Озеро

***

Дазай зевнул и попытался укутаться в рубашку, в которой и заснул. — Доброе утро, Чуя! Попытка пригладить волосы оказалась тщетна, правда шатена это не расстроило. Он сел и радостно, но все еще немного заспанно посмотрел на рыжика: — У нас сегодня нет уроков. Есть планы на день? — Доброе, Осаму. Ласково улыбаясь, Чуя смотрит на него еле открытыми голубыми-голубыми глазами. — Еще пять минуток. Резво перебравшись на него, рыжеволосый просто не дал Дазаю даже шанса выбраться из крепких объятий. — Ладно, еще пять. — шатен секунд пять помолчал и добавил, — Но все-таки, у тебя есть планы? — Надо за плавками… — сонно пробормотал Накахара. Кареглазый спохватился: — Точно! Надо будет в магазин идти. — его голос погрустнел и сразу стало как-то лень. — Я хочу подобрать тебе то, что ещё больше покажет твою привлекательность, ведь… Ты мой единственный секс-символ номер один — прошептав это на ушко, Накахара немного покраснел. У второго парня заалели кончики ушей. — С-смущаешь! Но… — уткнувшись носом в подушку, пробормотал он, — Ты очень умный, красивый, соблазнительный и сексуальный. — Люблю. Накахара счастливо улыбнулся, утыкаясь в шею шатена, которая так вкусно пахла чем-то похожим на гель с ароматом манго, и погрузился в свои фантазии. — И я. — Дазаю просто так не лежалось, поэтому он начал гладить ладонями спину рыжика, что сейчас возлегал на нем. — Подожди… — осознание, видимо, очень любило и действовало по фразе «Лучше поздно, чем никогда». — Ты хочешь, чтобы мы вместе пошли в магазин и… Выбирать? Дазай был твердо уверен в том, что если вещь удобная, то и выбирать не надо. Тем более, если выбирать с Накахарой… А если он захочет посмотреть еще и то, как на нем, Осаму, это сидит? Странно, но эта мысль, в отличие той, что они так-то будут купаться вместе и это нормально — быть полуголым в воде; смущала. — Хочу, а есть возражения? Открыть глаза было сложно, хотелось спать. — Нет. Просто… А, забудь. — Лучше говори, или ты хочешь наказание от хозяина? Сверкнув очами, в коих как-то незаметно появился огонек желания, и надменно посмотрев на того, на ком он лежит, Накахара ожидает ответа. — Ну… Надо же будет мерить и… Если тебе захочется посмотреть… — Дазай немного запутался. — И что же в этом такого? Учитывая, что я не первый раз вижу твое соблазнительное тело. — не удержавшись, Чуя спустился рукой к боксерам. — Да даже сейчас ты полуголый. — Я знаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Кстати, а твоя рука может не испытывать мое терпение? — Осаму чуть отвернулся, словно прячась. — Ладно, тогда, может, так будет лучше. Потянувшись к лицу кареглазого, Чуя припал к его губам, настойчиво проникая внутрь, целуя до потери воздуха. Когда Накахара наконец оторвался, Дазай судорожно начал глотать воздуха в попытке отдышаться. — Чуя… Что собрался делать?! — Ослаблять твою бдительность. — словно в подтверждение слов, рыжик слегка провел вверх, затем вниз, до этого успев проникнуть уже под боксеры. — Ты так и не сказал своё желание, любимый. — Так если я не знаю. — Осаму выгнулся, невольно подставляясь под ласки. — Уверен? А как по мне, ему хочется внимание. Приостановившись, Чуя жаждал услышать это из прекрасных уст. — Да. Кареглазый покраснел и решил отвести взгляд куда-нибудь в сторону, однако ответил на удивление твердо. — Конечно, для начала я как следует проведу замеры. Чередуя поглаживания — спереди, потом по боку, сзади, снова по боку и спереди — улыбается: — Твой голос великолепный, не сдерживайся, пожалуйста. У Осаму слипаются веки, но не от сна, он вновь тихонечко стонет и, с хрустом выгибаясь, прижимается к возлюбленному, который только что довел его сейчас до пика. Забавно краснея, он пытается восстановить дыхание. Довольно ухмыльнувшись, парень вытащил руку. Рассматривая её, наклонился и слизал семя. — Так быстро? Неужели тебе настолько понравилось, любимый? Вытерев руки, которые все равно оставались липкими, о несчастную простынь, Накахара внимательно наблюдает за шатеном. Шатен зачем-то подтянул к себе одеяло, сплозшее с них, и спрятался в него, натянув по самую макушечку. Видимо, он решил таким образом спрятать свое смущение, хотя было ощущение, словно оно прямо витало в воздухе. Дазай вообще способен на весьма странные поступки, не дружащие с логикой, несмотря на то, что последняя у него несомненно была. Правда хватило кареглазого только на то, чтобы выдохнуть тихое: — Да… Привстав с постели, Чуя сел рядом с возлюбленным. — Чтобы ты хотел на завтрак? — О, ну, я обычно готовлю сам, так что могу нам приготовить, но если ты хочешь, то… Может, вместе? Рыжик ласково улыбнулся: — Тогда постараемся. Дазай зевнул, прикрыв ладонью рот, и проморгавшись, окончательно проснулся, шире открывая карие глаза, и выбираясь из постели. Встав, он потянулся, вставая на носочки, тем самым делаясь еще выше. — Может, бутерброды? Я вчера сок купил. Вообще, знаешь, самое прекрасное в том, как