Десять лет и один день

      Первые лучи восходящего солнца, преломляясь через маленькое окошко капитанской спальни, светили ровно в глаза мирно сопевшей Элизабет, отчего ей, нехотя, пришлось встать. Её голова раскалывалась от выпитого вчера рома, но по телу пробежали приятные мурашки, когда Лиззи вспомнила их с Джеком ночь. Он и раньше хвастался своими похождениями, однако она и не знала, что всё рассказанное являлось правдой.       Девушка осмотрела комнату и поняла, что Джек уже встал и стоит, скорее всего, у штурвала. Вчера он упоминал о некой Карине, которая что-то может знать про легендарный Трезубец Посейдона. Однако, по всей видимости, уже сегодня её должны казнить в Сен-Мартене. Именно поэтому Жемчужина шла полным ходом, на всех парусах, не останавливаясь не перед чем.       Лиззи ещё раз потянулась, ощущая приятную дрожь по телу и решила, что пора вставать. Однако её одежда, в пылу вчерашней страсти, была разбросана по всей комнате. Эл встала с постели и быстрыми шажками вошла в основную часть капитанской каюты. Она стала подбирать свои вещи, некоторые из которых были порваны, что служили напоминанием о прошлой ночи, но её внимание привлекло зеркало в полный рост, так кстати оказавшееся на стене.       Элизабет встала перед ним и недовольно вздохнула. Годы явно берут своё и от былой красоты и нежности остались лишь отголоски: пара морщинок портили лицо, от постоянной работы в огороде руки совсем огрубели, а некрасивый шрам на животе напоминал о том, что так отчаянно старалась забыть Лиззи. Однако, улыбка всё же блеснула на её губах: грудь и не думала становиться висячей, ноги стали ещё более стройными, чем при первой встречи с Джеком, а в теле не было и грамма жира. То, как её вчера называл Воробей и то, какими глазами он на неё смотрел, добавили Элизабет уверенности в себе. — Иди ты к чёрту, Тёрнер, — она произнесла это с улыбкой на лице и странным ощущением в теле. Кажется, именно это называют «бабочки в животе».       Надев на себя одежду и затянув покрепче сапоги, Лиззи вышла из каюты капитана и направилась вверх по лестнице, прямиком на палубу к Джеку. Ветер приятно развивал волосы, а от скорости корабля в голове звучал звук волн, разбивающихся о борт. Этот звук успокаивал и благодаря ему хотелось вновь закутаться в одеяло и покемарить пару часиков. — Ты храпишь, как боров, — позади девушки послышался голос Воробья, что стоял у штурвала и вёл Жемчужину в Сен-Мартен. — И тебе доброе утро, Джек, — усмехнулась Лиззи, поднимаясь к капитанскому мостику. — Знаешь, а ты хорош, пусть и всего пару минут за ночь, — съязвила в ответ девушка и заметила, как несколько матросов стали посмеиваться. — За работу, черти поганые! — сорвался на них капитан и сделал резкий крен вправо, отчего, на такой скорости, Элизабет не удержалась на ногах и полетела в сторону Воробья, в последний момент схватившись за него. — Лиззи, может дождемся ночи? Мне немного неловко, когда ты так на меня кидаешься. — Ладно, Джек, — рассмеялась Эл, но обнимать капитана не переставала, — два один в твою пользу. Мы уже близко к Сен-Мартену? — Сама убедись, — Джек отдал девушке свою подзорную трубу. — Ещё около десяти морских миль.       Элизабет взглянула в трубу, видя очертания острова. Они были ещё на приличном расстоянии, но, при скорости в несколько десятков узлов, эта дистанция довольно быстро сокращалась. Тогда в её голове и всплыл гениальный план. — Мы отдадим тебя солдатам, Джек, — медленно произнесла она, смотря на шокированного Воробья. — Тебя захотят казнить без суда и следствия, как самого удалого пирата Карибского моря. — Т-а-а-к, к чему ты всё это говоришь? — капитан неторопливо повернул голову в её сторону, словно боясь увидеть пистолет, приложенный к его виску. — Тогда весь город соберется на казнь ведьмы и пиратского барона. Мы с командой затеряемся в толпе и освободим вас обоих! — Элизабет полностью верила в свой план и даже не могла представить, что что-то может пойти не так. — Протестую! — Воробей развел руки в стороны, на секунду оторвавшись от штурвала. — А если меня решат сразу расстрелять? А если её казнь перенесут, в угоду моей казни? — Если б, даже, да кабы, и во рту росли грибы, — перебила его Лиззи и стала спускаться с мостика. — Подготавливайся скорее и приступаем к реализации плана.       Джек смотрел вслед уходящей Элизабет, отмечая, как она сильно изменилась за эти десять лет. Её характер стал жестким, а сама она — это не та девчонка с острова, на который они когда-то были заброшены. Лиззи стала настоящей женщиной, как по телу, так и по духу. Она пережила смерть обоих родителей, утрату друга Норрингтона, жизнь в захолустье и предательство мужа. Этого могло с лихвой хватить, чтобы любой опустил руки и наплевал на свою судьбу. Но только не она. Боль сильнее укрепила в ней тягу к свободе. Может быть, именно сейчас, она стала жить в своё удовольствие. В тот момент, у Воробья на устах вертелось всего одно слово, которое он, улыбаясь, произнес: — Пиратка…

