Terra Incognita

Когда Джои ушёл, я ещё немного подремал, ещё раз принял душ, надел принесённую мальчишкой одежду — футболку, которая на мне трещала, и джинсы, которые до меня явно носил какой-то оборванец. Но вещи были чистыми. Свои шмотки я свернул в куль и зашвырнул в мусорный контейнер у выхода из «Подсолнуха». Теперь мне следовало быть осторожным, как никогда. Мало того, что я знал, где прячется Уиллоу, так ещё и Бранкович явно на меня всех своих ищеек спустил, узнав, что я сделал с его чипом. Поэтому домой мне путь был заказан, да и на улицах мне нужно теперь постоянно оглядываться. За Фарго я был спокоен, этот парень не пропадёт. Из всех, к кому я мог обратиться, оставался только Старик Сэм, но я боялся привести к нему ищеек. Поэтому, расплатившись с мадам и выйдя наружу, я абсолютно не знал, куда мне идти. Надвинув бейсболку на нос и стараясь избегать открытых мест, я пошёл по направлению к торговому кварталу двадцать третьего, где рассчитывал перекусить. Слава богу, там было людно, шумно и не составило труда затеряться в толпе. Я съел буррито с суррогатным мясом, сел за дальний столик в грязной забегаловке и стал пить пиво, разглядывая людей. Никто из них не походил на шпика. Копов тоже в окрестностях не наблюдалось. Прислушавшись к разговорам вокруг, я понял, что революционные настроения на Терре — не пустой звук. Все только и трындели о Люцифере, о том, что пора взять за яйца тех, кто греет задницы в Раю, и устроить переворот. Из рук в руки передавались засаленные листовки — я взял одну и удивился: вместо туманных призывов на ней была информация о месте общего сбора. И не в Зоне, как я предполагал, а в «Лунной Пыли». Под предлогом грандиозной вечеринки, которая «перевернёт Ад». Смело, однако. Если не случится бойни, я очень удивлюсь. Допив пиво, я вышел наружу и под лучами бледного искусственного солнца, которое вот-вот выключат, направился на двадцать восьмой. Мне не следовало светиться, но я надеялся, что в такой толчее меня не вычислят. Если бы они могли, они бы накрыли меня ещё в «Подсолнухе». Только к вечеру я добрался до Зоны. Глубоко лезть не стал, нашёл заброшенный модуль поближе к границе, зашёл внутрь и укрылся в одной из дальних комнат. И провёл в нём как минимум сутки, не высовывая носа на улицу. И всё это время я вспоминал. То Джои, то мою прежнюю жизнь, которая сейчас казалась такой скучной, размеренной и спокойной, что выглядела настоящим раем. Ещё одно доказательство, что ад — он не снаружи, а внутри. В людях, которые сами его создали, потому что не хотели по-другому. Когда я всё-таки рискнул вернуться на двадцать второй, то охренел. Люди — удолбанные и не слишком, пьяные и трезвые, одетые более-менее прилично и оборванцы в тряпках всех цветов радуги, чёрные, белые, раскрашенные неоном и блёстками — бесконечной рекой текли в направлении «Пыли». Их были тысячи. Со всех левелов, из самых грязных и тёмных дыр. Меня подхватил этот поток, потащил за собой, сминая потными разгорячёнными телами, сбивая с ног запахами, оглушая шарканьем ног и яростной какофонией голосов. Никто не боялся. Многие танцевали на ходу. Возможно, большинство были уверены, что это действительно вечеринка. Я только надеялся, что копы тоже так решили. Двери в «Лунную Пыль» были гостеприимно распахнуты. Я вошёл внутрь и занял стратегически важное место — поближе к выходу, в тёмном углу. Грохотала музыка, по стенам скользили лазерные лучи, частил стробоскоп — ничего нового, кроме просто безумного количества людей. Они всё шли и шли, заполняя свободные места, растекаясь по танцполу, облепляя стойку бара. И очень скоро огромное помещение забилось под завязку, и начался хаос. Музыка взревела, басы загрохотали, как кирпичи по жестяной