Виляя хвостом

Чем больше времени проходит, тем всё сложнее Прямо сейчас я стою между твоим прошлым и будущим.

      Тело Тэхена окутывает ступор. Он смотрит на мальчишку перед ним, а тот стоит совсем перепуганный. Бледный настолько, что кажется, он вот-вот свалится в обморок. Глаза огромные, слезятся от подкатывающего к горлу страха. Губы то открываются, то снова смыкаются, словно у рыбы, выброшенной на берег. Тэхен видит, как дрожат руки Чонгука. Он хочет хоть что-то сказать, чтобы Чон не чувствовал неловкости и бешенного страха, повисших в воздухе, ощутимых так, будто их можно порезать ножом. Будь это возможно, Тэхен бы порубил эти чувства на мелкие кусочки и выкинул в мусорное ведро. Сердце больно ударяется о грудную клетку, когда по щеке Чонгука скатывается одинокая слеза, капая на белую футболку. Ким следит за ней взглядом, хочет подойти к младшему, обнять, сказать, что все хорошо. Но все, что он сейчас делает — это стоит истуканом на месте, и от липкого шока, окутавшего все его тело, словно стальные цепи, не может сдвинуться с места. В голове кружит рой разных мыслей, но ни за одну зацепиться не получается. У самого скоро глазные яблоки из глазниц выпадут. Он не может поверить своим глазам.       У Чонгука, черт возьми, есть хвост! Время будто замирает, останавливается, не двигаясь с места так же, как эти двое. Смотрят друг на друга, боясь хоть что-то промолвить.       Чонгуку кажется, что его голова сейчас просто взорвется. Он уже представил на сто тысяч раз сюжет, в котором Тэхен скажет, что Чонгук уродец, что таких, как он, не должна носить Земля. Развернется и уйдет, оставив цель, ради которой он сюда пришел. Забудет Чонгука, словно он всего лишь незначительное событие, случившееся с Тэхеном. А Чонгук просто закроется в своей комнате, будет давиться слезами, но не даст им выйти наружу, потому что Чонгук не жалкий, потому что он имеет право быть таким, какой он есть. Будет говорить себе, что он не урод и что ему повезло родиться таким, отличая его от серой массы, от этого стада баранов. А потом он забудет Тэхена, оборвет все отношения с друзьями Хосока, потому что Ким наверняка все им расскажет, и те тоже возненавидят его.       Но сюжет, произошедший после, совсем не сходится с тем, что успел выдумать Чонгук. Он позволил себе подумать, что его ждет жесткий ангст, приправленный его слезами и душераздирающей историей дальше. Чонгук ошибся. Крупно ошибся, осекся, совершенно прогадал. Потому что не может объяснить, почему глаза Тэхена затапливаются нежностью, готовой вот вот на него вылиться. Может, он что-то путает и там на самом деле всепоглощающая ненависть? — Чонгук-и, — нет, это определенно не ненависть. Чонгук слышит эти нотки заботы в низком бархатистом голосе.       Он не понимает, разве он достоин такого отношения?       Он ведь никто для Тэхена. Они знакомы всего сутки, но почему Ким позволяет себе такое отношение к нему, к Чонгуку. Он ведь гибрид. Гибридов не принято любить и лелеять. Так ведь? — Не бойся, Чонгук-и, все хорошо, слышишь? — Тэхен нашел в себе силы, чтобы сделать шаг навстречу парню. Он видел огромный шар тоски в глазах мальчишки, нутром чувствовал, что Гук надумал себе всего, что случится априори не могло.       Только не с ним, — думает Тэхен, только не с Чонгуком.       Ким хочет подарить Чонгуку тепло, хочет окутать нежностью с головы до ног. Хочет гладить по спине в успокаивающем жесте. Хочет сделать все, чтобы этот мальчик прекратил с таким страхом на него смотреть.       Хочет еще раз взглянуть на его хвостик.       Делает еще шаг, но тут Чонгук приходит в себя. Отмирает, хотя до этого выглядел прекрасной восковой фигурой. Тэхен не успевает даже подумать, как Чонгук молнией проносится мимо него, уносясь на второй этаж и хлопая дверью своей комнаты.       