я пьянею, это то, что действует алкоголь на меня быстро, но вот голова потом почти не болит, тем более я вчера выпил только три бокала. Чудесненько! — радостно растянул губы в улыбке Осаму. Чуя состроил обиженную гримасу. — Нашел мою нычку. — Не обижайся, Чуя! Давай сегодня в зайдем после магазина за вином? И, кстати, не в обиду, но прячешь ты так себе. — Дазая все равно не покидало приподнятое настроение и розовые щечки. — Разве ты вчера взял мало? — не удержавшись, он кратко коснулся розоватой щеки. — Я просто подумал, что ты хотел бы именно то вино, которое я у тебя выпил. — Дазай замолк, а потом тихо спросил, — А можешь еще раз так сделать? — Осаму? Повернув к себе поближе, Накахара провел большим пальцем очертание щеки, а после также коротко, как и когда в первый раз тронул щеку, поцеловал. — Спасибо. Чуя, а… — Дазай сам не понимал почему сразу не спрашивает, а сначала медлит немного. — Можно, обниму? — Осаму, ты сейчас серьезно? Лапая меня за зад без спроса, спрашиваешь на счет объятий. — с этими словами Накахары потянулся к нему. Подойдя ближе и раскрыв руки, правда тут же их сомкнув на талии, даже выше, Чуи, Дазай прижался ближе и, подождав где-то с пол минуты, спросил. — А когда я тебя лапал? — На прошлом собрании. Тогда ты еще был таким сонным, и пока я провожал тебя до кабинета, ты держал свою руку на моей пятой точке. Дазай смущенно уткнулся в плечо рыжеволосого и сдавленно тихим голосом поинтересовался: — Правда? — Что-то не так? Накахара не понял изменения реакции. Дазай попытался объясниться: — Нет. Я подумал, что… Ну, если тебе нравится, тогда я обратно верну… — Мне нравится когда ты действуешь сам. — голубоглазый потёрся головой о плечо. Осаму слабовато, но счастливо улыбнулся. Подумав, он решил вернуть руку туда, куда ее переложил рыжик. — А еще мне нравится твоя улыбка. Чуя, аккуратно шагнув назад и перевернув ситуацию так, что теперь Осаму стоял ближе к кровати, столь же осторожно толкнул шатена на кровать и устроился на его коленях, шепнув на ушко: — Люблю всё в тебе. Дазай еще шире улыбнулся и вновь ткнулся лбом куда-то в район накахаровской шеи, тоже срываясь на шепот. — А как же я тебя люблю. Я так рад, что встретил тебя! — Любимый… Такой трогательный момент прервал животик рыжика, что заурчал сейчас, заставляя обратить внимание на него. Дазай хитро посмотрел на обладателя морских глаз: — Кушать хочешь? Тогда пойдем готовить. — и все также хитро улыбаясь, совершенно неожиданно для Чуи, вдруг поднялся, подхватывая Накахару под бёдра и покрепче прижимая к себе. Хоть физик и был достаточно легким, для Осаму это было немного сложно — не каждый же день таскаешь на руках физиков. Ногами обхватив его за спину, а руками вокруг шеи, этот самый физик мягко засмеялся: — Воу, это было… Потрясно! Дазай тоже тихо засмеялся. — Я рад, что сумел удивить тебя. На кухню? Не дождаясь ответа, шатен медленно пошёл в направлении этой комнаты, той, где иногда готовил что-то действительное, а не яичницу по утрам пополам с кофе. Не очень часто, но он все же пробовал новые рецепты из кулинарных книг — у него даже есть своя мини-коллекция, состоящая из восьми-десяти книг! — из Интернета или просто услышанные где-то, а бывало, что сам пытался изобрести нечто похожее на рецепт, да еще и чтобы желательно было съедобное. Возможно странно, но кареглазый любил готовить. Получалось это, конечно, не так часто, как вы уже узнали, но сами поймите — работа не всегда позволяет провести свободное время так, как хочешь ты. Чмокнув в шею, Чуя все же спросил: — Милый, а ты не злишься, что я в твоей футболке готовить буду? Осаму, который уже успел пройти этот невероятно «длинный» путь от спальни до кухни, зажмурился — этот легкий поцелуй был таким приятным. — Конечно, нет. И почему я должен злиться? К тому же, она тебе идет больше, чем мне. Легонько щелкнув по носу, рыжик забавно нахмурился. — Тебе все идет, но… — погрузившись в воспоминания об облегающих джинсах, голубоглазый замолк. — Но.? — вопросительно протянул Осаму, выгнув бровь, и поставил рыжика на пол. — Ты выглядишь сексуальнее, когда на тебе обтягивающие вещи. — Покрывшись румянцем, Накахара попытался спрятаться от него лицо. — Да? — в Дазае вдруг проснулась какая-то игривость, в то время как смущение чуть запаздывало. — То есть… Тебя это заводит? Чуя снова нахмурился. — Когда ты был в зауженных брюках, я думал, что умру от большой кровопотери. Ведь крови я не мало потерял из-за тебя. — Оу… Тогда я постараюсь реже их одевать. — Дазай поежился и закутался в серый плед в красную клеточку, который чудесным образом лежал на стуле. — Пожалуйста, ходи в них при мне. — Накахара заметно заёрзал. — Если ты хочешь. Чуя, все хорошо? — телодвижения Накахары не остались незамеченными. — Хочу тебя… — не договоривая, он раздумывает как правильней сказать это слово, рукой проходя по лопатке. — «Тебя» что? — переспрашивает Дазай, лукаво улыбаясь, и, все