Пламя в твоей груди

Кей вообще редко насчет чего-либо нервничает, но он до сих пор не может представить, каково это – быть подающим. Толпа успокаивается, когда Ямагучи становится за линию. Кей внимательно прислушивается со своего места возле сетки. Два удара, два шага, два скрипа обуви Ямагучи об деревянный пол, а затем над головой Кея пролетает волейбольный мяч. Он вращается в воздухе, и несколько пар широких глаз внимательно наблюдают за ним, пытаясь проследить его направление. Мяч с грохотом ударяется о землю в нескольких шагах от либеро третьегодки, стоящего на коленях. По спортзалу разносится звук вдвое громче, чем звук упавшего волейбольного мяча, когда парень в отчаянии стучит кулаком по блестящему полу. Кей ухмыляется. Это отличная подача. У команды соперников не было и шанса. Еще трое зарабатывают им последние три очка, и Карасуно победоносно выходит из спортзала. Всю дорогу до раздевалки Энношита несет Ямагучи на своих плечах, окруженный другими кричащими и вопящими третьегодками. Хината и Кагеяма следуют за ними, идя довольно далеко друг от друга. Кей приподнимает бровь в сторону Хинаты, но другой средний блокирующий не встречается с ним взглядом. — Синхронизация, — подчеркивает Кагеяма, пока команда переодевается. — Синхронизация, синхронизация, синхронизация. Ты понял? Ты понял, тупица Хината? — Каге… — Когда ты взволнован, ты прыгаешь раньше, чем нападающий вообще успевает встать на позицию. — Я знаю, что такое синхронизация, Кагеяма. — Не думаю. Спроси Цукишиму. Кей смотрит на покрасневшее лицо Хинаты; большие глаза и закрытый в плотную линию рот. Он отворачивается и натягивает футболку на голову. — Мы выиграли, — бубнит Кей, — так какая разница? — Просто не спускай глаз с нападающего и пытайся рассчитать силу их прыжка, — заявляет Юшин через всю комнату. — Юшин прав, — шумно говорит Кагеяма. Хината вздрагивает и напрягает руки по бокам, а рядом с ним замирает Ямагучи. — Я знаю, что он прав. Кто же, черт возьми, его этому научил? — резко отвечает Хината. — Явно не ты. Прежде чем учить кого-то, ты должен знать это сам, тупица! Кей оборачивается, чтобы положить свою свернутую футболку в сумку, и видит это. Ухмылку Юшина. Первогодка сгорбился, расшнуровал кроссовки, его светлые волосы упали ему на лицо. Но Кей все еще видит ее; эту широкую, самодовольную, дерьмовую усмешку, адресованную Хинате. Кей останавливается. Футболка кажется такой тяжелой в его руке. — В чем, блять, твоя проблема? Хината заикается и следит за взглядом Кея на Юшина. Тот быстро осматривает комнату, разумеется, ища третьегодок. Но они уже ушли. Настала очередь Кея ухмыляться. — Цу-цукишима-семпай? — Заткнись, — холодно просит Кей. Он указывает пальцем на Кагеяму и продолжает, — всякий раз, когда он кричит на Хинату, у тебя на лице появляется этот тупой, дохуя миленький взгляд. — Успокойся, Цукки… — Я спокоен, Ямагучи. Я просто задаю ему вопрос. — Нет, не просто, — ругается Ямагучи. Кей игнорирует его. Его пальцы крепко сжимают футболку, что в дальнейшем оставит на ней складки. — Ответь мне. — Я не… — Юшин замолкает. — Ты не знаешь? Ты не знаешь, какого черта ты это делаешь? Потому что я знаю, — бессвязно говорит Кей, — и Хината тоже. И твой вице-капитан. Кагеяма буквально единственный, кто не знает. Представь себе, а? Кей удивленно приподнимает бровь, когда Юшин кланяется. — М-мне жаль! — утверждает первогодка. — Чего я не знаю? — вслух интересуется Кагеяма. — Он в… — Цукишима, — прерывает его Ямагучи. Это привлекает внимание Кея быстрее, чем что-либо еще, даже быстрее, чем холодная рука Ямагучи, сжимающая его бицепс. Он резко останавливается. Двое других первогодок пытаются незаметно отползти, словно думая, что Кей обратится и к ним (да срать он на них хотел; как их там зовут, еще раз?). Кей вырывается из хватки Ямагучи и устремляется к Кагеяме. — Из вас двоих блядская тупица тут только ты, — усмехается Кей прямо ему в лицо. Он поворачивается и дает своей скомканной футболке упасть в волейбольную сумку. Кей перекидывает лямку через плечо и спокойно выходит из комнаты, в последний раз бросая злобный взгляд на дрожащего Юшина. С позднего полуденного неба пластами падают крупные дождевые капли, но Кей не делает ни движения, чтобы достать свой зонтик. Он просто дает им впитываться в него и стекать со светлой челки на линзы очков. Влага сильно давит на ткань его куртки; она хлюпает возле его лодыжек, когда он заходит в особенно глубокие лужи. Он уже находится на полпути от дома, когда Ямагучи догоняет его. — Не беги, — говорит Кей, но Ямагучи либо не слышит его, либо не