крыше, и вся эта толпа задёргалась в синхронном ритме. Через пять минут, когда я чуть не оглох, на сцену выскочил Дива Стэнли в искристом красном облегающем платье, которое ужасно нелепо смотрелось на его массивной фигуре. Спереди подол оттопыривал внушительный бугор. Белый парик длиной до задницы, накладные ресницы, густо накрашенные губы. Он схватил микрофон и проорал, надрывая голос, сквозь свист и шум помех: — Эй, ублюдки, добро пожаловать на вечеринку! Сегодня мы празднуем начало конца! И похлопал себя по оттопыренному члену. Толпа взвыла. Я на всякий случай отодвинулся подальше в тень. — Не буду тянуть вас за яйца, дорогуши, перейду к сладкому! Сегодня у нас специальный гость — таинственный мистер Икс, который явился к нам прямиком из настоящего Ада! Не из той жопы, в которой все мы живём, а из огненной преисподней, куда мы все попадём, когда сдохнем, — Дива Стэнли заржал. — Он зажжёт эту вечеринку, уж будьте спокойны. Мистер Люцифер!!! Я ошарашенно поднял глаза. На сцену вышел закутанный в чёрное человек — тощий, бледный, с горящими красными глазами. Музыка загрохотала снова, но её, словно ножом, прорезал голос, который я узнал сразу же. — Люди Терры! — прогремел он. — Настало время для танца смерти! Толпа заорала от восторга. — Сегодня мы начнём танцевать так, что Ад покажется вам Раем! А настоящий Рай пожалеет о том, что когда-то отверг своих детей и запер их в вонючих лабиринтах Преисподней! Он услышит наши голоса из самых глубин, он почувствует нашу силу и заплачет кровавыми слезами, когда смерть постучится в его врата! Я закатил глаза. Вся эта завуалированная чушь звучала пафосно и жалко одновременно, но явно только для меня. Остальные с горящими глазами слушали и подпрыгивали на месте, готовясь к движухе. Понимали ли они, что Люцифер призывает их к бунту? Или считали, что это просто красивая подводка к адской вечеринке, которая продлится до утра? Музыка внезапно стихла. Прорезались голоса: — Мы готовы, Люцифер! — Надрать им жопы! — Вернуть справедливость, блядь! — Врубай музло, давайте жечь! — Ублюдки! — Ре-во-лю-ци-я! — Нахуй революцию! — Что за хрень! — Люцифер, веди нас! Уиллоу оглядывал зал, явно наслаждаясь этой какофонией. Я покачал головой и решил, что пора убираться отсюда. Следовало придумать, как и где мне найти Джои, но он, как обычно, нашёл меня сам. Точнее, он нашёл всех нас. Потому что, когда я обернулся на пороге, то замер: стройная фигура в знакомой красной кожаной куртке легко взлетела на сцену и направилась к замершему в пафосной позе Люциферу. Из углов ломанулись какие-то квадратные личности, но старик движением руки остановил их. Из зала полетели выкрики, но второй жест заставил людей притихнуть. Я, не помня себя, протолкался через толпу, кое-как пролез к сцене и застыл, задрав голову, глядя, как Джои с улыбкой подходит к Люциферу и что-то шепчет ему на ухо. Брови старика над красными глазами поползли вверх. Он негромко ответил, Джои усмехнулся, обвёл взглядом зал и подхватил Люцифера под руку. А потом они внезапно исчезли за перегородкой, и я не успел крикнуть ему, что я тоже здесь. А затем случился пиздец. Толпа зароптала, ожидая хоть какого-то продолжения, Дива Стэнли с растерянным видом взял микрофон и открыл было рот, как свет в зале погас, а на обшарпанном экране, криво висевшем под потолком, внезапно вспыхнули кадры. Несколько фигур в сером, снятые с такого ракурса, что можно было предположить тайную съёмку. Зазвучали приглушённые голоса: — … и только сто человек. Не больше. Иначе у нас не хватит мощностей и материалов, чтобы обеспечить безопасный полёт. — Разумеется, это будут самые достойные граждане Терры. — Это даже не обсуждается, Смит. — В таком случае, нужно немедленно приступать