Тэхен оборачивается, хочет побежать за младшим, но натыкается на хмурого старшего Чона, чуть ли не сталкиваясь с ним нос к носу. — Не стоит, — советует и качает головой. Тэхен согласен, понимает, что Чонгуку нужно время, чтобы справиться с осознанием, что не только члены семьи знают о его секрете.       Тэхен трет ладонями лицо. Он сам до сих пор не может поверить в произошедшее. Надо же, вляпаться в парня, который и в правду оказался крольчонком.       Ким усмехается своим мыслям. Хосок замечает это. Он не хочет даже думать, что сейчас творится в голове его друга. Следует на кухню, жестом зазывая Тэхена с собой. Им нужно это обсудить. Тэхен должен выслушать все то, что скажет ему Хосок, потому что он не потерпит, если Ким хоть как-то обидит его братишку. — Ты все еще хочешь продолжать пытаться завоевать внимание Чонгука, после того, что ты сегодня увидел? — тон Хосока стальной, серьезный. Тэхен никогда не видел своего вечно светящегося друга таким. — Если ты захочешь просто забыть об этом, тогда не попадайся Чонгуку на глаза, он не должен страдать из-за того, что кто-то посторонний узнал об этом, — Хосок хмурится, всматривается в глаза Тэхена, боясь там найти то, что видеть он не хочет — презрение, отвращение, ненависть. Всматривается, в самую душу готов залезть, но не видит ничего, кроме непонимания, шока и остатка нежности, обращенной к Чонгуку. — Что за глупости ты говоришь? — пришло время Тэхена хмуриться. Он понимает, что Хосок просто хочет уберечь своего брата, не дать ему сломаться, но то, что он говорит, задевает Тэхена. Будто он способен на такое. Он ведь собственными глазами видел, как Ким относится к Чонгуку, как смотрит на него. И они ведь знакомы не первый день, так какого черта? Тэхен сам себя бы в жизни не простил, сделай он так, как считают все в этом доме. За исключением госпожи Чон — она все еще не знает о случившемся, но это дело времени. Тэхен никогда не мог подумать, что его друг о нем такого мнения. — Ты видишь, как я к нему отношусь, видишь, что он нравится мне, тогда почему ты говоришь такие вещи? Как я могу отказаться от него? Как я могу забыть его только потому, что он гибрид? Как этот факт может поменять мое мнение о нем? — Хосок слышит обиду в голосе Тэхена и уже жалеет о сказанном. Он не хотел задевать Тэхена, он ведь просто беспокоится.       Ким сжимает кулаки, прищуриваясь и склоняя голову вбок. Ему хочется просто развернуться и уйти. Его чувства задеты, он унижен. Оба Чона ему дороги, Хосок знает это, но он посмел сказать все, что сказал. Тэхену больно.       Хосок все видит на дне темных глаз Кима. Читает его, как раскрытую книгу, зная, что это позволено только друзьям. Чон подходит к парню, укладывая руки на его плечи. Тэхен смотрит хмуро, так, словно будь у него возможность прожечь взглядом, он бы ей воспользовался. — Тэхен-а, пообещай мне, что ты не обидишь Чонгука, он… особенный понимаешь? — эти слова вбиваются Киму в подкорку, въедаясь ядовитым раствором. — Не волнуйся, хен, крольчонок будет в безопасности. Я сам себе руки оторву, сброшусь в реку Хан, да сделаю, что угодно, если обижу Чонгука, — заверяет Тэхен, и Хосок верит. Знает, что Ким свое слово держит и не изменяет ему. — Прости, за то, что наговорил. Ты же понимаешь, что я волнуюсь. Чонгук дорог мне, — Хосок смотрит побитым щенком, осознает свою вину, поэтому раскаивается.       Тэхен дарит ему добрую улыбку, подаваясь порыву и заключая друга в теплые объятия. Говорит, что Хосок прощен, да и не смог бы Тэхен долго на друга злиться. Он любит его всей своей братской любовью, на которую только способен.

