Десять лет и один день

      Корабль Разящий был готов отплывать из Порт-Рояля для сопровождения губернатора Ямайки Уэзерби Суонн и его маленькой дочери Элизабет во время их небольшого, трехдневного круиза по Карибскому морю. Волновались все: от лейтенанта Норрингтона, который знал, что путешествие пройдет в опасных водах, где обитают пираты, до самой Лиззи, мечтавшей увидеть этих благородных разбойников и боявшейся их пропустить.       Губернатор нервно осматривался, ища в толпе матросов свою дочь. Она была столь любознательна и вездесуща, что могла легко проникнуть в любой отсек корабля, включая погреб с вином или даже карцер. Но, к сожалению или счастью, на Разящем её не было. — Вы не видели мою дочь? — нервничая спросил губернатор у стоящего на капитанском мостике Норрингтона. — Я нигде не могу её найти. — На корабль она точно не поднималась, — задумался Джеймс. — Быть может она ещё в Порт-Рояле? — Я велел ей одеваться и следовать на пристань вместе со своими слугами, — вздохнул Уэзерби, — но она точно снова от них сбежала. — Если это так, — Джеймс улыбнулся, давая понять губернатору, что волноваться совершенно не о чем, — то мы найдем её. Я отправлю на её поиски нескольких матросов.       Элизабет, неся в складках платья с дюжину яблок, бежала, что есть мочи, от соседнего с её поместьем дома. Спотыкаясь на каждом шагу, но не теряя заветного фрукта, она случайно врезалась в фигуру мужчины, стоявшего в морской одежде. — Мисс Суонн, — улыбнулся незнакомец, — ваш отец уже обыскался вас.       Элизабет потерла голову от удара, встала, отряхивая платье, и посмотрела в глаза моряку. Это был один из самых жалких (по словам лейтенанта Норрингтона) матросов Разящего — Джошами Гиббс. Вечно пьяный, рассказывающий странные байки, но никогда не унывающий моряк — вот какое мнение составила сама Элизабет о Джошами. — Как вы нашли меня? — со свойственным любопытством спросила девочка. — Вас не было в других местах, — хмыкнул Гиббс, смотря на валяющееся на земле яблоки. — Зачем вы украли их? — Не украла, а реквизировала! — Эл подняла большой палец, доказывая свою правоту. — Откуда вы узнали об этом морском термине? — любопытство заиграло уже в самом Джошами. — Из своих книг, — глаза девочки загорались, как только она говорила о вычитанных историях, — про пиратов. Благородные разбойники, бороздящие морские просторы и вольные идти, куда хочется. — Не все книжные истории правдивы, — хмыкнул Гиббс. — В основном — это опасные бандиты, готовые на всё, ради наживы. — Но ведь… — лицо Лиззи стало очень грустным, будто она прямо сейчас расплачется. — Но ведь точно должен быть тот пират, который постоянно жаждет приключений, а не наживы. Должен же быть… добряк. — Ну, — задумался Джошами, почесав бороду, — за мою жизнь, я встречал всего одного такого пирата. — Правда?! — обрадовалась Эл, прыгая на месте. — А кто это? — Он ускользнул из-под носа у семи агентов Ост-Индской торговой компании, он захватил порт Нассау не сделав ни единого выстрела. Своенравный, гордый пират, пусть и немного странный, но смекалистый. Сын капитана Тига, который как-то захватил меня в плен — Капитан Джек Воробей. — Здорово, — округлила глаза Элизабет. — Значит, нас уже трое. — Что трое? — спросил Джошами. — Трое добряков на Карибском море! — воскликнула девочка. — Я, вы да Джек. Кто знает, может быть я затмлю и вас и его своими подвигами! — Отличный план, — засмеялся Гиббс, видя серьёзно настроенное лицо Элизабет. — Нам пора на Разящий. Ваш отец всё ещё места себе не находит, да ещё и закрыл погреб с вином, лишь бы все быстрее ринулись искать вас. Кошмар!       Лиззи громко засмеялась от шутки Джошами. Он был один из тех немногих, кто видел в Эл не дочь губернатора Ямайки, а просто маленькую девочку. В нём не было ни грамма злобы или ненависти. Вечно пьяный, но вечно улыбающийся Гиббс, был самым искренним человеком и, если ему что-то не нравилось, то он говорил об этом прямо, будь то трактирщица или лейтенант Норрингтон.       Лиззи быстрым шагом пошла с Джошами на корабль к своему отцу.

