Terra Incognita

Люцифер был немолод, тощ, зачёсывал седые волосы назад, а глаза его и впрямь отливали красным. Ни рогов, ни копыт, ни когтей и прочей херни. Он сидел, но по ощущениям я был выше его на голову и мог сломать одним пальцем. Лидер Сопротивления выглядел как обычный старик, потрёпанный жизнью, если бы не его взгляд. Холодный, цепкий, умный и проницательный. Пробирающий до нутра. — Что вам нужно? — негромко спросил он. — Кто вы? Я подошёл ближе. По морщинистой щеке Люцифера змеился розовый шрам, заходящий за край тонких губ. — Я Генри Кавилл, — сказал я. — Автомеханик с двадцать восьмого. Это мой друг Фарго, торговец. Мы знаем правду. — Правду? — поднял бровь старик. — Ради чего действительно стоит побороться, — проговорил я. — Не мифическая несправедливость и прочая коммунистическая чушь. А то, что нам всем, простите, скоро настанет пиздец. И вам, бунтарям, и простым людям, и тем, кто живёт в Раю. — Ты говоришь про Моргану? — Да, — ответил я. — И это не миф. Люцифер сделал нетерпеливый жест рукой, чтобы я продолжал. Я рассказал ему всё, о чём поведал мне Джои. Рассказал и о самом Джои. Старик, слушая, прикрыл глаза, но когда я упомянул беглеца из Рая, владеющего ценной информацией, заинтересованно глянул на меня. — Где он? — отрывисто спросил Люцифер. — Я не знаю, — ответил я. — Но уверен, что он скоро объявится. Как только мы узнаем что-то о Уиллоу. — Зачем вам Уиллоу? — Вы знаете его? — оживился молчавший до сих пор Фарго. — Допустим, — сказал Люцифер. — Какая информация, кроме того, что мы летим в чёрную дыру, а наверху собираются слинять на шаттле, есть у твоего друга? — У него есть чип с кодами, открывающими кордоны в Чистилище, — после паузы сказал я. — Уиллоу, по его словам, способен проникнуть в систему и запустить программу взлома. После чего вам останется только перебить охрану и подняться наверх. Люцифер прикрыл глаза и сложил домиком тощие пальцы. — Ценно, — признал он. — Уиллоу действительно смог бы это сделать. — Смог бы? — я поднял бровь, но старик проигнорировал мой вопрос. — Насколько повреждено управление Террой? — неожиданно спросил он. — Джои говорит, что сильно. Никто наверху не смог справиться с проблемой… или не захотел. Проще всё бросить и свалить, верно? — У меня есть тысяча человек, — помолчав, сказал Люцифер, и его глаза, будь я проклят, вспыхнули, как две алые точки. — Не сказать, чтобы я был уверен в каждом, но в целом эта толпа мне верит. И подчиняется. Я назначил центурионов на каждую сотню, это проверенные люди. Есть даже человек из Чистилища. Если мы хорошо всё спланируем, то прорвёмся. — Может быть, стоит подумать о другом варианте? — рискнул я. — Скажем, найти тех, кто умеет и готов заняться ремонтом системы управления? Я уверен, что если Уиллоу может ломать, он способен и чинить. И такие люди ещё найдутся. С твоим влиянием ты мог бы попытаться… — Чтобы что? — перебил меня Люцифер. — Пойти на компромисс с Раем ради сомнительной возможности выжить, а потом вновь спуститься в Ад и остаться тут навсегда? — Какой ты кровожадный, дедуля, — встрял Фарго. — Неудивительно, что тебя слушаются все эти отморозки. Люцифер метнул на него холодный взгляд. — Ты первый побежишь занимать место на шаттле, если, конечно, доживёшь, — сказал он. — Я знаю таких, как вы. Беспринципные твари, готовые идти по трупам, лишь бы добиться своего. Твой друг, — он кивнул на меня, — не из ваших. — Он мечтатель, — пожал плечами Фарго. — Я реалист. Но я бы попытался сделать так, как он говорит. В конце концов, сдохнем все — чем не справедливый исход? — Может быть, Уиллоу согласится? — предпринял