***

      Несколько дней Тэхен не появлялся дома у Хосока, старался оградить младшего на какое-то время от своего общества. Надеется, что Чонгук не будет от него шарахаться и убегать, когда Ким объявиться. Все же, его невыносимо тянет к мальчишке, словно магнитом. За ничтожные сутки Чонгук успел запасть ему в самое сердце, обустраивая там укромный уголок. Ким и не против был, сам виноват. А нечего было весь день и вечер таскаться за младшим, познавая прелести чонгукова характера. Сначала, конечно, Тэхену понравилась не душа Чонгука, которую, Ким уверен, ему только предстоит узнать и почувствовать, а его внешний облик. Чонгук красив. Нереально красив. Настолько, что у Тэхена дрожь по всему телу проходит. Тэхен не может сказать, что Чонгук красивее всех на этой планете, ведь найдется кто-то, кто превзойдет младшего в этом. Но Киму не интересен этот кто-то. Чонгук — эталон его красоты. Для Тэхена он прекрасен, словно мифическое божество, снизошедшее до них, простых смертных.       А еще, Чонгук до щемящей боли в сердце милый. Настолько, что ласковым «малыш» хочется назвать. Но Тэхен пока рисковать не хочет, младший хоть и милый, но по его крепкому телосложению нельзя сказать, что он не врежет ему за такое, если прозвище не придется по душе.       Тэхену бы одиноким волком взвыть — так он увидеть младшего хочет.        Заглянуть в эти оленьи глазки, мельком кинуть взгляд на намазанные бальзамом губы, очертить точеные изгибы, почувствовав зуд в ладонях от того, что хочется прикоснуться. И все-таки скулит, когда вспоминает про хвостик, мило торчащий из-под края футболки.       Ему так хочется его потрогать, ощутить мягкую шерстку, что аж руки сводит. Но едва ли младший Чон ему это позволит. — Хватит скулить, вали к своему Чонгуку уже, — ворчит Чимин, проходящий с тарелкой попкорна в руках мимо дивана, на котором, раскинув конечности, познает прелести односторонней (временно, он уверен) симпатии Тэхен. — Легко сказать, — хмыкает Ким, скидывая ноги с дивана, садясь и откидываясь на спинку. — Если я приду к нему домой, то он просто закроется от меня в комнате, и не выйдет, как бы я его не уговаривал, — устало трет ладонями лицо. — Так узнай у Хосока, где он учится, и встреть, — Пак пожимает плечами, словно на вопрос ребенка «сколько будет сто миллионов плюс сто миллионов?», ответил «двести миллионов». — Из всего делаешь проблему мирового масштаба, — закатывает глаза и закидывает в рот горсть попкорна, который берег для фильма, сейчас загружающегося на ноутбук. — Спасибо, бро, что бы я без тебя делал? — Тэхен, воодушевленный подкинутой идеей Чимина, соскакивает с дивана, уносясь в глубь квартиры в поисках телефона, чтобы позвонить другу. — Пропал бы, — качает головой Чимин, смотря вслед убегающему Тэхену. Не глядя набирает в ладонь попкорна, тут же зло скидывая обратно в тарелку. Для фильма, напоминает себе Пак.       Тэхену не составило большого труда узнать у Хосока, в какой школе учится его младший братец. Тот, на удивление, легко дал Киму необходимую информацию. Тэхен смеет думать, что Хосок дал им свое благословение.       И вот сейчас, взбудораженный предстоящей встречей с Чонгуком, Тэхен несется в сторону учебного заведения младшего. Добраться туда не составляет труда. Ближайшая остановка, пару минут нервного притоптывания ногой в ожидании автобуса, мелькающие здания и вот она, школа Чон Чонгука, показывает свою макушку буквально через несколько остановок.        Почему-то Ким совсем не подумал о том, что он скажет младшему. А вдруг тот даже не желает его видеть? Вдруг сам скажет, что Тэхену не стоило сюда приходить, что им вообще не стоит видеться. Он, хоть и настойчив, и вряд ли даст Чонгуку на такое заявление свое согласие, но и слышать этих обидных слов он не хочет. Он не хочет, чтобы младший убегал от него, скрывал свою сущность. Он хочет, чтобы Гук рядом с ним ощущал себя комфортно. И он готов на все, чтобы так и было.       Тэхен мнется у школьных ворот, переступая с ноги на ногу и засунув руки в карманы серого худи. Высматривает темную макушку, но все школьники сливаются в одно желтое пятно из-за яркой формы. Ким надеется, что не выглядит как маньяк-педофил, высматривающий себе жертву, и школьники не обратятся к охранникам с просьбой увести подозрительного его от школы.       Спустя пару минут, Тэхен все-таки находит глазами Чонгука. Он идет с каким-то парнем, весело улыбаясь, морща нос в той самой милой манере. Ким завидует. Чонгук не улыбается так только ему. Вовремя останавливает внутреннее самобичевание, не давая обиде расползтись по грудной клетке еще больше, чем есть. — Гук-и! — Тэхен вмиг натягивает улыбку и машет высоко рукой, чтобы Чон его заметил. Тот вдруг резко останавливается, а с его лица пропадает улыбка. Она заменяется растерянностью и явным непониманием в глазах.       