***

      Гиббс совершал много глупостей за свою жизнь. В молодости он менял девушек, словно перчатки. Затем, когда всем свойственно отказаться от юношеского баловства и подумать о создании семьи, он струсил серьёзных отношений и сбежал от своей невесты. Потом было и служение на корабле британского королевского флота, и плен у пиратов, и аналогичная с ними стезя. Был ли его выбор ошибкой? Один только Бог знает. Однако, именно здесь он обрёл нечто новое, нечто особенное — семью. Да, Джек никогда не был его братом по крови, а Элизабет дочерью, но это не означало, что тот любил их хоть на грамм меньше. Поэтому-то, он и прыгнул спасать Воробья от пули Уильяма, считая, что это его священный долг — отдать свою жизнь за жизнь друга.       Резкая боль сменилась небывалыми ранее спокойствием и гармонией. Прожитые годы мимолетно пронеслись перед его глазами. Всё: от службы на корабле британского флота, до плена у пиратов; от знакомства с юной мисс Суонн, до встречи с молодым Джеком Воробьём. Были в его жизни как взлёты, так и падения, но умирал он с улыбкой на лице и одной лишь мыслью в голове: — Я ни о чём не жалею.

***

— Гиббс! — Джек схватил своего старпома в метре от пола и притянул к себе. — Нет-нет-нет-нет-нет, ты не можешь сейчас уйти. Я приму это, как бунт, — дрожа хмыкнул Воробей. — Джошами, прошу, не уходи. Давай же, дружище! Я должен тебе корабль, помнишь? Наш спор: я говорил, что, когда решу передать корабль любимой девушке, то отдам его тебе. Жемчужина твоя, Гиббс!       Но ответа не последовало. Старпома Джошами Гиббса уже не было с ним. Его лучший друг, который был Джеку, словно родной брат; матрос, верно служащий на Жемчужине и отдавший жизнь за своего капитана, был убит.       Джек аккуратно опустил бездыханное тело старпома на мостик и ненавистными глазами посмотрел на Уилла. Тот стоял, будто вкопанный, нервно хлопая глазами и уронив свой пистоль. Руки тряслись от осознания всей ситуации: он убил ни в чем не повинного человека, который защитил жизнь своего друга, ценой своей собственной. — Я… не хотел, — дрожащими губами произнёс Уильям.       Джек резко выхватил из кобуры свой пистоль и выстрелил Тёрнеру прямо в грудь. Пуля прошла навылет, но парень даже не шелохнулся. — У меня нет сердца, Джек. — Я знаю, — скрипя зубами сказал Воробей. — Только что убедился. — Как ты мог, Уилл? , — подоспевшая Элизабет, присев с Кариной на корточки, положила голову Гиббса на колени и тихо плакала, всматриваясь и запоминая каждую черту лица. Она не хотела забыть, как он выглядел. — Мне так жаль! — грустно прошептал Уильям, смахивая слезу со щеки.       Элизабет смотрела на Джошами и заметила, как то самый ключ, что висел на её груди всё это время, нервно болтался прямо у его лица. Со злостью дернув за него, цепочка, что удерживала треклятую железяку на шее, лопнула, и Элизабет бросила ключ в сторону Уилла. — Если вы не хотите застрелить и меня, — Джек отвернулся и смотрел на сверкающую вдали молнию, — то немедленно убирайтесь с моего корабля.       Уильям смиренно повиновался, медленно бредя в сторону Летучего Голландца. В голове были тысячи мыслей и, одновременно с этим, абсолютная пустота. Его руки были запятнаны в крови, а это невозможно отмыть, как бы ты не старался. Джошами Гиббс был из тех пиратов, про которых пишут легенды о благородных разбойниках. Он никогда не предавал Джека, никогда не пытался выбиться в капитаны или уйти на другое судно. Его место всегда было на Чёрной Жемчужине, а Уилл лишил его этого звания.