также кутаясь в плед, прижимается к физику. — Я бы хотел одевать тебя. — мужчина прильнул к белоснежному телу, спрятанному под рубашкой. — Ааа… Это необычно, но я не против. — улыбается Осаму, а потом уточняет, про себя отмечая, что он снова подумал не то. — А в каком смысле? — Покупать вещи, а что? — Чуя придвинулся к губам. — Хочешь, чтобы я вместо тебя одевал тебя, а после снимал одежду? Дазай смутился и, виновато повесив голову, пробормотал: — Снова я не то подумал. — Если ты так хочешь, то давай попробуем. После этих слов последовал нежный поцелуй в губы. — Н-нет, если не хочешь… — оторвавшись от любимого человека, вновь пробормотал он и, окончательно запутавшись, замолк. Довольно ухмыльнувшись, учитель промурлыкал: — Мне больше нравится раздевать тебя. — Ну, сейчас меня раздевать то и не надо, мне скорее одеваться надо идти. — улыбнулся Дазай и спохватился. — Так что готовить будем? Лично я предлагаю бутерброды. — Давай их. Погнали к холодильнику. — Чуя провел рукой по пряди, убирая за ухо. — Ха, очень актуальная фраза когда рефрижератор в двух шагах сзади тебя. — усмехнулся Осаму. Словно обиженно, Накахара прикусил губу. — Я не видел его. Дазай повернул его к холодильнику, смешливо представляя: — Чуя, мой холодильник. Холодильник, прошу любить и жаловать, Чуя, мой… — Осаму замолчал, думая о том кто же они друг другу. — Твой кто? — Накахара навострил уши. — Эээ… Коллега, друг, возлюбленный и… — Дазай вздохнул и, собравшись с духом, начал. — Возможно, это рано или что-то вроде того, но. Накахара Чуя, я хочу предложить Вам встречаться. — твердо завершил он. — Я согласен, Дазай Осаму. Ответив, Чуя поцеловал в губы своего любимого. — Я очень этому рад! — Осаму прижал к себе уже своего парня и прошептал ему на ушко. — Так, вот, холодильник, это Чуя Накахара — мой любимый парень и один из самых чудесных людей, что я знаю. Сжимая сильнее в объятиях, Чуя только и сказал: — Любимый… — Я так счастлив, Чу~ Звучит немного…банально, но я очень счастлив! А ты? Кстати, что-то мне подсказывает, что мы все равно голодные и бутерброды сами себя не приготовят. — Я буду вдвойне счастлив, если мы поедим. — вурчание подтвердило его слова, поэтому он попытался чуть отойти от Дазая. — Согласен с тобою. Ну-ка, посмотрим, что у нас тут… — с этими словами Осаму открыл холодильник и радостно воскликнул, — Ну надо же! Свежий батон! Он даже мягкий… — отозвался он, помяв в руках тут же вытащенный из рефрижератора батон. — Погоди, что он здесь забыл? — ответом Осаму был озадаченный взгляд рыжеволосого. — Лежит. А что? Где ему еще быть то? О, смотри, сыыр! — Дазай очень обрадовался тому факту, что сыр у него все-таки остался, да и не засох. С недопонимания Чуи можно было просто картину писать. — В хлебнице… Дазай улыбнулся. — А у меня нет ее. — Эм…окей. — А что-то не так? Чуя решил сменить тему: — Напомни, что купить надо. — Так вроде ничего — я же вчера в магазин зашёл, так что у нас и сливочное масло есть, и какао, и помидорки — все для того, чтобы сделать перфектные бутербродики. — Отлично. И чем я могу помочь. — поинтересовался Чуя. — Не знаю, вообще, если хочешь, то просто посиди или иди в комнату одеваться, я и сам могу сделать. — Как и мне. — Чуя прикрыл ладошкой рот, зевая. — И тогда… Что делать будешь? Посидишь? — Да, но взамен ты пойдешь со мной, — ухмыльнулся Чуя, садясь на стули кладя ногу на ногу. — Твоя ухмылка меня беспокоит, — это звучало смешно, учитывая почти такую же ухмылку на лице кареглазого. — Свое бы лицо видел. Накахара облокотился на стол. — А что не так с моим лицом, м? — улыбка с лица шатена не сходила, а сам кареглазый успел уже помыть помидоры, выложить все нужные ингредиенты на стол и достать разделочную доску вкупе с ножиком. Встав и подойдя к своему парню, Чуя большим пальцем провел по скуле. — Оно прекрасно. — Засмущаешь сейчас, Чу! — И мне это говорит человек, что вчера делал мне, причем без смущения, минет. — Накахара прикусил губу, видимо, вспомнил детали столь приятного вчерашнего события. У Дазая выпал ножик. — В-в-вообще-то это был мой первый такой опыт и-и это было смущающе! Но приятно. — уже тише добавил Осаму, тоже припоминая отдельные детали. — Да-да, дорогой, так всё и было. — саркастично пролепетал рыжеволосый. — Уаа. — Дазай, смутясь, попытался закрыться челкой. — Не поможет. — схватив за руку, Чуя переплел пальцы. Дазай вздохнул и, смущенно взглянув, потянул Накахару на маленький диванчик, который стоял в кухне, легонько толкая на него физика, а затем устраиваясь на чуиных коленях и чуть ёрзая, пытаясь найти наиболее удобное положение. — Оу, — голубоглазый тут же схватил шатена за бёдра, — А ты сегодня такой непринуждённый. Склонив голову, Дазай сжал в руках футболку, в которой был Чуя и, ничего не говоря, уткнулся лицом в его шею, проводя кончиком носа до накахаровского ушка, вдыхая. — Ммм. — довольно улыбнувшись, прошептал, — Что ты собрался делать? Выдохнув