Тренинг Ричи Тозиера

Целоваться оказалось и правда приятно. Эдди так затянуло, что они с Ричи делали это до самого вечера, прерываясь лишь на то, чтобы набрать в грудь больше воздуха, как обычно подколоть друг друга, попытаться решить хоть парочку задач и ответить непоседливой Соне Каспбрак: «Всё в порядке, мам!». Иногда Эдди стукался своими зубами о ричины. А иногда Ричи так поворачивал голову, что кончик его носа терся о эддину щеку. От обеих неловких ситуаций им становилось смешно. Руки Ричи не касались никаких других мест, кроме щеки, шеи или плеча. Он так мягко сжимал кожу Эдди, посылая мурашки по всему телу, словно тот был хрустальный. В один момент Эдди даже хотелось прикрикнуть, чтобы это недоразумение исправилось, однако его рот был занят более интересными вещами, чем разговоры. — Только без языка, — предупредил он после парочки поцелуев, когда губы немного пощипывало. — Не хочешь попробовать Майру целиком и полностью? — вскинул брови Ричи. Он высунул язык и потянулся им к щеке взвизгнувшего Эдди. — Фу, мерзость! Уйди! Засмеявшись, Ричи упал спиной на кровать. Его щеки разрумянились, кепка сбилась ещё сильнее. Зажмурившись, он продолжал надрываться, пока Эдди, усиленно трущий щеку, не видел ничего смешного. Порой ему казалось, что Ричи обладал какой-то извращенской тягой к оставлению своих слюней на ком попало. Или только Эдди удостоился этой чести. — Ты только что сам облизнул мне зубы, чувак, — сказал Ричи, наконец, справившись со своей истерикой. — Это было случайно, — оправдался Эдди. — И вообще не кричи так. Вдруг мама услышит. — Тогда придется тебе подождать своего сенсэя: твоя мать — очень нетерпеливая женщина. Конечно, Эдди ударил его. Но ладонь, которая метила прямо по дырке на колене, не убрал, а оставил. Сжав пальцы на манер чашечки, он потянул худую кость на себя, и так получилось, что одна нога Ричи теперь лежала поверх его бедра, а вторая покоилась на кровати. От взгляда, который он поймал, стало не по себе; в глазах Ричи словно промелькнуло то, что он прятал слишком старательно много-много лет. Ричи приподнялся на локтях и выжидающе уставился на Эдди. Так получилось, что его длинная бледная шея выгнулась под нужным углом, оголяя все то, от чего было трудно отвернуться. Ричи был красивым сукиным сыном. И лучшим другом Эдди. А Эдди нравились девочки, как и самому Ричи. Насколько нормально считать своего друга красивым, а потом целовать его ещё и ещё? Эдди не хотел ни о чем думать, пока Ричи целовал его с такой осторожностью и нежностью. Он совсем немного надавил коленом на бок, прижимая ближе. Эдди легко поддался. Он заметил, что от всех прикосновений Ричи поцелуи становились ещё приятнее. — Значит, хочешь с языком? — сказал Эдди, сдавшись. Ничего же не будет от одного поцелуя? Все микробы, которые Ричи мог ему передать, он забрал сам, когда неаккуратно мазал губами по его рту. Усмехнувшись, Ричи отстранился, но совсем немного, так, чтобы их носы соприкасались. Эдди почти лежал на нём — спасали только руки, которыми он упирался в стену. И это не было стыдно. — Когда хочешь поцеловаться так, не пробуй сразу с языком, — произнёс Ричи тихо. — Начинай целовать, как я тебя только что. И не елозь им — ты не бетономешалка, Эдс, помни. И в глотку не сунься. Я не фанат. Эдди, как прилежный ученик, слушал с таким внимательным лицом, что у Ричи начался ещё один приступ смеха. Честно говоря, Эдди знал, что это продолжалось бы ещё очень долго, если бы он снова не прижался губами к открытом рту. Зарывшись пальцами одной руки Ричи в волосы, Эдди сначала поцеловал его в верхнюю губу, а потом — в нижнюю. Так ему целоваться нравилось больше. Он прихватил её зубами, отпустил и провёл по ней кончиком языка. Ричи что-то коротко простонал и прижался ещё крепче. Господи. Помогите. В комнате стало так жарко, Ричи в руках Эдди тоже был жарким. Он горячо целовал в ответ, своим языком лаская Эдди, касаясь неба и ровного ряда зубов. Целовал уголки губ напоследок. Всё ещё не поднимая век, Эдди губами чувствовал улыбку Ричи. Он не успел выяснить, что это значило, потому что в дверь его спальни, как гром, постучали. За секунду произошло несколько вещей: Эдди скинул с