Я не могу заставить тебя любить меня // I can't make you love me

Он был пьян. Аарон был так пьян. Свет в клубе пульсировал вокруг него, а тело Кевина было податливой стеной позади него. Он не знал, когда именно они с Кевином начали танцевать вместе, а не с теми девушками, с которыми начинали. Он действительно знал, что чертовски здорово проводит время, втирая свою задницу в пах Кевина. Он не был уверен, где научился так танцевать, возможно, наблюдая, как Ники трясет своей задницей повсюду, но ему было всё равно. Каждый раз, когда Кевин стонал или поднимал свои большие руки вверх по бокам Аарона, он лелеял новое воспоминание. Аарон скользнул руками от груди к шее и, наконец, к волосам. Кевин каким-то образом наклонился ближе и обнял Аарона за талию, уткнувшись лицом ему в шею. Аарон высвободил руки из собственных волос и погрузил их в волосы Кевина, вырывая из него более громкий стон.

***

Аарон, спотыкаясь, вошел в дом, Кевин держал большую часть его веса. Он позволил Кевину проводить себя в его комнату, голова Аарона покоилась на бицепсе Кевина, пока они медленно шли по коридору. Он возился со своей рубашкой, когда Кевин положил его на кровать. Он никак не мог снять эту чертову штуку, и ему было так жарко от алкоголя, обжигающего его организм. А у Кевина хватило наглости посмеяться над ним! – Да пошёл ты, пьяница, - Аарон был смущен тем, как невнятно прозвучали его слова, но, по крайней мере, Кевин их понял. Кевин только ещё громче засмеялся, ублюдок. Аарон не был каким-то беспомощным ребенком, и ему было наплевать, что он выглядит нелепо с рукой и шеей, застрявшими в рубашке. – Заткнись и помоги мне снять с себя этот кусок дерьма, ублюдок, - огрызнулся Аарон. Кевин перестал смеяться, его лицо пылало. Вот так он выглядел довольно мило. Лёгкая улыбка украсила его полные губы, а яркий румянец - щёки. Аарон поймал себя на том, что очарован этой маленькой улыбкой. Кевин очень редко показывал своё довольство так свободно. Он очень далеко ушёл от того испуганного мальчика, каким был много лет назад. Грудь Аарона раздулась от гордости, когда он понял, что Кевин улыбается больше наедине с Аароном, чем где-либо ещё. Он был потрясен своими мыслями, когда пальцы Кевина осторожно высвободили его руку из ткани рубашки и подняли её над головой. Аарон поймал себя на том, что его отвлекает всё та же маленькая довольная улыбка. – Эй, Кев? У тебя такие красивые губы. Мне очень хочется их поцеловать, - слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их проанализировать. Аарон не почувствовал ни стыда, ни сожаления, только лёгкое смущение после этих слов. Кевин же застыл, его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Аарона. – Ты просто пьян. Ты же не имеешь это в виду, - Кевин быстро повернулся, чтобы выйти из комнаты, но прежде закончил: «Спокойной ночи, Аарон». – Подожди! Кевин, пожалуйста, останься сегодня со мной, - его первое слово прозвучало как крик, но каждое последующее становилось всё тише и тише от страха быть отвергнутым. Кевин остановился в дверях и вздохнул. Аарон не мог видеть его лица, но судя по языку тела Кевина, он вёл внутреннюю борьбу. Наконец он повернулся и направился обратно к кровати. Аарон попытался скрыть вздох облегчения, но понял, что ему это не удалось, когда Кевин снова улыбнулся. В ту ночь Аарон заснул, свернувшись калачиком вокруг Кевина. Если бы он был более трезвым и не таким уставшим, то посмеялся бы над абсурдностью того, что он - большая ложка. Потому что я не могу заставить тебя любить меня, Если ты не любишь. Ты не можешь заставить сердце чувствовать то, Что оно не испытает. Здесь, в темноте, В эти последние часы, Я лишу сердце надежды И почувствую силу, если ты хочешь, Но ты не хочешь.