последнюю попытку я. — Этот человек, по словам Джои, пережил до чёрта всего, умудрился сбежать из Дыры, выжил в Аду и явно не готов помирать просто так. У него будет шанс ещё раз продемонстрировать свои знания и реабилитироваться в глазах верхушки. Это может стать первым шагом к переменам, к настоящей справедливости, которой необязательно добиваться кровью… Люцифер взглянул на меня и усмехнулся. Улыбка получилась жутковатой — из-за шрама, пересекающего верхнюю губу. Он помолчал, постукивая пальцами по столу, и я замер, охваченный неприятным предчувствием. Фарго за моей спиной напрягся, я почувствовал это затылком. — Он не согласится, — сказал Люцифер. — Он ненавидит тех, кто засадил его в клетку. Тех, из-за кого он несколько лет жрал червивые консервы и ногтями царапал полоски на стене, терпел издевательства охранников, сносил побои и боялся наклоняться в душевой за грёбаным мылом, — он посмотрел на меня в упор. — Он хотел бы одного — чтобы все ангелы сдохли. Все до единого. А он улетел бы на этом ёбаном шаттле… если успел. — Ты так лихо говоришь за него, старик, — подал голос Фарго. — Дай нам пообщаться с ним, не будь эгоистичной сволочью. — Вы уже это сделали, — проговорил Люцифер, медленно поднимаясь на ноги. — Потому что Уиллоу — это я. Он смотрел на нас, наслаждаясь произведённым эффектом, и я понял, наконец, что за огонь полыхал в его красных глазах: это было яростное, раскалённое добела безумие. Съехавший с катушек чёртов гений улыбался нам, и я осознал, что вся моя наивная болтовня насчёт компромиссов выглядит для него самым настоящим предательством. Он никогда не согласится на мирное решение вопроса, даже заморачиваться не будет. Ему нужна смерть тех, кто сослал его в Ад, и он не остановится ни перед чем, чтобы залить Рай кровью. Чем с большей высоты ты падаешь, тем сильнее твоё желание отомстить за этот полёт. — М-да, — нарушил молчание Фарго. — А я-то думал, Уиллоу поумнее будет. Сколько лет прошло с тех пор, как ты сбежал из Дыры, старик? Двадцать? Те, кто засадил тебя в кутузку, сами, возможно, сдохли. Кстати, как тебе это удалось? Люцифер усмехнулся и медленно приподнял рубашку, обнажая бледный впалый живот и бока, покрытые старыми неровными рубцами. — Ногтями отвинтил решётку воздуховода, — сказал он. — Год ломал пальцы. Отверстие было слишком узким, поэтому частички меня так и остались в этом милом месте. Истекая кровью, добрался до центральной вентиляции, чуть не лишился головы под лопастями и выбрался на двадцать третий. Как думаешь, ты способен так поступить? Втиснуться в лаз, в который едва пролезает твоя голова, ободрать кожу и мясо об острые края отверстия и скользить по этой грёбаной кишке по собственной крови, чтобы добраться до свободы? — Нет, — честно признался Фарго. — Но я готов подкупить охрану и попробовать выбраться другим путём. — Скорее, дать кому-то из них. — Эй, старик! — вскинулся мой друг, но я предупредительно сжал его плечо. Люцифер презрительно смерил Фарго взглядом и перевёл глаза на меня. — Мне нужен Бэти, — проговорил он сухо. — Как можно скорее. Мы сразу же начнём подготовку и через несколько дней пойдём на штурм. — С вашими пукалками? — снова ввинтился Фарго, намекая на шокеры охранников. — У тебя есть что предложить лучше? — осведомился Люцифер. Мой друг скривил губы. — Разумеется. Не тысячу штук, конечно, но сотню дальнобойных «ласточек» я мог бы вам обеспечить. Но не задаром, старик, губы не раскатывай, — он оскалил зубы. — Это обойдётся вам очень дорого. — Дороже, чем гарантированное место на шаттле, если ты выживешь? — уточнил Люцифер. — И сто