к реализации. Планы, чертежи, техническая документация уже подготовлены. Пристыковка будет в зоне «Гефсимания», необходимо оборудовать стартовую площадку. Все силы должны быть брошены на этот чёртов шаттл. — Как вы планируете выбирать тех, кто полетит, мистер президент? — Не беспокойтесь, Барри. Все, кто находится сейчас в этой комнате, займут свои места на борту. Об остальных я позабочусь сам. — У нас меньше месяца до столкновения с аномалией, вы же понимаете, в таком режиме не исключены ошибки… — Вы хотите выжить, Смит? — Д-да. — В таком случае в ваших интересах делать всё не только быстро, но и на совесть. В вашем распоряжении — лучшие инженеры, конструкторы, механики Терры. Если нужно, вы будете работать без сна и отдыха… Запись прервалась. Экран погас. Раздался шорох, шаги, и зазвучал голос Джои, записанный на ту же камеру. Я вздрогнул. — Вы слышали, — произнёс он, и по залу пронёсся гул встревоженных голосов. — Они строят шаттл, чтобы покинуть Терру, когда она столкнётся с Морганой. Это всё, что вам нужно знать. И теперь пришло время задуматься, почему они решают без вас? Почему они бросают вас на произвол судьбы, как отбросы в мусорный отвал? Обрекают на смерть тысячи людей, которым просто не повезло оказаться в правильном месте в нужное время? — Его голос зазвучал громче, в нём появились опасные фанатичные нотки. — Люди Терры, вам осталось жить совсем недолго. Вы можете умереть, даже не попытавшись выжить, или сразиться за своё будущее. Я готов помочь вам. Мне нужно время, но я вернусь. И мы вместе…» — голос вдруг прервался, на его фоне появились другие, кто-то окликнул Джои по имени, раздался шорох, камера выключилась, наступила тишина. Зал замер. А потом взорвался воплями. И я не выдержал. Вскочил на сцену, отпихнул застывшего, как истукан, Диву Стэнли, мимоходом вломил какому-то энтузиасту, который захотел меня остановить, и бросился за кулисы. А за моей спиной крики обезумевшей толпы смешались с сухими щелчками выстрелов, и я понял, что живыми с этой вечеринки уйдут не все. Слыша топот ног и вопли: «Копы, блядь!», «Мочи их!», «Ублюдки!», я нырнул в тёмное закулисье и на мгновение остановился, не зная, куда бежать дальше в этих ёбаных лабиринтах. Откуда-то справа выскочил Джои, словно знал, где меня искать, схватил меня за руку и прильнул к моим губам. Вокруг бушевала буря, орали люди, по сцене кто-то бежал, треск электрических разрядов напитывал воздух озоном, а мы стояли и целовались, как проклятые, в пыльном душном мраке. А потом Джои оторвался от меня, дёрнул меня за руку, и мы побежали — хрен знает куда, не разбирая дороги, спотыкаясь о нагромождения каких-то коробок, проводов, труб и грязных тряпок. Впереди мелькнул свет, кто-то зашипел: «Быстрее, блядь!», и мы выскочили наружу в переулок, который со всех сторон был стиснут коробками модулей. На грязном пятачке стоял старый «иксер-карго», оттуда нам махнул Люцифер. Мы ввалились в фургон, где сидели ещё несколько человек, водитель завёл двигатель, и кар неуклюже поднялся вверх. Пол накренился, Джои влетел в мои объятия и засмеялся. И мы, сдав назад, помчались подальше от «Пыли», где началась самая настоящая война. Уже потом мы узнали, что копы отступили, потеряв несколько десятков человек. Среди посетителей «Пыли» жертв было больше, но всё равно — толпа задавила численностью, агрессией и удолбанным бесстрашием. И хлынула на левелы, сметая всё на своём пути, громя лавчонки, врываясь в модули и призывая тех, кто сидел дома, выйти на улицы. То тут, то там вспыхивали стычки с полицией. Но пока что всё ограничивалось Адом, и устроенный Джои и Люцифером хаос сыграл нам на руку — в такой суматохе сложно было вычислить, кто настоящий бунтарь, а кто просто