***

— Что ты творишь, Элизабет?       Девушка ходила по каюте, нервно щёлкая костяшками пальцев. Она не показала этого на мостике, но ей действительно очень страшно за Джека. Её план не был идеален, и всего одна случайность может привести к необратимым последствиям. Однако, она утешала себя мыслями, что рядом с ней Капитан Джек Воробей. Человек, который обманул саму смерть, обвёл вокруг пальца Чёрную Бороду, сбежал из-под стражи короля Великобритании и Ирландии. И если не сработает её план, то Джек, как всегда, сымпровизирует на месте. Этим он и покорил девушку: даже в труднейших ситуациях, Воробей сможет найти выход, благодаря собственной хитрости и смекалке.       Лиззи снова подошла к зеркалу, и, приподняв свой сингапурский пиратский костюм, посмотрела на ненавистный шрам. Она даже подумала о том, что, как только закончится это приключение, заставит Джека отвести её к человеку, который делал ему татуировки, лишь бы тот скрыл от неё этот знак собственного позора.       Слыша, как засуетились матросы, Элизабет поняла, что они почти приплыли. Опустив свой костюм и схватив треуголку, она направилась вновь на мостик.

***

— Черт, Лиззи, только пусть это сработает, — Джек стоял возле гильотины со связанными руками, слушая речь той самой Карины, которую он и должен был спасти. Её участь была не лучше его — смерть от виселицы. — … К сожалению, мозгов у вас, как у куриц, — Смит продолжала свою речь уже несколько минут, безостановочно поливая грязью присутствующих. — Так, а теперь, нужно отвлечь народ. Хотя, зачем мне это делать, если она сама с этим прекрасно справляется? — Простите, что прерываю, но разве нам не положено последнее желание? — Джек решил всё же следовать плану Лиззи. — Я вообще-то тут речь держу, — возмутилась Карина и хотела продолжить. — А мне хотят голову отрубить! — А меня повесить! — Знаешь, а порой шея не сразу ломается, и человек несколько часов висит: глаза выпучены, язык наружу.       Джек говорил всё, лишь отвлечь народ и те не заметили, как его команда устанавливает пушку прямо в центре города. И план, как ни странно, сработал: люди пристально следили за перепалкой ведьмы и пирата. — Казните первым пирата, я подожду, — сказала Карина, чуть улыбнувшись. — Дамы вперёд. — Ну что вы, не стоит. — Нет уж позвольте, я настаиваю.       Тут один из достопочтенных граждан резко вскочил и прокричал на всю улицу: — Казнить обоих, немедленно!       Под одобрительные возгласы толпы, палачи приготовились исполнять приговор, пока вдруг их не отвлёк громкий голос Джека: — Эй, Карина, — все снова уставились на Воробья, — будешь должна за спасение! — О чём вы… — она не успела договорить, как прозвучал выстрел из пушки, разрушивший основание гильотины.       Началась дикая суматоха, в которой Элизабет подбиралась всё ближе к виселице ничего не понимающей Карины. За те десять лет на острове, Лиззи не только грядки полола и сходила с ума от скуки, но и каждую ночь тренировалась в фехтовании. В один момент она подумала, что обогнала в мастерстве Воробья, Барбоссу и даже Уилла.       Девушка подошла почти вплотную к Карине и перерезала петлю на её шее. Та, в свою очередь, уставилась на пиратку, будто баран на новые ворота. Смит просто не могла поверить в то, что и среди отъявленных мерзавцев может быть женщина. — Что ты смотришь? Бежим! — Эл схватила удивлённую Карину за руку и побежала сквозь толпу людей, пробиваясь всё дальше к южной части острова. Там и была пришвартована Жемчужина. В общей суматохе, им обеим удалось удрать. — Да отпусти ты уже меня! — Карина выдернула руку из крепкой хватки Лиззи и скрестила руки на груди. — Что здесь вообще происходит? — Мы спасаем тебя, Ворона, вот что, — Элизабет была явно раздражена, увидев молодую версию себя самой, только более бесячую. — Ворона? — Первые три буквы твоего имени КАР, у тебя чёрные волосы, а это значит, что ты — Ворона! — Элизабет было явно приятно осознавать, что она, как и Джек, смогла придумать кому-то прозвище. — Пираты спасли тебе жизнь, а значит ты, априори, становишься пираткой, — Лиззи демонстративно положила ладонь сначала на одно, а потом и на другое плечо Карины, затем вновь схватила её за руку и побежала. — Разговоры отложим, пока не будем на корабле. — Подожди, — запыхалась Карина, — а какое твоё прозвище или, может, имя?       Элизабет ухмыльнулась, повернулась всего на секунду и пафосно произнесла: — Королева Пиратов, но ты можешь звать меня Элизабет.

