кагеяма. — Ага. Матрицы клеток, которые делятся, чтобы удлинить пряди волос, нуждаются в кислороде, чтобы переработать глюкозу, которая… Нишиноя издает долгий мучительный стон. Кей отворачивается от Ямагучи, чтобы взглянуть на него. — То же самое, чувак. Мне понадобится еще шесть банок пива, если ты будешь продолжать в том же духе, — смеется Танака. — Мне кажется, — продолжает Кей, — что после того, как твое сердце перестает биться, твое тело больше не качает кислород, необходимый для… — Пощади меня, Цукишима, — умоляет Нишиноя. — Они спросили, — Кей пожимает плечами.

***

— Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Хорошо. Может быть, немного тепло. Кей и Ямагучи идут так близко, что с каждым шагом их руки почти соприкасаются. — Как насчет тебя? Кей косо смотрит на него, прежде чем ответить. — То же самое. Ямагучи ярко смеется. — Думаю, ты мог бы выпить еще с десяток банок пива и все равно сохранять контроль, Цукки. — Не думаю, что собираюсь проверять эту теорию в ближайшее время. — Если бы мне удалось достать десять банок пива, ты бы выпил их со мной? — спрашивает Ямагучи. — А как бы ты это провернул? — Чисто гипотетически, — он пожимает плечами. — Может быть, — Кей пожимает плечами в ответ. — Может быть? — Возможно, Тадаши. Несмотря на чувство тепла, Ямагучи все еще кутается в свою кофту. Ранние весенние ночи – постоянный перепад температур. Кею вполне хорошо в своей толстовке, но если бы Ямагучи попросил, то он бы отдал ее. Он приподнимает губу. «Что за клише», — с упреком думает он. — Что с лицом, Цукки? — Просто думал о клише. — О, — говорит Ямагучи, — типа поцелуи под дождем? — Ага, — через мгновение отвечает Кей. Он ждет, пока Ямагучи перечислит еще что-нибудь, но после этого он останавливается. Насколько жестоко бы было, если бы прямо сейчас начался дождь. Ямагучи слегка подпрыгивает при ходьбе, и Кей изменяет свой темп, чтобы приспособиться к парню. — Ты видел, как сидели Кагеяма с Хинатой? — Да. — Это было довольно неожиданно! — И одновременно не так уж и удивительно. Ямагучи издает задумчивый звук. — Должно быть, приятно вот так сидеть с кем-то, — мечтательно комментирует он, — близко и удобно… Кей кивает. Он всецело согласен с ним, но на уме только один человек, с которым ему хочется так сидеть. — Ты тоже так думаешь, Цукки? — Может быть. — Ага, — вздыхает Ямагучи. у Кея появляется шанс взглянуть на него. — Ты можешь сидеть так с Мацудой-сан, — говорит Кей. Ямагучи качает головой. — Она меньше меня, поэтому она будет впереди. Я буду класть подбородок на ее плечо. Кею не нравится тот вид, который открывается перед ним прямо сейчас. — Ну так? — спрашивает он, стискивая зубы. — Ну так, — повторяет Ямагучи, — может быть, я хочу быть впереди. — Ты хочешь, чтобы на твоем плече был чей-то подбородок. Рука Ямагучи колеблется, и он поднимает ладонь, чтобы потереть ею затылок. — Да. Может быть. Серьезно, когда это какой-то момент в отношениях Кагеямы и Хинаты успел стать целью Кея и Ямагучи? Он вздыхает. Он хочет опереться подбородком на плечо Ямагучи, чтобы тот прислонился спиной к его груди, но также он хочет, чтобы у них были свои собственные позы. Он хочет сидеть бедром к бедру, касаясь согнутых ног друг друга. Он хочет сидеть со скрещенными ногами и держать Ямагучи на коленях, и, может быть, Кей положит лоб между его лопатками. Неважно, как они будут сидеть, правда, потому что любой вариант будет близким и удобным. Как раз так, как Кей – и как Ямагучи – этого хочет. Эта мысль практически заставляет его дрожать. — Цукки? — Что? — Ты уже начинал заполнять этот список хороших качеств? Кей наблюдает за его ногами. — Пока нет, — отвечает он. — А что? — Просто вспомнил об этом, — быстро говорит он. — Да? — Ага. Ты мог бы спросить у всех парней сегодня вечером. Они тоже могли бы тебе помочь. Кей жалостливо смеется. — Ни за что. — Почему нет? — рассеянно спрашивает Ямагучи, глядя на луну. — Потому что. — Ну, я думал, что пиво раскрепостит тебя, — фыркает он. Кей закатывает глаза и следит за направленным вверх взглядом Ямагучи. Его глаза мерцают среди самых ярких звезд. — Если я когда-нибудь начну список плохих качеств, они будут первыми, кого я попрошу помочь. Ямагучи хмыкает. — Не думаю, что они сильно тебе помогут. Кей смотрит на него, хмуря брови. Он останавливается. — Ты слишком добр ко мне. Ямагучи тоже прекращает идти. Он встречается со взглядом Кея и медленно улыбается. — Нет такого понятия, как быть слишком добрым к Цукки, — отвечает он. Кей отрывает глаза от лица Ямагучи, опасаясь, что если они задержатся на нем слишком долго, то тот увидит абсолютную любовь, которая в них живет. Он неуверенно возобновляет ходьбу. Ямагучи следует его примеру, и они снова продолжают свой путь. Вдали виднеется маленький дом Ямагучи, красная дверь которого освещается слабой лампой крыльца. Он чувствует на себе взгляд парня; чувствует мягкую улыбку, которая все еще остается на его губах. — Лучше не начинай список плохих качеств, — отчитывает его Ямагучи. — Не буду. — Потому что команда не поможет тебе с этим. Особенно я. — Ну если ты так говоришь, — пренебрежительно отвечает Кей. — Ты знаешь, что они все любят тебя, да, Цукки? Глаза Кея расширяются, и он инстинктивно горбится. — Ты их друг, — тихо продолжает Ямагучи. — Да, да, — говорит Кей, опуская голову. — Эй. Я серьезно. — Ладно. Хорошо. Ямагучи большими глазами смотрит на него еще несколько секунд, прежде чем разразиться мелодичным смехом. — Извини, Цукки. Я стал слишком серьезным, а? Да, Цукки? — Может быть, — говорит Кей, на его ушах разгорается румянец. — Но я не шучу, Цукки. — Л-ладно, Тадаши, — отчаянно отвечает он. — Ладно. Я затыкаюсь. Кей дарит ему слабый благодарный кивок. — Можешь показать мне несколько созвездий? — Конечно, Тадаши.