Terra Incognita

— И каким образом этот великий ум оказался в Аду? — Говорили, что он совершил что-то противозаконное. Убийство… Я не знаю. Я не был с ним знаком. Его сослали вниз и посадили в «Черную дыру». Потом он сбежал. Это было пять лет назад, Генри, его так и не поймали. Наверху ходили слухи, что Уиллоу до сих пор жив. А это значит, он где-то здесь, в Аду. И мы его найдём. У Джои фанатично блестели глаза, голос стал звонким и резким. Забывшись, он придвинулся ко мне, развернувшись всем телом, и говорил, глядя мне в глаза, а я смотрел на его губы и коленом чувствовал упругое тепло его бедра. Мне хотелось завалить его на спину, вжать в кровать, содрать с него эти тряпки, парик, стереть грим и сделать то, о чём я мечтал уже давно. Джои тоже был на взводе, но несколько по другому поводу. Мне показалось, он вообще не отдупляет, что со мной происходит. — Генри, — выдохнул он. — Я так рад, что ты готов мне помочь. Я промолчал. Я отодвинулся от него, и его рука соскользнула с моего плеча. Уиллоу, нужно думать про Уиллоу… Мужик и впрямь ценный, знает устройство Терры, способен на многое. Другое дело, что он беглец, а это значит, что скрываться умеет, как ни крути. Тем более сейчас, когда Ад наводнён полицаями. Искать человека, зная только его имя… бред. — Нам нужно выйти на это Сопротивление, — сказал Джои, нарушив ход моих мыслей. — Как? Он пожал плечами. — Я не знаю. Твой друг?.. — Он попробует. — Отлично, — Джои улыбнулся и встал. — Мне пора, Генри. Если хочешь ещё выпить, то в баре депозит на имя Бэби Рэда. — Бэби Рэд? — я вытаращил глаза. — Мне пришлось придумать творческий псевдоним, — озорно усмехнулся он. — Как ты вообще узнал, что я буду здесь сегодня? — спросил я. — Ты следил за мной? Он ничего не ответил, но по его глазам я понял, что моя догадка оказалась верной. При этом все эти дни я вообще не замечал за собой никакого хвоста. Впрочем, копы работали топорно, а этот ушлый мальчишка переплюнул их всех. — Значит, мы увидимся тогда, когда ты сочтёшь нужным? — спросил я, вставая и оказываясь с ним лицом к лицу. Ближе, чем требовалось. — Ради твоей безопасности, — улыбнулся он. Его губы были так близко. Я чувствовал тепло его тела. Он смотрел мне в глаза, и я уже не мог — не хотел — ничего скрывать. И поэтому, плюнув на всё, просто наклонил голову и прижался к его мягкому рту. Джои вздрогнул, напрягся, но почти сразу же вернул поцелуй. Я привлёк его к себе, прижал изо всех сил, мои ладони нырнули под его футболку, и от прикосновения к горячей гладкой коже меня повело. Его губы были отзывчивыми и сладкими, язык — юрким и нежным, он положил руки мне на плечи и потёрся бёдрами о мой пах. Я застонал в поцелуй, попытался уронить Джои на кровать, но он вывернулся из моих объятий и отскочил в сторону. Его глаза сверкали, лицо раскраснелось, губы припухли, а рыжий парик съехал на сторону. Я метнул быстрый взгляд на его джинсы и увидел то, на что рассчитывал. — Почему?.. — хрипло спросил я, подняв глаза. — Мне пора, — проговорил он. — И это… небезопасно. — Я сам позабочусь о себе. — Если ты совершишь глупость и тебя сцапают, мой план накроется медным тазом. — Ты расчётливый сукин сын, — сказал я. Он озорно улыбнулся. — Считай это авансом, Генри. — Где гарантии, что это не очередная маскировка? Он красноречиво указал глазами на свою оттопыренную ширинку. — Честно говоря, я думал, ты… — О, Генри, — засмеялся он, и от того, как он произнёс моё имя, меня прошибла сладкая дрожь. — Ты снова заблуждаешься, считая нас, «райских пташек», чистыми и невинными, как ангелы. Джои подошёл ко мне и прикоснулся ладонью к моей щеке. — Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени, — прошептал