решил помародёрствовать напоследок. Копов явно не хватало, а кто-то из них просто сложил оружие и переметнулся на сторону революционеров. Об этом нам донесли ребята из Сопротивления, которые за несколько дней стеклись в убежище на двадцать девятом. Те люди, которые действительно были готовы слушать приказы и действовать сообща, а не под влиянием психотропных веществ и паники. А когда появился Фарго, которого я уже не ожидал увидеть живым, а с ним — два грузовых кара, набитых оружием, всё стало выглядеть серьёзнее некуда. С ним прилетел Старик Сэм и приволок с собой весь свой угрожающий арсенал. Мы обнялись. — Значит, всё-таки революция, — пробурчал док, глядя на Джои, который отирался за моим плечом. — Пацанёнок своего добился, да? — Пока что нет, — улыбнулся тот. — Но начало положено. — Пока там, снаружи, война, вы, значит, под шумок решили пробраться наверх? — Мы, — поправил его Джои. За эти дни он осунулся, побледнел, но его глаза сверкали всё так же ярко. И объятия его были так же крепки и нежны, как раньше. В первую ночь в убежище мы нашли тёмный закуток, похожий на недостроенный сортир, и набросились друг на друга — на адреналине, отходняке после «Пыли», обезумевшие, голодные, жаждущие. Я вылизывал его шею, плечи, пока он цеплялся за стену и выстанывал моё имя. Он исцарапал мне спину и вытрахал из меня душу. Дикий, манящий, смеющийся демон, который навлёк смерть на Терру раньше, чем Моргана. Я уже не знал, кто из нас прав и чьи идеалы вернее. Всё, что я хотел, это быть рядом с ним, обнимать его, трахать, прижиматься к его отзывчивым губам и слушать его шёпот. Может быть, это и называется безумие. Определённо я сошёл с ума. Но когда мир катится в бездну, какое это имеет значение? *** Две недели спустя Я пригнулся, перебегая от одного модуля до другого, но шквальный огонь электрических всполохов хлестнул по стенам, едва не зацепив меня. Высунувшись из-за укрытия, я навёл прицел «ласточки» на мелькнувшую за тёмно-серым кубом голову копа и выстрелил. И словно по сигналу, из-за моей спины хлынул передовой отряд бунтовщиков, растекаясь по шестому левелу, стреляя во всё, что движется. Мне оставалось только перезарядить «ласточку», коротко кивнуть Фарго, который ответил мне быстрым движением бровей, и рвануть следом, отключив голову, на одних голых инстинктах. Которых, слава богам, хватило, чтобы тело реагировало как нужно. Мы прорвались в Рай. Это было непросто, Сопротивление потеряло еще около полусотни бойцов, но в итоге мы все — я, Фарго, Люцифер и Джои плюс примерно сто экипированных ребят разнесли к чертям хлипкую перегородку между Чистилищем и Раем. Джои был прав: проходы с шестого на пятый левел охранялись крайне дерьмово. По правде сказать, мы не ожидали, что будет так легко. В Чистилище было попасть куда сложнее. Начать хотя бы с того, что, когда Джои передал Уиллоу информацию, выяснилось, что пробраться в контрольный центр на двадцать первом, чтобы активировать чип, было практически невозможно. Тем не менее мы попробовали. Через затянутые пылью, грязные, тёмные проходы, в которых даже Люцифер, построивший Терру, немного заплутал; через систему вентиляции, через технологические тоннели, в в которых фонил каждый дюйм стен и потолка, мы всё-таки пробрались в центр. Я ни на шаг не отставал от Джои. А тот, окрылённый, исполненный фанатичной веры, летел в первых рядах, и за ним мчался наш маленький партизанский отряд. Даже пробившись через охрану, отключив систему и вырубив блокирующие шлюзы, мы наткнулись на плотно сбитые кордоны копов. И потеряли уйму людей. Нас было много, но большинство даже стрелять толком не умели, а что такое кастеты и цепи против электрических пуль… Люцифер отправил вперёд самых безнадёжных в