Повседневность чудесам не помеха

Смерть – единственное, что в жизни гарантировано. Но не всем. - Ты что, совсем уже крышей поехал? – вытаскивая Кобрана со дна очередного ущелья, возмущалась Брунгильда. – У тебя дети, между прочим! - Оставь меня, Хильда, я в печали , - явно цитируя какой-то старый фильм, пробормотал ворон, не предпринимая ни единой попытки помочь или хоть немного пошевелиться. Впрочем, он был такой худой, что жилистая женщина легко вытащила этот бесчувственный тюфяк, используя лишь свои силы. - Пожалел бы меня, Корбан. Мне уже надоело периодически видеть во снах, как ты летишь с обрыва. Когда ты уже смиришься с тем, что не умрёшь раньше отведённого тебе срока? - И насколько этот срок длинный, Хильда? – следя за проплывающими в слепящем своей синевой небе облаками, вполголоса спросил Корбан. – Ты видела мою смерть? - Нет, Корби. Может, ты всё-таки бессмертный? - Это самая печальная новость, Хильда… - мужчина сложил руки на груди. – Хотя в этот раз я всего лишь хотел достать одно редкое растение, которое можно найти только в ущельях. И случайно сорвался со склона. Впрочем, даже не бессмертный тут не смог бы сильно пострадать. Я прекрасно владел ситуацией, исследовал своей спиной и боками каждый камушек и приземлился в итоге весьма удачно. - Ага, в мои распростёртые объятия, - Брунгильда закатила глаза, а затем недоверчиво покосилась на разлёгшегося в её ногах Корбана. – То есть это не было попыткой самоубийства по причине неудачного опыта отцовства? - Нет, что ты! Напротив, я хотел показать мальчикам, как прекрасен этот мир! И представить их вниманию один очень интересный экземпляр растения. - Понятно, - протянула женщина, вздохнув с облегчением и даже несколько расслабившись. - А с кем ты… оставила мальчиков? – Корбан наконец-то соизволил оторвать голову от земли и посмотреть на свою спасительницу. - С Хешем, - как ни в чём ни бывало, ответила Хильда. Ворон тут же подорвался с места, выпуская из пальцев редкий вид растения, пучок которого он всё же успел сорвать. - С Хешем? – казалось, его губы даже побелели, а глаза расширились так, что он стал больше походить на сову, чем на ворона. – Да ты обалдела? Он же ещё не простил меня… и тебя. Ты с ума сошла? Почему именно он? - Он задолжал мне… К тому же, он ведь любит детей, ты сам знаешь. Даже несмотря на то, что это твои дети, он не причинит им вреда. - Но это худший вариант из всех возможных, - прикрывая рукой глаза и болезненно морщась, простонал Корбан. - Ой, брось, Корби. Он ведь даже как-то заходил тебе на чай. - И разбил коллекционную чашку из моего лучшего сервиза! - Это ещё не делает его злодеем. - Хильда, как ты думаешь, разве может человек простить того, по чьей милости он покрыт шрамами, появление которых вызывает у него мучительные боли? - начиная создавать портал под сводом скалы, поинтересовался ворон. - Но ведь ты не виноват, что ему столько раз разбивали сердце... - казалось, Брунгильда была уже не так уверена в надёжности вышеупомянутого человека. - Но я виноват, что он такой. Старался сделать его эмпатичным человеком, а на выходе получил подобие... как это сейчас модно называть, «ханахаки». Только вместо цветов у него на теле появляются шрамы. И самый глубокий появился у него из-за тебя, между прочим, - руки Корбана подрагивали от беспокойства, никак не в силах создать ровные врата портала. - И после этого ты продолжаешь думать, что мальчики в безопасности? Брунгильда скрестила руки на груди, явно недовольная излишней эмоциональностью отца-наседки. - Ты берёшь на себя слишком много, Корби. К тому же, он действительно очень любит детей. Даже если это твои дети, и даже если это я его попросила присмотреть за ними, вряд ли он причинит им вред. - «Вряд ли» - не гарантия, Хильда, - отрезал ворон и ступил в границы портала, протягивая подруге руку. - Ты идёшь? Женщина вздохнула и сделала шаг следом за Корбаном.