Тренинг Ричи Тозиера

— Какое безобразие, сеньор! — ругался Ричи. Он щекотно оставлял на шее Эдди слюни. От возмущения всей ситуации тот кое-как отбивался руками. Кое-как, потому что не так уж и противно это было. Почти мило. Наверное, дело было всё-таки в Ричи Тозиере, который чудесным образом влиял на Эдди Каспбрака. — Безобразие — это твоё извращенное желание поцеловать меня сейчас! — отбил Эдди, опять накрывая рот Ричи ладонью, когда тот потянулся к его губам. — Но я же не чужой член сосал! — изумился Ричи. Эдди скривился. Ричи был отвратительным. — Ещё бы это был чужой член, — не удержался он. Ричи широко улыбнулся и заполз своими наглыми руками Эдди под свитер. А казалось, что он уже давно был под кожей, корнями в самом сердце. — Встретимся завтра? — спросил Ричи, пошло играя бровями. Несмотря на его наглый тон, Эдди почувствовал, как сильнее сжались пальцы Ричи, неосознанно притягивая к себе. Как будто Ричи всё ещё сомневался. Как будто он боялся. Эдди тоже боялся, но хотел это прекратить. Он уже сделал шаг и не планировал падать. Отстранившись, Эдди замер. Он выжидающе смотрел на Ричи, который точно так же уставился на него. Эдди цокнул: ну, неужели его ответ не очевиден? — Встретимся, — и быстро коснулся губ, как Тозиер все время касался его щеки. Казалось, эти короткие поцелуи были ещё в другой жизни, где Эдди был слепым кротом, а Ричи — испуганным лягушонком. Мысли о том, был ли тот вечер свиданием, не успели появиться в голове Эдди, потому что, стоило ему, слишком окрыленному произошедшим, завалиться на кровать, раздался очень громкий крик Сони из гостиной. Как всего одно слово с его же собственным именем могло так всё испортить? Эдди пришлось приложить немало усилий, чтобы всё-таки выйти из своей комнаты, а не запереться там и сделать вид, что ничего не слышал. Ему не пять, чтобы отчитываться, где, с кем гулял и почему так поздно вернулся. Он спустился с кислой миной. Дайте терпения не использовать бранные слова, типо «хрень» и «дерьмо собачье» при матери, пожалуйста. У Эдди с этим проблемы. У Сони были сощурены глаза, раздуты ноздри и сжаты в полоску губы — она напоминала нечто среднее между злым драконом из сказок или обиженной собачкой. Эдди сравнил собственную мать с собакой. Он всё-таки подлец. Конечно, Соня сказала, что звонила домой Урисам (Эдди унял эту постыдно-гневную волну), после набрала Тозиеров и, поговорив с «глупой Мэри», пришла в крайнее беспокойство за своего сыночку. — Пойми, милый, — как сахар, который трется между зубов, сказала миссис Каспбрак, — ты пропадаешь неизвестно где с этим сорванцом. Поздний час, а вас всё нет и никто не знает, куда вы могли пойти… — Поздний час?! Сейчас около восьми, мам! Для Сони это считалось поздним часом. Она кинула на Эдди грозный взгляд, после чего сказала, что пригласила на ужин Майру. Девушка придет к ним в пять. К удивлению, в их отношениях с Ричи ничего не изменилось. Он весь день безбожно шутил, лез ко всем обниматься и всех лапать (чаще всего, разумеется, Эдди), дал списать контрольную и потребовал с Каспбрака за это некоторое время наедине с его мамочкой. Эдди был рад, что всё было так: не хотелось из-за чувств, отличавшихся от дружеских, терять то, что у них было. Хотелось оставаться вместе во всех смыслах. Однако кое-что было новым. Эдди этого не понял, потому что сам же всё и изменил: с его стороны появились не скрытые жесты, будь то мягкий толчок под ребра