Виляя хвостом

Будущее без тебя — это мир без цвета Наполненный однотонным холодом.

— Не подрезай, говнюк! — Ничего личного. Главное ведь не победа, а участие, хен, — самодовольная ухмылка, уверенная поза — Ким Тэхен вышел победителем в игре. Хосок хмурит недовольно брови, косится на друга, откладывая джойстик в сторону. — Ты играешь нечестно, идиот, — складывает руки на груди. — ни-че-го лич-но-го, — повторяет, разделяя слова по слогам, дергая головой в сторону. Самоуверенный засранец. Чонгук слышит, как спорят его хены и улыбается. Каждая их игра заканчивается одним и тем же: Тэхен — король три дэ дорог, а Хосок снова в проигрыше. Парень спускается по лестнице, направляясь на кухню. Хочет проскользнуть незаметно, ведь сталкиваться с Тэ после того разговора ну совсем не хочется. Да, они все выяснили. Да, все вроде как в порядке, Чонгук на пути к тому, чтобы довериться Киму на все сто процентов. И как же без «но», необходимой составляющей всей жизни каждого человека. Чон борется с собой, со своим смущением при парне, борется с той замкнутостью, что настигает его каждый раз, когда он, словно полноценный пугливый зверек чувствует опасность. И от Кима чувствует. Что бы тот не говорил, что бы не делал — Чонгук ощущает одно и то же. Его тянет к хену, словно магнитом, но притягивает словно к другому полюсу — без возможности соприкоснуться. Значит ли это, что Чонгук не готов поборот себя и не идти на поводу у собственных страхов и переживаний? — О, зайка, скажи, что твой хен просто лучший геймер этого столетия! — незаметно проскользнуть не удалось. Еще и «зайка», отдавшееся неприятными мурашками по спине и нервным дерганьем пушистого комочка. Чонгук останавливается, не смотря на Тэ, и мнется, силясь что-то сказать. Глазки бегают из угла в угол, он чувствует, как Ким пробегается по нему взглядом, словно оценивает. Хосок подрывается с места, раздраженный стебом друга, и мчится на кухню выпить стакан воды. Чонгук сталкивается взглядом с Тэхеном, и ему этот взгляд совсем не нравится. Надменный, игривый, словно у лиса, нагло машущего пушистым хвостом за спиной. Кролик в лапах лиса. Символично. — Ты чего трясешься, как кролик? Тебе ушек поджавшихся не хватает — тогда бы был стопроцентным диким зверьком, — Тэхен дергает бровью, прыскает с собственной недо-шутки, закидывая голову к изголовью дивана. Чонгук хмурится — ему совсем не нравится, как себя ведет его хен. Всегда добрый, милый хен, который крепит ему заколочки на челку. Сейчас перед ним самый настоящий демон. Нехороший блеск в глазах, смотрящий с величием, словно он тут все, а Чонгук ровно ничего. Губы, растянутые в усмешке, и раскрытая поза — локти на спинке дивана, колени широко расставлены. — Повиляешь для меня хвостиком, а? — снова смеется, а Чонгуку хочется Кима ударить. Что он себе позволяет? Обещал же, что никогда не обидит, так зачем же делает ему больно. Брат стоит в дверном проеме, слушая Тэхена, сдерживаясь от желания подойти и как следует влепить по наглой роже, но не двигается с места, понимая, что происходит с Кимом. Знает, что просто так бы он никогда такого не сказал. В следующую секунду Тэхен меняется в лице. Все, что было ранее, стекает, словно вода, оставляя на лице растерянность и осознание, что он, черт возьми, сейчас сказал. Чонгук все видит, но убегает обратно в комнату, запираясь на щеколду. Падает лицом в кровать, жмурясь от обиды. Сжимает подушку, утыкаясь в нее носом. Пытается найти Тэхену оправдания, понять его, но не получается. Снова закрывается в себе, выстраивает стену, высокую и крепкую. — Что я сейчас сказал? — Тэхен напуган. Сердце колотится о грудную клетку, а вина расползается по всему телу, сковывая в стальные цепи. Ким сгибается