штук сверху, — быстро нашёлся Фарго. — Что у тебя ещё есть? — поинтересовался лидер Сопротивления, и я отошёл в сторону, чтобы не мешать их торгу. У меня было тяжело на душе, одолевали нехорошие предчувствия, грызла тревога за Джои. У меня было ощущение, что мы все радостно собираемся на верную смерть, которая выглядела ещё бессмысленнее и неизбежнее, чем грядущая катастрофа. Я остро чувствовал утекающее сквозь пальцы время, словно в моей голове щёлкнул рубильник, включивший обратный отсчёт. И жалел, что, возможно, я так и не смогу осуществить своё иррациональное, неуместное и абсолютно земное желание в этой борьбе Рая и Ада — трахнуть Джои и сказать ему, что я в него влюбился, как последний идиот. Причём сделать это в любом порядке. — Эй, — окликнул меня Фарго, который выглядел довольным, как унюхавшийся серой пылью нарик. — Мы тут порешали… Короче, у меня дел до жопы, дружище. Надо бы и честь знать. Люцифер взглянул на меня. — Когда появится Бэти, приведите его ко мне, — сказал он. — В любое время. Без предупреждения. — Его зовут Джои, — тихо проговорил я, подняв на старика глаза. Он улыбнулся краем губ и кивнул. — Джои, — повторил он. — Бесценный мальчик, который, к счастью, оказался достаточно разумным, чтобы сбежать из гадюшника под названием Рай. Ему тоже достанется место на шаттле, я обещаю. — А ты сам? — я в упор посмотрел на него. — Рассчитываешь занять капитанский мостик? Он покачал головой. — Если повезет. Мне достаточно будет своими глазами увидеть смерть тех, из-за кого я занимаюсь всем этим дерьмом и жарю зад на урановых дровах. Даже если бы наверху не было никакого шаттла, и Терра не летела бы куда придётся, я все равно бы это сделал. Просто сейчас есть хороший предлог для того, чтобы воодушевить людей ещё больше. Никто не хочет умирать от неизвестности, но погибнуть в битве за спасение — не самый плохой вариант. — Удачно всё сложилось, да? — кисло сказал я. Он кивнул. — Лучше, чем я мог себе представить, когда сидел в камере, мальчик мой, — сказал он почти нежно. *** Из логова Сопротивления действительно был другой выход — гораздо короче и безопаснее, чем тот путь, который мы проделали с Сонни. Люцифер просто открыл неприметную дверь в углу своего «кабинета», мы преодолели несколько метров узкого, круто забирающего вверх коридора, набрали код на примитивном устройстве и выбрались из бункера через люк, оказавшись в подвале какого-то модуля. Снаружи было темно. Спотыкаясь о перевёрнутую мебель, мы кое-как добрались до выхода и очутились на небольшом пятачке, на котором стоял «иксер». Фарго упал на сидение, завёл двигатель и рявкнул: — Поехали отсюда к дьяволу, от меня скоро можно будет фонари заряжать! Когда мы взмыли в воздух и со всей дури втопили в сторону жилых кварталов, подальше от Зоны, я сказал: — Думаю, домой возвращаться мне не стоит. Скорее всего, там меня уже ждут. Фарго коротко глянул на меня. — Куда тебя отвезти? — В «Подсолнух», — поразмыслив, ответил я. — В последний раз Джои нашёл меня там, вполне возможно, мне повезёт и во второй раз. Бегать по всему левелу я от него не буду. — Ладно, — согласился Фарго, выруливая на основную воздушную трассу и вливаясь в бешеный поток разномастных колымаг. — Докину тебя до борделя, а сам поеду добывать обещанное этому ебанутому старикашке. Какое-то время я буду чертовски занят, так что не подохни там без меня, лады? — Лады, — усмехнулся я. — Ты тоже будь осторожен. Он отмахнулся. — Это мой бизнес, я в нём как рыба в воде. Может быть, до конца света я ещё успею погонять на «флюенте», прежде чем кредиты и кары превратятся в великое ничто. Мы