Озеро

***

— Дазай, не буду спрашивать, откуда вообще эта фразочка, но спрошу… — Чуя сделал паузу, а потом, вздохнув, высказался, усмехаясь, — Что за хрень?! Осаму пару раз моргнул и встал, слегка покачнувшись, медленно подходя ближе: — Вечер добрый, Чуя~ Рыжий раздраженно посмотрел посмотрел на «пьяного» коллегу: — Да… Как ты нашел моё вино? — Оу, ты сердишься? — Дазай подошел еще ближе, хитро улыбаясь, — И что ты сделаешь? Ты… — щеки, кажется, раскраснелись еще больше. — Накажешь меня? — горячо выдохнул он, находясь всего в полуметре от физика. Толкнув на диван и, нависая над ним, твердо сказал: — Ты пьян. Осаму прикрыл глаза и, хихикая, томно прошептал: — Если только тобою~ — Ненавижу… Тебя. — Накахара ухмыльнулся. «Хочу…» Дазай тоже ухмыльнулся: — Уверен? — и, закрыв глаза, потянул рыжеволосого за галстук, прижимаясь к нему всем телом. — Меня пьяные не интересуют. «Он специально меня соблазняет?» — А я не пьян~ Ах, мне кажется, или тут действительно жарко? — не переставая хитро улыбаться, расстегнул пуговку на белоснежной рубашке. «Сдерживайся, пока можно.» — Это поэтому, что ты рядом. То есть, тут душно. — Накахара сдул рыжую прядь. «Хм… Неужели я совсем ничего не вызываю в нем? Я ни капли его не возбуждаю? Он действительно… Ненавидит меня? Но мы же вроде подружились… Это все шутка для него, это ничего не значило? Я… Я все напридумал себе? Ха… Конечно, между нами ничего и быть не может… Но почему так больно?» Карие глаза словно потускнели: — Я, видимо, ошибся. Извините меня, Накахара. — голос прозвучал тише, чем он думал и несколько грустно. Дазай чуть отвернулся и, болезненно поморщась, попытался встать. «Наверное, будет лучше если я уйду. И все. Я просто хотел… Чего я хотел? Просто быть рядом, но когда я смогу осуществить это, мне стало того мало и… Я все испортил.» «Черт, все стало только хуже.» Приобнимая, он потянулся к нему: — Я.больше не могу… сдерживаться, прости. — прошептав это, рыжеволосый впился в губы, проникая языком, исследуя обстановку. Кареглазый почему-то расслабился. Странно, ведь они даже не сказали друг другу то, что думают, эта недоговоренность все еще продолжала быть, но… Стало спокойно. Дазай почувствовал, что по щеке скатилась одинокая слезка. «Когда я стал столь… Сентиментальным, так это же называется? Однако… Это больно. Зачем он так делает? Чтобы потом снова сказать, что ненавидит меня?» Шатен, чувствуя щемящую боль где-то слева, упёрся ладонями в крепкую грудь человека, нависающего сейчас над ним, и из последних сил оттолкнул его. Тяжело дыша, раскрасневшийся, он тихо спросил срывающимся голосом: — Зачем? «Да что ж такое, я не могу расплакаться!» Опускаясь ниже, слизал слезу: — Я не могу…без тебя. — очень тихо прошептал это на ушко. Тот как-то сжался, сводя ноги ближе и обхватывая себя руками, и все тем же срывающимся голосом тихо выкрикнул: — Так зачем говоришь, что ненавидишь?! Накахара тихо вздыхает, виновно отводит взгляд, изредка жалобно смотрит в глаза. — Я не понимаю… Зачем? Зачем ты так делаешь? Знаешь, что мне больно от этого? Мне больно от того, что я хочу быть ближе, хочу быть рядом, а ты либо не замечаешь, либо отталкиваешь меня! — он закрыл глаза и тихо прошептал, — Я не понимаю зачем вы так делаете, Накахара, но от этого очень больно. Неужели трудно сказать, что вас все это бесит? Я просто уйду и все. Зачем же целовать? Чтобы было еще больнее? — Потому… Ненавижу тебя за то, что из-за тебя моему сердцу больно, я не могу толком спать из-за мыслей где я тот еще извращенец, а после мне приходится сдерживать себя, находясь рядом с тобой, так что это ты причиняешь мне боль. — Накахара прилег к нему на грудь, — Даже сейчас возбуждаешь и заставляешь меня чувствовать… Дазай грустно улыбнулся: — Прости, я не хочу причинять тебе боль. — Почему мое сердце так бьётся, что