(Не)зависимость

      Девушка падает на дорогой, сделанный из красного дерева пол кабинета, сбивая кожу с коленных чашечек. Тушь уже давно осыпалась противными темными хлопьями под глаза, некогда презентабельный легкий макияж растёкся по всему лицу, не перенеся рыданий.       Над ней возвышается широкоплечий мужчина желающий повторить удар о хрупкое лицо маленькой девочки.

      — Я никогда не причиню тебе вред, принцесса, — нежно шепчет он, прижимаясь к ней ближе, щекоча теплым дыханием ушко.

      Ещё один точный удар, отдаётся жгучей болью в груди. В глазах темнеет на мгновение, но ему все равно. Он так сильно хочет преподать этой девчушке урок да так, чтобы она запомнила его раз и навсегда. То бурбон безо льда принесёт, то пасту оставит открытой, то громыхает посудой среди ночи, лишая мужчину драгоценных часов сна. Она его так достала своими вечными «Прости, такого больше не повторится» и продолжением идиотских выходок, которые вымораживают до мозга костей, что сдерживаться он больше не намерен.

      — Я люблю тебя больше жизни, милая, — весело смеётся он, слизывая растаявшее мороженое с ее полуоткрытых губ.

      За любую, даже самую незначительную оплошность его невеста получала сполна, каждый раз прося остановиться и не причинять так много боли. На каждую подобную мольбу она получала лишь новую порцию хлестких ударов.       — За моей спиной ещё и переспать с ним успела, да, мразь?       — Ты знаешь, что это не так. Он просто спросил дорогу, — поднимаясь на локти, выплевывает девушка, за что получает ещё несколько ударов в область живота.       — Я знаю, что ты шлюха. Стоит мне отвернуться, ты уже будешь стонать под другим, тупая ты сука.       

      — Ты даёшь смысл моему существованию, принцесска. Без тебя я просто ничего не стою. Правда, хватит смеяться, глупенькая!

      Он грубо берет ее за волосы и, не обращая внимания на слезы девушки, тащит через всю квартиру в спальню. В коридоре она задевает рукой дизайнерский торшер из хрусталя, от чего тот с противным звуком бьющегося стекла рассыпается прозрачными режущими осколками на линолеум.       — Ты ещё всю квартиру разнеси, тварь. Знаешь ведь, что никто не поможет.       — Пусти, — задыхаясь от едких истерических слез, хнычет Сара, — Пожалуйста, отпусти. Мне больно, Вишня.       Он только сильнее наматывает белесые волосы на кулак, прерывая мольбы на ядовитые ругательства и болезненное шипение.

      — Теперь ты будешь только моя. Ты согласна? — приглашенный оркестр замолкает, а он встаёт на одно колено в шикарнейшем ресторане Балтимора, смотря бушующим океаном глаз прямо в душу.

      Кудрявый швырнул девушку на кровать и, зажав её тоненькие руки в матрас, навис сверху. Было ощущение, что парня забавляют её попытки выбраться из цепкой хватки, мольбы о пощаде были усладой для него, все сильнее разжигая и без того бушующее пламя.       Она только его и ничья больше. Вещь, не имеющая никаких прав, принадлежащая целиком и полностью хозяину. Просто игрушка в руках опытного кукловода, которая перестала сопротивляться и приняла свою жизнь как данность, где все переменные резко стали непоколебимой константой.       — Ну же, покажи, как ты с ним кувыркалась в постели, — он резким движением раздвинул её ноги и принялся одной рукой снимать одежду, пока она кричала, срывая голос, и пыталась выбраться из-под сильных рук, которые только сильнее сковывали ее.

      — Прошу, не останавливайся, — она закатила глаза, и по телу пронёсся оглушительный поток наслаждения.