он. Я хотел ещё что-то сказать, но он приложил палец к моим губам, качнул головой, подхватил с кровати свою куртку и браслеты и выскользнул за дверь. Я рванул было за ним, но в ту же секунду опомнился. В этой игре я должен был соблюдать правила, которые назначил Джои. Когда я вышел в коридор, разумеется, Бэби Рэда и след простыл. Зато я столкнулся с Фарго, который выходил из комнаты напротив, а за его спиной, в разорённой постели, упоённо пересчитывали чаевые две девицы. — Генри? — удивлённо поднял брови мой друг. — Ты всё же решился? И как она? Или… он? — Фарго заглянул через моё плечо в комнату, никого не увидел и разочарованно выдохнул. — Ладно, не хочешь делиться, не надо. И помни, что я тебя приглашал. Не то чтобы я вымотался, но этих двух пташек с лихвой хватило бы на двоих. — Я встретился с Джои, — прошептал я на ухо Фарго. — Вот это да, — тоже шёпотом восхитился он. — И кем он был на сей раз? Той сочной брюнеткой в розовом, которая сидела в тёмном уголке, когда мы вошли? — Почти, — улыбнулся я. — И вы?.. — он сделал неопределённый жест и вопросительно поднял бровь. — Нет. — Динамщик, — заключил Фарго. — Даром что с верхних левелов. — Я узнал кое-что насчёт Уиллоу, — тихо сказал я. — Поехали отсюда, по дороге расскажу. — Это очень хорошо, — отозвался Фарго. — Потому что я тоже кое-что разведал. Девочки оказались интереснее, чем я думал. — Не здесь, ладно? Мы спустились в бар, Фарго расплатился с мадам, и мы вышли на парковку. Копов поблизости не наблюдалось, только бухие прохожие шарахались по тротуарам, да ревели кары, лавирующие между вентиляционными трубами. Фарго достал сигареты, прикурил, кинул мне пачку. Мы сели в кар, я завёл двигатель. За нами никто не летел. — Уиллоу работал наверху, — сказал я, глядя на дорогу. — Этот чувак когда-то был одним из тех, кто построил нашу жестянку. Он накосячил по-крупному, его заперли в «Чёрной дыре», откуда он благополучно удрал и теперь живёт где-то здесь. Возможно, вообще под другим именем. И мы не знаем, как он выглядит. — Зато мы знаем, как выглядит лидер этого грёбаного Сопротивления, — сказал Фарго, щелчком выкидывая окурок за окно. — Оно существует? — Как ты или я. Более того, оно растёт с каждым днём. Ребята активно подпитывают слухи о катастрофе, призывая жителей Ада разобраться с верхушкой и восстановить справедливость. Всё, как говорит твой хамелеонистый дружок. Единственное отличие — Сопротивление готово уже сейчас идти напролом. Гибнуть за смутную идею в недрах тайных проходов. У них нет чёткого плана, зато ебанизма — хоть отбавляй. Они не знают, сколько у них времени, они вообще ничего не знают, но свято верят в свою фантазию. — Откуда ты узнал? — Блондинка напела. Её братец вступил в ряды поборников справедливости. Я раскрутил её на три оргазма и настоящую исповедь. Девица рассказала, что возглавляет эту шайку некий Люцифер, как он себя называет. Умно, не так ли? Брат не особенно откровенничал с ней, да и она сама считает всё это играми взрослых идиотов, но кое-как смогла описать внешность этого Люцифера, со слов родственника, разумеется. Инфернальный тощий мужик, носит красные линзы. Всё по классике. — Кто бы мог подумать… — Вот-вот. Но самое интересное, что я узнал, как связаться с её братом. Похоже, я не отмажусь ещё одним визитом в бордель — придётся тащить её в «Пульку» или «Ржавый болт». Девица на меня запала, кстати. — Ловко ты пользуешься людьми, Фарго. — Но я не только беру, но и трачу, дружище. Знаешь, сколько стоит сраный ужин в «Пульке»? — Догадываюсь. Так что там с братом? Может, нам просто встать посреди улицы и орать, что всем скоро пиздец, и сектанты сами нас найдут? — При