пополам, зарываясь пальцами в волосы и оттягивая у корней. Боль немного отрезвляет помутневший рассудок, и Тэхен поднимается, быстро преодолевая расстояние до чонгуковой комнаты. Поджимает губы, пытаясь подобрать нужные слова. Сзади стоит Хосок, возвышаясь над ним, словно палач, затачивающий острие своего меча. Вдох-выдох. Силы в кулак, Ким Тэхен. — Гуки, — голос провинившийся, тихий, но Чонгук слышит. Хочет накрыть голову подушкой, но отчего-то не спешит это сделать. — Прости меня, я повел себя как последний кретин, — Хосок фыркает, шепчет что-то типа «мягко сказано» и уходит, оставляя Тэхена в попытках извиниться перед младшим. — Я не должен был говорить всех тех вещей, но… открой дверь, я все тебе объясню. Чонгук открывать не хочет. Видеть и слышать Кима тем более. Но наперекор собственным желаниям, встает и плетется к двери. Вздыхает, переводя дух и делая бесстрастное лицо, а-ля, смотри, Тэхен, мне плевать на тебя и на то, что ты сказал мне. Щелкает щеколда и пара виноватых глазенок провинившегося щенка смотрят в его, наполненные лживым равнодушием, скрывающим всю боль и обиду. — Чонгук-и, я так виноват перед тобой, — секунда, и Гук зажат в крепких теплых объятиях. Таких желанных, но одновременно ненавистных. Парень стоит безвольной куклой, опустив руки по бокам. — Я правда не хотел говорить то, что сказал, но… — Но сказал. Если бы не хотел, то мы бы не стояли сейчас тут. По крайней мере не при таких обстоятельствах, — голос старается сделать твердым. Нехотя разрывает объятия и отходит к письменному столу, опираясь на него ладонями и отворачиваясь от Тэхена. Ким всю вину осознает и признает. Но он ведь правда не хотел обижать Чонгука. Только вот…как ему это доказать? Сказать ли правду… или умолчать? — Я бы так хотел сказать тебе, что на меня нашло, но…не думаю, что после этого ты не отвернешься от меня, — обнимает со спины, шепча куда-то в затылок. — Ты не отвернулся от меня, когда узнал про мой секрет. Так почему я должен отворачиваться от тебя? — Чонгук поворачивается в руках Тэхена, упираясь ладошками ему в грудь, немного отталкивая, смущенный мизерным расстоянием между лицами. Смотрит в кимовы глаза и видит в них вселенского масштаба раскаяние. — Я… я правда не могу. Просто знай, что… я не хотел этого делать. Словно процесс, который я не смог контролировать, — теперь очередь Тэхена закрываться от Чонгука. Он боится, что Чонгук больше не захочет видеть Тэхена, не захочет иметь с ним никаких дел, когда узнает. Одновременно понимая, что рано или поздно может случится что похуже, но сломать себя непосильно. По крайней мере в данный момент. Даже смотря на обиженные черные омуты, словно дыру в его лбу прожигающие. — Если все именно так, как ты говоришь, то я прощу тебя. Я поверю тебе, хен. Но… в следующий раз это будет непросто. Ты, должно быть, даже не представляешь, как мне сейчас обидно и страшно, но я прощу тебя. Пожалуйста, не причиняй мне боль снова… — Стоит ли сказать, что сейчас творится с сердцем Тэхена, с его душой? — Прости меня, — снова обнимает, но на этот раз Чонгук позволяет себе обнять его в ответ. Чонгук смог переступить через себя. Смог поверить и довериться Киму, но… надолго ли? — Я устал. Хочу полежать, — тихо произносит Гук, отрываясь от парня. — О, прости, я пойду, — мягко улыбается и уже было разворачивается, чтобы покинуть комнату младшего, но тот вдруг хватает его за запястье, мягко обхватывая его прохладными пальчиками. — Полежи со мной, хен, — голос дрожит, Чонгуку было непросто сказать это. Второй раз ломает себя, и все ради старшего. Сердце Кима падает в ноги. Вновь. Хосок, заглянувший через полчаса затянувшегося молчания, застает парочку спящих в обнимку. Улыбается, радуясь, что у них все хорошо.