      — Пожалуйста, хватит. — Сара, давясь слезами, все извивалась, пытаясь отдалиться от обезумевшего парня, на что одну за одной получала звонкие пощёчины.       — Ты опять меня не слушаешь, принцесса, — Вишня разрывает нижнее белье девушки и входит сразу двумя пальцами во влагалище.       Сара болезненно вскрикивает, соленые дорожки неприятно стягивают кожу лица, но больше жидкости в слезных железах нет. Другой рукой парень накрывает горло девушки, с силой сдавливая его.       — Ты моя и только моя, Сара, — он выходит из ее лона и тянется к пряжке ремня, — Когда же ты наконец это запомнишь?       — Прошу, не надо… Остановись… Я не хочу, Вишня… — каждое слово дается ей с трудом, и непонятно это из-за обжигающих слез, противно застрявшего кома в горле или осознания безысходности.       Кудрявый, покончив со своей одеждой, всем телом наваливается на девушку, отрезая любые пути отступления. Он остервенело, с силой тянет женскую блузку в разные стороны, что она, не выдержав напора, разрывается, а пуговки звонко отскакивают в разные стороны.       Сара всеми силами пытается увернуться от него, но мужская ладонь лишь крепче сжимает шею девушки. Ей уже плевать, что от такой крепкой хватки останутся следы, которые не скроешь ни одним тональным. Сейчас Сару волнует только одно — как восстановить дыхание, если едва она приоткрывает губы, чтобы наполнить легкие животворящим кислородом, в них впивается парень.       Вишня, не разрывая властный поцелуй, только сильнее сдавливает горло, перекрывая доступ к воздуху. Через мгновение парень вгрызается в плечи девушки, оставляя следы ровных зубов, по которым при желании можно сделать слепки челюсти кудрявого. Нисколько не церемонясь, он одним резким движением входит в девушку по самое основание.       Внутри все разрывается от боли, непринятия и непонимания. Вишня, вымещая всю злость на теле девушки, получает физическое и эстетическое удовольствие от созерцания ее обессиленного тела. После очередной пощечины, где на месте отпечатка ладони трескается кожа и кровь тонкой струйкой течет к губе девушки, она перестает сопротивляться.       «За что?» — проскальзывает мысль в голове Сары, а после ее осознания приходит удушающая тишина смирения со своим положением. Всепоглощающий вакуум, из которого не выбраться даже при желании, оглушает и давит на грудную клетку. А у Сары уже нет сил на то, чтобы хоть что-то желать. Она расслабляется, сил на сопротивление больше не осталось, остается принять ситуацию и не двигаясь лежать, смотря куда-то в навесной потолок комнаты.       Податливое, словно тряпичная кукла, тело девушки нравится парню еще больше, чем сопротивляющееся.       В такие моменты он становится единоличным повелителем безвольной оболочки, которая осталась от некогда жизнерадостной О’Нил. Показывая свое превосходство и полную власть над ней как физическую, так и моральную, Вишня ускоряется, увеличивая частоту фрикций, и изливается девушке на бедро.       И как же она докатилась до того, что единственный любимый человек поступает с ней так подло и мерзко?..       Сара с рождения была довольно-таки наивной девочкой. Единственный и желанный ребенок простой, ничем не примечательной семьи и, как казалось со стороны, в их мирке царят правильные, здоровые взаимоотношения, где правят теплота и забота о ближнем. Но это, мягко говоря, не совсем так.       Девочка с детства обладала талантом рисовать с натуры и прекрасно понимала настроение природы, перенося на бумагу свои чувства, навеянные красотой окружающего ее мира. Она грезила о поступлении на художественный факультет Йельского университета и всеми силами пыталась получить там стипендию. Заручившись поддержкой отца, который с рождения души не чает в дочери, оберегая ее от такого опасного и жестокого «внешнего» мира, она смогла оплатить подготовительный класс. Сара была поистине счастлива, что с каждым шагом она была все ближе и ближе к мечте. Прознав это, мать закатила истерику:       — Какое может быть рисование, оно не принесет тебе и цента? Талант у неё видите ли… Вон, все талантливые сидят на набережной и рисуют шаржи с туристов. Тратите время и деньги впустую, что ты, что твой недотепа-отец. Либо юридическое, либо финансовое — это образование уж точно тебя прокормит, а не слепое марательство бумаги по поводу и без.       Говорят, что слова, произнесённые в гневе — это то, что человек на самом деле о вас думает. Саре удалось познать эту истину самым жестоким способом — из уст собственной матери.       