ты с ним сделал? — взяв его руку в свою, Чуя положил её на то место, где у людей находится сердце. — Почему мне больно и хорошо одновременно? — Не знаю. Может, потому, что… Я не знаю, я ничего не делал с тобой, я просто… Просто хотел быть рядом. — Почему все так сложно? Я же всего-навсего хотел привлечь твое внимание таким способом и все… — Поцелуй, обними меня, ведь я хочу этого… — Накахара начал поглаживать шатена по голове. Дазай осторожно сомкнул руки за его спиной, пытаясь обнять, и столь же осторожно, как-то опасливо смотря ему в глаза, чуть приблизился к его лицу, но поцеловать все же не решился, оставаясь в паре сантиметров от его губ. «Как странно скачет мое поведение… Почему я не решаюсь, ведь это то, чего мы оба хотим?» — Скажу лишь раз. Я люблю тебя. — ласково улыбнувшись, первым подался вперед, целуя в губы. — Ты все-таки меня… Любишь? — оторвавшись, снова спросил и смущенно пробормотал, — Прости за весь этот спектакль… И за вино… — Надо же мне было полюбить такого дурака — Осаму. — рыжик потёрся носом о нос. — Ой, что-то мне еще жарче стало… — глаза сами собой прикрывались, но только наполовину, не давая даже заснуть, а щеки начали снова гореть. — Чуя, мне кажется или здесь очень душно? «Да что ж такое? Если это… Но я же выпил всего три бокала! Да и яже не пью так уж и часто, хотя… Так я поэтому то и не пью, я забыл, что от вина не пьянею, но такая реакция — всегда сопутствует даже после одного бокала и действует иногда… Специфически… Я же поэтому если и пью, то только дома и один. Как я мог забыть?!» Словно побуждая, Накахара провел по телу под ним руками, прошептав: — Осаму… Кареглазый, краснея, выглянул из-под руки, которой он прикрыл свое лицо: — Чуя, что ты делаешь? Ч-чуя? Губами оставляя засосы, рыжий негромко произносит: — Я долго терпел. — в это же время пытается рукой снять рубашку. Прикрыв рот рукой, смотрит на него, снова спрашивая: — Ч-что ты делаешь? — Я… — скинув с себя рубашку, Накахара приступил к брюкам обжешника, — Не могу больше ждать. Дазай резко сел, пододвигая ноги к себе, и немного испуганно посмотрел на того: — Что ты делаешь? — Не понимаешь? Я могу отплатить тебе той же монетой. — физик раздвинул его ноги, срывая брюки. Осаму снова сдвинул их, пытаясь придвинуть к груди, поближе, и тихо прошептал: — Я просто… Боюсь… Прости, Чуя. Отпрянув, Накахара сел подальше от него: — Так я и думал. Дазай сжался, пряча взгляд, но ничего не ответил. «Снова. Я снова все испортил. И снова молчу…» — Осаму, лучше держись от меня подальше. Опустив голову, он начал подбирать рубашку к себе. Дазай продолжил так же сидеть, уткнувшись лицом в свои колени, но все же решился. «Я… Я не хочу потерять его. Я хочу быть вместе с ним. Это не пугает, просто это неожиданно, но. Если сейчас я ничего не сделаю, второго шанса не будет!» Он вытягивает руку вперед, хватаясь за запястье физика. В темноте комнатки слышится тихое: — Пожалуйста, останься, Чуя. Дазай тяжело сглатывает, но поднимает-таки глаза: — Не уходи! — и уже вновь так же тихо добавляет, — Я не смогу без тебя. Я очень люблю тебя, Чуя. Просто это ново и неизведанно… Конечно, это пугает меня, но… — дышать становится труднее, словно воздух исчезает из помещения, в груди противно печет, так же как и глаза, которые помимо воли наполняются влагой, — Люблю. Люблю тебя, Чуя! Сильнее сжимая чужое запястье, он снова утыкается в обнаженные колени, давясь невысказанными до селе словами и чувствами. — Тоже люблю тебя, но и ты меня пойми — когда ты рядом, я теряю контроль. Накахара сжал его руку в своей, переплетая пальцы. Дазай шмыгнул носом и неожиданно быстро оказался рядом, кладя голову на грудь рыжеволосому и заключая его руками в кольцо. — Я понимаю. Мне так же трудно контролировать свои действия и желания когда ты рядом, но быть с тобой — самое главное