и опалив тем самым тонкую кожу, Осаму прошептал, обвивая руками шею рыжика и прижимаясь теснее: — Просто посидеть так. Наверное… — Наверное… Мягко отстранив от себя, Чуя сам приблизителся, нежно целуя. Тихо простонав в поцелуй, Дазай нехотя оторвался от губ любимого, чтобы глотнуть воздуха, а затем смазанно чмокнул того в щеку и перешел на ухо, невесомо касаясь его губами. — Ах~ — Чуя прикрыл рот рукой. — Так вот где… Буду чаще так делать… — пробормотал шатен и, еще раз прикоснувшись к ушной раковине, чуть лизнул, совсем ненавязчиво, крепче прижался к физику, обхватывая ладонями горячее тело и прикрывая глаза. Так спокойно… — Аа, — это Накахара, сдерживаясь, случае укусил руку. Дазай встрепенулся. — Что случилось? Ой… — его взгляд упал на ладонь, на которой чуть проявилась первая кровь. Не очень долго то и думая, он поднес руку к себе, оставляя нежный поцелуй и дуя на нее. — Больно? Как же ты так? — Все в норме. — Ну, конечно, в норме! Укус на руке и твой румянец — это норма! Я бы спросил, где, но укус — не синяк и не царапина, только от зубов появляется. Еще раз спрашиваю — как? Накахара лишь молча смотрит на него. — Чуя. — тоже смотрит на него, ожидая. — Я в норме. — мужчина провел рукой по шатенистой голове, пытаясь улыбнуться. — Ох, Чуя. Скажи, зачем? Это… Я что-то не так сделал, поэтому? — кареглазый заглянул в голубые очи, плавно гладя по спине их обладателя. Встречаясь глазами, Чуя подается искушению и нежно целует в губы. А после, цапнув за нижнюю, проникает языком во внутрь. Лишь когда дышать становится сложно, напоследок облизывает губы. Пытаясь отдышаться, руками обвивает шею. От такого напора, причем весьма неожиданного, Дазай удивляется, однако с удовольствием отвечает на поцелуй, после окончания которого тоже пытается восстановить дыхание. — Но все-таки, Чуя, пожалуйста ответь мне словами. — выдыхает он, пытаясь понять, почему же снова ощущается этот жар, словно исходящий изнутри, так как в кухне не очень-то тепло, потому он и принёс туда плед, — Просто нам еще завтрак готовить, точнее, мне. Всё-таки, хорошенько подумав, решил признаться. — Я пытаюсь сдержаться, но два голода не дают мне покоя. — Два? — Осаму сначала не понял, а поняв, попытался перевести тему, и резво соскочил с чужих коленей, вновь направляясь к столу, который был в двух шагах от него, — Я… Извини за это. Я готовить. — Хорошо… Голос Накахары заметно погрустнел, но, несмотря на это, он понимающе смотрит в спину. Пытаясь найти себе дело, Чуя разглядывает комнату. Чёрт побери, здесь так чисто будто Дазай каждую минуту здесь убирается. Мужчина с сожалением думает о своем решении. Он понимает Чую, но даже если он и решится… По всему прочитанному Осаму знает, что это не очень-то приятно, мягко говоря, а впервые — так особенно. Не то, чтобы он боится боли или что-то такое, но если кому-то из них это не понравится? Тогда Чуя разочаруется в нем. А на счет него самого. Кто знает, может, ему не только не понравится от слова «совсем», но и окажется, что ему вообще это не надо? Кто же знает, если и ему это не известно. Конечно, очень легко и просто сказать о том, что узнать можно, только попробовав. Однако, кажется, что всего лишь какое-то жалкое одно событие может изменить многое. Наверное, просто шатен слишком придает этому значение. Вспоминаются странные стихи, песни написанные под эти стихи, странные от того, что при каждом прослушивании или прочтении ты находишь совсем новый смысл, все песни да стихи в основном грустные. Осаму, который сейчас режет сыр, помидоры и батон для завтрака, недвусмысленно косится на не очень острый — острых он специально, зная себя, не держит дома — нож. Теперь, когда у него есть Чуя, а у Чуи — он, всему этому занятию Дазая есть препятствие. Он больше всего не хочет тревожить и волновать любимого. Смешно, но при всем доверии, ему кажется, что Чуя не поймет. К тому же, Осаму сложно останавливаться — если сейчас начнет, на одном порезе точно не сможет остановиться. Странное у него хобби — резать самого себя. И ладно, когда грустно — это хоть как-то поддаётся объяснению, но и когда все хорошо — это сложно объяснить. Ему больно, да, жжется, да, кровь идет, однако нравится. Словно так он живее себя чувствует. Не было бы так смешно, если не было бы грустно — как говорится. Ведь чувствует, что больно, должен, по идее, остановиться — как бы не так — потом вся рука в порезах — глубоких, не очень, просто царапинах. Кровь стекает вниз. Вообще, Дазай уже как несколько месяцев не поддавался искушению, держался, ибо шрамы только-только начали светлеть, и то среди них есть все еще неестественно розовые, хоть им и много недель, точнее, месяцев. Необычный мандраж, его словно трясет в предвкушении боли и новой порции адреналин. Мужчина специально не трогает вены, если тронет — там точно не остановится, а жить как-то хочется, вроде. По крайней мере, он не хочет умирать прям так вот больно, а