Он даже представить себе не мог, что когда-то выйдет из школы, а тут на те, распишитесь, Ким Тэхен, собственной персоной. — Увидимся завтра, ладно? — Чонгук, не отрывая взгляда от улыбающегося своей коронной улыбкой Тэхена, обращается к Югёму. Тот с опаской косится сначала на друга, а потом на парня у школьных ворот. — Все в порядке? — он не мог не заметить лица Чонгука, принявшее удивленный и немного испуганный вид, поэтому позволяет себе волноваться за него. — Да, да. Я его знаю, иди, — Чонгук заставляет себя повернуться к Югёму, улыбнувшись, показывая, что правда все в порядке. И тот верит. Поэтому, подарив Чону прощальную улыбку, уходит, еще раз подозрительно зыркнув на Тэхена.        А у Чонгука далеко не все в порядке. У него пульс участился настолько, что слышится в ушах, и венка на шее ощутимо пульсирует. Напрягшиеся плечи и подрагивающие кончики пальцев. Правда, хвост он старается контролировать, чтоб не дергался из-за волнения. Ладони вспотели, поэтому он трет их о ткань темных школьных брюк.        Наконец, он идет навстречу Киму, с лица которого все еще не сползла улыбка. — Привет, — первым заговаривает Тэ, стоит младшему оказаться напротив него.       Он не мог не заметить, как напряжен и волнуется Чонгук, поэтому хочет его раскрепостить. Пока не знает как, ведь образовавшаяся натянутость ощущается слишком ярко. — Привет, — тихо говорит младший, отводя взгляд вниз. Откидывает челку, упавшую на глаза. — Что ты тут делаешь? — задает интересующий его вопрос с того самого момента, когда увидел Тэхена, ждущего его. — Захотел увидеть тебя, — честно признается, ибо не видит смысла лгать. Тэхен сокращает расстояние в полтора метра, чтобы заглянуть Чонгуку в глаза. Тот ниже на несколько сантиметров, макушка достает примерно до носа Тэхена, поэтому ему приходится согнуть колени, чтобы заглянуть в большие глазки, сейчас так усредно избегающие его взгляда.       Чонгук тушуется. Ким снова нарушает его личное пространство, поэтому ему не по себе. Он хочет сделать шаг назад, но почему-то продолжает стоять на месте, все еще не давая возможности установить зрительный контакт. Но окончательно теряется, когда парень поднимает его голову за подбородок, так нежно, что Чонгук просто не может себе отказать, и не взглянуть на Тэхена. Тот улыбается мягко, и встает прямо. Чонгуку приходится немного задрать голову, чтобы заглянуть в глаза. Не ясно почему, но он от этого смущается. Их разница в росте хоть и не слишком значительная, но довольно ощутима.       Боже, как же мило, — думает Тэхен, сердце которого пропускает громкий удар. — Позволишь мне проводить тебя? — зачем-то спрашивает, хотя знает, что если бы младший дал отрицательный ответ, он бы, с вероятностью в сто процентов, ослушался. — Да, — Чонгук словно завороженный стоит, опустив руки по бокам, все еще придерживаемый за подбородок Тэхеном.        Его губы слегка приоткрыты, и Ким не упускает шанса кинуть на них взгляд, представляя, что когда-нибудь, придет время, и он ощутит вкус таких манящих губ. Предполагает, что те наверняка будут отдавать персиковым бальзамом, которым пользуется Чонгук. — Идем, — Тэхен прогоняет мысли о поцелуе с Чонгуком, и хватает его за запястье, не решаясь взять его ладонь в свою, дабы не смущать младшего.        Тот безвольной куклой тащится за Кимом, изредка поглядывая на его спину.        Усталость почему-то одолевает только сейчас, после тяжелого дня в школе. Чонгук бы безоговорочно предпочел автобус, чем пеший ход. Поэтому он тормозит, хватая Тэхена за ткань худи на спине. Он оборачивается к младшему, одаривая вопросительным взглядом. — Что такое? — парень отпускает руку Чонгука, и встает напротив. — Я устал, давай поедем на автобусе? — из-под опущенных ресниц смотрит на Тэхена, сплетая пальцы в замок. Начинает ощущать, насколько тяжелым все это время был рюкзак, давящий на плечи так, что причиняет боль. — Хорошо, — подвисает на пару секунд из-за мордочки Чона. Пальцы уже ноют, — желание затискать щечки растет и растет.        Теперь уже нормально идут в сторону ближайшей автобусной остановки, которая находится в нескольких метрах от них. — Так значит, ты и в правду крольчонок, — срывается с губ быстрее, чем успевает подумать. Сразу же жалеет о сказанном, в мыслях тысячу раз отвешивая себе мощных оплеух.       Чонгуку не по себе. Он так не хотел об этом говорить, да и вообще, было бы лучше, если бы Ким никогда об этом не узнал. Чон останавливается в метре от остановки, отворачиваясь от Тэхена. Хочется закрыться руками, провалиться сквозь землю, лишь бы Тэхен не смотрел на него. Хорошо, что кроме них никого по близости нет. Он снова начинает ощущать легкую панику, словно хищник к нему подкрадывающуюся. — Чонгук-а, прости, я не подумал, — в следующую секунду сердце Чона оказывается где-то в ногах, а голова вмиг пустеет. Потому что Тэхен прижался к нему со спины. Потому что Тэхен обнимает его, крепко прижимая к своей груди, и выдыхает ему в затылок. Он чувствует тяжесть чужих рук, окольцевавших его плечи.       Тэхен, если честно, сам не понял, что сделал. Его будто что-то подтолкнуло, заставляя обнять младшего. Он заметил, что Чонгук вмиг стал чувствовать себя не в своей тарелке, после сказанного Кимом, он даже начал бояться, как бы Чонгук не расплакался. Но сразу же тогда осекся, потому что Чонгук сильный, и точно бы не разревелся из-за этого. Он понял, что задел парнишку, поэтому сделал первое, что пришло ему в голову, чтобы его утешить.       