мое желание. — прошептав это, он еще тише спросил, — Ты не уйдешь? — Как я могу уйти, если не могу без тебя. — голубоглазый прижал его к себе, свободной рукой поглаживая голову. Осаму прошептал Накахаре в грудь: — Прости, что причиняю боль, Чуя. Договорив, он поднял голову и, немного покраснев, прижался на несколько секунд губами к его губам, а потом чуть отстранился: — Можно.? — Это ты меня прости. — Чуя приблизился к его губам, оставляя словно миллиметр до них, — Для тебя все, что угодно. Дазай выдохнул ему в губы: — Хочу попробовать тебя поцеловать… — и, прикрыв глаза, снова прикоснулся к его губам, прижимаясь ближе, но не переставая обнимать. Отвечая на поцелуй, ласково улыбнулся в губы. «Люблю» — одновременно думают оба. Пытается сесть удобнее, что не получается, и просит: — Подожди, я усесться не могу удобно. Схватил его за бёдра, усаживая на колени: — Не ерзай, пожалуйста. Дазай мило улыбнулся: — Извини, не хотел. — и покраснел от внезапной мысли. Не убирая рук, слегка похлопал: — Аа… Все также краснея, молча посмотрел на него. «Оо, нет. Опять эти мысли о том, какой он бывает властный… Это возбуждает… Осаму, прекрати думать такое!» — Ты такой милый. — прошептав это на ухо, добавил, — Ты принадлежишь только мне. Дазай вздрогнул и улыбнулся: — Да, я только твой, Чуя. «Этот шепот… Эти слова… Это как признание. Так…» — Тело и душа, это все — мое. Физик прикусил мочку шатена, слизывая кровь. — Ай! — шатен тихо ойкнул, но тут же расслабился, пытаясь придвинуться ближе. «Так намного удобнее сидеть, нежели сбоку от Чуи…» Чуя ничего не ответил, вместо этого спускаясь к ключице, создавая метку. — Скажи… Почему ты это делаешь? — спросил у него шатен. «Ему нравится это делать?» — Тебе нравится это делать? С-со мной? «Оо, что я вообще несу…» — Мне нравишься ты. Осаму вновь улыбнулся и потянулся за тем, чтобы поцеловаться. Накахара опустил голову: — Чёрт, я же совсем забыл где мы находимся. — Значит, то, что я сейчас сижу у тебя на коленях в одном только тонком нижнем белье, тебя не смущает? — усмехнулся Осаму. — Я уже не раз видел тебя без него. — он чмокнул Осаму в нос, а тот заволновался: — Не раз? Вроде же только один, в душе… — Дазай покраснел и смущенно отвернулся, вопреки своему действию, прижимаясь сильнее к Чуе. — Эм…то есть… — Накахара изо всех сил пытается не проговориться. — Чууяя… — протягивает шатен, чуть ёрзая у него на коленях, ибо просто так не сидится, и шепчет куда-то в шею, после сразу же прижимаясь тёплыми губами к белоснежной коже, — Мне кажется или ты что-то недоговариваешь, м? — Однажды ты на корпоративе напился и снял с себя штаны, после приставая ко мне с просьбами зайти на чай. — от неловкости Накахара сам покрылся румянцем. Но это было ничто по сравнению с щеками Дазая. Тот нервно облизнул пересохшие губы и тихо прокомментировал только что узнавшие подробности его рабочей жизни: — Стыдно то как. Я не знал, точнее не помнил… — он поднял голову, устремляя взгляд на коллегу, — Вот поэтому я и стараюсь не пить на работе, а только дома и один. А я ведь выпил… — Когда я отвез тебя домой, ты стал валить меня в постель, а после отказа принялся раздевать меня. — окончив рассказывать, Чуя продолжил внимательно следить за реакцией шатена. — Скажите мне, почему я тогда решил выпить? — простонал Дазай. — Ну… Ты сказал, что тебя никто не любит, что лучше бы я умер, после ты пытался повеситься на канате, а затем залез на баскетбольное кольцо и грозился прыгнуть. — Как я мог такое говорить?! Я… Это за рамками моего понимания, дайте мне выпить, я хочу забыть это. — Твоя кошка сначала не узнала тебя, но потом она исцарапала тебя. — Скажи сразу. Если там было что-то еще, то я лучше прямо сейчас допью твое вино. Потом куплю другое. Я просто не могу воспринимать это на трезвую голову, а… Я не очень то и