из вены кровь будет идти не недолго. Как же хочется причинить себе хоть немного вреда, но он лишь проводит ногтями левой руки по правой, заставляя себя чуть сморщить нос. Вообще-то, надо делать завтрак, а он тут раздумался, видите ли. Осаму знает одно точно — врать Чуе он не собирается, поэтому остается либо терпеть и не делать своему телу ничего такого, либо рассказать, а рассказывать он не готов. Погруженный в мысли, он чуть не проежается ножом по пальцу, однако ему везет — лезвие лишь задело ноготь. Дазай понимает, что ему надо наконец выбраться из мыслей и закончить завтрак. Расстраивать Накахару он не хочет. Не говоря ничего, просто наслаждается. Отпрянув от желанных губ, вновь затягивает в объятия. — Прости за нетерпение, я пожалуй в душ. Встав на носочки, чмокает в лоб и скрывается за дверью ванной. — Спасибо за понимание, — шепчет Осаму и пытается спокойно доделать завтрак, правда нужно всего-то положить другие ингредиенты на кусочки хлеба. Поставив тарелку с готовыми, наконец, бутербродиками и поставив две кружки с чайными пакетиками, оставил их завариваться, а сам дошел до комнаты. Теперь ему делать нечего, а к Накахаре идти в душ он не собирается, об этом даже в мыслях не заикается, поэтому просто садится на диван и сидит так, в тишине. Вскоре это ему наскучило и он решил хоть спеиь что-нибудь тихонечко. На счет своих музыкальных способностей Дазай не размышлял, просто нравилось петь, и все. Именно поэтому сейчас в комнате слышится сначала тихое, а затем — когда мужчина втягивается в процесс и забывает, что не один — более уверенное и громкое: «Граф милый, Я покорен твоей силой. Остаток на губах винный Раздели со мной. Граф, тише. Шаги во тьме ночной слышишь? Немилость я навлек свыше, давних лет виной, Смерть идет за тобой.» Парень незаметно выскользнул из комнаты, прислушиваясь к прекрасному пению возлюбленного. Крадясь на цыпочках, подошёл к гостинной. — Любимый мой, я иду за тобой. Не зная слов, попытался спеть в рифму. Дазай, не ожидавший, что его услышат, чуть не схватил микроинфаркт, свалившись на бок и чуть не стукнувшись головой. — С.с легким паром. Подбежав к нему, Чу гладит по голове. — Больно? — Совершенно забыв, что он в одном полотенце, лег к нему поближе, — Это так завораживающее, твое пение. Тут Дазай вспомнил-таки, почему любимой животинки нет дома. Хлопнув себя по лбу, он забыл про то, что почти стукнулся для него тоже самое, что и стукнулся, голова заболела. — Я же её сам на днях отвез маме погостить, уж очень она хотела с ней повидаться, да подольше. Фух, — он с облегчением выдохнул. — Кстати о маме надо бы познакомиться. — Чуя поцеловал возлюбленного в лобик, поглаживая его рукой. Парень тихо зевнул, прикрываясь ладонью и согласно кивая. Зевнув в след за ним, Чуя все-таки пытается встать. — Не спать! Нам ещё по магазинам пройтись нужно. «Всё-таки неудобно с большим полотенцем» — подумал Накахара. Осаму пробормотал что-то невнятное, а потом резко вскочил. — Ладно. Я в душ, бутерброды и чай на столе. — Хорошо, — Лениво протянул Чуя. Собравшись с силами, он встал с дивана и, пройдя на кухонку, принялся за деликатес. Почему деликатес? А всё просто — редко, когда он отведывал пищу, что приготовил Дазай. Но каждый раз ел с большим аппетитом, сейчас и подавно. Дело в том, что Осаму из-за своего пристрастия к кулинарии часто таскал на работу всякую еду, приготовленную им же. Особенно ему нравилось угощать Чую. Оставив свою половинку на кухне поедать завтрак, «хозяюшка» потащился в ванную комнату, нехотя вставая под душ и с такой же неохотой моясь. Однако, он решил наконец использовать все те гели для душа, что дарила ему мама по поводу и без. Интересно, что будет, если он смещает «Восхитительный Лимон» и «Чарующая Черешня с Ароматным Мускатом»? Понравится ли Чуе? Осаму то сам предпочитает что-то персиковое или связанное с манго, а еще лучше — какие-нибудь природные запахи, допустим, зверобой или шелковица. Закончив трапезу, до рыжеволосого дошло-таки, что полотенце он забрал, а значит возлюбленному даже вытереться нечем. — Чёрт, — тихо выругался сам на себя парень, и решил пойти в ванную. Зайдя внутрь, до него дошло еще одно осознание — если он отдаст сей кусок белой махровой ткани, то его тело будет полностью открыто. Из-за черно-белой шторки послышалась не только вода, но и какое-то копошение, вскоре оттуда донеслось: — Уже поел, что ли? А что пришел-то? — Спасибо за еду. — благодарит Чуя, стоя в неком ступоре. Пытаеся не пялиться и смотреть вниз, что, заметим, плохо получается, нервно сглатывая, шепчет: — Любимый, полотенце. — А? О, спасибо, надо будет еще одно купить. — Осаму спокойно протянул руку, стащив нужную вещь к себе и скрывшись вновь за шторкой. — В том то и проблема… От неловкости, поступает румянец. Он решил подождать Осаму. Не может уйти в таком положение, как и рыться в чужом шкафу. Шторка медленно отползла, явлля голову моющегося человека. Он