таком скопище полицаев тебя скорее загребут в кутузку. Сонни живёт на двадцать шестом, в восточном блоке. Навестим его, когда я просплюсь. — Люцифер… — задумчиво протянул я. — Если нам очень повезёт, сатана окажется тем, кто нам нужен. Я добросил Фарго до «Чёт-нечета», мы распрощались, и я полетел домой. По пути я не особенно следил за дорогой, положившись на автопилот, и едва не уснул. Спохватился, когда система пикнула, предупреждая о скорейшем прибытии, перехватил руль, на низкой скорости выполз из-за угла и тут же врубил реверс. На площадке перед моим домом стояли два новеньких бронированных «иксера». Был ли кто-то внутри, я не разглядел, потому что вдарил по газам и спрятался за модулями. И почти сразу раздался громкий треск, и мимо лобового стекла просвистел голубой электрический разряд. Я развернулся и погнал в обратном направлении, надеясь прошмыгнуть на двадцать седьмой и спрятаться в Клоаке. За моей спиной взревели два мощных двигателя. Мой рыдван по скорости мог тягаться со многими местными колымагами, но не с «иксерами» из Чистилища. Тем не менее, я попытался выключить панику и выжать из своего кара всё возможное. Лавируя между коммуникациями и жилыми модулями, чудом избегая столкновений со встречными карами, я нёсся вперёд, не разбирая дороги, и всей душой надеялся, что они не будут стрелять. Потому что вряд ли я был нужен им мёртвым. «Иксеры» не отставали. Я нырнул под эстакаду, по которой проходили толстые, истекающие вонючим жёлтым паром трубы, и влетел в «Ядро» — квартал, в котором жили ремонтники на гособеспечении, занимающиеся обслуживанием реакторов. Жилые модули-общаги здесь росли так тесно, что мне стоило огромных усилий удерживать кар на безопасном расстоянии от стен. Я знал, что где-то в глубине «Ядра» есть проход на двадцать седьмой, но добраться до него не успел. Перед лобовым стеклом внезапно вспыхнула голубая потрескивающая сеть, опутав мой кар, двигатели взвыли и заглохли, но машина не упала. Её медленно потащило назад. Я глянул вниз — до тротуара футов двадцать, если промазать, можно лететь долго и скучно. «Иксеры» пристроились по бокам и повели меня, и мне ничего не оставалось делать, кроме как сидеть и размышлять, где я так лоханулся. Хотя, вполне возможно, они с самого начала за мной следили. Пока мы неспешно плыли на двадцать первый, прямиком к кордону, у меня была масса времени, чтобы продумать стратегию. К тому моменту, как мы оказались в Чистилище, я был готов к допросу. Ну как… готов? У меня, конечно, высокий болевой порог, но кто знает, какие у них методы? Кордон мы миновали быстро: мне в лицо светанули сканером, металлический голос потребовал назвать имя и фамилию, и нас пропустили. «Иксеры» протащили меня по колодцу, со всех сторон стиснутому колючей сеткой, и выволокли на поверхность. Я никогда не был выше двадцать первого. Мне казалось, что Чистилище должно принципиально отличаться от Ада, но единственная разница была в том, что здесь было почище. Никаких граффити, никакого мусора. Редкие прохожие на улицах, одетые в невыразительную серую униформу. Вереницы каров — преимущественно «иксеров» не самых последних моделей — на которых виднелись эмблемы различных служб. Пока мы плыли над пустынными тротуарами, я разглядывал модули — жилых среди них почти не было, сплошные учреждения со слепыми окнами и безликими подъездами. Мы поднялись на девятнадцатый, пролетели над абсолютно идентичным пейзажем и подкатили к приземистому кубообразному модулю с узкими щелями вместо окон. Именно в этот момент включили солнце, но окружающая обстановка осталась такой же безрадостной. Меня плавно опустили на размеченную яркими жёлтыми линиями парковку