расчёте на то, что они задавят массой, сметут охрану как лавина, но просчитался — полегли не только первые ряды, но и те, кто добрался до противников и вступил с ними в рукопашную. И весь этот кровавый ад творился под аккомпанемент бесконечной вибрации, сотрясающей стены Терры, и монотонный речитатив голоса Джои, который разносился из динамиков по всем левелам: «Люди Терры, вам осталось жить совсем недолго. Вы можете умереть, даже не попытавшись выжить, или сразиться за своё будущее». Те мониторы, которые ещё не успели разбить, транслировали одну и ту же картинку: отвратительную запись из-под полы, на которой несколько человек в тонких серых комбинезонах обсуждали, как избежать смерти в аномалии. А улицы Ада по-прежнему переполняли толпы орущих людей с бешеными глазами, которые мчались напролом, не слушая никаких команд, и в результате вроде бы спланированная Люцифером операция превратилась в полный хаос. Я знал, что так и будет. Что люди, понявшие, что им особо нечего терять, в большинстве своём не будут ждать, терпеть и надеяться на лучшее. Им не нужен был поводырь, чтобы начать бешеную гонку на выживание. Они умирали, давая возможность нам — тем, кто хоть как-то сумел сбиться в настоящий отряд — продвинуться вперёд ещё на пару-тройку левелов. Лавина катилась, постепенно слабея, оставляя после себя трупы на залитых кровью тротуарах, разбитые и горящие кары и пустоту, которая больше не заполнится ничем. Нам на пятки наступало будущее — бессмысленное и мёртвое. Впереди нас ждала неизвестность, которая с большой вероятностью тоже грозила смертью. Но я шёл вперёд. И Фарго шёл. И Старик Сэм. И Люцифер, похожий на ожившего мертвеца. А перед нами, словно гибкая призрачная тень надежды, шёл Джои, и его синие глаза смеялись, улыбка манила за собой, а поразительная ловкость и чёткость движений завораживали и пугали одновременно. Это был уже не тот мальчишка, которого я спас когда-то. И я не знал, как воспринимать его — нового, незнакомого, заполненного до краёв этом сумасшедшим огнём, в котором сейчас сгорало человечество. Мне было проще не думать. Механически переставлять ноги, стрелять, уворачиваться, убивать и надеяться, что всё это не зря. Мы целовались в чёрном кипящем дыму. Среди обломков разбитых каров, выщербленных ударами пуль стен, перешагивая через трупы своих и чужих, прячась в опустевших модулях… Я цеплялся за него, как за последнее оправдание этой бессмысленной войны. Мы спали вполглаза, судорожно сжимая друг друга в объятиях, и я слизывал с его губ чужую кровь, его горький пот. Его шёпот, удерживающий меня в мире живых, который рушился на глазах. Его тихий смех. Который так странно звучал в мёртвой тишине опустевшего Рая, залитого ярким светом фальшивого солнца, белого и стерильного, словно операционная. Мы ввалились на пятый левел — грязные, смертельно уставшие, горстка сраных бунтарей, которые уже не понимали, ради чего всё это. Мы ожидали града пуль, но вместо этого наткнулись на холодное безмолвие. И оно дышало смертью. — Я б тут с тоски сдох, — сказал Фарго, оглядывая светлые улицы с аккуратными коробками прозрачных модулей, когда мы расположились на короткий отдых возле кордона. — Как вы здесь живёте? — он насмешливо поднял бровь, уставившись на Джои, который привалился к моему плечу и лениво перезаряжал «ласточку». — Жили, — поправил он. — Дело привычки. Если ты здесь родился и не знал другой жизни, то сравнивать не приходится, знаешь ли. — Вы тут поди всё по расписанию делали? Жили, трахались, работали, жрали суррогатные помидоры… Уж больно стерильно тут, порядок такой, что тошно, — ухмыльнулся Старик Сэм и пощупал повязку на плече — в короткой, но бурной стычке в Чистилище возле управления по особо важным делам