думал о том, как бы помягче спросить какого сейчас Накахара стоит здесь. — Мм… Ты хочешь что-то сказать? — выдвинул предположение Дазай. — Любимый, если отдам тебе полотенце, то я буду голым, но если ты не вытеришься, это ни к чему хорошему не приведет… — реззко затараторил он, после ещё больше смутился. — Надо же, не думал, что ты смутишься из-за такого, — Осаму тихо хихикнул, — Решай сам. — малодушно оставил он проблему выбора на рыжика. Приняв первое решение, что пришло к нему в голову, озвучил ответ. — Можешь ты сходить за одеждой? А я подожду тебя здесь. Дазай вздохнул. Какая из них отличная пара — они даже смущаются попеременно. — Значит, то, что ты будешь нагим тебя смущает, а если я пойду голым, то ничего? Ну как хочешь. — выключив душ и повесив его на специальную веревочку — он из принципа не пользуется креплением — шатен аккуратно выполз из ванной, стараясь не грохнуться и не слишком показываться смущенному оппоненту, быстро исчезая за дверью и через несколько минут возвращаясь с найденной одеждой. Чуя не успел его остановить.Подождав немного, он взял одежду и принялся вытерать его, а после одевать. — Я думал, ты в полотенце пойдёшь. — Я могу и сам одеться же, — хмыкнул Дазай, — Как у нас странно получается — мы даже смущаемся по очереди. Осаму улыбнулся, кивая. Странно, конечно, то, что только полчаса назад он краснел аки маков цвет, а сейчас совершенно спокоен, в отличие от Чуи. Еще раз хмыкнув своим мыслям, он, одевшись, скрылся где-то в комнате, оставив Накахару одного. Обмотав полотенце на голову, рыжик оделся за считанные мгновения. Выходя из ванной, глазами ищет Дазая. — Любимый… Наконец-то найдя его, сел ближе к нему. — Поможешь? Дазай, успевший чуть ли не заснуть, ибо снова улёгся на диван, сел и непонимающим взглядом, буквально говорящим «Кто я? Что я? Зачем я? Куда я?», воззрился на Чую в тщетной попытке понять то, чего от него хотят. — С чем? — С волосами. Озадаченно смотрит, а после коленом раздвигает ноги и садится между ними. До полусонного парня наконец дошло чего от него хотят, и он, словно маг достав откуда-то расческу, потянулся, затем начиная разматывать полотенце и еще раз им протирать влажные волосы. Расчёсывать Чую оказалось очень приятно. Волосы у него были на удивление послушными и весьма мягкими. — Спасибо, Осаму, — Чу откинулся назад, садясь ближе к паху, кратко целуя осамовскую шею, затем кадык и подбородок. На что последний, пробормотав что-то вроде «Не за что», чуть отодвинулся назад, к спинке дивана. — Любимый, ты разве не голоден? Положил голову к нему на грудную клетку. Вздохнув и после зевнув, шатен отрицательно помотал головой. Есть ему не очень-то и хотелось, чай перед выходом выпьет и все. — Пойдем тогда? Встав с дивана, протягивает руку шатену. Последний тоже встал, потянув Чую из комнаты в коридор, оставляя там, а сам быстренько шастая в кухню, за чаем и обратно. Дожидаясь коллегу, опираясь про этом на стену, чуть не уснул. Прикрыв глаза, он вслушивается в звуки, вскоре услыша приближение, начал сонно обуваться. — Все. Ты уже готов? — спросил Осаму, успевший выпить чай, помыть кружку и немного, но все-таки прибраться, и теперь одевающий какую-то обувь, точной название которой он не знал, однако почему-то всегда называл «слипончики». — Ага, — подходя к двери, зевнул напоследок он. Осаму, выйдя вслед за Чуей из квартиры, закрыл дверь и неспеша поплелся вниз. Идти в магазин, причем находящийся где-то в центре города, со слов Накахары, желания не было до сих пор. Радовало то, что он не один и точное знание того, что поблизости находится его любимая пекарня с очень вкусными пироженками. *** На улице было жарко и солнечно. Шатеноволосый мужчина уже несколько раз успел пожалеть о своей беспечности — он благополучно забыл очки от солнца, ладно, хоть кепку взял. Солнечный или тепловой удар ему не светили от слова «совсем». — Так жарко… — Чуя машет рукой на себя, в попытке охладиться, как вдруг, заметив продавца мороженного, ускоряет шаг и тянет за собой Дазая. Парень нехотя тащится за ним, ему хочется просто отделаться побыстрее от пункта плана под названием «сходить в магазин за плавками». А мороженое можно и потом было поесть, но да ладно. Выбрав по фруктовому льду и оплатив, они идут дальше. — Ммм, — запихнув в рот, отдаёт Осаму его десерт. А у Осаму зубы в прямом смысле мёрзнут, он аж передергивается, с удивлением смотря на то, как спокойно Чуя поедает лед. Поднимает на него взгляд, недоумевая. Вытащив, поинтересовался: — Не вкусно? Осаму прищуривается. — Холодно. Кстати, нам еще долго до магазина? — с надеждой вопрошает он. — Не совсем. — идя с ним, похоже, специально делает так, что их руки соприкасаются. Продолжая поедать лакомство, заметил, что оно быстро тает. Дазай разочарованно вздыхает, пытаясь отвлечь себя за счет думания о том, как они наконец сходят на озеро. Наконец-то съев, парень указывает на соседнее здание. — Вот