Чонгук согревается. Во всех смыслах. Ким теплый и дарит свое тепло Чонгуку, согревая как снаружи, так и внутри. Парню хочется развернуться, чтобы уткнуться в горячую шею Тэхена, чтобы он еще крепче прижал его к себе, но не может. Боится. Чего — сам не понимает. Просто не может сдвинуться с места, будто его ноги залили застывающим цементом. — Все в порядке, — выдыхает и чувствует, что сердце больше не отплясывает чечетку, а паника испарилась, будто ее и в помине не было. Но так не хочется, чтобы Ким расцеплял объятия. Идиллию нарушает чертова коробка на колесах, подъезжающая к остановке. И нет, Чонгук не злится. Ему просто обидно, что объятия не продолжались бесконечно. Тэхен улыбается, потому как лицо мальчишки больше не грустное. Оно спокойное, с совсем легкой улыбкой, выражающейся в приподнятых уголках губ. Где хочет поцеловать Тэхен. Огромное количество пассажиров, синее сиденье, поручень, окно, плечо… стоп, плечо? Чонгук что-то пропустил момент, когда его головушка беззаботно опустилась на плечо Кима. А тот и не сказал ни слова. Да что он скажет — даже если бы младший полностью на него залез, придавил весом своего тела, он был бы только рад. И тут молчит. Удивился слегка, но это ничего. Мелькающие высотки под хмурым небом проносятся незаметно. Ветер качает деревья. Погода совсем портится. Чон уже представляет, как завалится домой, заварит себе ароматный кофе, возьмет какой-нибудь детектив (обманывает сам себя, потому что как только окажется в своей комнате, сразу же помчится к полке с романами), сядет на мягкий плед, накрывавший кровать. И никакая непогода не испортит ему настроение. — Чонгук, — тон Тэхена почему-то серьезнее стал. Названный парень напрягается, поднимая голову с, оказавшегося удобным, плеча. Хмурит бровки, чуть раскачиваемый из стороны в сторону тряской автобуса. — Ты же понимаешь, что мы должны обсудить увиденное мною, — не спрашивает — утверждает. Не оставляет право на выбор. Чонгук отстраняется, немного отворачивая голову от парня, что сверлит его, не отрываясь ни на секунду. Чон понимает. Осознает, что молчать они не могут, но так не хочется поднимать эту тему вновь. Черт, увидел и увидел, может хватит это обсуждать? Нет. Не хватит. Недомолвки приведут к разногласиям. Чонгук знает — проверено на увиденном и пережитом между родителями. Одна остановка. Другая, третья, они близятся к нужной — четвертой, той, что почти у самого дома стоит. А там уже и от таких настырных глаз, заглядывающих будто в самые недры души, сбежать получится. И все, как Чонгук и хотел: комната, детектив (роман), горячий кофе и ворсистый плед. Пару минут и он наконец расслабит плечи. Он не хочет сказать, что ему некомфортно с Кимом. Просто взгляд у того почему-то тяжелый. Не такой, как у школьных ворот — мягкий, нежный, ласкающий безмолвно. На подбородке снова чужие теплые пальцы ощущаются. Они аккуратно, словно одним прикосновениям боятся сломать, поворачивают голову к их обладателю. А там Тэхен, заскучавший без созерцания слегка порозовевших щек. — Ну что ты, Чонгук-и? — спрашивает, сокращая зачем-то расстояние. Ким тянет длинные пальцы к его челке, вечно закрывающей весь обзор. В правой руке зажал заколку. Хэллоу Китти приветливо машет ручкой. Цепляет украшение за волосы и отстраняется, с придурковатой улыбкой наслаждаясь результатом. — Откуда ты их берешь вообще? —  щечки наливаются румянцем от заботы старшего. — Мы ведь можем отложить наш разговор на… неопределенный срок? — отводит взгляд в сторону. Ему не по себе. В который раз. Он медленно, но верно ощущает ненависть к этому чувству. Тэхен вдруг запускает пятерню в его волосы на затылке, массируя кожу головы. — Конечно. Поговорим, когда ты настроишься, — кивает в подтверждение своим словам. Чонгук расслабляется, прикрывая глаза от приятных ощущений на затылке. Чонгук выдыхает, и Тэхен снова залипает на, словно в приглашающем жесте, приоткрытые губы. Так и манят коснуться своими, играют, заставляют собственные сохнуть. Автобус останавливается на нужной остановке. Чонгук не желает расставаться с пальцами на затылке, но ничего не поделать. Встает, направляясь к выходу. Ким идет за ним. Доводит до самого крыльца, а потом за локоть к себе поворачивает. Чонгук, не ожидавший такого, в удивлении огромными глазами смотрит на парня. — Еще увидимся, — секунду на раздумия, а потом совсем невесомый чмок в щеку. Срань Господня, как же мягко. Не дает и слова сказать в ответ — уходит, развернувшись на пятках. Не поворачиваясь, машет на прощанье, подняв руку над головой. — Оу, — выдыхает, прижимая похолодевшие от волнения пальцы к месту, где все еще фантомно ощущаются губы Тэхена. Он не ванильная девчонка, чтоб легкого касания губами смущаться, но щеки все равно наливаются краской. Улыбка лезет на лицо, Чонгук старается ей противиться. Закусывает губу, бросив взгляд вслед удаляющейся фигуре Кима.