***

Чонгук допустил ошибку. За которую сейчас ему крупно достанется. Нарушив самим собой установленное табу — не мыться в общих душевых в школе, терпит унижения перед толпой полуголых парней, никогда не отличавшихся хорошим складом ума. Чонгук корит себя за то, что не потерпел до дома, а побрезговав тем, что после утомительного урока физкультуры весь потный, отправился в душевую. Он просто напросто не успел надеть чертовы трусы, не успел прикрыться, когда из-за массивного железного шкафчика к нему выпрыгнул Джинен — тупоголовый недо-альфа-самец, трахающий все что движется. Да и что не движется, наверное, тоже. У них с Чоном всегда были разногласия. Одному не нравилось, что к нему пристают, другому — что его отшивают. Джинен смотрит на него округлыми глазами, не веря в то, что сейчас увидел. — Так значит, ты у нас заяц. Поганый, трусливый заяц, — к Джинену подходят остальные одноклассники, наблюдают за развернувшимся на их глазах действом. — Отвали, — Чонгук одевается так быстро, как только может. Хочет проскочить мимо хулигана и остальных, но толпа и сам Джинен просто не позволяют ему этого сделать. — Мы не договорили, — отшвыривает Чонгука в шкафчик так, что тот больно ударяется спиной. — Знаешь, что делают с такими как ты? — Джинен нависает над Гуком, смотря на него с презрением. — Джинен, оставь меня в покое, — Чонгук смог бы дать отпор. Смог бы вмазать наглецу, но что-то не дает ему это сделать. Возможно, толпа тупоголовых приспешников хулигана, по щелчку пальцев готовых оторвать ему голову. Или хвост. Скорее второе. Гук не предпринимает ничего лучше, чем сорваться со своего места и бежать. Бежать, лишь бы мерзкие руки не прикасались к нему. — Трусливый заяц, куда ты? За ним! — топот нескольких пар ног, и сердце парня ухает в пятки. Он бежит, не разбирая дороги. Не замечает, как вываливается за школьный двор, тяжело дыша. Неожиданно он влетает в крепкую грудь, не заметив человека перед ним. Чонгук поднимает глаза, видя перед собой своего хена. Тот стоит, явно удивленный ситуацией. — Попался, заяц, — следом прибегает Джинен. Сгибается пополам, ставя ладони на колени в попытках отдышаться. За ним подбегают остальные. — Не понял, — Тэхен хмурится, смотрит то на Чонгука, то на Джинена. Гук прячется за спиной хена, выглядывая на хулиганов из-за плеча. — Хен, они хотели оторвать мой хвостик, — шепчет на ухо Тэхену, опираясь вспотевшими ладонями в лопатки старшего. — Они хотели сделать что? — Тэхен начинает злится. Он тяжелым взглядом сверлит переводящих дыхание парней, толкая язык за щеку. — Шел бы ты отсюда, парень. Нам всего лишь нужно проучить малыша Гу за его уродство, — слова больно режут Чонгуку по ушам. В Тэхене красная лампочка загорается вмиг. Перед глазами стоит картина окровавленного старшеклассника, лежащего на запятнанном асфальте. В кулаках зудит фантомной болью, но на деле Ким стоит на месте. Холодным взглядом прожигает дыру во лбу Джинена, пугая старшеклассника своей аурой. Джинен прочищает горло, хочет уже что-то сказать, но Тэхен опережает его, схватив за грудки: — Никто, слышишь, никто не смеет говорить про Чонгука, что он урод. И такое жалкое создание как ты должно получить по заслугам, но я не хочу нести ответственность за твою избитую мордашку, — Тэхен усмехается, на самом деле выглядя как тот, кто без проблем мог бы ударить, — Но знаешь, ведь никто