себя ноги и оказался у противоположной стены, а Ричи, шустро и незаметно поправив ширинку, опять вернулся к Толе. Так продуманный Тозиер стоял спиной и к Эдди, и к Соне, уже показавшейся в дверном проеме. — Эддичка, я же просила не закрываться, — пожаловалась она. — У вас всё в порядке? Эдди, который постоянно трогал свои горячие губы пальцами или поджимал их каждую секунду, нахмурился. Он всем своим видом показывал, как был недоволен. От такого взгляда любой бы устыдился, но не Соня Каспбрак, старавшаяся смотреть точно так же. Ричи повернулся к ней полубоком и отсалютовал: — Ещё раз здрасьте, миссис Кей. Соскучились? Каспбраки проигнорировали его комментарий. — Конечно, всё в порядке, мама. Я же с Ричи. А что, ты что-то услышала? — невинно поинтересовался Эдди. Внешне он казался таким же невозмутимым, как и Ричи. Совершенная невозмутимость. Не он же минуту назад учился поцелую с языком и без особой необходимости изнемогал от наслаждения, которое получал от трения о низ живота. Чего париться-то. Всё точно по-дружески. И всё-таки Эдди нужно было завязать узелок здесь и подумать об этом позже в более спокойной обстановке. Когда рядом не будет ни подозрительной Сони, ни Ричи. Просто Ричи. «Почему, черт возьми, у меня чуть не встал на друга?». Да, хороший вопрос. Именно так и оставим. Соня продолжила упирать руки в бока и переводить взгляд со своего милого ангелочка Эдди на неряшливого, беспризорного сына Тозиеров. Мальчику явно не хватало родительского внимания. Оно и понятно: отец вечно в работе, а мать — в модных журналах и бутылочке красного. Соня искренне не понимала, как её сыночка мог связаться с этим. Эдди жужжал про Ричи всё своё детство, отрочество и продолжает до сих пор. И Соня удивлена, что Тозиер ещё не втянул Эдди в одну из своих авантюр, которых, она уверена, было предостаточно. О том, что её мальчик может быть инициатором чего-то неприличного, Соня даже не думала. — В этом-то и дело, — очень, очень подозрительно сказала она, прищурив глаза так, что их стало почти не видно, — я ничего не услышала. Обычно, когда твой друг у нас, дом переворачивается вверх дном. — Да, он сегодня тихий, — пожал плечами Эдди. — Заболел? — тут же спросила Соня. — Нет, — одновременно ответили Эдди и Ричи. — А где твои очки? Вот же прикапалась. Пока Ричи объяснял Соне преимущество линз (которых у него на самом деле не было), Эдди задумался. Его другу нравились девушки — это же точно. Ричи столько болтал о девушках, что уставал даже натуральный натурал Майк. Ричи целовал девушек (а ещё его, Эдди, но это не считалось). Ричи чуть не переспал с девушкой — вот аргумент весомее. Правда, если бы переспал, было бы чуточку легче рассуждать. Но причина неудавшегося перепихона была не в сомнительной ориентации Ричи, а в том, как он туманно объяснил, сколько он выпил. Эдди даже запомнил эти торопливые, неаккуратные слова: «Ох, Стэнни, я так нажрался, что отрубился сразу». А Стэн тогда пошутил, что у Тозиера просто член не встал. Глупости какие. Потому что не так давно Эдди сам почувствовал, что член Ричи ещё как мог встать. И вот отсюда вопрос: его другу нравились девушки — это же точно? А кто нравился Эдди? — …Эдди, ты меня слушаешь? Эдди? — немного обеспокоенно спросила Соня. — Майра позвонила и сказала, что придет сегодня. Ей нужно отдать тебе… — Нет! — воскликнул испуганно Эдди: видеть Майру ему не хотелось вообще, особенно сегодня, особенно сейчас. — Не нужен мне никакой карандаш! — Какой карандаш, Эддичка, дорогой? Майра говорила про конспект, — объяснила Соня, прежде чем подойти к растерянному Эдди и приложить ладонь к его лбу. — Мне кажется, у тебя жар, — солгала она. Ричи неловко натянул очки на голову, стараясь не сильно щуриться: по легенде у него были линзы. Он чувствовал себя не в своей тарелке: смотреть на гиперопеку мамашки Эдди и на Эдди в таких приступах было всегда не очень. Хотелось забрать Каспбрака и отвести подальше от этого дома, да хоть к себе в комнату, где хоть и был дефицит внимания, но имелась приставка, видеокассетник и всякая гадость, вроде чипсов и кока-колы. Иногда привыкшим к такому укладу жизни подросткам этого хватало. А Ричи был привыкший. Точно как и