***

Чонгук лежит на кровати, подняв руки над головой, рассматривая заколку, что несколько дней назад Тэхен прикрепил на его волосы. За окном темно — ночь вступила в свои права. В ушах наушники с какой-то песней the neighbourhood. Его голову наполняют разные мысли, но одна крутится, как на репите: Правильно ли я поступаю, подпуская Тэхена все ближе и ближе? Сердце кричит: «Да, черт возьми, почувствуй всю прелесть взаимной любви, неудачник!», но разум тут же вторит ему: «Хочешь, чтоб тебе разбили сердце? Хочешь, чтобы кто-то был настолько близок?» Как же сложно. Думы прерывает стук в дверь. Заколки тут же летят под подушку, а с губ срывается «Войдите!». Брат открывает дверь, не заходя, только просовывая русую макушку. — Привет, — Хосок улыбается, смотрит на распластавшегося Чонгука. Все понимает, предполагает, чем голова младшего забита и что на сердце ощущается тяжким грузом, но не скажет ни слова. Чонгук самостоятельный малый, не нуждается в помощи. Если нужно будет — подойдет, спросит, как ему быть, но в таком деле главное разобраться в себе, расставить приоритеты, и ответ сам всплывет наружу. Чонгуку останется только согласиться или отказаться от него. — Привет, — отзывается в ответ, устанавливая зрительный контакт. Выдергивает из ушей наушники, откидывая куда-то в сторону. Садиться по-турецки, выпрямляя спину. — Ты что-то хотел? — подгоняет брата, склоняя голову вбок и вздернув бровь. Он хотел побыть один, разобраться в себе, так сказать. — Хотел позвать тебя с собой к Чимину. Там все парни. Посидели бы, повеселились, что думаешь? — Хосок проходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Чонгук задумывается, стоит ли ему туда идти, и хочет ли он этого. По правде говоря, за все эти несколько дней затишья Тэхена, ему без него немного наскучило. Неясным притяжением снова хотелось ощутить на себе его взгляд, словно тот за такое короткое время успел вызвать зависимость. — Вечеринка? — уточняет, уже определившись с ответом. Хосок тоже уже по лицу Чонгука определил, каков он вынесет вердикт. — Типа того, — беззаботно пожимает плечами, кивая в подтверждение. — Я помню, чем закончилась прошлая, — щурится, всматриваясь в зрачки Хосока, невесело хмыкает. Складывает руки на груди, зачем-то словно оттягивает момент до того, как с губ сорвется «Я пойду». — Брось, все будет намного приличнее, чем в прошлый раз, — Чона старшего тоже воспоминания о событиях той ночи и утра не веселят. — Так ты идешь? — подталкивает к ответу, многозначно зыркая. Мысленно отсчитывает. Один. «В прошлый раз мне пришлось выполнять дурацкое действие от Намджуна» Два. «Мне пришлось тащить пьяного в драбадан Хосока до ванной, пока он не заблевал белый ковер» Три. «Ким увидел то, что не должен был» — Иду. — Жду тебя внизу. Чонгук быстро собирается, особо не заморачиваясь в выборе одежды. Все это время он думает, правильно ли он поступил, дав свое согласие? Там будет Тэхен, определенно будет. А вдруг он захочет поговорить? Нет, он же сказал, что они поговорят, когда Чонгук будет готов. Черт, хватит! Идти не так далеко, всего лишь соседняя улица и вот он, дом Пак Чимина во всей красе. Сверкает зажженными окнами, в которых раз от раза мелькает чья-нибудь тень. Ты все еще можешь развернуться и уйти. Нет, продолжай идти. Хосок не стучит, не звонит в дверной замок — просто заходит. Так можно, да что там, так принято у них. Чонгук тащится за братом, пытаясь найти контакт с сердцем и заставить то не долбиться так яростно о грудную клетку. Дверь с тихим щелчком закрывается за спиной. Добыча оказалась в клетке. Добровольно. Музыка немного громкая — долбит по барабанным перепонкам. Голоса пятерых парней в гостиной смешиваются в один неразборчивый ком слогов, редко проскальзывающие на несколько тонов громче. — Все хорошо? — у Хосока словно материнский инстинкт на Чонгука срабатывает. Чувствует, что младшему некомфортно, что боязно. — Порядок, — хочется самому поверить в правдивость этого слова. Чонгук, дыши, ты же, черт тебя дери, не на каторгу явился. Хосок в последний раз