Озеро

***

— Любимый, пойдём разложим всё по полочкам, — хитро смотря на шатена, потянул его на кухню голубоглазый. Осаму поднял вымученный взгляд и пробормотал: — Может, потом? — но все-таки тихо потащился в кухню. Он снова не выспался и успел устать так, что, кажется, все кости болели. — Устал? — Накахара принялся раскладывать продукты по холодильнику. Спустя минуты три в пакете остались лишь заветные товары, но глядя на уставшее лицо Дазая, как-то перехотелось, да и мучать его — это слишком. — Пойдем в спальню? — А? Да, пойдем. Спасибо за помощь, — он кивнул в сторону холодильника, — Извини, я просто снова не выспался. Кстати, — настроение Дазая как-то странно резко переменилось с «задолбавшийся человек» на «я полон сил, пошли!» — А когда мы на озеро пойдем? — Завтра утром, поэтому как следует выспаться, — физик обратил взор на оставшиеся пакеты, — А это? — Это… Может, тогда завтра, когда на озеро пойдем? Или ты хочешь увидеть это сегодня? — честно признаться, Дазай до сих пор опасался того, что Чуе сие не понравится. — Любимый, я много чего хочу… А ещё тебе спать надо. — Интерес не на секунду не отпускал, заполняя головому идеями. — Можно сейчас? Как-то неловко стало от заявлении, но это отходит на второй план. — Да, можно… Подожди в комнате, пожалуйста Дазай хотел спросить про то, какой цвет Чуе нравится больше — черный или розовый, но решил выбрать самому и, дождавшись пока физик уйдет в комнату, остался один на один с сюрпризом. После не очень долгих, но и не слишком быстрых приготовлений Осаму аккуратно приоткрыл дверь в спальню, просовываю туда голову. Он немного причесал волосы и сейчас они из-за того, что отросли еще немного, красиво спускались ниже ушей плавными волнами. На чуть смущенном личике красовался нежный розовый румянец. Дазай прикусил губу и, уперев взгляд в пол, начал медленно заходить — сначала из-за двери показалось худоватое плечо с черной бретелькой, а затем и весь молодой человек, облаченный в красивое чёрное платье немного выше стройных колен, открывающие длинные ноги, обутые в женские почти полностью закрытые туфли на невысоком каблучке. Бинтов на шатене не было совсем, единственные, которые он носил на руках — Дазай снял еще вчера. Ему ужасно боязливо того, как Чуя отреагирует на то, что ему очень нравится одеваться в женскую одежду, особенно летом в платья. На всякий случай Осаму успокаивает себя тем, что просто положить на полочку те покупки, оставшиеся в пакете, что он взял с собой, и быстренько исчезнет в кухне, вернувшись уже в привычном одеянии. К слову, он рад хотя бы тому, что нашел эти туфли, которые словно сквозь линолеум провалились и не могли найтись целый месяц. Дазай стоит так, держась правой рукой за левое свое плечо, а левую с презервативами и смазкой спрятав за спину, и чуть согнув одно колено меньше минуты, однако ему кажется, что целую вечность. Из-за посаженного во времена студенчества зрения он не может сейчас разглядеть лицо Чуи, который сидит в двух-двух с половиной метрах от него, к тому же из-за того, что он нервничает, видит он еще хуже. Вообще, преподаватель надеется, что Накахаре понравится. Это платье специально выбиралось для него. Изначально-то Осаму планировал купить лишь нежно-лиловое, ближе к розовому с зелеными листиками летнее платье, в котором и на озеро можно пойти, а потом увидел то, в чем он сейчас стоит перед парнем. — В-вот. Мне нравится одеваться так… Чуя? — Осаму сейчас микроинфаркт хватит. Накахара, скажи же что-нибудь! Накахара, когда Осаму все же подошел к нему ближе, начал с интересом рассматривать узоры на платье, затем запуская под юбку ручку, а второй растегивая молнию со спины. Если на нем колготки, то он как следует поцелует стройные ножки, а после разорвет их зубами. И будет ставить метки. Осаму, который подумал, что подошел он слишком близко, все еще стоит ни жив ни мертв, так и не узнав отношения Чуи к сию. А рыжеволосый словно специально молчит. Платье расстегнул, рука его спокойно так возлегает на осамовской спине, а ее обладатель молчит. Дазай сейчас слишком переволнуется. Притянув за талию, физик перевернул на спину Дазая. Нависая над ним, сгибая локти, он, казалось, не выдавал почти никаких эмоций, по