Эдди со своей мамкой. Однако это не мешало им обоим, выбираясь куда-нибудь на карьер или крышу дома Тозиеров, делиться планами на жизнь. Пункт первый у них совпадал: убраться из Дерри как можно дальше. Ричи никогда не признается Эдди, что хотел бы сделать это вместе с ним. Эдди, посмотрев на Ричи и еле заметно покачав головой, решил, что, если Майру и Соню остановит его плохое самочувствие, стоило солгать: — Да, — жалостливо сказал он: в притворстве больным у него было достаточно опыта, — я правда чувствую себя не очень хорошо. Кажется, мне стоит прилечь. — Именно, дорогой, — согласилась Соня, тут же разбирая его кровать. — И побыть одному, — она в упор посмотрела на Ричи. — Надеюсь, это простое недомогание, а не что-то заразное. — Мам, — упрекнул Эдди, забираясь в кровать. — Пока, Рич. И… спасибо. Ричи замер у дверей. Он вполне успешно добрался до выхода из комнаты, совершенно не врезавшись ни во что: слишком хорошо знал, где что стояло. Не совсем понимая, как надо реагировать на «спасибо», Ричи, как всегда, отшутился: — Зови в любой момент. И вы, миссис Кей, тоже. Эдди еле удержался от того, чтобы не кинуть в Балабола подушкой. Это был самый невыносимый человек в его жизни. — До завтра, Ричи! — окончательно попрощался он. Когда входная дверь закрылась, Эдди спросил с большой надеждой в своем слабеньком голосе: — Мам, а как Майра придет, когда я тут весь… — Да-да, ты очень слабенький сейчас. Она хорошая девочка, сразу поймет, что тебя сейчас нельзя тревожить. Эдди облегченно выдохнул. Ему хватило на сегодня гостей. Нет, Эдди ничего против Ричи не имел, совсем нет. Ему очень даже понравились все движения губ, рук и — черт с ним, ладно — языка. И в этом и была проблема: когда Эдди подумал о Ричи как о — господи боже, докатился, ладно-ладно, да, он использовал цитаты Тозиера — сенсэе, то совсем не предполагал, что это может ему зайти в физическом плане. Одно дело, когда ты целуешься и познаешь обычную технику, а другое — чуть не возбуждаешься от того, как же приятно это оказалось. Самым безопасным выходом из сложившейся ситуации показалось решение скинуть всё на обычное подростковое. В тринадцать Эдди мог возбудиться даже от сильного дуновения ветра, что уж говорить о том, что может произойти с семнадцатилетним девственником, если его классно-охрененно-божественно целовать, одновременно потираясь о пах. Именно так Эдди и успокоил себя. Обычная реакция организма, и всё. Он всё ещё оставался гетеросексуалом. С такими мыслями Эдди прожил до встречи с Неудачниками во вторник. Точнее, до того, что случилось в кинотеатре Аладдин на пятом ряду. Не обсуждалось, кто и где сидел: у каждого из Клуба Неудачников было свое место. Это было одной из их традиций. Сначала Стэнли, потому что любил воду и самый первый уходил в туалет, затем Билл, который, как и Стэн, любил солёный попкорн, потом Майк, обожавший сладкий и солёный. По логике, рядом с Хэнлоном сидела Беверли, хрустящая карамелью. А где Беверли, недалеко и Бен. Негласное правило, что Эдди и Ричи были всегда вместе, распространялось и на порядок мест в кино. В их ведерке на дне лежала половина соленой кукурузы для Тозиера, и сверху — сладкая для Эдди. Их пальцы вечно сталкивались друг с другом в воздушной кукурузе, и часто это превращалось в такой забавный поединок, при котором часть попкорна обязательно оказывалась на грязном полу. — Ты всё раскидал! — возмутился и в этот раз Эдди, хотя это по его вине большая часть вылетела из укрытия. Ричи показал ему язык. Он нагнулся и шикнул Стэна. — Стэн, ты, как еврей, должен был давно отчитать Эдди за такое безобразие. Давно его никто не жарил. — Как бы с тобой этого не сделали, — ответил непоколебимый Стэн: в черных очках и трубочкой между губ он смотрелся ещё авторитетнее. — Твоя задница давно напрашивается. — Это что, очередной укор моему языку? — Да, Ричи, твой язык очень длинный, — встряла Беверли, ни на секунду не отвлекаясь от экрана. — Особенно сейчас. Помолчи. И Ричи откинулся обратно. Эдди, на которого нахлынули постыдные, но от того не менее приятные воспоминания, постарался вжаться в спинку своего кресла. Почему-то показалось, словно все вокруг знали то, чем занимался