его зацепило разрядом. Я прикрыл его, уложив стрелка, в котором уже потом узнал Бранковича. — Мы пытались создать идеальный мир, — пожал плечами Джои. — Я догадывался, что это утопия, но, чёрт подери, когда ты несёшься сквозь пустоту в сраной жестянке, набитой людьми, хочется верить, что всех спасёт исключительно высокий профессионализм и железная дисциплина. Как видишь, не сработало. — Почему здесь никого нет? — спросил я. — Где охрана? Вы построили шаттл, вы знали, что рано или поздно, благодаря тебе, начнётся вторжение, так почему не позаботились о защите? Или опять скажешь, что ресурсов не нашлось? Джои потянулся к моему лицу и на глазах у всех стёр кровь с моей щеки. — Думаю, у нас просто очень мало времени, — сказал он, глядя в мои глаза. — И все, кто остался, рванули занимать места у иллюминатора. Словно в ответ на его слова Терра содрогнулась, заскрежетали опоры, где-то зашипело, будто вырвалась струя пара. Люди встревоженно загалдели. Фарго выругался, я застыл на месте, охваченный тревогой, но Джои оставался безмятежно спокоен. — Что происходит? — спросил Люцифер сквозь зубы. — По всем расчётам, мы влетели в зону действия Морганы, — отозвался Джои. — Пока ещё мы достаточно далеко, но чем ближе мы к аномалии, тем сильнее будет влияние искажённого пространства. Терру станет трясти, возможно, она начнёт медленно распадаться на части. Если нам повезёт, Рай продержится дольше остальных левелов. — Значит, надо идти, чёрт подери, — Фарго вскочил на ноги. — Где этот ёбаный шаттл? Я хочу свалить отсюда, пока эта жестянка не раскрошилась окончательно. — Люди устали, Фарго, — сказал Джои. — Час-два ничего не решат. Тут безопасно, мы можем отдохнуть. — А если они заведут эту колымагу и свалят отсюда раньше, чем мы явимся? — рявкнул Старик Сэм. — Не заведут, — безмятежно отозвался Джои. — Это ещё почему? — Потому что без меня у них ничего не получится. Наше синхронное изумление можно было демонстрировать, как образец. Я недоверчиво уставился на Джои, и он улыбнулся, погладив меня по плечу. — Я не говорил тебе, да? — тихо сказал он. — Я входил в группу разработчиков, и за особые успехи меня назначили одним из трех пилотов шаттла. Я досконально изучил всё управление. Я способен справиться с большинством косяков, которые мы допустили, работая в авральном темпе. Система запрограммирована так, что все три выбранных пилота должны одновременно ввести коды. Мой код знаю только я. Это было сделано, чтобы никто не смог помешать взлёту или запустить двигатели раньше времени и съебаться с Терры, оставив избранных подыхать. Они выбирали самых надёжных людей, — он усмехнулся. — По крайней мере с одним они просчитались. Фарго покачал головой. — Вот почему они тебя искали… Пёс с ним, с бунтом, они боялись, что никуда нахер не улетят без тебя. Чего ещё мы о тебе не знаем, райский мальчик? Джои пожал плечами и улыбнулся. — Вы многого не знаете, — сказал он, переводя взгляд на меня, и я замер, провалившись в небесную синь его глаз. — Но не Генри. Старик Сэм в сердцах сплюнул и отошёл. Люцифер молча посмотрел на нас и, криво усмехнувшись, кивнул. Фарго возвёл глаза к белому потолку. А я глядел на Джои и чувствовал, как меня затапливает дикая смесь надежды и отчаяния. — Всё будет хорошо, — прошептал он, сжимая мою руку. А я подумал только одно: что если остальные два пилота мертвы? Оставив остальных, мы отошли за угол безмолвного модуля — белого, как и окружающий нас мир. Джои прислонился спиной к стене и потянулся к моим губам. Я положил ладонь на его шею, чувствуя под пальцами частые удары пульса. Он схватил мою руку и прижал к своей ширинке. Его кожа была горячей. Я упал на колени, задирая его майку и лаская губами напряжённые мышцы его