крайней мере, по мнению Дазая. — Любимый… Парень, теперь лежащий в платье, а не стоящий, прижал руки, сжатые в кулачки, к груди, поджимая колени. — Ч-чуя? — тихо и с каким-то опасением в голосе протянул он. Кончиком носа учитель трётся о пряди, что вкусно пахнут шампунем, рукой гладит под юбкой. Дазай чуть сжимается и непонимающе уставился на Накахару. — Что ты делаешь? — пролепетал он, не в силах отвести взгляда от этих прекрасных глубоких голубых глаз. Смотря в его шоколадные очи, шепчет на ушко ответ: — Тебя ласкаю, — а затем аккуратно докаснулся до губ и затянул в нежный поцелуй. Парень, не выдерживая такого натиска, подается вперед, а затем плюхается назад, затягивая Накахару в свои объятия, водя ладонями по его спине. Ухмыляясь Осаму, целует в шею. Рукой играется с лямкой, отягивая и отпуская её. — Тебе идет. — У того аж глаза загорелись: — То есть… Тебе нравится? — в нетерпении он кусает губы. — Да. Запуская руку в волосы, поглаживает их. — Любимый, можно? — Чуя держит за молнию, выжидая согласия или, как более вероятно, отказа. Осаму глубоко вздыхает, выдыхает и тихо шепчет положительный ответ. — Можно. Накахара тянет за собачку, неспешно то снимая петельку, то надевая обратно. — Носи их почаще… — он медленно целует открытую зону, носом пытаясь залезть под платье, но его останавливают. — С удовольствием, особенно если тебе нравится, — улыбается Дазай и хитро прищуривается — задумал что-то, а затем резко переворачивает Чую, оказываясь восседающим на его бёдрах. Он нагибается вперед, опираясь на локти и выгибаясь настолько, насколько способен вообще, осторожно приближаясь к лицу голубоглазого, будто сейчас вот-вот поцелует, однако резко садится обратно и тянется к лифу платья, но вспоминает о том, что сейчас не время, потому что Накахара все еще в одежде. Тонкие бледные пальчики ловко высвобождаются пуговицы из петель, и вскоре снимает со своего парня рубашку, кидая ее за пределы кровати. Косясь на бриджи из джинсовой ткани, учитель решает, что снятой рубашки достаточно, он выпрямляется, расправляет плечи и медленно стягивает с себя одну лямку, при этом чуть качая боками, затем вторую и, расстегнув молнию до конца, скидывает платье, которое остается болтаться на бёдрах, и оказывается в такого же чёрного цвета атласным бюстгальтером, на лямках которого притиснилось соблазнительное, как взгляд парня, кружево. Нервно сглотнув, Накахара втягивает любимого в страстный поцелуй. Руками проникает под бюстгальтер, оглаживая розовые бусинки. — Тебе нравится такое? — Д-д-да… — выдыхает Осаму, пытаясь сдержаться. У него очень чувствительное не только натура, но и тело, что он пытается не показывать лишний раз, а сейчас еле удержался на руках, когда Чуя начал трогать его одну из самых чувствительных зон. Дазай стремительно краснел, смущенно взирая на того, кого планировал соблазнить, а выходит сейчас наоборот. — Ты такой сексуальный, — Накахара, не сдержавшись от соблазна, кусает на месте рядом с сердцем, облизывая след от зубов. — А-а-а! — негромко восклицает парень, болезненно жмурясь, а затем распахивая глазки в изумлении от того, что после стало приятно. Усаживая ещё ближе к паху, физик не без удовольствия сжимает бедра парня. — Ты как? — он кратко целует в шею, наровясь поставить засос. Осаму не отвечает, откидывая голову назад и открывая тем самым беззащитную шею и начиная активно ёрзать, потираясь о пах, и провокационно полуулыбаясь, хоть и прекрасно понимая, чем это может для него кончиться. — Сам напросился. — словно прочитав его мысли, отвечает молодой человек, одной рукой снимая вверх, а второй мнёт ягодицы Дазая. — Сам? Разве ты, — Осаму, пытаясь не застонать, наклоняется к Накахаре, настороженно спрашивая, — не хочешь этого? — Я думал, что ты не хочешь этого, но сейчас твои действия противоречат тебе. — Чуя откидывает на пол снятое платье, ищя по кровати предметы, что нес Осаму. — Просто я боюсь. Я читал, что это больно, — признается-таки парень, который и так последнее время разрывается между «хочу, но страшно», а сейчас сие просто зашкаливает. — Я постараюсь доставить как можно меньше боли и намного больше удовольствия, — свободной рукой приобнимает за тонкую талию своего любимого. — Я. я