круто свернули в переулок, срезали путь до тоннеля и помчались вверх, обгоняя неповоротливые грузовые кары и шустрые рейсерские тачки. Я опустил козырёк от солнечного света, бьющего в глаза, и попытался расслабиться, но чувствовал себя всё равно паршиво. Болела рука, ныла голова, в голову лезли мрачные мысли о том, что вся эта мышиная возня, которую мы затеяли, в итоге окажется полным и беспомощным провалом, и меньше чем через месяц мы все сгинем в недрах Морганы. Может быть, вообще не стоило заморачиваться… С такими невесёлыми размышлениями я выгрузился из «иксера» в небольшом переулке за «Подсолнухом», который не просматривался с парковки, попрощался с Фарго и пошёл в бордель. Мне надо было бы переодеться, но теперь хрен знает, как это сделать. Разве что поинтересоваться у какого-нибудь хастлера со схожим телосложением, не одолжит ли он мне свои латексные трусы. Мадам встретила меня приветливо, девочки проводили к бару, и я привычно заказал «зелёный». В этот час подиум с шестом был пуст, шлюхи болтали на диванчиках у стен и не стали ко мне подходить, стоило мне отрицательно покачать головой. Выпив два шота, я понял, что устал настолько, что выхода у меня не было. — Мадам, — сказал я, подойдя к сутенёрше, — я могу снять комнату? Хочу выспаться, так что никого не нужно. Я заплачу, не беспокойтесь. После недолгого торга мне дали ключ от номера, и я потащился наверх. Не особенно глядя на чистоту постели, я завалился на кровать в чём был и, кажется, уснул ещё до того, как моя голова коснулась подушки. Мне снилось небо. Ровное, гладкое, как шёлк, нежно-голубого цвета, который переходил в ослепительно-синий. Под босыми ногами я чувствовал мягкий прохладный ковёр зелёной травы. Чувствовал запах цветов, видел вдалеке искристую поверхность озера, по которому скользили разноцветные паруса. «Генри! — звала меня мать. — Иди обедать!» — и я бежал, выбивая пятками клубы пыли по узкой тропинке, под солнечным куполом неба, беззаботный и счастливый ребёнок, которому нет никакого дела до будущего… «Генри! Ге-е-е-енри…» Звонкий голос матери упал до мягкого шёпота. Я открыл глаза. Надо мной навис тёмный силуэт. — Джои? — прошептал я, и почти невидимый в полумраке овал лица рассекла белая вспышка улыбки. — Ты улыбался во сне, — сказал он. — Так красиво… Я сел, ещё не до конца поняв, сон это или реальность. Чтобы удостовериться, я протянул руку и коснулся плеча Джои. Он тихо засмеялся. — Я настоящий, Генри. Вспыхнула тусклая лампочка у кровати, озарив знакомые черты. Джои был в маскараде — снова густая подводка, белый парик, туго облегающая тёмно-красная куртка из глянцевой кожи, узкие чёрные штаны. Молния на куртке разъехалась почти по пупка, открывая обнажённую грудь. Мне захотелось зубами потянуть за язычок, чтобы расстегнуть её ещё больше. Джои встал, и неяркий свет облил его тело, как патокой. — Я принёс тебе одежду, — сказал он. — Как предусмотрительно, — усмехнулся я. — Был у меня дома? — Заглядывал, — ответил он. — Мне не понравились кары, которые стоят на твоей парковке. Если ты, конечно, не чинишь бронированные «иксеры». — И где ты добыл шмотки? — Спёр в лавке на двадцать первом, — засмеялся Джои. — Еле нашёл твой размер, примерь, может, промазал. — Как ты меня выследил? — я встал, поборов короткий приступ головокружения, и направился в крошечную ванную. Из зеркала на меня глянул заросший щетиной уставший мужик неопределённого возраста, и мне захотелось стереть это отражение вместе с испариной. — У меня свои методы, — уклончиво отозвался Джои из комнаты. — Я знаю, что вы с Фарго ездили к Зоне. Ты нашёл