и отключили сеть. С двух сторон приземлились «иксеры». Я продолжал сидеть в каре, пока не хлопнули дверцы. В левое окно заглянула невыразительная бледная физиономия с зализанными на бок чёрными волосами и колючими маленькими глазками. — Выходите. Я выдержал драматическую паузу и выбрался из кара. Их было четверо. Все — в чёрной униформе, похожей на полицейскую, но нашивки были другими: зелёный неоновый глаз в треугольнике. Око Рая. Комитет, занимающийся особо важными делами — от политики на уровне Чистилища до криминала по всей Терре. Я мало слышал о них, потому что, пока верхним левелам ничто не угрожало, Ад они не трогали вообще. — Идёмте, мистер Кавилл, — проговорил один из них. Они окружили меня со всех сторон, и мы направились через пустынную парковку к серым дверям, опутанным голубыми силовыми линиями. Нас просканировали, меня — особенно тщательно, и впустили внутрь. Не знаю, чего я ожидал. Кровавых застенков, наполненных воплями пытаемых? Расстрельных коридоров прямо от порога? Клеток с узниками, в идеальном порядке расставленных вдоль проходов? В моей голове мифы развеялись один за другим, когда я увидел чистый и скучный холл с пластиковыми растениями в кадках, декоративную конструкцию из медных и латунных шестерёнок вдоль стены и трубы пневмопочты, змеившиеся под потолком. Меня провели по узкому коридору мимо скучающих охранников, открыли дверь и втолкнули в небольшую комнату. Белые стены, глазок камеры в углу, грубый деревянный стол и стул с высокой спинкой и ремнями на подлокотниках. — Садитесь, мистер Кавилл, — мой сопровождающий указал на стул. Я сел, но пристёгивать меня никто не стал. Братия в чёрном бесшумно удалилась, захлопнув за собой дверь, и я остался один. Стеклянное око камеры приветливо подмигивало красным. Я коротко глянул наверх и отвернулся. От резкого белого света начали болеть глаза. Чтобы отвлечься и сосредоточиться, я начал пересчитывать мелкие звенья на браслете. К тому моменту, как дверь распахнулась, я насчитал двадцать три. В комнату вошли двое. Женщина с невыразительным лицом и стянутыми в узел каштановыми волосами и мужчина с хищной физиономией и маленькими усиками над тонкой верхней губой. Оба одеты в тёмно-синие комбинезоны с эмблемой Ока Рая. У женщины на поясе висел шокер, мужчина был безоружен. — Генри Кавилл? — уточнила женщина резким сухим тоном. Как будто они не знают, блядь. — Да, — ответил я. Мужчина подошёл к столу, выдвинул из-под него складной табурет и сел. Женщина осталась стоять, сложив руки на шокере. — Меня зовут Ласло Бранкович, — сказал мой визави, холодно глядя на меня. — Я начальник специального отдела Ока Рая по розыску особо опасных преступников государственного значения. Вы догадываетесь, почему вы здесь? Я догадывался, но решил, что об этом им знать необязательно. — Нет. Бранкович усмехнулся, принимая игру. — Что ж, тогда я попробую вам объяснить, — сказал он, подавшись вперёд и положив острый подбородок на сплетённые пальцы. — Вы знаете человека по имени Джои Бэти? Вот я и узнал его фамилию. Впрочем, какая разница… Я кивнул. — Да. — Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились? — Его избивали какие-то отморозки возле «Лунной пыли». Я вмешался. Отвёз его к себе, оказал первую помощь, и он ушёл. Я не стал его задерживать. Бранкович прищурился. — И всё? — И всё. Можно узнать, в чём дело? — Всему своё время, мистер Кавилл, — сказал комитетчик. — Джои Бэти рассказывал вам что-нибудь о себе? — Только то, что он с третьего левела. Решил развлечься в «Лунной пыли», но не учёл местных нравов. — Вас не удивило, что человек с третьего левела оказался в Аду? Я пожал плечами: — Что в этом такого? Всем иногда