или зарывание пальцев в темные волосы. У Ричи были приятные на ощупь волосы. После второго урока смотреть на голую шею Ричи, на его широко улыбавшееся лицо и солнечные блики солнца во взгляде стало тяжело. Эдди оттащил его куда-то под лестницу, крепко обнял и зажмурился. Приятно. Как же, черт возьми, это было приятно: с длинными конечностями Ричи вокруг своего тела и его носом у виска. Очки смешно врезались Эдди в бровь, когда он потянулся за поцелуем. — Куда пойдем, кстати? Мой Street Fighter отменяется: дяденька с усами решил чинить автоматы именно сегодня! — пожаловался Ричи, крепче обнимая Эдди. Хоть это и было слащаво, ни один из них не думал прекращать. — Козел обдолбанный. Итак, Спагетти, взамен предлагаю, как бы двусмысленно это не звучало, сидеть у меня. Велком, велком ко мне. Если бы Эдди не был Эдди и знал Ричи намного меньше, то он бы и не заметил, как опустились напряженные плечи Тозиера. Он снова переживал. Иногда Эдди казалось, что Ричи обладал жуткой неуверенностью в себе. — Или я могу попросить у отца машину ещё раз. Он сегодня у тетки Нэнс, поэтому одно авто сто процентов стоит без дела, — продолжил Ричи. — Или, не знаю, останемся в библиотеке и сделаем домашку, — он уткнулся лицом Эдди в шею. — Зачем делать домашку в тухлой библиотеке, если можно у тебя? — спросил Эдди и мысленно улыбнулся тому, как расслабился вмиг Ричи. — Не то чтобы твоя комната была единственным местом, где я хотел бы зависнуть… — Ты знаешь, что от вранья обычно растёт нос, а не член? Вряд ли ты дотянешь до моего размерчика — можешь не стараться, — Эдди почувствовал себя пружиной: так быстро он выскочил из объятий смеявшегося Ричи. Через пару секунду длинные руки загребли его обратно. — Ну, ладно, окей. Может, у тебя всё и не так плохо. Тупые шутки про член всегда шли в комплекте с гавайскими рубашками и скотчем на очках. Никто и никогда бы не подумал, что Эдди, на самом деле, тащился от этих шуток. — Эй, Рич, — сказал он: лучше говорить неприятную правду, представляя, что отдираешь пластырь от ранки, — я, в общем, — Эдди спрятал руки под полы рубашки и сцепил пальцы в замок на спине, — мама позвала Майру в гости сегодня. — О, вот как? Ты же не сказал Майре, что… — Что она мне не нравится? Нет. — Мило. Не было милым. И они оба это знали. Внезапно атмосфера изменилась: с шутливо-теплой перешла в режим осторожно-холодной. Эдди не хотел, чтобы Ричи злился, но именно это он и делал. Он ему верил, а Эдди, оказывается, всё ещё не отменил своё недо-свидание и не закончил свои недо-отношения. — Не хочу возвращаться домой, — попросил Эдди. Руки Ричи просто сжались сильнее. Хотя куда ещё сильнее? Они нагребли в глубокую миску хлопьев, которые обычно люди ели на завтрак, и удачно успели к просмотру «Звездных войн». В детстве Эдди называл себя Йодой, а Ричи продолжал утверждать, что он Джа-Джа Бинкс. Пожелав телевизору в комнате Ричи здоровья, Эдди нагло развалился на хозяйской кровати и даже не думал уступать место. Ему было хорошо и так. Немного дурачась и пытаясь освободить хоть капельку пространства, Ричи в конце концов лег у ног, оставив голову на голом бедре Эдди. — У тебя есть что-нибудь? — спросил Эдди, стоя в школьных брюках и школьной рубашке рядом с Ричи, который, по словам Стэна, выходил на улицу уже в домашнем. Ричи не мог не воспользоваться ситуацией и протянул Эдди шорты и футболку. — Это твоя детская одежда, или мне показалось? — Тебе