что-нибудь? — Да, — ответил я, плеснув в лицо водой. — Мы встречались с Уиллоу. — С Уиллоу? — обрадованно воскликнул Джои, подбежав к двери в ванную. Я видел его отражение за своим плечом. — Отличная новость. Как он? — Поехал крышей, — сказал я, поворачиваясь к нему. — Возглавил Сопротивление и жаждет мести, поэтому все наши разговоры про мирное решение конфликта он вертел на хую. Он ждёт тебя, Джои. Я обещал привести тебя к нему. — Я готов, — тут же отозвался Джои. — А я пока нет, — усмехнулся я. — Дай мне чуток времени, я только что оттуда. Прожарился по самые помидоры. Мне бы поесть по-человечески и ещё немного отдохнуть. Он торопливо кивнул, замерев в дверном проёме. Я смотрел на него и понимал, что на самом деле не хочу ни есть, ни спать, а только почувствовать его тепло в своих руках. Иррациональное желание, заглушающее все остальные потребности организма. Мы сцепились взглядами. Наконец-то Джои не надел линзы, и его синие глаза казались удивительно яркими на контрасте с бледной кожей и чёрной подводкой. Он молчал, и его дыхание чуть участилось, хотя, впрочем, возможно, мне показалось. — Сегодня ты Бэби Блу? — пошутил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Он непонимающе улыбнулся. — Глаза, — пояснил я. — А, — он мило порозовел. — После последних линз они дико болели, я решил не рисковать. — Я хочу принять душ, — сказал я, берясь за пуговицы рубашки. — Только не уходи. Подожди меня в комнате… если хочешь. Он сделал шаг вперёд. — А если не хочу? — Тогда просто скажи, где тебя искать. Он сделал ещё шаг и оказался совсем близко. Его взгляд скользил по моему лицу, соблазняя, затягивая в свою синюю глубину, и я почувствовал, как замерло сердце. — Ты не понял, — прошептал он. — Я не хочу ждать тебя… в комнате. И, приподнявшись, прижался губами к моим губам. От мгновенно нахлынувшего, абсолютно сумасшедшего желания у меня отключился разум. Осталось только тело, ведомое инстинктами, слепой животной тягой к мальчишке, который прильнул ко мне, вжался так плотно, что между нашими телами не осталось ни малейшего просвета. Обволок жаром, запахом, нетерпеливой жаждой, обвился вокруг меня, как плющ, торопливо расстёгивая мою рубашку, путаясь в пуговицах. Я не стал ему помогать, рванув молнию на его куртке до конца, и он стряхнул её с плеч, и снова вернулся к моим губам. Его поцелуй был похож на тёмный водоворот, затягивающий в сладкую, горячую бездну. Моя рубашка полетела на пол. Его ладони скользили по моей груди. Я прижал его к себе, слепо ткнулся губами в шею, где бешено билась жилка, прикусил, провёл языком ниже, подразнил упругий комочек соска, и Джои рвано выдохнул над моей головой, сплетя ладони на моём затылке. Меня трясло от бешеного желания и одновременно хотелось наслаждаться каждым дюймом его кожи, его гибкого стройного тела, вылизывать его, кусать, метить, как дикий зверь… Он застонал, когда я провёл языком по его животу, опускаясь на колени, притянул его к себе за бёдра и зубами рванул тонкий серебристый ремешок его штанов. Потянул молнию вниз и задохнулся от нового приступа желания, когда увидел, что белья на нём тоже не было. Он гортанно засмеялся, и я не успел толком разглядеть его член, как уже снова стоял на ногах, упираясь задницей в раковину, а Джои, рассыпая поцелуи по моей груди, сражался с моими джинсами. Я откинул голову, коснувшись затылком зеркала, и понял, что с моим недоёбом готов кончить только от горячих прикосновений его рук и губ. И это будет полный провал. Джои это почувствовал. Стащив с меня джинсы, выпрямился и перешагнул через низкий порог душа. Никакой занавески, разумеется, не