не увидит, кто разукрасил тебя, когда ты будешь идти по темной улице. Никто не увидит, как сломается твоя переносица и не услышит треска ребер, никто даже не заметит, как ты сплевываешь кровь. Для тебя это будет несомненным плюсом, — Тэхен шепчет в самое ухо так, чтобы слышал только старшеклассник, сердце которого предательски чаще забилось, — никто не увидит, как ты нагадишь от страха в штаны, кроме меня, — тяжелый глоток, перед глазами описанная картина. — А знаешь, что я сделаю позже? — хрипло смеется, выглядя как психопат. — Я сниму все это на видео, и посмотрим, что с тобой станет, — Отдаляет парня от себя, заглядывая в испуганные глаза, — Так что если ты не хочешь такого исхода событий, то оставь Чонгука в покое. И не дай всевышний я хоть слово о тебе от него услышу, ты почувствуешь насколько правдивы мои слова, — и не говоря больше ни слова, закидывает руку на плечи Чонгука, уводя в сторону школы, дабы забрать забытые вещи. — Что ты ему сказал, хен? — Чонгук жмется к Киму под бок, заинтересованно заглядывая в хитрые глаза старшего. — Сказал, что ты только мой зайка и никто не смеет тебя обижать, — Чонгук краснеет щеками и ударяет Тэхена в ребра, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. Тэхен смеется, прижимаясь лбом к затылку Чонгука, незаметно вдыхая запах малинового шампуня.

***

За окном давно стемнело. Слышен гул редко проезжающих машин, отсвечивающих на стенах дома фарами через окна. Чонгук сидит на диване, укутанный в плед. По телевизору крутят какую-то американскую комедию, но парню она совсем не интересна. Перед глазами до сих пор стоит картина двухдневной давности, когда хен заступился за него. Воспоминания заставляют щеки вновь налиться красным. Чонгук дома совершенно один — Хосок сбежал к какой-то очередной подружке, а мама уехала в гости к тете. Совершенно нечем заняться, а отвлекать кого-то из старших не хочется — кажется те устроили вечеринку. Гук мог бы тоже пойти туда и расслабиться, но настроение не то. Ему просто хочется сидеть завернутым в ворсистый плед, чтобы по телевизору крутили неинтересную комедию, а на столе стояла кружка горячего чая. А еще желательно одного дотошного хена, чтобы обнимал со спины. Чонгук не отказывает себе в фантазиях. Одни только мечты о хене позади него заставляют сердце трепетать, а пушистый хвостик взволнованно дрожать под серыми трениками. В голову приходит идея написать Киму. Но ему не хочется отвлекать старшего. Все-таки тот сейчас со своими друзьями, и ему наверняка весело и без компании Чонгука. Вздохнув, парень откидывается на спинку дивана, насильно вырывая себя из вереницы мыслей. Мобильник вдруг издает звук пришедшего сообщения, громко пиликая на кухне. Чонгук, в надеждах, что написал его хен, бежит за телефоном, едва не падая, путаясь в большом пледе. 23:10 Тэхен-и хен: Привет. Не спишь? Чонгук стучит пальцами по экрану, улыбаясь. 23:12 Вы: Не-а. 23:12 Тэхен-и хен: Могу я прийти? Сердце радостно начинает биться чаще. Мольбы Чонгука были услышаны. 