Развей мой прах

- Беги блять, - шепнула я ангелу, - Они не отстанут. - Ладно, - вздохнул Герман, - Кристина, она… мне нравилась, - так искренне сказал, что я бы поверила. Я где-то слышала, что если сжать ягодицы, то все, что ты говоришь, люди принимают за чистую монету. Интересно, этот ангелочек сжимал там что-нибудь? - Вау, - только и сказала Жанна. - Чего ж тогда раньше ей самой не признался? Она хоть знает тебя? – спросил Саша. Видимо, она уже прониклась к этому парню. Жалостливая она. - Трусил, - пожал плечами тот, - да знала она меня, я из соседнего подъезда. - Вы, мужики, такие тряпки, - закатила глаза Жанна, - Может, если бы ты к ней подошел как-нибудь раньше, то она бы не тратила время на своего этого долб… - А вот и чай! – в комнату с подносом вошла мама, - Ну, вы уже вспомнили друг друга? - Да-да, - закивали подруги, - вспомнили. - Вот и хорошо, - улыбнулась мама. Спустя час, когда чашки с обжигающим чаем были разобраны с подноса, повисло неловкое молчание. - Ой, теть Надь, нам пора уже, - Саша вдруг подскочила с дивана, чуть не разлив чай на Геру. - Да, пора, - Жанна поднялась следом. - Ну что ж… приходите еще, буду рада, – улыбнулась мама. Но взгляд её как-то погрустнел. - Да и я пойду, пожалуй. Спасибо, что впустили, - сказал Герман. - Ээ-э-э, куда?! - запротестовала я, но тот не обратил на меня внимания. - Ладно, пока, ребята. Заходите еще, - мама проводила гостей и закрыла за ними дверь. Так хотелось остаться с ней. Навсегда. Вот так ходить за ней по пятам. Но нельзя. Мама убрала посуду и с тихим вздохом опустилась на табурет. - Девочка моя… - прошептала она, прикрыв глаза, - Кристиночка. – по щекам потекли слезы. - Мамочка, любимая, не плачь, - я сама уже не могла сдерживать эмоции. Поцеловав мать в щеку, я решила догнать Геру. Больше не могу смотреть на неё. Тяжело. Больно невыносимо. - Ладно, удачи тебе, Герман, - ребята стояли у подъезда. - И вам того же, - улыбнулся он. Они попрощались, и я побежала за Германом. - Ну и? – странный вопрос. - Задай вопрос конкретнее, - устало протянула я. - Как ты? - По мне не видно, что я как какашка в проруби? – ангел слегка улыбнулся. - Эй! Герма-ан! Стой! – сзади послышались крики. Мы остановились, - Фух! – к нам подбежали Саша и Жанна, - Слушай, а ты не хочешь с нами на могилу Крис пойти? - Ну… - протянул Гера, очевидно, ожидая моей реакции. - Идем, конечно, - сказала я, - Ты ж не против? – обратилась я к нему. - Ладно, идем, - согласился тот, смирив пустоту злобным взглядом. Все бы ничего, но этой пустотой была я. Ну, хоть не выкабенивается. - Пошли. Вскоре компания из двух живых подростков, ангела-хранителя и призрака была на кладбище. - Крис вон там, - прохрипела Саша, указывая направо. Я взглянула на неё: кончик носа покраснел, глаза на мокром месте. Жанна приобняла подругу за плечи. - Тсс, тише, все нормально, - сдавленно произнесла она. Мы подошли к моей могиле. Странное ощущение. Видеть свое надгробье. Вон ты там такой лежишь под землей на глубине. В темноте. Боюсь темноты. Ты. Такой умиротворенный. С закрытыми глазами. В красивой одежде. Интересно, в чем меня похоронили? Может, в моем черном платье? Помню, мы с Жанной его как увидели, давай наперегонки к вешалке. Она еще два дня потом дулась, как овечка последняя. Я ей так и говорила. - Мама ей косу заплела. Так красиво, - вдруг сказала Саша. - Ага, - всхлипнула Жанна, - и платье… то, черное, - легкая ухмылка сквозь слезы. - Не думала, что так тяжело будет, - каким-то не своим голосом сказала я Гере. Тот молчал. Надгробная плита была из какого-то белого камня.

« Михайлова Кристина Сергеевна 01.06.98-03.09.13»

И фотография. Я там такая веселая. Папа говорил, что я на ней слишком взрослая, хотя, кажется, только вчера он безуспешно пытался поменять мне памперс. - И вы здесь? – я обернулась на голос. - Привет, Кость, - Саша стерла слезы. - Привет, - тихо отозвался он и встал между Сашей и Германом. Так близко ко мне. А он даже и не подозревает. Как разряд тока по венам. Он здесь. Он пришел. - Мы, кажется, не знакомы? – он обратился к Гере. - Кажется, нет, - спокойно ответил он. - Костя, - протянул руку первый. - Герман, - типично мужское рукопожатие. - А ты кто ей? – холодно поинтересовался Костя. - Друг. - Ясно, - он перевел взгляд на надгробье. Сердце отчаянно забилось в груди. Как бы мне хотелось, чтобы он увидел меня. Как хотелось бы сказать ему хоть что-нибудь. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться. - Я больше не могу! Зачем? За что так? Почему она ушла? Почему? – Саша упала на холодную землю и закрыла лицо руками. - Сань, вставай, ну ты чего, - Жанна пыталась поднять её. - Это все из-за тебя! Из-за тебя! – зареванная Саша подняла глаза на Костю. - Он тут ни при чем. Сашка, встань, мать твою! - Нет! Это он! Он виноват, что она умерла! Если бы он не бросил её тогда, она бы не пошла одна гулять! Её бы не сбила эта сука!! Костя молчал.