было, поэтому я жадным взглядом обласкал его стройное тело от приоткрытых, покрасневших губ до стоящего торчком члена с тёмно-розовой головкой. Он стащил парик и, швырнув его на пол, встряхнул волосами. Открыл воду и протянул мне руку. — Иди ко мне, Генри, — прошептал он. Его подводка размазалась моментально, поплыла чёрными кругами, потекла по раскрасневшимся щекам. Мы целовались, как проклятые, стоя под жалкими струйками еле тёплого душа, я сжимал пальцами его соски, гладил упругий живот, сминал в ладонях его маленькую поджарую задницу, а он, постанывая и вжавшись лопатками в стену, одной рукой цеплялся за моё плечо, а другой обхватил мой член — так, что я чуть не кончил. Мне никогда не хотелось одновременно финишировать и растянуть удовольствие так надолго, насколько это возможно. Джои прильнул ко мне и прижался лбом к моему лбу, смаргивая воду. И прошептал, медленно двигая рукой: — Если что-то не так, скажи… У меня… у меня давно никого не было… Это признание на контрасте c блядскими чёрными кругами подводки, припухшими губами и плывущим, расфокусированным взглядом выбило из меня последние крохи рассудка. Я зарычал, подхватил его под ягодицы и вжал спиной в стену. Он вцепился в меня ногами и руками, откинул голову и подставил шею под мои нетерпеливые губы. Когда я ввёл в него палец, он изогнулся и застонал, на двух — подался на мою руку и выдохнул, закусив губу. Его синие глаза потемнели, по щекам и губам, словно бесконечные потоки слёз, лилась вода. Он обхватил меня за затылок и заглушил стон, впившись в мой рот. У меня не было ни смазки, ни презерватива, у него, судя по всему, тоже, но я уже не мог остановиться. Развернув Джои спиной к себе, я опустился на колени и растянул его пальцами и языком. Он царапал потрескавшийся кафель, стонал, хватался за свой член и тут же снова упирался ладонями в стену, а когда я медленно поднялся, слизывая капли воды вдоль его позвоночника, прошептал: — Трахни меня, как того мальчишку из «Пыли»… Я услышал его слова, но слушать его не стал. Ещё не хватало, чтобы он представлял себя грёбаным хастлером. Я должен — я хотел! — показать ему, что он единственный. Удивительный. Внезапный, как солнце на четыре часа в день, вместо двух. Мне хотелось растянуть ласки, покрыть поцелуями каждый дюйм его бледной кожи, усеянной родинками. Я лизнул его мокрое плечо, скользнул губами к шее, прижал его к себе, обхватив поперёк груди, и Джои податливо откинулся на меня, доверчиво подставляясь под мои ласки. Нашу идиллию неожиданно нарушила хлынувшая из душа ледяная вода. Джои взвизгнул и тут же засмеялся, я дёрнул его на себя, выволакивая из ванной, протащил, целуя, по комнате и толкнул на кровать. Он упал лицом вниз и тут же перевернулся, демонстрируя себя во всей красе. — Ты хочешь… — задыхаясь, прошептал он. — Хочешь?.. Я упал на колени между его ног, накрыл губами его член, и Джои вцепился мне в волосы с неожиданной силой, зашептал что-то бессвязное, стукнул меня пяткой по спине и выгнулся, вталкивая член мне в горло. Я никогда не был мастером минета, обычно отсасывали мне, а не я, но судя по реакции мальчишки, у меня получалось неплохо. Мне пришлось остановиться только тогда, когда он застонал и принялся отпихивать мою голову, выкручиваясь, как уж, на влажных смятых простынях. Всё это уже много раз было в моей жизни. Прерывистые стоны, сбитое дыхание, горячие прикосновения и бесстыдные ласки — но я ещё никогда не воспринимал это настолько остро, настолько болезненно сладко. Возможно, ещё потому, что никогда ещё я не трахался, когда моя жизнь в буквальном смысле висела