Тренинг Ричи Тозиера

После кино поехали на ферму Майка. У него был довольно-таки вместительный пикап, в котором Ричи обожал включать свои песни на полную громкость. Во время всей поездки они слушали Van Halen. Эдди их обожал. На предложение Беверли включить что-то вроде New Kids On The Block Ричи отмахнулся. — Кто их вообще слушает? — спросил Ричи. — Сегодня музыкой управляю я. Слушаем моё. — Как и обычно, — не мог не заметить Стэн. Всю дорогу продолжали играть Van Halen. Противореча своему гадкому характеру, который вечно любил пререкаться с Ричи, Эдди молчал. Их музыкальный вкус по большей части совпадал, и он не в силах был спорить. До фермы хоть и было далеко, но оно того стоило. Так считали даже Эдди и Стэнли, которые обычно были против природы — ядовитые плющи, змеи, все дела. Но на ферме было много вкусных ягод и фруктов, которые обожали все Неудачники, в особенности Каспбрак, поэтому это не обсуждалось: с конца весны, когда природа давала свои плоды, они зависали у Хэнлона. — Нет, нет и нет, — покачал головой Эдди. — Ты пропустил вот здесь, Стэн, смотри. Беверли, ты тоже. И Бен. Ребята, вы что, не можете помыть черешню? Первым не выдержал Стэн. Он достаточно громко поставил миску на деревянный столик в пустом амбаре и выдохнул. Эдди сделал вид, что не заметил этого. А что такого? В конце концов Эдди переживал о здоровье ребят. Если тянуть в рот всякую гадость, к добру это не приведет. — Почему бы это не сделать тебе? — поинтересовался Стэн. — Вот, возьми и иди мой, — он всучил открывшему было рот Эдди миску и аккуратно, но быстро закрыл перед выставленным на улицу дверь. Стало сразу тише. Фух. — Какого хрена? — всё же возмутился Эдди, правда, в никуда. В руках он держал полную тарелку аппетитной черешни, на которую у него, к счастью, не было аллергии, но которую очень тяжело мыть. На улице у умывальника стоял Ричи. Он что, всё это время долбался с яблоками? Эдди не был удивлен. Наверное, не заставь они со Стэном помыть фрукты, тот съел бы не задумываясь. Эдди подобрался ближе и так удивился открывшейся картине, что, конечно же, не стал держать рот на замке: — Твою мать, Тозиер, и кто так делает! Испугавшись, Ричи чуть не подпрыгнул на месте. Три яблока, которые он держал в руках, плюхнулись в ведро с водой. Этот безалаберный мальчишка, совершенно, совершенно безответственный, просто держал ладони под капающим умывальником. — Идиот, — продолжал злиться Эдди. — Ты хочешь, чтобы у меня была язва? — Она у тебя уже есть, — потирая ушибленное о краник плечо, сказал Ричи. Узнав, кто был причиной этого страшного визга, он нисколько не выглядел напуганным. — Ты с ней живешь. — Идиот, — повторил Эдди и толкнул Ричи в бедро. Сейчас он покажет, как надо мыть фрукты. Тем более покупные. Не сезон, а жаль. Эдди старательно не смотрел в зеркало: там отражался Ричи, ползавший на коленках по траве и собиравший яблоки. Задумавшись о том, как здорово иметь собственную ферму, Эдди, оттирая горстку, так увлекся, что мягкая плоть поддалась его пальцам и растеклась по ладоням сладким нектаром. Пришлось выкинуть. Взять следующую. Всё так же открывая свой грязный рот ради шуток, Ричи словно уничтожал те заростки неловкости, которые могли бы быть между ними. И Эдди был ему благодарен за это. Как-то быстро получилось, что стена с вопросом о его ориентации пошла трещинами. Ричи был ему другом. И то, что Эдди считал его симпатичным немного в другом плане, дало сбой. Не то чтобы он раньше задумывался, могут ли ему нравиться мальчики. Не было необходимости. Ричи всегда был рядом. И их обоих это устраивало. Приближалось пять часов, а они только сели за домашку. Заниматься у Майка всегда было спокойно, пока не приходил его дедушка. Обложившись едой и учебниками, они разваливались на сене и вместе что-то решали. Чаще всего Эдди списывал решения у Стэна, Бена или Ричи. Он категорически не разбирался в точных науках. Ну, вот совсем. Как и всегда, первый, кто устал от домашки, стал Эдди. Когда ему нужен был перерыв, он имел привычку дергать Ричи, который уставал следующим. Его гиперактивность не давала возможности долго сидеть на одном месте. Обычно Эдди перекидывал