Некоторое время спустя. На Жемчужине.

      Карина приходила в себя от осознания того, что сегодня она чуть не умерла и была спасена группой пиратов, во главе которых стоит девушка. Конечно, капитан корабля — это известный на всем Карибском море Джек Воробей, но вот тот факт, что женщина может управлять кучкой вздорных пиратов не укладывалась в её голове. За свою, пусть пока и короткую, жизнь, Карина посетила множество мест и островов, но лучше всех к слабому полу относятся морские разбойники.       Неожиданно, в дверь её, немного тесной, но всё же отдельной, каюты постучали. Карина, почему-то, испугалась открывать, но всё же пересилила себя и потянула за ручку. У входа стоял Джек. — Чего изволите, капитан? — девушка хотела показаться вежливой, несмотря на прошлые перепалки во время казни. Она задавалась одним вопросом: зачем её спасли. — Пирату не предстало слушать такие сладкие речи, крошка, — Воробей бесцеремонно вошёл в каюту и сел на кресло, что стояло посередине. — Понимаешь, мы спасли тебя, а у всего есть цена. — Да? — обеспокоенно спросила Карина, представляя в голове самое худшее. — И что вам нужно? — Мне нужен картограф. — Вам нужен… картограф? — переспросила девушка. — Вы же пират. Тот самый Джек Воробей. Неужели вы не умеете прокладывать маршруты? — Так, во-первых, — Джек поднял руку и стал загибать пальцы, — не обращайся ко мне на «вы», я не привык слышать такое от девушки и это вгоняет меня в тоску. Во-вторых, — Воробей загнул второй палец, — КА-ПИ-ТАН Джек Воробей, — он произнес это максимально чётко. — И в-третьих: я хороший картограф, просто эту карту можешь составить только ты. — О чем вы… ты говоришь? — Карина недоумевала: от неё требуют нарисовать карту, которой просто нет. — Из достоверных источников, мисс Смит, — Джек встал с кресла и стал шагать перед девушкой, — мне стало известно, что у тебя есть дневник погибшего отца. Видишь ли, есть основания полагать, что он приведёт нас всех к самому могучему артефакту морей — Трезубцу Посейдона.       Карина пару секунд недоумевающе смотрела на абсолютно серьёзного, пусть и улыбающегося, Джека, а затем стала хохотать на всю каюту. — Прости, конечно, — девушка вытерла слезу, которая появилась от смеха, — но не думаю, что этот старый дневник приведёт нас к несуществующему предмету. Там, конечно, есть некие письмена и цифры, которые можно трактовать как широту и долготу, однако Трезубец? Серьёзно?       Карина взяла в руки яблоко, что лежали в каюте и откусила от него, всё ещё тихо посмеиваясь. Легендарный пират верит в детские сказки.       Джек резко подскочил к девушке, выбивая у неё из рук яблоко и приставляя нож к горлу. Карину настиг небывалый страх, и она повторяла у себя в голове: — Дура, ты грубишь пирату. Такие как он не терпят сарказма. — Твоё лицо… — вдруг произнёс Воробей, медленно убирая нож от её горла, но всё также пристально на него смотря. — Оно слишком знакомо. Я угрожал тебе прежде?       Джек улыбнулся, давая понять мисс Смит, что бояться нечего и ей ничего не сделают на его корабле. Карина сразу почувствовала, что она в безопасности, а нелепый страх отступил. Но появилось другое чувство: его глаза так завораживали, а странная походка и улыбка притягивали к себе. За всю свою жизнь Карина не чувствовала такого влечения к мужчинам, но вот в Джеке было что-то захватывающее. Не поддающееся объяснению харизма и шарм.       Она смотрела на него, пока тот искал глазами яблоко, что выбил из её руки. Джеку совсем не хотелось пугать девушку, а лишь только проучить. Наконец, пресловутый фрукт был найден, и он отдал его обратно девушке, предварительно облив яблоко пресной водой из кувшина, который стоял на столе. Она протянула руку, чтобы его взять и их ладони на секунду соприкоснулись. Карина смотрела Джеку в его глаза, как и он в её. — Джек! — в каюту вбежала Элизабет, и пара резко одёрнула руки, но Лиззи всё же заметила это. — У нас большие неприятности, и, если ты не занят, срочно на мостик! — Да в чём дело, Лиззи? — удивился капитан. — Пока ты тут развлекался со своей новой подружкой, на горизонте появился корабль. — Мы не развлекались! — хором воскликнули Воробей и Карина. — Джек, — лицо Элизабет стало неимоверно грустным, — это «Летучий Голландец».