слушается. Парень заставляет его отшатнуться, соскальзывая на туловище Кея. Тот шипит и сгибается. — Я сказал не бежать, — откашливается он. — Хорошо словил, — говорит Ямагучи с наглой усмешкой. — В следующий раз я просто дам тебе упасть. — Нет, не дашь, Цукки. Кей приходит в себя и снимает очки, чтобы стряхнуть с них капли дождя; бесполезное действие. — Где твой зонт? — спрашивает он. — А твой где? — спрашивает Ямагучи в ответ. Кей хмыкает. — Кагеяма разозлился? — Не думаю. Он просто выглядел смущенным. Поэтому я отогнал оттуда первогодок – я почти уверен, что Юшин чуть со страха не обделался – и оставил его там с Шое, чтобы найти тебя. Кей смотрит на тротуар. — Прости. — А? За что? — За то, что наехал на первогодку. — Ты шутишь, Цукки? Может быть, теперь он наконец-то отступит, — смеется Ямагучи. Кей моргает, когда вода с челки попадает ему в глаз. Он снимает очки, и теперь они свободно свисают с его пальцев. — Но ты тоже неплохо так разозлился. — Да? — Ты назвал меня по имени. — Ага, ну, я теперь вице-капитан, — заявляет Ямагучи, тыча на себя пальцем. — Я должен хотя бы вести себя так, будто могу поддерживать некое подобие порядка в отсутствие Энношиты-сана, Цукишима. — Прекрати. — Цукки… Ямагучи останавливается, и Кей с подозрением смотрит на него. — …шима! — Ты такой странный, — настаивает Кей. «Милый, — исправляет он у себя в голове. — Ты такой милый». — Прости, Цукки. Мы можем продолжить идти? Я промок. — Ага, я тоже. Он наклоняется вперед и использует промокший рукав куртки Ямагучи, чтобы протереть линзы. Это совершенно бесполезно, но, может быть, он просто хотел быть ближе к нему. Когда он надевает их обратно, Ямагучи выглядит как мозаичная картина. — Ты выглядишь как мозаика. — Так романтично, — шутит Ямагучи. — Просто сними их, Цукки. — Но я ничего не вижу. Ямагучи закатывает глаза – по крайней мере так думает Кей – и осторожно снимает очки с его лица. Дыхание парня на лицо Кея – единственное тепло, которое он ощущает сквозь ливень, и то только на секунду. Ямагучи складывает очки и аккуратно сует их в свой карман. — Теперь я реально ничего не вижу. — Твои глаза… эм, — вздыхает Ямагучи. Кей едва слышит его из-за дождя. — Что с ними? — спрашивает он так же внезапно, как и затаивает дыхание. Ямагучи смотрит на свое искаженное отражение на мокром асфальте. — Они, ну… они просто красивые. Лицо Кея нагревается, а сердце норовит выпрыгнуть из груди. — Ямагучи. Тот вздрагивает, будто его сейчас собираются отругать. — Что? — Думаю, тебе нужно новое прилагательное. Ямагучи тупо смотрит на него в течение секунды, прежде чем широкая улыбка чуть ли не раскалывает его лицо пополам. — Пошли домой. — Согласен, Цукки. С обоими утверждениями. — Мне нужны мои очки п… Кей затаивает дыхание, когда Ямагучи соединяет их руки вместе. — Я проведу тебя. Их ладони скользкие от дождя. Руки Ямагучи еще холоднее, чем обычно, но Кею все равно. Он чувствует себя так тепло, даже несмотря на то, что их пальцы не переплетаются, и Кей думает над тем, должен ли он попытаться сделать это. Но он уже и так потрясен текущим контактом. Его пульсирующее сердце бьется смущающе громко в ушах и почти преобладает над хаотичным шумом ливня. Ямагучи тянет его вперед, оставаясь на шаг впереди, чтобы сохранять иллюзию лидера. Кею хотелось бы, что бы он просто шел рядом. Ямагучи на мгновение сжимает его руку крепче, и тот делает то же самое в ответ. В его ботинки просачивается дождь, а к коже прилипает промокшая одежда. Но пламя в его груди согревает Кея. Ему хотелось бы, чтобы этот долгий путь никогда не заканчивался. — Божественные, — говорит Ямагучи. — Что? Ямагучи затащил его под навес своего крыльца, хотя дождь наконец прекратился. Он смотрит на Кея, его челка и хохолок прилипают ко лбу. Кей достает очки из кармана Ямагучи и возвращает их на свое лицо, чтобы он мог четко видеть его. Влажное лицо парня отблескивает свет, исходящий из переднего окна дома. Его веснушки сияют. — Божественные, — повторяет он, продолжая, — великолепные, пленительные. — Тада… — Неземные. Кей хмурится. Честный и открытый взгляд Ямагучи совершенно не колеблется. — Твои глаза. — уточняет он. — Это мои новые прилагательные. Кей хочет растаять прямо там, у парадного входа, и присоединиться ко всем остальным лужам, образовавшимся за последний час. Ямагучи разворачивается и исчезает в своем доме. Кей остается там еще на минуту, будто если он двинется с места, то упадет. Он прижимает руку, которую держал Ямагучи, к своей груди. — Я тебя люблю, — сообщает Кей красной парадной двери Ямагучи. Домой он возвращается с улыбкой.