через поясницу Ричи сложенные ноги и дергал ими. В отместку Ричи переворачивался на спину, хватал его под колени и щекотал. Они дурачились с момента знакомства и до сих пор. Если не было трюка с ногами, то присутствовал другой: Эдди очень тихо приближал своё лицо к уху Ричи и очень неприятно, как сирена, пугал его. Очень часто в потасовках принимало участие сено. Они вдвоем катались по нему, сцепленные всеми конечностями, ругаясь и кусаясь. А потом выбирали из волос друг друга траву. И обещали Майку всё убрать, а Стэну — быть тише. В этот раз, закидывая ноги на Тозиера и покачивая ими, Эдди не добился того же результата. Ричи просто лёг на бок, мягко схватил рукой чужую щиколотку, останавливая колебания, и замер. Он даже не улыбался, когда смотрел на него — и это было одной из тех вещей, почему сердце Эдди подскочило. Это был тот самый, новый взгляд, который Эдди замечал после каждого поцелуя у него в комнате и который, он думал, мерещился ему последние несколько лет. Щека Ричи покоилась на запястье, очки совсем немного сбились. И так хотелось протянуть руку и поправить их. Эдди испугался своего желания. И перевёл взгляд со спокойного, но задумчивого лица Ричи на Неудачников. Билл рассказывал про новые пакости Джорджи, Стэн, усмехаясь, внимательно слушал, Беверли и Майк спорили о решении уравнения, а Бен упорно зарисовывал ещё один макет амбара в блокнот. — Вы похожи, — констатировал Стэн. — Серьёзно, от кого он ещё мог узнать эту идею с хомячьими трубами? У Билла вытянулось лицо. За секунду до негодования можно было заметить, как он, на самом деле, гордился Джорджи. — Вы сегодня тихие какие-то, — заметил всё тот же Стэн. Он всегда был очень наблюдательным. Если бы Эдди и открыл рот, чтобы ответить, то не нашёл бы слов, поэтому он должен быть благодарен Ричи за его дар балаболить с утра и до ночи. Даже в скользких ситуациях. — У нас с мамашкой Эдди трудный период, — поделился он, всё так же не поворачиваясь. — Но всё образуется, Стэнли, спасибо, что спросил. Эдди по привычке сделал движение, чтобы пнуть его за слишком длинный язык, как рука, до этого спокойно лежавшая на ноге, сжала её и принудила остаться на месте. От места, которого она касалась, исходил такой жар, что на секунду Эдди захотелось даже снять футболку и брюки. Ещё больше усугубил ситуацию взгляд, брошенный на Ричи. Ему тоже было жарко и душно. Казалось, воздух, нагреваемый целый день под крышей амбара, достиг градусного пика и теперь измывался над глупыми подростками, забравшимися к нему в гости. Лоб и щеки Ричи блестели, немного запотели очки. Он постоянно облизывал сухие губы, на которые Эдди смотрел. Нужно было окончательно признать, что Ричи нравился ему. Это так сложно, черт возьми! Не признать, а понять. Если коротко (боже, Эдди с ума сойдет на этой рефлексии): Ричи — это его лучший друг, которого он хотел целовать взасос. Целоваться с ним и никогда не останавливаться. Да, идеально. Насколько Эдди был честен в их дружбе? И почему, блин, Ричи никогда не говорил, что так классно целуется? Помимо всего совершенно не спасало желание прикоснуться к Ричи иначе, когда бы они остались одни. Он мог бы сделать это стоя у умывальника, задержавшись после уроков или, да господи, за что, зайти в туалет после сеанса, как самый настоящий извращенец. Какой же он лузер. Они оба. Только Ричи, наверное, не так зациклен на невыносимой, пожирающей, сводящей с ума тяге к собственному другу. И это не Ричи смотрел на голого Эдди после физкультуры в средних классах. Эдди точно умрет со стыда. — Кстати, Эдди! — привлекла его внимание Беверли, откладывая карандаш. — Сегодня ко мне подошла Майра. Одно имя было способно перевернуть всё внутри Эдди за секунду. Он напрягся всем телом и почувствовал, как до этого обжигающий воздух стал таким холодным, что пальцы рук окаменели. У Ричи, наверное, тоже, иначе бы он не вдавливал подушечки в его кожу. — М? — спросил Эдди боязливо: стоило заметить, что любое упоминание Майры вгоняло его в некоторую панику. — Странная она какая-то, ты так не думаешь? По-моему, Майра пыталась узнать, ты мне нравишься или типо того, — она усмехнулась. — Кажется, ты