одаривает младшего взволнованным взглядом, надеясь, что он привел его не за зря. — Хэй, парни! — первым входит в просторную гостиную, сразу обращая на себя внимание уже чуть подвыпивших друзей. Чон младший мнется еще пару секунд, но мысленно дав себе пинок под зад, заходит за братом. — Привет, — машет ладонью, дергая уголками губ. Бежит взглядом по хенам, чувствуя ответные. Один он ощущает так сильно, будто он касается его физически. Где-то на лице, возможно, в районе губ, обжигает поднесенной спичкой. — Ты пришел! — с насиженного места на диване между Сокджином и Чимином срывается обладатель столь материального взгляда. Сокращает расстояние за считанные секунды, пока друзья брата молча наблюдают за развернувшимся перед ними представлением. Тэхен качается из стороны в сторону, потому что выпил достаточно, чтобы разум был затуманен поволокой опьянения. В глазах ожидаемо плывет, но он, как снайпер со стажем, прищуривает один глаз и, на удивление, идет четко по прямой. Руки протискиваются под собственными, а тело нагло (как обычно) прижимают к часто вздымающейся груди. Чонгук своей ощущает громкие и сильные удары сердца Кима, и надеется, что виной участившемуся пульсу алкоголь, а не он. Обманываешь себя, Чонгук-и? — Я скучал безумно, — Тэхен шепчет на ухо, и у Чонгука так предсказуемо, что сам в себе разочаровывается, ползут мурашки, неприятно поднимая волоски на руках. Чонгук уверен, почему-то, что хоть Тэхен и не видит этого под рукавами неизменной худи, но буквально ощущает это. Чонгук от слов парня смущается, как маленькая девочка, но поделать ничего не может. Утыкается тому носиком в плечо под тихий смех у уха. Все это время за ними с лицом лица наблюдает Хосок. Остальные парни давно забили на новоявленную парочку голубков, поэтому все внимание теперь в разговорах, криках и смехе. Чон Хосок, словно надзиратель. Ему боязно вот так просто отдавать своего младшего брата в руки Ким Тэхена. Но и понимает, что уже поздно вмешиваться. Чонгук подпустил Кима к себе, медленно, но верно идет к принятию того, что тот постоянно будет рядом, что их чувства…взаимны? Чон старший, по правде, чувствует себя дотошной мамашкой девочки подростка, у которой на уме одни мальчики, за невинность которой он опасается, словно это то, что нужно хранить для того самого, хранить, как зеницу ока. Но Чонгук не девочка подросток, и у него нет на уме одних только мальчиков (один конкретный, на самом деле), и Хосоку уж точно не принадлежит роль дотошной мамашки. — Прекрати смотреть на них, — Юнги пихает его в плечо, кидая взгляд на младших. Говорит тихо, чтобы слышал только Чон. — Ты не можешь лезть в их отношения. — Но Тэхен… — Они сами разберутся, — Юнги перебивает, пытаясь вразумить друга. Сует ему в руки охлажденную банку пива, ударяя по ней своей и отпивая. Хосок, послушав друга, все же перестает так пристально наблюдать за младшими. Тэхен первым перестает обнимать Чонгука. Отстраняется, заглядывая в лицо мальчишки. Взгляд опущен, щечки налились едва заметным румянцем, пухлая, вновь намазанная бальзамом губа, закушена. Ким улыбается ласково, чувствуя щемящее чувство в груди. Обхватывает тонкое запястье парня и ведет к дивану, чтобы посадить рядом. Чимин услужливо уступает место, пересаживаясь к Юнги. Чонгук садится на мягкий диван, откидываясь на спинку. Тэхен вдруг сует откуда-то взявшийся стаканчик с колой. — Спасибо, — поджимает губы, чтобы спрятать улыбку. Тэхен запомнил. Заботится о нем, как и в прошлый раз. Та все же вырывается, и Чонгук тут же прячет ее за стаканчиком, отпивая. Держит двумя руками, словно маленький ребенок. Тэхен все замечает, сдерживая порыв схватиться за сердце. Если Чонгук продолжит быть таким невероятно милым и невинным, его сердце просто разорвется на мелкие кусочки. И чтобы Чонгуку совестно стало, он эти самые кусочки засунет в подарочную коробку и вручит ему. *** — Хен, я хочу домой, — Чонгук шепчет это Тэхену на ухо, потому как старший самый трезвый, из всех присутствующих. Чон не мог не заметить, что последние часа два Ким не пил