показалось, — солгал Ричи. Эдди с красным лицом легко проскользнул в шорты, но неловко одернул футболку, которая была ему немного коротка. В одежде Ричи, которую тот носил лет в четырнадцать, он был ещё прекраснее. Но смотреть на то, как Эдди снимал свои брюки и рубашку и натягивал чужие, было веселее. Примерно через десять минут фильма он пожалел, что не разрешил Ричи лечь рядом, под боком: во-первых, в таком положении тяжело целоваться, во-вторых, рука, искавшая миску на животе Эдди, чуть не скинула её и не рассыпала хлопья — а ещё это было щекотно; в-третьих, воспоминания о вчерашнем, когда голова Ричи была так же близка к его паху, давали о себе знать; в-четвертых, нога затекла. Каспбрак как можно громче вздохнул. Ричи не обратил на это внимания, и тогда Эдди повторил это дыхательное упражнение. Никакого эффекта. Эдди дернул ногой. Это было так неожиданно, что Ричи, потянувший в рот хлопья, промазал и попал куда-то по носу. — Ты чего? — Ничего, — невинно ответил Эдди, показательно разминая ногу. — Чего ты вообще положил свою титановую голову на меня? Места ближе не нашлось? Ричи улёгся, и Эдди, казалось, пора было уже успокоиться, но, когда прошло ещё десять минут, его опять что-то не устраивало. Между их телами была дистанция в целых два сантиметра. Эдди и сам не думал, что ему настолько понравится касаться Ричи так, как он делал последние четыре дня. Недовольно засопев, Эдди ударил чужие пальцы, потянувшиеся к хлопьям. — Ну что такое? — Ешь свои хлопья, — психанул Эдди и всучил сбитому с толку Ричи миску. Он скрестил руки на груди и уставился в телевизор. Когда Ричи, пожав плечами, закинулся хлопьями и продолжил смотреть «Звездных войн», Эдди чуть не взорвался: ну что за безобразие! — Тебе холодно? — спросил он секунду позже. — Твои ноги все в мурашках. — Я хочу тебя поцеловать. Это было смело. Эдди мог собой гордиться. И смешно, потому что Ричи от неожиданности закашлялся. Соглашаясь «зависнуть», он вообще-то думал, что кое-кто будет распускать руки. А в итоге руки пришлось распускать ему. Только не надо его осуждать. Эдди просто был влюбленным подростком. — У меня на зубах остались хлопья, — выдавил слабо Ричи. Эдди закатил глаза: он не видел в этом проблемы: — Ты можешь почистить зубы. — Сейчас? Эдди выжидающе уставился на него. Отношения — это так тяжело. Интересно, а они вообще были в отношениях? По меркам Ричи, наверное, нет? А спрашивать было стыдно что ли. Эдди даже не понимал, почему сказать о своем желании было чуточку легче, чем поговорить о том, что вообще творилось между ними. Он не хотел превращаться из лучших друзей в друзей с привилегиями, потому что вряд ли бы ему было легко делить Ричи с кем-то. Они же не находились на этой раздражающей, до конца непонятной стадии, когда ты уже целуешься и обнимаешься, внутренне сгораешь и моментально восстанавливаешься, но не уверен, что доверие обоюдно? Где-то в гостиной часы пробили ровно четыре раза. Мама, наверное, ужасно волновалась, что его ещё не было. Он мог бы сказать: задержали в школе или засиделся у Стэна. Он был единственным, к кому Соня относилась более-менее хорошо. Когда-нибудь Стэн точно убьёт и Эдди, и Ричи. К пяти часам в дом Каспбраков придет Майра, и Эдди не хотел об этом думать. Ричи ущипнул его за щеку, отвлекая от всех мыслей. Он сел, выпрямляясь и скрещивая ноги, — миска с хлопьями лежала перед ними. Эдди внимательно посмотрел, как он залпом проглотил кока-колу