Некоторое время спустя.

      По пиратской традиции, которая была учреждена ещё первым советом Братства, тело Джошами Гиббса положили в одну из шлюпок Жемчужины, вместе с его пистолем и вещью, с которой тот не расставался, пожалуй, всю свою сознательную жизнь. Это была его кожаная фляжка, которую ему давным-давно подарила невеста. Та самая девушка, от которой он, впоследствии, ушёл.       Джек смотрел на своего старпома с небывалой печалью на лице. Элизабет же эмоций сдержать не могла и тихо плакала в плечо Карины, пытавшейся её успокоить. Воробей поднял свой взгляд на грот-мачту, где гордо развивался черный пиратский флаг. — Господа Пинтел и Раджетти, — воскликнул Воробей, отчего даже Элизабет удивленно посмотрела на него. — Да, капитан, — грустно, но чётко, произнесли матросы. — Залезьте на грот-мачту и снимите флаг, — вдруг сказал Воробей, отчего оба пирата переглянулись между собой. — Зачем, Джек? — хриплым от плача голосом произнесла Элизабет. — Я обещал ему Жемчужину, Лиззи, — вздохнул Воробей, — а мужчины держат своё слово.       Пинтел и Раджетти быстро слазали и достали флаг корабля. Джек аккуратно вложил его в руки Джошами, произнеся при этом: — Пиратская доля, дружище, — Воробей почувствовал, как впервые за столько лет жизни, ему стало так тоскливо и грустно, что слёзы сами стали литься из глаз. Только сейчас он до конца осознал — его старшего помощника Джошами Гиббса больше нет.       В последний раз взглянув на друга, Джек с командой оттолкнул шлюпку с его телом от корабля, и та поплыла в сторону горизонта. Восход солнца ослепил присутствующих, но, отчего-то, на их душе стало так мирно и спокойно, будто этот свет означал для Джошами новую, лучшую жизнь где-то там далеко. За горизонтом.