хочется пощекотать нервы. К тому же, я догадываюсь, что в Раю ещё тоскливее, чем в Чистилище, поэтому вся ваша братия и бегает к нам развлекаться. Даже рискуя жизнью. Он хмыкнул. — Почему вы вмешались в драку? — Потому что силы были явно неравны, а я всё-таки не последний ублюдок. — Его сильно избили? — Не слишком, — соврал я. — Во всяком случае, он ушёл своими ногами. — Вы знаете, что он впоследствии оказался в больнице на двадцать первом? — Возможно, ему стало хуже. — Почему он не вернулся в Рай? — Вы меня спрашиваете? — вопросом на вопрос парировал я. — Я уже сказал, что ничего о нём не знаю после того, как он ушёл от меня. — У него при себе не было ни айди, ни финчипа, — сказал Бранкович. — Он оставил их вам? — Нет. — Вы помогли ему попасть в больницу без идентификации? — Нет. — Кто? — Я не знаю. Он ушёл. Возможно, он добрался до двадцать первого, ему стало совсем плохо, и в больнице его приняли без документов. — Вы же знаете, что это невозможно. — В Аду не везде работают ублюдки. Бранкович усмехнулся. — А вы гуманист, Кавилл. Приятно видеть, что вы ещё не утратили веру в человечество. — Могу я узнать, зачем я здесь? — спросил я после паузы, во время которой мы мерили друг друга взглядами. — Чтобы отвечать на наши вопросы, разумеется, — сказал Бранкович. — Пока ответы нас не удовлетворят. — Я рассказал всё, что знаю. — Вы уверены? — Может быть, если бы вы ввели меня в курс дела, я бы вспомнил что-то ещё, — я вступил на скользкий путь, но мне никто не мешал врать и дальше. Бранкович и женщина переглянулись. Потом он снова посмотрел на меня, и мне не понравился его взгляд. — Джои Бэти — опасный преступник, совершивший государственную измену, — отчеканил комитетчик. — Его действия грозят благополучию всей Терры. С вашим идеалистическим мировоззрением вам, должно быть, неприятно узнать, что мистер Бэти способен развязать на Терре настоящую войну. В наших интересах остановить его как можно скорее. — У любой войны должна быть причина, — сказал я, глядя на свой браслет. Бранкович осклабился. — Поверьте мне, она есть. Бэти имеет информацию, которая послужит катализатором бойни. — Информацию о чём? — я поднял глаза. — Это засекречено, — уклонился он. — Я и так рассказал вам достаточно. — Недостаточно для того, чтобы я поверил в ваши бредни, — сказал я. Губы Бранковича сжались в узкую полоску и побелели. — Мы стараемся верить в ваши бредни, Кавилл, — отчеканил он. — Имейте совесть. — Я не услышал никакой конкретики, — сказал я. — Государственный преступник, измена, война… Всё это пугалки для райских. Тех, кто всю жизнь провёл в Аду, такой хернёй не проймёшь. Он откинулся назад и переплёл пальцы, глядя на меня в упор. — Вы хотите знать, что он совершил? — Именно. — Бэти убил человека, — ответил Бранкович. — Занимавшего не самый последний пост в Инженерном центре. Забрал чип с важными данными и сбежал. К сожалению, наших ресурсов не хватает, чтобы установить защиту и сделать эти данные бессмысленными, поэтому под угрозой вся Терра. Убил человека. Джои. Зря я сомневался в нём. — И почему вы считаете, что из-за этой информации развяжется война? Что в ней такого? — У людей будет соблазн добраться до верха, — помолчав, сказал Бранкович. — А если воинственно настроенные граждане начнут крушить Рай, то это может привести к потере управления Террой и, соответственно, к катастрофе. Вы и так потеряли управление, причём давно, подумал я, а вслух спросил: — Но вы же можете отправить армию навстречу бунтовщикам? — Можем, — уклончиво сказал Бранкович. — Но мы хотели бы избежать крови. Не один вы гуманист, Кавилл. Всё ясно. У них просто не так много людей, чтобы справиться с напором черни