живота. Его ладонь легла мне на затылок. Когда я взял в рот его член, он выдохнул: «О, Ге-е-енри…» И я закрыл глаза, наслаждаясь горячей тяжестью на языке. Терра снова содрогнулась, издав глухой стонущий звук, и Джои выгнулся, запрокинув голову, впился пальцами в мои плечи. Я проглотил всё до капли, и он тут же, отдышавшись, потянул меня вверх, прильнул ко мне, целуя в губы, а потом мягко толкнул меня к стене. И настала моя очередь цепляться за его плечи, ласкать его встрёпанный затылок, вбиваясь в его нежный умелый рот… Я не думал о том, что это может быть наш последний раз. Я не думал о том, что Терра прямо сейчас распадается на куски. Я не искал в себе ни оправданий, ни надежды, ни страха, ни отчаяния, я сосредоточился на самых безумных и самых ярких в моей жизни ощущениях и испытал оргазм такой силы, что чуть не пробил башкой потолок. Всё же на грани смерти мы все немного едем крышей. Особенно если осознавать, что счёт идёт на часы. Съехав по стене, я сел на пол и прижал Джои к себе. Он вытер губы о моё плечо и, блаженно улыбнувшись, закрыл глаза. — У нас ещё есть несколько минут, — сказал я, коснувшись губами его волос, пахнущих потом, кровью и гарью. — Расскажи мне о себе. — Что ты хочешь узнать? — тихо спросил он с улыбкой в голосе. — То, что я рос, учился, работал и подавал огромные надежды? Что я был одним из лучших? То, что мой отец был вице-президентом Терры, пока не умер два года назад? Меня не впихнули в руководящий состав только потому, что я был слишком молод и все силы отдавал работе. Они решили, что куда больше пользы я принесу, если буду заниматься усовершенствованием систем очистки воздуха. А потом, когда стало ясно, что нам всем пиздец, они перекинули меня в конструкторское бюро. Наделили полномочиями. Я имел доступ ко многим вещам, но чтобы получить коды на перепрограммирование кордонов, пришлось взять грех на душу. Я знал, что Уиллоу жив и поможет мне. Я хотел забрать с собой как можно больше тех, кто действительно это заслужил. — Наркоманов? Пьянчуг? Маргиналов, которые готовы глотку перерезать за пару сотен кредитов? — усмехнулся я. — Как видишь, нет, — улыбнулся он. — Со мной остались преимущественно достойные, дисциплинированные, умелые и стойкие люди. Маргиналы сгинули в мясорубке нашей маленькой революции. — И тебе не жаль людей? Он задумался. Потом медленно покачал головой. — Какая разница, Генри… Они погибли, чтобы дать нам дорогу. Я добился своего — стёр границу между Адом и Раем. У нас есть шанс начать новую жизнь, в которой не будет места несправедливости. — Ты говоришь так, словно и правда в это веришь. — Я верю, — он нахмурился. — А ты нет? — Я не силён в старой истории, — ответил я, — но что-то мне кажется, что ни одно общество не в состоянии выжить, если не будет иерархии. Всегда найдутся те, кто сильнее, харизматичнее или просто богаче других. А это значит, что несправедливость… или неравенство, как угодно… будут всегда. Да чёрт подери, ты многого ждёшь от людей, которые всю жизнь прожили в Аду. Сейчас они идут за тобой, потому что надеются выжить, а что будет, когда мы все окажемся заперты в шаттле? Тебе рассказать? Он покачал головой. — Не надо, Генри. Я сумею их убедить. Это мой конёк, знаешь? Убеждать людей. — Они не умеют слушать, Джои. — Они услышат. Услышали же сейчас… — Только потому, что ссут умирать просто так. Пол и стены завибрировали, издалека до нас донеслись крики. — Они будут мне благодарны, Генри, — убеждённо сказал Джои, поднимаясь на ноги. Я встал, и он обнял меня за талию. Грязный, всклокоченный, покрытый пылью, копотью и чужой кровью, он смотрел на меня горящими синими глазами, и я не стал его разубеждать. Потому что, чёрт подери, исправлять что-либо было уже поздно.