***

Хината хватает Кея по дороге из своего класса, чтобы потренироваться перед следующим днем; причем буквально хватает его, прыгает на спину и цепляется, как кора к дереву. — Цукишима! — поет Хината. Кей изо всех сил пытается удержаться в вертикальном положении. Ношение Хинаты схоже с ношением горстки перьев, хоть перья и не врезаются острыми костлявыми локтями в лопатки Кея. — Что, по-твоему, ты делаешь? Слезай. — Поторапливайся и возьми меня за ноги, я упаду! Кей откидывает руки назад, чтобы поддержать его, и издает раздраженный звук. — В волейбольный зал, могучий конь. — Я так тебя ненавижу. — Эй, ну, серьезно, — мягко говорит Хината. — Я хочу сказать спасибо. Кей поворачивает голову и смотрит на Хинату, который наклоняется через его правое плечо. Он попал в засаду. Его очки немного соскользнули с носа, и если Кей отпустит парня, чтобы поправить их, тот, скорее всего, упадет на кафельную плитку коридора. — За что? — За то, что ты заступился за меня там. Знаешь, вчера в клубной комнате. — Я понятия не имею, о чем ты, — говорит Кей, смотря строго вперед. — Конечно, — весело отвечает Хината, игриво барабаня пальцами по его плечам. — Мне просто не нравится Юшин. Он раздражает. — Ага, ага, — подыгрывает Хината. Наступает пауза, когда Кей толкает бедром входную дверь и проходит через нее. — …Спасибо, Цукишима. — Без разницы. — Хотя Кагеяма хорошенько разозлился на тебя. — Отлично, — невозмутимо говорит Кей, — это дополнительный бонус. — Но я сказал ему, что он не должен быть таким, и никто не виноват, что он тупой. Ну, если бы ты не упомянул об этом, кто знает, как долго он не замечал бы. — Ты мог бы сказать ему что-нибудь раньше. Хината вздыхает прямо в ухо Кея. — Это сложно. Кей понимает. Ему уже можно было эпические поэмы плести из нитей сложных слов, которые он скрывал от Ямагучи. — Я знаю, — сочувствует он. — Но, знаешь, Цукишима, он поцеловал меня после того, как все ушли из клубной комнаты. — Избавь меня от подробностей. — Это был не один поцелуй, — бушует Хината за его плечом, — типа, их было много. Подряд. Ну, я думал, что одного уже достаточно, но потом он такой бац! Еще один для тебя, Шое! И я типа такой, хорошо, Тобио, а потом чмок! — Господи, — стонет Кей, — у тебя что, дневника нет или чего-нибудь такого? — Просто я думал, что ты захочешь узнать плоды своего труда! — Ты? Думал? Хината издает смешок и быстро хлопает ладонью между плечами Кея. — Я знаю, что ты счастлив за нас с Кагеямой, — говорит он, — потому что если бы ты не был, то изначально ничего бы не сказал. Но я ценю твои старания оставаться безразличным. Кей не выдерживает, и на его губах появляется маленькая улыбка. Он надеется, что его друг заметит ее. — Это единственная поездка на спине, которой ты когда-либо добьешься от меня, Хината. — Понял. Это поздравительная поездка? — Если ты думаешь, что это так, то пусть будет так. Хината лучезарно улыбается. — Но это точно она, да? — Может быть. Как только они поворачивают за угол спортзала, их прерывают Нишиноя и Танака. — Мы думали о том, чтобы подождать, выпрыгнуть и напугать вас, — говорит Танака, — но Ноя боялся, что ты уронишь Хинату на его задницу. А потом мы боялись, что Кагеяма побьет нас за то, что мы поранили кое-что столь ценное для него. — Эй! — Так вы, ребята, слышали, — заключает Кей. — Ноя-сан – неисправимая сплетница, — весело отвечает Танака. Нишиноя пожимает плечами в сторону Кея. — Это так. Давай, спроси меня что-нибудь. О ком угодно в школе. — Мне и так хорошо, спасибо. — Эй, Мамико-кун! — кричит Хината и Кей поворачивается. — Мико! — подхватывает Нишиноя. Мамико подходит к ним и уже открывает рот, словно собираясь поприветствовать