сюда, — взяв за руку, идет к тому месту. Дазай еще пытается притормозить, но Чуя тащит его в здание, и тот смиряется со своей участью. Входя в магазин, он отпускает его руку. — Это ненадолго, — рассматривая ассортимент, рыжик подходит к консультанту, дабы уточнить размеры. Осаму чувствует себя здесь не очень уютно и искренне надеется, что сие действительно ненадолго. Он приходит дальше за Чуей, в это же время зачем-то заглядывая внутрь небольшой сумки, что он взял с собой, словно проверяя — вдруг, кошелек забыл дома? Да нет, не забыл, вообще — это глупо, у него ведь очень хорошая память. — Хей, иди сюда. — зовет за собой Дазая рыжеволосый, входя в кабинку примерочной. Он уже повесил разные варианты плавок и теперь ожидает его. Шатен быстро шмыгает в примерочную и вопросительно смотрит на Накахару, словно спрашивая «И что мне делать? Чуя, задвинув шторы, берет первый вариант. — Как тебе? — он протягивает плавки, на первый взгляд похожие на шорты с принтом вроде оранжево-зеленых листьев с черным фоном. Дазай, искренне полагающий, что вот он сейчас сие примерит, они ему подойдут — он просто интуитивно это чувствует, лишь взглянув на вещь — он расплатится и они уйдут отсюда восвояси, спокойно. Как он и думал, вещь идеально подходит ему по размеру и, посмотрев на ярлык с ценой, по стоимости тоже. Осаму, почти уже переодевшись обратно, наивно думает идти на кассу, благодаря попутно застегиванию рубашки Чую за столь хороший выбор. Шатен вообще-то планирует зайти еще в один магазин, однако хочет это сделать один — во-первых, он не знает как Накахара отреагирует на его будущую покупку, запланированную еще месяц назад, а во-вторых, он хочет устроить что-то вроде сюрприза если не возлюбленному, так себе то уж точно. — Осаму? — удивленно хлопает голубыми глазками вопрошающий, видя как его возлюбленный расплачивается. Отдав консультанту обратно вещи, он направляется к нему. — Что-то не так? — удивился парень, думая про себя как бы сообщить о том, что он хочет купить кое-что, но что именно он называть не собирается и хочет сделать это один. — Ты другие даже не померил… — до сих пор не отходит от шока Накахара, выходя на улицу в попытке освежиться. — Это со мной впервые. — Извини. Но просто раз подошла вещь, по цене тоже, тебе тоже нравится, раз ты ее выбрал, то почему бы и не купить сразу? — шатен смутился, виновато улыбаясь, — Кстати… Не знаю как тебе сказать, но я запланировал еще давно кое-что купить, а теперь мне хочется это совершить еще больше, потому что я могу это преподнести как сюрприз, хотя и не знаю как ты отредактируешь. К чему я. Ты не против посидеть в кафе, пока я схожу? — Осаму вновь неловко улыбнулся. — Любимый, только пожалуйста не задерживайся. Чуя, притянув за край одежды Дазая, чмокнул того в щёку, а после, следуя указаниям, скрылся за дверями кафе, что было в двух шагах от них, через некоторое время заказывая кофе с десертом и пытаясь собраться с мыслями. Он просто не может не думать, что за сюрприз ожидает его от Дазая. «Чтобы это могло быть?» — задается вопросом парень. Осаму очень доволен тем, как складываются обстоятельства — и Чуя его понял, и та самая вещь осталась и досталась именно ему, да еще и со скидкой, так что он смог купить еще кое-что, в этот раз больше красивое, нежели удобное, и вещь подошла ему идеально. Сейчас шатен не очень спеша шел с двумя пакетами, к его счастью они были чисто чёрными, иначе сюрприз мог бы провалиться сразу, странное дело, но ему казалось, что он до сих пор чувствует на своей коже нежное прикосновение столь приятной по ощущениям ткани. Все время до столика, за которым сидел Чуя, он думал о том, что, хоть этой щекотливой темы он избегает, но все-таки лучше запастись нужными для сия дела средствами, ведь Накахара словно издевается над ним, соблазняя прямо с самого утра. За этими размышлениями Дазай сам не заметил, как очутился рядом с рыжеволосым возлюбленным. — Я все, пришёл. У те.нас что-то еще запланировано? — Осаму немного опасается, что если он сейчас еще и про свои обдумывания скажет, то… Возможно, сегодня с Чуи и его «сюрприза» хватит, зачем же все в один день пихать. Дазай подсознательно понимает, что это он просто напросто «дает заднюю». Чуя облегченно выдохнул и сообщил: — Надо в магазин за продуктами и я тут подумал… Шатен присел за столик, напротив Накахары, а затем с весьма заинтересованным лицом поинтересовался: — Тогда в магазин по пути зайдем, а на счет того… Если не секрет, то что именно ты подумал? Мне интересно. — Осаму как-то смущенно улыбнулся. — Честно, я о многом думал, но зная тебя, это что-то не неторопливое, — отпивая кофе, он нервно сглатывает. — Если откровенно, я не понимаю о чем ты. Можешь сказать прямо так, пожалуйста? — Дазай отводит взгляд в сторону, чуть стыдясь своего непонимания. От смущения Чуя отвечает не громко — все же в кафе они, как-никак — бормочет под нос. — Кольцо или для секса. Поднимает взгляд