Озеро

***

За три дня до этого Чуя проснулся от того, что ему очень захотелось пить. Открыв глаза, он немного поморгал, чтобы привыкнуть к яркому, в отличии от ночного, свету. Сбоку что-то закопошилось, одеяло немного сползло туда же вбок. Чуя удивленно повернулся и замер. Рядом лежал тот, кто постоянно был в его мыслях, из-за кого он частенько не мог уснуть, а точнее — Осаму Дазай. Он спокойно и мерно дышал, каштановые ресницы чуть трепетали, а волосы стали, казалось, еще пушистее из-за того, что тот во сне ворочался, и спадали на контрастно бледную, как, впрочем, и всегда, кожу. Было странное чувство. Вроде бы это как раз то, что он столь желал, и Осаму тоже, судя по его вчерашним словам, но. Но это было как-то… Быстро, что ли? Чуя не знал. Он тихо встал, стараясь не разбудить шатена, и направился в кухню, по пути подобрав свою одежду, что он предусмотрительно оставил в нижнем отделении прикроватной тумбочки. Надо что-нибудь поесть. Можно приготовить яичницу или какао. Но все это надо готовить, а это делать сейчас, откровенно говоря, лень, поэтому Накахара отыскивает в глубине кухонного шкафчика конфету и наливает в кружку воды. Да что вы, чудесный завтрак и готовить ничего не нужно! Из комнаты слышится какой-то звук и Чуя идет туда. Ну, проверить, что случилось. Перед ним предстает картина: Осаму, замотанный в одеяло, пытается из него выползти, но увидев хозяина квартиры, наоборот — прячется в недрах его кровати, да так, что только одни глаза видны. Накахара тихо фыркает. — И что ты делаешь? Самый логичный ответ, что только мог быть, последовал от уже не сонного гостя: — Прячусь. Чуя снова фыркает. — От кого? От меня что ли? — Да… Просто у меня одежда в ванной осталась и идти туда нагим как-то… — он отводит карие глаза в сторону. Чуя усмехается: — Как-то смущающе, да? «Я не понимаю. Почему его это смущает? Это… Это — я? Я его смущаю? Почему? Он… Не доверяет мне? Или боится?» — Я принесу ее тебе. — на этих словах он разворачивается и направляется в ванную. Почему люди всегда все усложняют, разве не легче просто поговорить? — Вот твоя одежда. — он протягивает ее, но прежде чем отдать тихо спрашивает, — Скажи, я… Я пугаю тебя? — шатен молчит, — Осаму.? — после минуты молчания Накахара опускает печальный взгляд вниз и так же тихо говорит, можно сказать, шепчет, — Не надо было мне это спрашивать. Прости. — сказав это, он выпускает из рук одежду, укладывая ее перед Осаму, и поспешно удаляется, уже в самых дверях добавляя, — Расписание изменилось. Нам в школу надо. У тебя шесть уроков. У нас обоих с первого, поторопись. — на слове «нас» его голос дрогнул и он счел нужным удалиться на кухню. — Чуя… — слишком поздно и тихо. Он сам виноват в том, что не смог сразу подобрать нужных слов. Ведь он не пугает его, нет-нет, ни в коем случае, просто… Возможно это потому, что Осаму сам по себе немного более стеснительный, чем нужно. Дазай встает, наскоро приглаживает волосы и пытается одеться как можно быстрее. Если честно, уроки — последнее, что сейчас его волнует, но детей все равно учить надо, к тому же работа тоже нужна. Кое-как застегнув пуговицы, которые так и норовили расстегнуться снова, он даже порадовался тому, что вчера взял с собой на работу еще и пиджак, кроме жилета, что был на нем. Теперь можно пойти в этом пиджаке. На удивление, галстук он сумел завязать с первого раза и направился на кухню. Надо хоть как-то объясниться. Неловко замявшись около косяка кухонной двери, он прерывает тишину: — Чуя, я… Но ему не дают сказать, прикладывая палец к губам: — Не надо, Осаму. — Чуя старается не думать об этом, потому что как-то… Больно. — Садись. Какао будешь? — не дожидаясь ответа, Накахара достает кружку и, насыпав туда немного растворимого какао, незнамо как оставшемуся у него, наливает туда молоко, которое успел поставить греть за то время, что Осаму одевался. — Приятного аппетита. Уж извини, но скоро уроки, поэтому нормально позавтракать не удастся. — перед Дазаем появляется кружка с напитком. — Спасибо. — он не знает, что еще добавить, а потому просто опускает глаза в пол. Накахара же, сделав еще одну порцию, садится за стол напротив Осаму и берет кружку в руку.

***

До школы они шли в молчании. Даже Игорь Валерьевич как-то странно на них посмотрел когда они остановились около расписания. «Чего-то они тихие… Ох, будет что-то, что-то будет. Как же мне узнать про это то? Я ведь здесь сижу… Надо будет спросить потом кого-нибудь.» — печально подумал вахтёр, недоверчиво щурясь на двух учителей. — Доброе утро. — Здравствуйте, Игорь Валерьевич. — вторили два голоса и тут же после поспешили ретироваться.