23:13 Вы: Конечно! Ответ не приходит не через минуту, ни через пять. Зато раздается стук во входную дверь. Чонгук, почти что не снося все на своем пути, мчится открывать. — Привет, зайчонок, — Чонгуку все еще непривычно слышать это прозвище, но уже менее неприятно. Все же, его так называет хен. — Прости, — Тэхен вдруг исправляется, боясь, что Чонгук может обидеться на ласковое «зайчонок». — Привет, хен-и. Все хорошо. Заходи, — губы растягиваются в улыбке, когда Чонгук открывает дверь шире, пропуская гостя внутрь. — Почему ты пришел? — закрывает за Тэхеном дверь, пока тот разувается и снимает легкую куртку. — Я имею в виду, разве ты был не на вечеринке с другими хенами? — идут в гостиную, приземляясь на диван. Чонгук вновь укутывается в плед. — Они все ужрались до состояния нестояния, а у меня не то настроение. Захотелось провести время с тобой, вот и пришел, — Ким смотрит на Гука, что прячет за розовым пледом щечки, уткнувшись в экран телевизора. Чонгук понятливо мычит, кивая головой. Ему приятно слышать о том, что хен захотел прийти к нему. — Я хотел, чтобы ты пришел, — спустя несколько минут молчания говорит Чонгук. Отводит глазки в сторону, смущаясь собственных слов. Тэхен улыбается, неожиданно падая лбом на плечо Чонгука, обнимая кокон из пледа, в который завернут Чонгук. — Ты невероятно милый. Так и хочется тебя обнимать и никогда никуда не отпускать, — признается, прижимая удивленного Гука к себе. — Так обнимай и никогда никуда не отпускай, — шепчет младший и сам пододвигается ближе к Киму. — Так и сделаю. Они сидят неподвижно еще какое-то время. Чонгуку становится неловко, потому что Тэхен дышит прямо в шею, гоняя мурашки, и парню очень хочется почувствовать хоть один легкий поцелуй прямо в чувствительное место. — Хочешь чай? — не дожидаясь ответа несется в сторону кухни, выпутываясь из жарких объятий. Тэхен хихикает, понимая, что младший просто засмущался. Чонгук стоит около кухонной секции, кладя в кружку пакетик черного чая. Ждет, пока вскипятится чайник, переводя дух. Хен слишком близко, это заставляет всякие мысли, от которых Чону становится стыдно, залезать в голову. — Ваш чай, сэр, — спустя пару минут отдает горячий напиток в руки старшему. — Благодарю, — кивает головой, нежно улыбаясь. Ставит кружку на журнальный столик, и успевает схватить Гука за локоть до того, как тот успевает приземлиться рядом. Тянет на себя, усаживая меж разведенных коленей. Лезет своими руками под руками Чонгука, и обнимает за талию. Укладывает подбородок на плечо и еще крепче прижимает парня к своей груди. Сказать, что Чонгук удивлен — не сказать ничего. Сердце бешено колотится, щеки снова красные (его это уже начинает раздражать), а глаза размерами по пять копеек. Кажется, вторая мечта за этот вечер снова сбылась. — Расслабься, я не съем тебя, — шепчет Тэхен в самое ухо, отчего Чонгук прикусывает губу. Теплое дыхание хена приятно обдало чувствительную зону. Чон заставляет себя расслабиться, сам откидываясь на грудь старшего. — Включи что-нибудь поинтереснее, — в самую шею шепчет. У Чонгука от этого бабочки в животе внутренние органы щекочут. Тянется за пультом, листая каналы. Замирает, задерживая дыхание, когда Тэхен вдруг нежно прикасается губами к коже на шее. Не целует, просто прислоняется, не двигаясь. Проверяет реакцию Чонгука. Тот громко сглатывает, облизывая вмиг ставшие сухими губы и листает дальше. Останавливается на канале, где крутят «холодное сердце» и откладывает пульт. — Любишь мультики? — Тэхен хихикает, нежно поглаживая талию донсена. — Их все любят, — тихо отвечает, пытаясь сосредоточиться на том, что показывают на экране. Чонгук не знает, радоваться ему или разочаровываться, потому что Ким больше не дышит