трезвый… — Ты сказал, чтобы я взял контроль над тобой. — рыжеволосый начал поглаживать рукой его спину. — Прямо так и сказал? — Осаму заглянул в синие глаза. — Да, а еще ты снял мой же ремень, повязал себе на шею… — вспомнив, Чуя засмеялся. — Ч-что смешного? — тихо возмутился Осаму. Почему-то захотелось сделать то, чего просили не делать — а вот нечего смеяться над ним. Но Дазай вздохнул, понимая, чем может все это закончится, хоть и какая-то его часть, может, и хотела такого. Похоже, выпитое вино заново ударило в голову — его редко бросило в жар, а когда он прижался ближе к Чуе, в холод. — Что ты? — Накахара взял его за плечи. — Ч-что я? — выдохнул Осаму. Физик нехотя отпустил коллегу. — Тц, надо собираться, иначе заподозрят еще что-нибудь. Осаму снова заглянул в сапфировые очи: — Ну, давай еще минутку посидим? — Только одна минута. — сдался он, прижимаясь к нему обратно. Обжшник запустил руки в рыжие пряди, перебирая их, и попытался сдвинуться чуть вправо, а то так и нога занемеет. Конечно, он делает это неосознанно. Накахара прикусил губу. — Ах~ А Дазай невинно посмотрел на него, похлопав ресницами: — Я что-то не так сделал? Тогда я обратно сяду, извини. — он снова переместился, сильнее прижимаясь к нему, и спросил, — Так лучше? Или мне обратно сесть? — Просто сиди, чёрт тебя дери. Из-за прокуса по губе стала постепенно скатываться темная жидкость. Аккуратно слизывая кровь, так, чтобы ни малейшей капли не осталось, Осаму все-таки извинился: — Люблю кровь. И тебя. Прости, не удержался. Голубоглазый нахмурился: — Не честно, тебе можно, а мне нет. Шатен хихикнул, томно протянув: — А это не я, это виноо~ — Тц, ещё чего. Минута вышла. — рыжий фыркнул, резко толкнув на диван. Сбоку послышалось копошение и вскоре можно было наблюдать Дазая, который, лежа на животе, пытался выгнуться, словно котик. Не выдержав, защекотал его со словами: — Попался! Как только пальцы дотронулись до костяшек бедер, Осаму странно дернулся и, прикрыв, глаза тихо, почти беззвучно, застонал. — Мм? — отпустив, Накахара быстро оделся, — Прекрасный звук, но лучше домой. Осаму кое-как встал и, немного пошатываясь, все же сумел влезть в брюки, попутно говоря: — Это да. Вот только там Игорь Валерьевич сидит, а что я могу выкинуть еще, даже я не знаю. Кстати, а можно я все-таки допью твоё вино? Зайдем в магазин по пути? А куда мы идём? Домой? К тебе или ко мне? А… — тут Дазай выдохся и с интересом посмотрел на рыжика. — К тебе, и завязывай, если кто узнает — нам не поздоровится от Мори. — Чуя пытается не слишком пялиться. — Агаа. — обрадованно тянет Дазай и снова плюхается на диван, устраиваясь на боку, — Можно я не буду одевать пиджак? Мне жарко. Я бы и рубашку не надел, но этого ты мне точно не позволишь. — Ну… Если ты хочешь красоваться с метками, то пожалуйста, но что о нас подумают… — высказавшись, Чуя задумался. — Чуя, пойдем! — было странно то, что Осаму стоит уже у двери. Рубашку все-таки надел. — Ты первый иди, мне нужно все закрыть. — Нет, я подожду тебя. — твердо заявил Дазай. Прижав к двери и сверкая искрами в глазах, включил режим власти: — Я сказал, что ты идешь первый. Согласно кивнул и не удержался от мгновенно придуманного маленького плана: проведя пальцем вниз по груди и перевел взгляд на лицо, в синие глаза: — А ты… Прижмешь меня также дома? «Стыдно, но очень уж хотелось это спросить…» — Только если будешь хорошим мальчиком. — Чуя перехватил руку. — Как скажешь, любимый. — покраснев от того, что он все-таки произнес это, Дазай решил быстренько сменить тему, — Можно я в магазин пока зайду? — Хорошо, жди меня, через минут пять буду. Привстав на носочки, Накахара поцеловал в щеку, взяв с собой вещи. — Спасибо, буду ждать. — улыбнулся Осаму и пошел выполнять еще один свой план, заключающийся в покупке хоть каких-нибудь продуктов.