на волоске. И когда я навис над ним, вбиваясь в его разгорячённое тело, Джои обхватил меня за шею, вжался мокрым лбом в мой лоб и прошептал: — Будет, что вспомнить, да, Генри? Он скрестил ноги за моей спиной. Из его синих глаз, наполненных лихорадочной жаждой, на меня смотрела неизбежная смерть. Но умирать мне не хотелось. Ни сейчас, ни завтра, ни через месяц, ни на шаттле, если мне очень повезёт. Больше всего на свете мне хотелось телепортироваться с долбаной Терры на любой, даже самый отдалённый край вселенной, и на последнем глотке воздуха сказать Джои, как же мне, чёрт подери, с ним повезло. Он выгнулся, вжался в меня грудью, зарылся лицом в мою шею и вскрикнул, когда я вошёл в него до конца. А потом не замолкал вообще — шептал, кричал, метался подо мной, рвался из рук и тут же обмякал под моими ласками, подставлял губы и закрывал глаза, залитые размазанной темнотой. И я кончил первым, улетев в грёбаный настоящий рай, а следом подо мной забился и застонал Джои, и я почувствовал горячую влагу на своём животе. Он укусил меня в плечо и рухнул в подушки, а я упал сверху, целуя приоткрытые дрожащие губы, чувствуя во рту сладковатый привкус размазанного грима. В полумраке его лицо выглядело гротескной бледной маской с чёрными провалами на месте глаз. Влажные волосы под моими пальцами на его висках, острые скулы, тёмные подтёки на щеках… Мне казалось, что я поймал и пленил демона. Самого потрясающего, опасного и нежного демона во всём проклятом мире, падающем в бездну. Джои поймал меня за запястье и легко прикоснулся к нему губами. На моей коже осталось маленькое пятно. — Как думаешь, — шёпотом спросил он, — меня пустят сюда ещё раз? Или мне стоит взять с тебя плату и отдать процент мадам? Его глаза в чёрной расплывшейся обводке смеялись. Я не знал, что ответить. Мне вообще не хотелось говорить. Только лежать здесь, в уютной тишине, когда, казалось, даже вечно гудящий мир снаружи затих и замер. Мы были мокрые от воды и пота, несвежая простыня под нами сбилась в ком, и мне было наплевать, даже если Терра прямо сейчас влетит в чёрную дыру, и нас всех поглотит безвременье. Мы долго лежали, сплетясь в одно целое, а потом Джои завозился и выбрался из-под меня. Тень от решётки на узком окне легла на его плечи, расчертила кожу штрихами призрачной плети. Я перевернулся на спину и провёл пальцем вдоль его позвоночника. — Мне пора, — сказал он, глядя на меня через плечо. — Куда? — спросил я. — Нужно забрать чип из моего убежища. И можно ехать к Уиллоу. — Я с тобой. — К Уиллоу — да. С чипом я разберусь сам. — Почему? — Не хочу подставлять ребят, которые помогли мне, — ответил он. — Если тебя выследят, будет хреново всем. — Я не хочу тебя отпускать. Он тихо засмеялся. — Я вернусь, Генри. Обещаю. Очень скоро. Я сел и поймал его за руку, когда он начал вставать. — Ты же понимаешь, у нас очень мало шансов… Я хочу быть рядом. — Слова давались мне тяжело, срывались с моих онемевших губ, как камни. — Когда всё начнётся… И когда закончится. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовал его тёплое дыхание. — Мы будем вместе. Я обещаю. — Ты веришь в то, что нам удастся спастись? Он неопределённо качнул головой и поцеловал меня. — Это неважно, — прошептал он. — Но мы попробуем. Да, Генри? Джои выскользнул из моих объятий, и мои руки схватили пустоту. И всё то время, пока он смывал с лица остатки грима и торопливо одевался, я сидел на смятой постели и смотрел на свои ладони, на которых остались тёмные следы. И подумал, как было бы здорово, если бы они въелись в кожу, как машинная смазка, и остались на ней навсегда.