нравишься ей. И не успел Эдди ответить, как за него это сделал Ричи: — Да. Наш малыш стал взрослым и завел себе подружку. — Подружку? — спросили вместе Беверли и Стэн. Они выглядели очень удивленными. — Ни фига себе, — присвистнул Билл. — И к-как д-давно? — А почему нам не сказал? — Боялся, что отобьют, наверное, — объяснил опять Ричи и потрепал Эдди за щеку. — Не ссы, Эдс, моё сердце давно занято лишь одним человеком. — Пошел на хер, Ричи, хватит шутить про мою маму, — разозлился Эдди. Ричи подмигнул ему и лег обратно на сено, продолжая играться с его ногами: пальцы откатили носок и погладили выпирающую косточку. Это было приятно, но недостаточно, чтобы вызвать у него дрожь — так, легкую щекотку. — Не так уж и давно, — признался наконец смущенный Эдди. — Мы просто занимались одним проектом, и… — Её рука случайно задела твой член, а ты такой: «Ой, извини, это мой ингалятор»? Это всё последствия воздержания, Эдс. Пора пересмотреть эту систему взглядов «до свадьбы — ни-ни», как думаешь, друг? — Пошел. На хер, — сказал Эдди, красный как вареный рак. Вырвав свои ноги из рук смеющегося Ричи, он пнул-таки его куда-то и поджал колени к груди. — Кретин. Стэн закатил глаза. — Почему ты никогда не рассказывал, что тебе нравится Майра? — спросил он. — И вы знакомы недели две. Она правда такая классная? Стэнли всегда задавал слишком правильные вопросы. Вопросы, на которые Эдди часто не мог найти ответа. Наверное, было ясно, что Майра совсем не нравилась ему в романтическом плане. Эдди не был способен на то, чтобы признаться в таком друзьям: ещё несколько месяцев назад сам же говорил о важности привязанности как к человеку, а не просто к средству удовлетворения некоторых потребностей. Эдди был подлецом, раз поступал так и с Майрой, и с Ричи, и с собой. — Я и сам, наверное, этого не знал, — пробормотал неуверенно он, отводя взгляд: смотреть друзьям в лицо, пока лжешь, не очень хорошо. — Мы и не виделись ещё, ну, в смысле, как пара… — То есть не целовались? — уточнил Стэн. — Ты можешь быть ещё тактичнее, мистер Урино, видите, мальчику и так нелегко. — А ты только притворяешься мерзким или всегда такой? — всё так же невозмутимо ответил Стэн. Иногда Эдди завидовал его суперспособности сохранять хладнокровие, когда рядом находился Ричи и его плоский юмор. Не всегда шутки были тупыми — окей, Эдди это признал, но никому ни за что бы не сказал. — То есть я её избегаю что ли, — объяснил Эдди ещё тише и замолчал окончательно, когда все уставились на него слишком уж выпученными от удивления глазами. — И сразу говорю, что не знаю, почему. Она вроде классная девчонка, но, представляете, она вчера чуть не поцеловала меня! — А ч-что в э-этом такого? Майра ж-же твоя д-девушка. Эдди не видел, как скривилось лицо Ричи после слов Билла. — Я был не готов, — пожаловался он. — Я думал, что это произойдет в пятницу. На замечание Майка о том, что пятница, по меркам Каспбрака, наверное, была каким-то особым днем для поцелуев, Эдди, недовольно цокнув и выдав «ха-ха, как смешно», предложил своим друзьям продолжить издёвки, а сам уткнулся в учебник по геометрии. Ричи сказал, что он стал похож на разозленную цыпу из мультиков. Пошел нахер. Просто Эдди до определенного момента не воспринимал поцелуи как какую-то ничего не обязывающую фигню, в отличие от некоторых. И вообще… он был не обязан ни перед кем отчитываться. Так что, пошли вы все, и он тоже уйдёт. Прямиком с геометрией и парой пакетиков черешни в рюкзаке. — Ну, вы скоро закончите? — спросил он через некоторое время. — Мне надо домой, — напомнил он: их всех развозил также Майк, и Эдди, каким бы обиженным он ни был, не собирался добираться на своих обеих. У Эдди Каспбрака было отвратительное настроение. Пока они развозили всех Неудачников, в машине играли New Kids On The Block. Из-за этого первую половину пути Ричи на заднем сидении ныл Беверли в ухо, что умирает. Беверли, как и все остальные, не обращали на него ни грамма внимания, и в скором времени ему надоело. Он закинул руку на сидение, приобнял Эдди за плечи и притянул к себе. Щёлкнул по вздернутому, недовольному носу и потрепал по щеке, громко пошутил про мамку