на него, а после опускает, чередуя. Осаму замирает, а потом вздыхает поглубже — он любит пространные объяснения — и начинает: — Кольцо надо выбирать вместе, не так ли? А на счет…второго варианта, то мне кажется, что это тоже надо выбирать вместе. Или ты считаешь по-другому? — не удержавшись, Дазай тихо, с какой-то озорной интонацией добавляет еще до получения ответа, — Но ты не угадал. — Я понял уже. Мучая заказанное лакомство десертной ложкой, парень пытается вспомнить список продуктов, который они, кстати, не составляли. — Я хотел сразу тебе показать то, что я купил, но решил все-таки дома это сделать. Надеюсь, ты не против? — Осаму помолчал-помолчал, как-то недвусмысленно косясь на десерт, что лежал перед Чуей, а потом все же спросил, — А можно кусочек? — Конечно. — мягко улыбаясь, Чу, взяв ложку и зачерпнув ею лакомство, протянул к его рту кусочек чизкейка. Осаму потянулся ближе к ложке, обхватывая ее губами, после чего отстраняясь и облизываясь. — Надо же, это так вкусно! — у Дазая аж глаза заблестели, — Я так давно такое не пробовал, это же чизкейк, да? — Ага, — видя восторженные глаза, не удержался перед ним и, закрывшись меню от посторонних глаз, кратко поцеловал в губы. Парень сначала удивленно поморгал, а потом, мило улыбаясь, прошептал: — Чу-у-я, — он зажмурился, все еще улыбаясь, а затем все же спросил, — Скажи, мы после куда пойдем? В магазин, за продуктами? — Да, а что? Тебе куда-то ещё надо? — взяв руку Дазая, перебирает пальцы учитель. Дазай вновь легко улыбается. Ему очень нравится, когда Чуя его докасается, его прикосновения, чувствовать его ладони, тереться щекой о его щеку… Наконец мужчина выплывает из неуместных сейчас мыслей. — Нет. Точнее да… Вообще, это можно и в гипермаркте купить. Давай уже на месте об этом поговорим, не здесь? — просит он. — Как скажешь. — жестом показав официанту окончание заказа, оплатив и оставив чаевые, выходит на улицу вместе с Осаму. Отправляясь в магазин, трётся рукой о белоснежную ладонь любимого. Осаму идет, мысленно обдумывая, как все-таки преподнести Чуе его своеобразное хобби, относящееся к подарку, и, случайно отвлекаясь, замечает, что они идут мимо большого гипермаркета. — Чуя, смотри, магазин! Может, туда пойдем? Пожав плечами, следует за Осаму. — Твою ж… — осекается рыдик, увидев сколько народа в обычный-то день. Дазай, на удивление, в продуктовом словно оживает — летает с небольшой тележкой между рядами, прекрасно ориентируясь на местности, однако после минут десяти притормаживая и ходя уже более спокойно. Наверное, так на него подействовала прохлада, что царит в помещении, вот только в своих «бегах» он не заметил, как Чуя от него отстал. После не очень-то долгих, если быть честными, поисков, Накахара обнаруживает парня в отделе со всякими нужными вещами для ванны, медленно проезжающего мимо полки, на которой расположены всяческая контрацепция, в основном, конечно, представляющая собою презервативы да смазку, а Осаму же старательно делает безразличный вид, но все-таки косится, пытаясь увидеть цены, что с его минус один с половиной получается плохо. — Вижу, что ты нашел более интересное дело, — то ли обидчиво, то ли с усмешкой произнес Накахара, появляясь из-за спины по вернувшегося Осаму и ухмыляясь ему. Последний аж вздрогнул, испуганно смотря на говорящего, так, словно его застукали, хотя, по его мнению, так и было. — Я. — он неловко потер шею, опуская взор, — Какое вообще такое дело? Кивнув на полку, глазами указывает это самое «дело». — Жду на кассе, Любимый. — шепча в ушко, чмокнул в него же и собрался смыться прочь. Но Дазай показывает чудеса проворности и быстро подскакивает к Чуе, держа его за руку, не отпуская. — Нет. Не уходи, — он смущенно смотрит в сторону, — Я один выбирать не хочу, давай вместе. — А что такое? Бери какие нравятся, — разворачивается лицом к лицу Чуя, — А вообще, лучше классик брать. Аллергия, все дела. — Ну ладно… — тянет Дазай, — Тогда встретимся на кассе? После того как физик исчез где-то в отделе сладостей, Осаму остался перед дилеммой — лубрикант он решил взять обычный, не рискуя и следуя совету Чуи, а вот с остальным… Душа шатена просто разрывался между тем, что все это было что-то новенькое, неиспробованное, хотелось узнать что же это такое, причем что это такое все. В итоге сейчас перед Накахарой, спокойно рассмотривающим шоколадные пряники до этого, стоит Осаму, невинно-жалостно заглядывая ему в глаза и всем видом говоря «я не могу выбра-а-ать, может, поможешь мне?», У которого в руках аж три разных пачек с различными завлекающими покупателя названиями — «Классика и Комфорт», то бишь классические, без всяческих новых прибамбасов, «Близость и Чувствительность» — ультратонкие, «Новые впечатления» — сие рельефные. — Любимый, к чему выбор если можно всё, — затянув потуже хвостик, Накахара скинул все выбранные пачки в тележку, — Ты всё? Осаму согласно кивнул и посеменил с Чуей на кассу.