вчера его собственный язык. В фильме происходил особо напряженный момент, и Эдди совсем не следовало отвлекаться. Но именно это он и сделал. И его можно понять: вчера были твои потрясающие первые поцелуи («Этот нельзя назвать первым: ты недостаточно стараешься, Эдс. Этот тоже. И вот этот. Не отчаивайся, попробуй ещё, мой ученик. Когда-нибудь у тебя точно получится») с твоим другом, а сегодня вы с утра делаете вид, что всё в порядке, и спокойненько сидите рядом в киношке вот уже как час. Раздумывая над тем, согласится ли Ричи потренироваться ещё (всё-таки у него хорошо получалось) и решится ли он сам предложить это (Эдди как бы понял основы, что за повод к тренировкам?), Каспбрак, конечно, погрузился в себя. Но позволить Ричи съесть весь попкорн было тоже нельзя, поэтому, всё ещё задумчивый, Эдди потянулся к ведерку, опустил туда руку и забыл вытащить. А можно ли было назвать это простой тренировкой? Хороший вопрос, над которым он только начинал думать, когда его пальцев, погруженных в сладко-соленую кукурузу, осторожно коснулась ладонь Ричи. Он медленно переплёл их пальцы, большим покружив по внешней стороне запястья. И, когда удивленный Эдди перевел на Ричи взгляд, тот даже не смотрел на него: казалось, кино полностью поглотило Тозиера, с головы до ног накрыло собой — ни шага в сторону. — Когда будешь гулять с Майрой, возьми её за руку, — на секунду отвлекшись от фильма, сказал Ричи. — Девчонкам такое нравится. Эдди показалось, что его голос не был полон обычного энтузиазма. Может быть, это потому, что они сидели в кинотеатре и Ричи говорил шепотом? Эдди не мог понять. Лишь одно было ясно: хоть он и был мальчиком, ему такие вещи тоже нравились. — Обязательно в ведёрке? — хмыкнул он. — Нет, — ответил Ричи с немного кривой улыбкой, — это только наша фишка. И вообще, доктор Кей, купите даме отдельное. Мало ли, вдруг её вкусы не совпадают с вашими, извращенскими. Эдди от возмущения сжал сильнее пальцы. — Я не люблю смешанный. Это просто твои соленые лезут в мой сладкий. — Ты всегда предлагаешь покупать один на двоих, чувак. У меня нет других идей, ты точно мазохист. Закидываешься своими приторно сладкими, а потом кладешь в рот мой отвратительно соленый. М-м. Свободной рукой он снял очки и посмотрел на Эдди, прикрыв веки. Протяжное «м-м» напомнило Эдди о случайно вырвавшемся стоне, который он услышал вчера. Яркая картинка закрытых глаз Ричи, его алых, опухших после поцелуев губ, теплых щек и кончиков ушей появилась перед Эдди. Это моментально перекрыло весь фильм. — Не делай так, — попросил он. — Как? — Вот так. Ты мычишь. — Это называется «стонать», детка, — хмыкнул Ричи, убирая свою ладонь. — Не пугайся, если Майра вдруг начнет мычать. Знай, что так люди выражают своё удовлетворение от происходящего. Эдди успел почувствовать сожаление, что Ричи забрал свою руку, как та, немного липкая от расплавившейся карамели, легла на его колено. Чуточку выше, чем колено. — Такое девушкам тоже нравится? — спросил Эдди, на удивление, ни разу не запнувшись. Хотя размеренный ритм дыхания его немного покидал. — Ага. Только не на первом свидании. Останешься без яиц. Особенно с Майрой. Ладонь скользнула, возможно, на сантиметр выше. Или бедро Эдди было таким худым, или пальцы Ричи были такими длинными, что могли расположиться поверх всей ширины. От такого прикосновения разряд тока пробежался по всему телу, ударив в мозг и низ живота. Накрыло приятной, горячей волной нечто похожего на возбуждение. Рядом пошевелился Бен: поёрзал на месте в поисках удобного положения, и в итоге закинул ногу на ногу. Чужая рука исчезла. Эдди тихо выдохнул, осознав, что задерживал дыхание последние секунд семь. Ричи на расстоянии закинул в себя попкорн и тут же скривился: — Сладкая. Ты как, Эдс? — уже в полный голос сказал он. — В этих очках ты такой Терминатор. — Ричи, — предупреждающе сказал Билл, обычно очень терпеливый. — Заткнись. Ричи опять притих. Его хватило на целых две секунды. — Надо же, он ни разу не заикнулся. Эдди стукнул Ричи по ноге и ещё раз попросил молчать. В конце концов они пришли смотреть фильм и Эдди хотел это дело закончить. Даже если он понятия не имел, что происходило на экране.