и оставил на полу пустую жестянку. — Я прополоскал рот и готов целоваться! — скорее всего, это всё ещё был один из отвлекающих манёвров. — Ну уж нет, ты отвратительный, — сказал Эдди, хватаясь пальцами за спинку кровати, в то время как руки Ричи притягивали его под коленками. — А вчера я слышал другое! Безобразие. Как мог Ричи так подло пользоваться Эдди и его чутким телом? — Какая избитая фраза, — сохраняя трезвость рассудка, огрызнулся он. — Зато честная. Оставив руки на бедрах и выгнув шею, Ричи продолжал издевательски ухмыляться. Ощущение, что это веселое и безобидное лицо — всего лишь маска, не покидало Эдди. Он оперся руками на кровать и посмотрел на губы Ричи. Раза три, может. Всё-таки, да, целоваться приятно. Даже вот так, по-детски, когда мягкие губы прижимались к его рту, или по-взрослому: с языками, иногда зубами. Иногда он всё равно открывал глаза, чтобы убедиться, что Ричи не подсматривал. Эдди мелко задрожал, когда почувствовал мелкие, жалящие поцелуи на шее и на плечах. Растянутый ворот старой футболки был как раз. Ему тоже хотелось. Он попытался перенять инициативу, но безуспешно: Ричи никак не хотел подставляться. Когда он дошёл до засосов на ключице, оставленных прошлым вечером, то не смог удержаться и прикусил алую кожу. В ответ Эдди зашипел. Ричи оставил ещё один укус, провел пальцами по краю резинки шорт. Если вчера его движения были полны неуверенности и страха сделать больно, то сейчас они обжигали, давили, и Эдди не мог понять, нравится ли ему. Интуиция подсказывала, что происходящее вызвано не более чем негативными эмоциями. — Рич, — попытался остановить Эдди. Стрелка стремительно приближалась к пяти. Ричи остановился, остановил свои укусы, полные злости и обиды, и руку убрал. Миска с хлопьями угрожающе наклонилась. Они одновременно потянулись к ней и сказали тоже вместе: — Прости. Ричи, потому что не сдержался. Человеческий гнев и ревность. Будь они прокляты. Эдди, потому что продолжал лгать и Ричи, и Майре. — Я поговорю, обещаю, — сказал он скорее себе, чем Ричи. — Но, пожалуйста, не сегодня. Я не хочу их обеих видеть. Пожалуйста? Ричи первым потянулся: его широкие ладони обвились вокруг плеч, а нос прижался к носу. Он закрыл глаза, и Эдди подумал, что тот просто не хотел на него, такого подлого и мерзкого, смотреть. На самом же деле Ричи заставлял червя в сердце исчезнуть. Он должен был доверять. В тот момент, сидя на кровати Ричи, рядом с Ричи, Эдди Каспбрак понял, что он всегда будет с ним. Даже если Эдди обидел его. Он вернулся к шести, посчитав, что Майра уже уйдет. Морально подготовленный к разговору с разъяренной женщиной по имени Соня, Эдди открыл дверь и обомлел. Майра как раз надевала свои туфли и выглядела печальной. Стало стыдно. Интересно, его тупость была врожденной? Эдди не успел как следует подумать об этом, потому что Майра всё ещё была напротив и выглядела почти так же, как и его мать. — Привет? — несмело попробовал он. Майра покраснела лицом. Она была из разряда тех людей, которые перекрывали свою грусть невыносимой злостью и которым в такие моменты хотелось одного — крушить. Эдди начал думать о том, где бы найти могилку. Ну почему его жизнь была такой? Постоянно какой-то заусенец, который надо сгрызть (нет, Эдди не грыз свои пальцы — этим занимался Ричи. В смысле, он тянул в рот собственные пальцы, а не Эдди). — Эдди, — произнесла Майра. — Нам надо прогуляться. Эдди удрученно кивнул.