верю тебе, — шепчет Осаму, боязливо сглатывая, но затем улыбаясь и затягивая Накахару в нежный поцелуй. Улыбнувшись в поцелуй, отвечает взаимностью. Наконец найдя смазку, придвигает её ближе, после чего снимает ненужные вещи. Осаму нервно покусывает губы — ладно хоть только покусывает, а то они превратились бы в нечто, не похожее на губы — и откидывается на подушку, поменявшись с Накахарой ролями. Что он, в самом деле, как маленький ребенок перед походом к стоматологу? Тем более, с Чуей ему ничто не страшно. Выдавливая содержимое на пальцы, раздвигает коленом ноги. Собиравшись с мыслями о том как и что, медленно вставил один палец, ожидая когда обжешник привыкнет. Парню было много и одного пальца, который хоть и вошел, но весьма туго. Пока неприятных ощущений не было, однако Осаму знал, что одним пальцем Чуя не ограничится, да это и ему самому тоже надо. Думать, что будет через ближайшие несколько секунд, не хотелось. Ну, все равно, если будет больно, не будет же постоянно так, да ведь? — Ты как? — Накахара начал понемногу двигать пальцем внутри, губами целуя торс. — Не скажу, что больно, но не очень-то приятно, — Дазай чуть сморщился, тихо шепча ответ. Услышав, Чуя принял решение продвигать процесс, потому добавил второй, всё также медленно двигаясь внутри. Сие движение оказалось для Осаму слишком быстрым, он крепче сжал зубы, раздвигая ноги чуть шире, хоть это и было смущающе, зато помогло уменьшить неприятные ощущения Чтобы выйти из затруднительного положения, Чуя аккуратно целует Осаму в губы, пытаясь быть очень нежным, свободной рукой поглаживая по волосам. А Осаму, чувствуя как туго идут пальцы, начинает думать о том, чтобы сменить позицию — может, тогда дело пойдет лучше? Подумать-то он подумал, но говорить пока не стал. — Ммм? — рыжик озадаченно смотрит на возлюбленного, притягивая ближе. — Может, лучше по-другому? Подожди, — он отплозает назад, с облегчением выдыхая от того, что вновь не чувствует внутри себя ничего постороннего, затем переворачивается на живот и, опираясь на локти, оттопячивает зад, немного покачав им, давая понять, что готов. Странно, было неприятно, но сейчас, когда пальцев нет, как-то непривычно пусто, и хочется обратно их вернуть. Какое-то мазохистическое чувство, что ли. Они понимали, что поступают немного необдуманно, раз идут просто так, не предупредив, ни позвонив, ни даже сообщения не написав. Понимали, но шли. По дороге как-то не замечалось очарование почти что летного денька, такого, какие бывают только в самом конце мая, и то если месяц выдался теплым, жарковатым. Это именно то настроение, когда ты готовишься к чему-то важному для тебя, тому, что может перевернуть твою жизнь полностью в один маленький миг, как бы банально ни звучало. Смотреть вокруг и подмечать детали — вот что могло стать для них спасением от томящей тишины, что повисла меж ними, однако все равно оба человека предпочитали молчать, идя прямо по нужному адресу и не останавливаясь по пути, отвлекшись на какую-нибудь мелочь, вроде ларька с мороженым или красивой собачки с её ещё не взрослой хозяйкой или хозяином. Они также старались не думать вообще ни о чем. Один миг, одно лишь выражение лица, одно только отношение человека к данной ситуации могло изменить всё. Наконец, они, преодолев еще квартал и томительное ожидание лифта, стоят около нужной квартиры. Так волнительно, словно перед прыжком с высокой ветви дерева или на не очень-то и мелкую глубину озеро, которое хоть и знаешь, но все равно страшишься сделать первый шаг. Лишь один шаг, и изменится все. Щелчок, другой, и вот они стоят перед открытой дверью в их, можно сказать, будущее. Услышав, что они не одни, рыжеволосый впал в ступор. — Осаму… К тебе пришли, — еле как выпалил Чуя, сидя на кровати в одних боксерах. Дазай с секунду так и постоял кверху задом, выражая всем своим видом «Что это сейчас, блять, было?!», но затем взял себя в руки, ибо надо было срочно что-нибудь надеть. Хотя бы нижнее белье. И не то, в котором он был перед этим, а обычное, повседневное. Все эти мысли резво проскакали в голове парня, который уже скатился с кровати, молниеносно подскакивая к шкафу и радуясь тому, что оставил штаны с футболкой в кои-то веки просто