***

      Уилл сидел в каюте уже около пяти часов, размышляя над произошедшим. Он дал волю эмоциям, которые затмили его разум. Не смог смириться с фактом измены и позволил умереть невинному. Хотя, какая измена? Чего ещё стоит ждать, когда ты запираешь свободолюбивую женщину на острове, находящийся у чёрта на куличиках, обещаешь вернуться назад через десять лет и не приплыть вовремя. Пусть в это время Уилл и искал способы положить конец своему проклятию, но это его совершенно не оправдывало. И Тёрнер это знал.       Стук вывел парня из этой думы, и он, нехотя, распахнул дверь. За ней находился его отец Билл. — Пап, я хотел побыть один, — начал Уилл. — Что-то случилось? — Я ухожу, — ошарашил своим ответом старший Тёрнер. — О чём ты? — округлил глаза Уильям. — Если ты всё же сможешь снять с себя проклятие Голландца, ты не думаешь, что некому станет сопровождать души моряков на тот свет? — вздохнул Билл, войдя в каюту сына и присев на лавочку. — Кораблю нужен капитан. Когда я увижу, что твоё сердце исчезло, то заменю его своим. — Ты не можешь! — воскликнул Уилл, бросаясь к отцу. — Ты и так отдал этому кораблю слишком много. — Я делаю это не ради Голландца, сын, — Билл грустно улыбнулся, смотря Уильяму в карие очи. — Думаешь, что после всего произошедшего, Джек освободит меня? — Тёрнер-младший сел рядом с отцом, уткнувшись головой в руки. — Думаю, что да. — Почему ты так отчаянно веришь Воробью? — сузил глаза Уилл. — Это же не обычная верность к бывшему капитану, не так ли? — Что ж, Уилл, — вздохнул Билл, нехотя начиная разговор, — я давно должен был тебе это рассказать. Пообещай, только не перебивать. Это будет трудно произнести заново. — Хорошо, — ответил Уильям, внимательно слушая отца. — Мы с твоей матерью познакомились, когда я уже служил на корабле Джека. Вскоре, я узнал, что она беременна и решил взять её с собой на Жемчужину. Воробей, несмотря на протесты команды, разрешил ей отбыть со мной, до тех пор, пока не родишься ты. Он приказал матросам не трогать её, а ты можешь себе представить изголодавшихся по женскому теплу пиратов. Так и проходил месяц за месяцем, пока однажды мы не попали в страшнейшую бурю. В это время у твоей матери начались схватки. Роды проходили крайне тяжело, учитывая невероятную качку и громкий шум на палубе. Ты не мог появиться на свет несколько часов, пока я не заметил, как силы твоей мамы стали угасать. Передо мной предстал выбор: лишиться вас обоих или спасти хотя бы тебя. И я не смог выбрать, Уилл. Я струсил, как и с тем, чтобы рассказать тебе эту историю. Тогда-то Джек помог мне уже в третий раз. Он приказал другим матросам оттащить меня подальше, пока сам пытался помочь тебе. И Джек справился, вырезав твоё маленькое тельце из живота матери. Она не пережила операцию, однако, ты смог жить. После всего произошедшего, он вбил нож, которым всё это делал, в стену каюты и никогда больше не трогал.       Уилл смотрел на отца, переваривая в голове всю эту информацию. Джек Воробей спас его, когда тот ещё даже не родился, и вот как он ему отплатил. Груз вины свалился на плечи Тёрнера-младшего, что тот не мог даже вздохнуть без боли в груди. — Прости меня, сын, что я так долго не мог рассказать тебе об этом, — Билл протянул руку и положил её на плечо Уилла. Тот, в свою очередь, уставился в одну точку на полу и думал над сказанным отцом. — Я возьму ключ и отбываю. Удачи тебе, сынок. — Подожди папа, — наконец произнёс Уилл вслед уходящему отцу, — Жемчужину ещё видно с нашего корабля? — Да, — спокойно ответил Тёрнер-старший. — Вели матросам поднять все паруса. Мне нужно многое сказать Джеку.

***

      Воробей лежал на кровати своей каюты и пытался заснуть, лишь бы не думать о случившемся. Элизабет в это время командовала экипажем, также стараясь хоть как-то отвлечься от потери. Ни у одного из них сделать это не получалось.       Тихий стук в дверь заставил Джека встать с постели и впустить в каюту грустную мисс Смит. — В чём дело, Карина? — вздохнул Воробей, нехотя начиная её слушать. — На корабле все ходят унылые и грустные, отчего и мне становиться не лучше, — призналась девушка. — Держи, — Смит протянула дневник своего отца Джеку. — Я смогла расшифровать его до конца. Это… отвлекало меня от недавних похорон. И я кое-что обнаружила. — Я весь во внимании, — выдавил из себя улыбку Джек. — Первое и самое главное: я знаю, где находиться Трезубец. — Наконец-то хорошие новости, — воскликнул Джек, искренне улыбнувшись. — А второе? — Я поняла, чей это был дневник до того, как он попал к моему отцу, — глаза Карины загорелись от радости. — Это дневник самого Галилео Галилея!       Улыбка сползла с лица Джека так же быстро, как и появилась. Он, наконец, осознал, кого же ему напоминает Карина. Бывшем хозяином дневника великого астронома был… — Джек! — в каюту вбежала запыханная Лиззи. — На горизонте корабль. — Только не говори, что это снова Тёрнер, — злобно бросил Джек. — Нет, — произнесла Элизабет. — Это корабль Месть Королевы Анны. Это Барбосса, Джек. — Помяни черта… — улыбнулся во все тридцать два зуба Воробей. — Твой друг? — спросила Карина. — Лучший, я бы сказал, — Джек хитро улыбнулся. — Не волнуйся, я вас познакомлю.