Именно в этот день Сара поняла, что придется спрятать в самый дальний ящик свой этюдник и погрузиться в мир того образования, которое ей совершенно не интересно. И все эти жертвы лишь для того, чтобы порадовать собственную мать. Человека, который должен был быть ближе всех на свете, но тот, кто стал отправной точкой апокалипсиса под названием «Жизнь Сары О’Нил»       Девушка сидит на холодной мраморной плитке и натирает нежную кожу приятно скользящим мылом и мочалкой, пытаясь избавиться от прикосновений некогда самого дорогого мужчины. Она трет себя губкой с такой силой, что на девичьей коже остаются красноватые следы. Именно сейчас на неё снизошло понимание произошедшего. Вишня стал ей противен, каждое воспоминание о его действии в сторону блондинки отдавалось резкой, жгучей болью во всем теле.        Казалось, что для парня это было нормой, даже, можно сказать, семейной идиллией. Сегодня было очередное, явно не последнее избиение хрупкой девушки, к которому она привыкла. Ей казалось подобное поведение нормой. «Ну и что, что бьет? Бьет — значит любит, и не уйдёт к другой. Ударит разок и прекратит», — успокаивала она себя. Однако сегодня она поняла, что некогда любимый ею парень слетел с катушек окончательно, растеряв весь здравый смысл ещё при входе в подъезд. И чем же ему не угодил парень, что случайно столкнулся с Сарой на парковке и спросил, по адресу ли он? Чем она заслужила разбитые коленки, искусанные в кровь губы, кровоподтёки по всему телу и синеющие на глазах отпечатки зубов на обеих ключицах? За что?..       Замок щёлкает, а девушка непроизвольно вздрагивает, выронив намыленную мочалку, что с характерным звуком шлепнулась на влажный мрамор. Мужчина, ловко юркнувший в ванную комнату, закрывает дверь спиной до глухого щелчка замочного механизма.       — Сара…       «Не смей, не смей оборачиваться и смотреть на него», — крутится у неё в голове, пока Вишня размеренными, плавными шагами приближается к ней. Он застывает в полуметре от девушки, вероятно, любуясь желтеющими на шее отпечатками его рук. По телу блондинки пробегает холодок от пристального взгляда васильковых глаз.       — Как ты?       Он едва касается подушечками пальцев ее плеча, проводя невидимую линию от него вниз, к нижней границе лопатки девушки. Сара будто специально засунула металлическую вилку в розетку и получила разряд в 110 вольт, что раскатился по всему ее изможденному телу сногсшибающей лавиной.       — Как я?! После всего ты смеешь врываться ко мне и невинно спрашивать о том, как я? — вспыхивает девушка, корпусом поворачиваясь к юноше, — Это ты виноват! Ты во всем виноват, Вишня! Я ненавижу тебя! — это была последняя капля для них обоих.       — Ха, и сколько раз ты это уже говорила? Все никак не можешь понять очевидного, дурочка. Ты — моя вещь, просто предмет интерьера. Ничтожество, недостойное и взгляда. Вещь, которой, кажется, уже давно пора в утиль. Он хватает ее за предплечье, вытаскивая из тёплого плена воды.       — Отпусти меня! — девушка всячески пытается вырваться из крепкой хватки, царапая парня ногтями за руки, на что тот лишь скалится как дикий, обезумевший зверь.       — Да, только мы с тобой должны сыграть кое во что, моя милая Принцесса. От этого будет зависеть как именно я тебя отпущу.       Мурашки пробежали по телу девушки от этих слов, ведь она прекрасно понимала что, он способен на многое в таком обезумевшем состояния.       Они возвращаются в спальню в полной тишине. Парень усаживает Сару на кровать, а сам начинает медленно, будто готовясь к нападению, ходить по спальне, ласково касаясь деревянной мебели. Подойдя к краю постели, Вишня достаёт из прикроватной тумбочки револьвер King Cobra и нежно, чуть ли не любовно проводит пальцами по рукоятке из отборной древесины.       — Слушай внимательно, повторять я не собираюсь. Сейчас мы сыграем в одну очень интересную игру.       Сара застывает в страхе, не найдя, что ответить. Да и нужен ли ответ на это утверждение…       Парень вынимает из барабана кольта три пули, оставляя другие три патрона на своих законных местах.       — Знаешь ли ты хоть что-то о русской рулетке? — Сара шумно сглатывает, качая головой.       — Смысл ее прост как дважды два. По общепринятым правилам барабан револьвера заряжается несколькими патронами. Соответственно остаётся некоторое количество пустых камор. После этого действия игроки прокручивают барабан так, чтобы никто не знал где располагается смертельный заряд, а где просто воздух. Он переворачивает револьвер и ставит капсюли на каждую заряженную камеру патронника.       — Мы же упростим правила, — Вишня взводит курок полностью на себя и приставляет дуло оружия ко лбу девушки, сделав два шага назад, прицеливаясь в упор — один выстрел, Сара. Либо ты останешься жива и со мной, либо… А, впрочем, сама узнаешь как там, на небесах. Может и впрямь найдёшь себе ангелочка.       — Да пошёл ты, — он лишь усмехается.       — Поздравляю, это было твоё право на последнее слово. Его я и высеку на твоей могиле, принцесска.

Парень нажимает на спусковой крючок кольта. Оглушающий взрыв пороха в механизме. И тишина.