ему в шею, не гладит талию, видимо увлекшись мультфильмом. Чонгук сам подвисает на просмотре, переставая реагировать на реальность. Сидит, шевеля губами, подпевая Эльзе. Замолкает, когда чувствует легкий поцелуй в шею. Ладони Кима лезут под огромную футболку, касаясь горячей кожи на животе, покрывшуюся мурашками. Оставляет совсем невесомые поцелуи на пульсирующей венке, поглаживая напрягшийся живот. — Х-хен, что ты делаешь? — Чонгук поворачивает голову, заглядывая в глаза Тэхену. — Целую тебя, — говорит очевидное, отворачивая пальцами за подбородок голову Чонгука обратно. Чонгук чувствует жар собственных щек, но не обращает на это внимание. Хен сейчас так близко, так приятно покрывает его шею немного влажными поцелуями, что остальное становится просто неважно. Чонгук откидывает голову на плечо Кима, подставляя больше мест для поцелуев. Тэхен поднимается вверх, немного проходясь языком, а затем целуя. С губ Чонгука слетает тихий выдох, когда старший под футболкой ведет горячей ладонью до самой груди и снова опускает ее на талию. Целует в линию челюсти, а затем пальцами поворачивает голову Гука к себе. Губы покалывает от желания прикоснуться к губам напротив. — Чонгук? — хрипло раздается у уха. Веки младшего прикрыты, что показывает, насколько Чонгуку было приятно. — Мм? — смотрит из-под ресниц, облизывая покусанные и налившиеся кровью губы, которые так манят Кима. — Я могу поцеловать тебя? — кажется, Ким услышал тихий стон, от которого у него срывает тормоза, и он, не дождавшись ответа, прикасается к губам Чонгука. Мягкость и вкус персика дурманят разум. Тэхен никогда не целовал губы, более приятные и вкусные, чем у Чонгука. Младший вплетает тонкие пальцы в волосы Тэхена, оттягивая у корней. Оба шумно дышат, задыхаясь в друг друге. Чонгук первым разрывает поцелуй. Но только для того, чтобы обернуться в руках Кима и оседлать его бедра. Тэхен затуманенным взглядом наблюдает за Гуком, а затем вновь накрывает такие желанные губы. В Чонгуке фейерверк из чувств взрывается. Ему так нравится то, что с ним делает хен. Нравится чувствовать руки, крепко сжимающие его талию, словно Чонгук намеревается сбежать. Нравится то, как Тэхен смотрит на него, и как целует. Чонгук словно бы специально ерзает на бедрах Кима, устраиваясь удобнее, ягодицами задевая напряженный пах. Тэхен понимает, что возбужден. И не только он. Руки Чонгука гладят плечи и затылок, и это невероятно приятно. Чон привстает на коленях, еще сильнее прижимаясь к Киму, заставляя того поднять голову вверх, дабы не разрывать поцелуй. Руки старшего опускаются на бедра, гладят напряженные мышцы, а затем накрывают упругие ягодицы, больно сжимая, отчего Чонгук стонет прямо в рот хену. Чонгук слышит звук отмыкающейся двери, и первым отстраняется от старшего, который словно слепой котенок тянется за губами Чонгука. Тот накрывает их указательным пальцем, шумно дыша через нос. Тэхен открывает глаза, недовольно смотря на Чона. — Кажется, кто-то пришел, — Чонгук слезает с коленей парня вовремя, ведь в следующее мгновенье в гостинную входит мама Чонгука. Парни здороваются, прикрывая пледом бугорки на штанах. Но госпожа Чон и без этого замечает опухшие губы и растрепанные волосы. Уходит, оставляя парней наедине. — Пронесло, — Чонгук падает на плечо Тэхена, выдыхая. — Ким Тэхен, если ты обидишь моего мальчика, я тебе уши поотрываю!