***

Дазай буквально в каждую перемену пытался хоть как-то поговорить с физиком, но у того каждый раз была отговорка. Перед первым уроком. — У тебя же на первом этаже кабинет. — Чуя с наигранным непониманием воззрился на шатена, который стоял сейчас около него. Тому не оставалось ничего, как пробормотав что-то невнятное, убраться восвояси, точнее на первый этаж, в свой кабинет. Только он положил учебник на стол, как прозвенел звонок и в класс ворвались ученики. Третья перемена, большая. Во вторую перемену, как и в первую, Осаму не удалось вырваться, ибо ученики что-то недопоняли по поводу сообщения и пришлось им объяснять заново. Когда прозвенел звонок на большую, третью перемену, Дазай воодушевился — у него целых пятнадцать минут сейчас и после этого урока тоже пятнадцать! Однако ни в эту, ни в следующую ему не удалось даже найти Накахару — кабинет был закрыт. Он даже на четвертый этаж зашел, но нигде Чую он не увидел. После шести уроков Наконец, всё закончилось. Осаму вздохнул, но все же отправился к последнему шансу найти Накахару, а именно к вахтёру. — Кхем. Здравствуйте, Игорь Валерьевич… — тот выжидающе посмотрел на него: — Ну, здравствуй-здравствуй. — А вы… Вы не видели Накахару? — наконец выдавил он. Игорь усмехнулся: — Чую то? Видел. Вот только, к моему сожалению, ушел он еще после пятого. — Как ушел?! — Ну говорю же, после пятого. Спокойненько так ушел. К сожалению… — тут Осаму услышал и понял вторую часть сказанного вахтёром предложения: — А вам то что жалеть? — А вам, Дазай? — Игорь про себя спохватился: «Эх, проболтался. Нельзя, чтобы он понял.» Осаму замялся, но потом выпали то, что пришло в его голову первым: — А я… Я… Я у него учебник случайно оставил, хотел попросить дойти со мной до кабинета, чтобы взять его обратно. — Понятно-понятно. — хитро ухмыльнулся вахтёр, но потом немного опечалился, — Что ж, ничем не могу помочь. Хотя… Нет, могу только номер его телефона написать, но вы то уж точно знаете его? — «Заодно и я узнаю как далеко они зашли» — мысленно потирал руки Игорь. Дазай замялся и, почему-то смущенно, признался: — Нет. — «У меня даже нет номера его телефона… Ведь вроде же дружили, а даже телефонами не обменялись…» — начал сокрушаться шатен. Игорь Валерьевич, видя душевные терзания учителя, вздохнул в духе «как же вы меня достали все» и, быстро черканув ручкой по листу, вырванному из какого-то из многочисленных его блокнотов, протянул его Дазаю: — Держи, только если у вас какие-то проблемы, меня в это не втягивай. — как-то незаметно перешел на «Ты» он. Смотря на то, как преподаватель, поблагодарив, быстро, словно исчезнув, удалился из школы, Игорь решил сходить к изошнице Анне, чтобы позвать ту вместе чай пить. Одному скучно, а когда вместе, да еще у вас и вкусы сходятся — это намного лучше. Анна помогала ему с рисунками, потому как, хоть и была младше, но практиковалась намного больше — все-таки учитель ИЗО как никак. Хотя, в принципе, пять лет разницы не так уж и много — ведь ему всего-то тридцать. Зато он единственный, кто знал, почему учительница иногда редко, но улыбалась — это означало, что тогда дома ее ждет подруга, которая слишком много пропадала на работе, параллельно еще доучиваясь. А еще Анна, которая сначала хотела идти на Русский и Литературу, проверяла иногда его рассказы. И они вместе ели шоколадки. С недавних пор у него постоянно лежит в сумке запас «Алёнки». — Пойдешь чай пить? У меня тут еще идея есть… — Что, снова будешь их шип… — Ну, Анн, просил же, что не здесь. — Ой, ладно-ладно. Пошли? — Кстати, как там Ми. — Вот я тоже просила, чтобы не здесь, да? — Ну извини… — Ой да ладно тебе, пошли уже.

***

Завтра выходные. Однако, расслабляться не приходится, ведь из-за карантина они теперь еще и в июне учатся. Два дня пролетели так незаметно в размышлениях. Он даже пытался что-то написать, но в итоге снова получились какие-то жалкие две страницы. Куча рисунков все еще валяется на подоконнике, а сам Осаму валяется на кровати, заползая с головой под бордовый плед. Надо бы что-нибудь приготовить, но есть не особо хочется. Он все это время не прекращал думать о том, что спросил Чуя. За этими размышлениями он чуть не забыл подготовиться к завтрашним урокам. Он даже не заметил как уснул. Хорошо, что будильник у него на каждый день стоит и включать перед сном не надо.

***

Понедельник принес одно разочарование. Мало того, что тест вся параллель шестых написала просто ужасно, так они еще и домашнее задание не сделали. Коллективно! Пришлось давать им самостоятельную работу с двумя параграфами на уроке, и такую же на дом, только с тремя. А потому что нечего так делать. Готовиться и к тесту надо и к домашнему. Разобравшись со всем этим, он чуть не уснул на перемене — все-таки не спать всю субботу и половину воскресенья было безрассудно. А еще Накахара… Он и сегодня избегал его. Дазай просто устал, чтобы пытаться поймать Чую. Это словно давило на него. Почему он его избегает? Вопрос так и остается без ответа.

***

А сегодня ночью шел дождь. И Осаму снова не смог уснуть, пролежав до часу, не смыкая глаз. Еще час послушав музыку, он думал, что так уснет. Но ошибся. В три он встал за водой. В четыре все-таки уснул… Даже кошка уснула раньше. Хорошо, что завтра, то есть сегодня, у него не с первого, а с четвертого. Всего два урока, но классы, у которых сегодня ОБЖ, очень шумные, практически неуправляемые. Будет сложно. А еще сложнее будет не уснуть на перемене или, вот уж что еще хуже, на уроке.