и тихо спросил, всё ли у него в порядке. Эдди был не в порядке. Ни хрена не в порядке. — Да, нормально, — ответил он, желая, чтобы широкая рука с узкими пальцами никогда не отпускала его. Ткань брюк и рюкзак, лежавший на коленях, не грели так, как ладонь Ричи. Эдди повернулся к нему и взглядом очертил прямую линию челюсти и косую — скул. Он прекрасно помнил те времена, когда у Ричи были пухлые, веснушчатые щеки, упиравшиеся в черную оправу очков. Если посчитать, сколько они друг друга знали, получалось очень много. Сумерки пробивались через окна в салон, неясно отражались бликами в зеркале, в линзах Ричи. Из-за такого света тени на его коже стали черней и глубже — Эдди спустился взглядом к шее. До жжения захотелось её поцеловать. Если бы Ричи только узнал, что думал он о нём, их дружбе, скорее всего, пришёл бы конец. Эдди поёжился. — Эдс, о чём думаешь? — поймав взгляд Эдди своим, спросил Ричи. Рука всё ещё сжимала плечо. — Ни о чём, — покачал головой он, словно всё это — ерунда какая-то. Эдди бы всё что угодно отдал за мысли Ричи. Сначала высадили Билла, потом Бена и Беверли («Не оставь на Стоге засосы, Бев!»). Оставшись вчетвером, они включили обычное радио. Там как раз рассказывали про гороскоп. Ракам, Стэну и Майку, следовало сосредоточиться на учебе в эту неделю. — Куда ещё? — хмыкнул Ричи. — Вы и так из этого дерьма не вылезаете. — У меня тест, кстати, послезавтра, — скривился Стэн. — Не думаю, что это можно привязать к такой фигне, как гороскоп, — сказал Эдди. Благодаря Соне, когда-то читавшей их еженедельно, он был по горло сыт этим. — Но я правда буду сосредоточен завтра и послезавтра, — ответил Стэн. — Ты всегда сосредоточен. Они начали спорить. Когда Эдди что-то доказывал кому-то, это всегда затягивалось. Ричи расслабленно раскинулся на сидении, перекинув ноги через колени ничего не замечающего Эдди — в таком тот был запале. — …А наших любимых рыб ждет трудное принятие решения. Советуем всё хорошенько обдумать и слушать только себя! С вами был Джефф, до скорого! Ох, как же Джефф был прав. Эдди запнулся на полуслове и даже прекратил размахивать руками. Да они все издевались над ним. Ни капли не смешно. На прощание Ричи потянулся отбить пятёрку, но Эдди, опять погрузившись в себя, не обратил на это внимания, захлопнув дверцу прямо перед чужим носом. Ричи был слишком упрям, чтобы его можно было так легко остановить. Эдди успел сделать несколько шагов, пересекая низенькую ограду, как Ричи, выбежавший из пикапа, нагнал его. — Эй, Эдс! — позвал он, дернув Эдди за плечо. — Спорим, твоя мамка будет рада, если я зайду. — Ещё чего! Ты видел время? Нет уж. — Я и не настаивал, — широко улыбнулся Ричи. — Нечего такому милашке знать, когда к его маман приходят в гости, — и опять щелкнул по носу. Эдди ударил по пальцам и потупил взгляд. Шмыгнул. — Чего хотел? — Сказать тебе не загоняться. — Я не загоняюсь, — солгал Эдди. — Ну и круто, — Ричи так широко улыбнулся, что Эдди не мог противостоять: уголки его губ чуть-чуть поползли вверх. Он опустил взгляд на спрятанные в карманы руки. Ричи раскачивался на пятках. — Ну, пока? Эдди кивнул: — Пока. Успело пройти три секунды. Когда он повернулся, чтобы уйти, Ричи снова дернул его к себе. Эдди хотел было возмутиться такой грубости, как мягкие губы, самые прекрасные губы на свете, коснулись его лба. Весь мир для них остановился, каким бы это ни было клише. Совсем не хотелось думать о ребятах в пикапе, о Соне в гостиной, о том, что под вечер становилось холодно и стоять на улице в одних футболках чревато последствиями. Это был такой редкий, наполненный странной, но очаровательной нежностью момент для них обоих, что хотелось раствориться в нем от и до. Эдди задержал дыхание. Ричи, отстранившись, слабо улыбнулся. — Вау, — прошептал снова Эдди. — Ещё один тип поцелуев в копилку, Эдс, — искривив рот, сказал Ричи. На Эдди как будто вылили тонну дождевой воды. Рот Ричи был самым грязным из всех существовавших. Только Ричи мог за минуту поднять до небес и скинуть на землю. Эдди сжал кулаки и, не попрощавшись, зашёл в дом. Ему было невдомёк, с какой жадностью ревность червём пожирала сердце Ричи Тозиера.