ничего крепче колы. — Хочешь, чтобы я проводил тебя? — поворачивает голову, сталкиваясь носами. Чонгук хихикает и отстраняется, когда Тэхен трется о нос Гука своим. Парень кивает, первым поднимаясь с дивана. Говорит брату, что устал и хочет домой. Хосок, покосившись пьяным взглядом на Тэ, отпускает его, понимая, что сегодня, вероятно, ночует у Чимина, потому что слишком пьян. Выходя из дома, внутри Чонгука что-то щелкает, и он понимает, что, кажется, готов обсудить с Тэхеном тему его хвоста. Да, именно сейчас, когда Тэхена одолевает похмелье, но он этого старательно не показывает, а сам Гук чуть ли не валится с ног от окутывающей сонливости. — Хен, — тихо. Настолько, что если бы не ночная тишина еле освещенной улицы, то Ким бы точно ничего не услышал. — Да, Чонгук-и? — парень закинул голову, разглядывая темное небо, покрытое мерцающими звездами. — Мы можем поговорить? — О чем? — Тэхен переводит свое внимание на Чонгука, чувствуя, как сердце замирает, когда Ким отмечает, как красиво отражаются звезды в темных глазах младшего. Словно целая вселенная на дне больших глаз, обрамленных пышными ресницами. — О моем… хвостике… — совсем шепотом, потому что стесняется. Тема деликатная, словно бы интимная. — Оу… Уже? — Чонгук стреляет глазами, хмуря бровки. — Я имею в виду, сейчас? — Пока я чувствую, что готов, нужно сделать это, — откуда-то взявшаяся решительность наполняет взгляд и голос. — Хорошо, — Тэхен знал, что когда-то этот момент должен был наступить. Рано или поздно, но он не задумывался о том, что ему, черт возьми, нужно говорить. — Итак, хвост. — Хен! Тэхен вздыхает, открывая рот, чтобы что-то сказать, но Чонгук опережает. — Знаешь, когда ты увидел меня тогда, я правда безумно испугался. Я не в курсе, знаешь ли ты, как в сейчас обращаются с гибридами, но это правда ужасно, — Чонгук смотрит под ноги, пиная камушек. Натягивает на ладони рукава так, что даже пальцев не видно. — Раньше было намного, намного хуже, — я читал в интернете. То, как с нами обращаются — это полнейшее ущемление прав. Мы ведь такие же люди, пускай у нас есть эти чертовы органы животных, но разве мы не имеем право жить из-за этого? — Тэхен слышит, как голос Чонгука наполняется холодной грустью, и ему сейчас как никогда до, хочется обнять младшего. — Первой моей мыслью, когда ты меня увидел было «Вот черт, сейчас я точно лишусь своего хвоста», — глаза Тэхена расширяются в недоумении. Как Чонгук мог подумать про него так? — Не смотри на меня таким взглядом. Эта мысль просто всплыла в моей голове, я не мог ее контролировать. Хен, с нами правда творят ужасные вещи. Я не мог знать, да что там, я до сих пор не знаю, какой ты человек. Мне сложно вот так взять и довериться кому-то, понимаешь? Я не могу предугадать, какова будет реакция, когда человек узнает, что я гибрид, — Тэхену больно слушать то, что говорит Чонгук. Он даже представить себе не мог, через что мог пройти младший. — Я просто не хочу, чтобы мне делали больно, — Чонгук шмыгает носом, обнимая себя за плечи и отворачивая голову. Его сердце до сих пор колотится с невероятной скоростью. После последней фразы Тэхен почувствовал, как под ложечкой неприятно засосало. Он останавливается, аккуратно хватая младшего за запястье, заставляя развернуться к себе. Цепляет пальцами подбородок, чтобы вновь встретится глазами с Чонгуком. — Гук-и, я никогда не причиню тебе боль, — Чонгук первым подается вперед, прижимаясь к груди Тэхена. Снова шмыгает носом, чувствуя, что вот вот заплачет. Тэхен зарывается носом в волосы Чонгука, вдыхая запах. Кажется, карамель с апельсином? Ким хочет забрать всю боль Чона себе. Чтобы она текла по его венам, а не по венам чудесного мальчика, что сейчас выглядит и ощущается таким хрупким, хрустальным. — Не смей давать обещание, которое не сможешь сдержать, — шепчет Чонгук в шею. Тэхен жмурится, словно ощущает физическую боль от слов мальчишки. — Обещания не весят больше, чем воздух, поэтому я докажу тебе, что ты можешь довериться мне. Мизинец к мизинцу. Печать, копия. Обещание будет выполнено.