их, но сразу же закрывает его, когда встречается с Кеем взглядом. Она останавливается на месте. Кей тупо смотрит на нее, между ними затягивается странная пауза. Он моргает, пока она с отвращением приподнимает губу, обнажая свои белые зубы, и Кею на секунду кажется, что та сейчас нападет на него. Мамико резко оборачивается, что заставляет ее юбку закружится вокруг ног, и уходит. Хината наконец спрыгивает со спины, и Кей опускает свои руки. Девушка исчезает за углом. Он поднимает руку, чтобы расправить складки на плече, и к нему лицом поворачивается Нишиноя, брови которого почти достают до линии роста волос. — Какого черта?! — восклицает он. — Это было холодно, — соглашается Танака. — Ну, думаю, она не обязана больше с нами разговаривать, но все же. Я думал, ты ей нравился, чувак. Ты ей что-то сказал? «Что, черт возьми, я сказал бы ей?» — думает Кей. — Ни слова, — отвечает он. — Да. Девушки такие загадочные. — Подожди, — останавливает Кей. — Ты сказал не обязана? Танака кладет руки на бедра и смотрит на угол, за который повернула Мамико. — Ну, я знаю, что она больше не встречается с Ямагучи, но я думал, что она по крайней мере… — Что? — А? — заговаривает Нишиноя. — Ты не знал? — Вы разве не лучшие подружечки? — упрекает Танака. — Когда? — выпаливает Кей. — Что когда? — Когда она рассталась с ним? — Попробуй наоборот. И расстались они сегодня утром, — сообщает ему Нишиноя. Сердце Кея бешено колотится в его груди. Если бы Хината все еще сидел у него на спине, он наверняка бы уже сбросил его. Кей без необходимости поправляет очки, пытаясь вести себя непринужденно. — Он расстался с ней? Нишиноя абсолютно не понимает его тона. — Да, это именно то, что я сказал, Цукишима. Между нами говоря, мне кажется, что Ямагучи принял слишком много волейбольных мячей головой. Она милая! — Абсолютно милая, — соглашается Танака. — Эй! Не надо так, — говорит Хината. Именно тогда Кей понимает, что тот был ужасно молчаливым на протяжении всего разговора. — Ямагучи тоже очень милый! «Вы все понятия не имеете», — с любовью думает Кей. — Мы не это имели в виду, Шое! — Это странно, не правда ли? Хината и Кагеяма сошлись вчера, а эти двое сегодня расстались. Может быть, это какое-то проклятие, — размышляет Танака. — Проклятие? — Нишиноя широко раскрывает глаза. — Ага, типа, когда одна пара сходится, другая должна расстаться. — Может быть, в нашей школе призраки! — волнуется он. — Так кто же станет следующей жертвой расставания? — Танака задумчиво постукивает по подбородку. — Это будем не мы с Кагеямой, — гордо заявляет Хината. — Это точно, приятель. А теперь идемте, тренировка скоро начнется. Танака хлопает Кея по спине и возвращается в спортзал с Нишиноей. Он ждет, пока те не войдут внутрь, и тут же оборачивается к Хинате, который выглядит так, будто он на расстреле. — Ты что-то знаешь, — определяет Кей. Хината вздрагивает так сильно, что чуть ли не отскакивает от земли. — Н-нет! — Ты что-то знаешь. Докладывай. — Я ничего не знаю! Разве ты не так же все время мне отвечаешь?! — Почему они расстались? — щурится Кей. — Блин, Цукишима, — нетипично для себя ругается Хината, — я не знаю! — Тогда почему он не сказал мне? — бормочет Кей уже больше для себя, чем для кого-либо. — Тащите сюда свои задницы, пожалуйста! Две второгодки поднимают головы и видят, как Энношита выглядывает из дверного проема спортзала. Кей дает ему позитивный знак и усталое лицо капитана отступает. Он поворачивается назад и в течении минуты подозрительно смотрит на Хинату, пока тот вглядывается в него своими большими и обеспокоенными карими глазами. В конце концов, Кей вздыхает и поворачивается к спортзалу, а второй парень несется по пятам.