из Ада, которая хлынет в ворота. Перекодировать их они тоже не могут, потому что системы Терры дышат на ладан, а, может быть, изначально не было такой возможности… Бранкович никогда не расскажет мне истинную причину паники наверху, связанную с Морганой, но я и так всё знал. И теперь мне оставалось только ждать, пока они решат, что со мной делать. — У нас есть информация, что вы встречались с Бэти, — внезапно вторгся в мои мысли голос Бранковича. — Ваши информаторы ошиблись, — я равнодушно пожал плечами, внутренне сжавшись. — У Бэти есть одна способность — он умеет убеждать людей. Умеет влюблять в себя, если угодно. С первого взгляда и до последнего вздоха. Я не говорю о плотском чувстве, Кавилл, с этим всё проще. Я говорю о любви к нему, как к светлому идеалу, недостижимому, харизматичному, умному. Практически к мессии. Даже если он не успел продемонстрировать вам все свои таланты, всё впереди, Кавилл. Он умеет перевоплощаться, он гениальный актёр. Мы знаем, что он встречался с вами, но всегда опережал нас на шаг. — Вы ошибаетесь. — Где он, Кавилл? — Бранкович подался вперёд, сжав кулаки. — Я не знаю, — честно ответил я. С добрых полминуты мы сверлили друг друга глазами, и мне стоило большого труда выдержать его пристальный взгляд. — Послушайте, — голос Бранковича внезапно смягчился. — Нам не хотелось бы применять силу в отношении вас, Кавилл. Допускаю, что вы не лжёте, говоря, что не знаете, где он. Предлагаю сотрудничество: когда Бэти в следующий раз выйдет с вами на связь, вы дадите нам знать. Если всё пройдёт успешно, мы сможем отблагодарить вас. Деньгами на расширение вашего бизнеса или даже радикальной сменой работы — здесь, в Чистилище, нужны такие люди, как вы. Принципиальные, честные, неглупые. Вам больше не придётся ютиться на самом дне Ада и ждать ножа в спину, возвращаясь из «Лунной пыли» за полночь. Вашу мастерскую не сожгут, ваших друзей никто не тронет. Сплошная выгода, разве нет? Слушая его мягкую, вкрадчивую речь, я похолодел. Мне угрожали — причём прямым текстом. Они наверняка докопались до Фарго, возможно, Старик Сэм тоже под колпаком… Меня припёрли к стенке, и я не знал, что ответить. Бранкович смотрел на меня с лёгкой улыбкой и наслаждался моей растерянностью. Казалось, он знал, что я скажу. Мне ужасно захотелось врезать ему по самодовольной усатой физиономии, чтобы на эмблему Ока Рая на груди хлынула кровь из разбитого носа, но мне совсем не улыбалось остаться здесь навсегда. Мне придётся принять решение, которое мне не нравится, но я решу, что с этим делать. Потом, позже. Всегда можно их переиграть, я придумаю, как. Комитетчики ждали. Я опустил взгляд на браслет. Белый свет, отражённый в стальных звеньях, на мгновение ослепил меня. — Я согласен, — сказал я. Он кивнул. — Мы отзовём большую часть полиции из Ада, — сказал он. — Пусть Бэти немного расслабится. За вами останется слежка, но постоянно ходить по пятам они не будут. Мы дадим вам специальное устройство, с помощью которого вы сможете быстро вызвать подмогу. И помните, Кавилл, — он холодно взглянул на меня. — В ваших интересах не играть с огнём. — Не собираюсь, — мрачно сказал я. — Очень хорошо, — Бранкович встал. — Я рад, что мы поняли друг друга. А теперь идёмте. Небольшая формальность, и вы свободны. Меня проводили в другую комнату, побольше, где стоял медицинский столик с инструментами и узкая кушетка, накрытая дырявой клеёнкой. Я тут же понял, что если начну сопротивляться, то сделаю себе только хуже. — Мы сделаем так, чтобы вы не смогли выбросить устройство оповещения, Кавилл, — улыбаясь, сказал Бранкович. — Ложитесь и расслабьтесь. Больно не будет. Он оказался прав. Больно не было.