валяться. Наконец, в рекордно короткие сроки он вделся в одежду, приглаживая волосы и пытаясь унять румянец, что было делом, конечно, зряшним. Но более-менее божеский вид теперь у него имеется, правда глаза все ещё походят на вытаращенные очи кошки, которую застали в самый приятный для хитрожопого создания момент сидения на столе с куском колбасы в зубах. Раздумывая над сложившейся ситуацией, Чуя совершенно забыл о том в каком сейчас они положении. — Любимый? — не найдя глазами Дазая, который выбежал к шкафу, что был в коридоре, последовал за ним туда же. — К-куда ты… — прошептал парень, ужасаясь последствиям, которые могут последовать. Он то знал у кого еще есть ключи от его квартиры. — Я не знаю, но чувствую, что нас ждут, — взяв его за руку, Накахара сжимает её крепко-крепко, — Я рядом с тобой. Учитывая то, что на пороге стояли две женщины, причем весьма парням знакомые, выглядело сие не только трогательно, но и весьма комично. — Здравствуйте, мальчики… — от удивления дрогнувшим голосом высказала приветствие такая же рыжая, как и Накахара, женщина, а стоящая рядом с ней брюнетка даже закашлялась ненадолго. — Здравствуйте… Привет, мам, — честно пытаясь не смотреть ей в глаза, поздоровался Накахара, заметно краснея. Кашлянье Акико незаметно перешло в какое-то тихое хихиканье, оттого еще более зловеще звучащее. Она хитро покосилась на вторую женщину. — Привет, Осаму и… Чуя. Как я понимаю, не у нас одних есть новость. — Последний молчаливо кивнул, пропуская в дальше в коридор нежданных гостей. — Я сейчас, — с этими словами рыжик отошел в комнату, натянув осамовскую футболку и свои зауженные джинсы. Брюнетка тряхнула волосами, прикрывая рот рукой, как обычно делал ее ассистент Рюноске, вот только она сим жестом пыталась скрыть улыбку. Коё укоризненно на нее шикнула, а затем Осаму довелось услышать тихий шепот маменьки о том, что это «так мило!». Сочтя, что кухня — наиболее удобное место для из компании, они всей троицей отправились туда, ожидая Чую и чай, которым занялся Дазай, чтобы занять себя хоть чем-нибудь. «Немного» нервничая, физик собрался духом и прошел к ним, усаживаясь на стул, напротив представительниц прекрасного пола. — Мам, прости, что не рассказал раньше, — виновато опустил голову вниз он. Дазай, расставляя перед всеми кружки с ароматным напиточком, бросил короткое «Аналогично» и присел около Накахары. Женщины чуть смутились, у них практически идентичная ситуация, и одновременно проговорили: — Не нам вас судить, особенно потому, что у нас такая же ситуация. Вновь взяв за руку своего парня, Чуя тепло улыбнулся, встретившись взглядом с дорогим человеком. — Мы рады за вас. — И мы за вас, — улыбнулась Коё, прижимаясь ближе к своей возлюбленной. — Мама, как давно вы вместе? — Чуя хитро ухмыльнулся, потому что догадывался, что мама нашла любовь всей жизни. С тех пор, как она звонила не так часто как обычно, он начал что-то подозревать, да и по голосу можно было определить радость. — Год примерно. — Акико не выдержала серьезного лица возлюбленной и расхохоталась нормально, наконец. Часть 9 *** Чуя, посмотрев на Дазая, а после на его маму, понял в кого его избранник. — Осаму, им стоит рассказать о случае, — гладя по шатенистой голове, прошептал он на ушко. А Дазай, искренне не понимая, удивленно воззрился на физика, выражая немой вопрос. — Госпожа, спасибо за такого прекрасного и великолепного сына. Встав со стула, поклонился столь же замечательной женщине. Акико улыбнулась: — Здесь больше заслуга самого Дазая, так ведь, Осаму. — она наклонилась к рыжеволосому созданию, — Но ты не думай, что он такой идеальный, потом еще узнаешь про кое-каких чертяк из его омута. — у Осаму вернулось левое веко, а Йосано, как ни в чем не бывало, повернулась ко второму рыжему чуду, с хитрецой в голосе протягивая что-то на счет того, что Чуя хорошо воспитан, делая некого рода комплимент матери. — Если уже не узнал, — ехидно улыбнулся Чу и усадил Осаму к себе на колени, положив голову ему на плечо, щекой трясь о шею. — Но даже эти черти мне нравятся в нем, — Кратко поцеловал в шею, — И я постараюсь сделать его самым счастливым. — во время трогательной речи Коё сидела с таким лицом, будто она определиться не может с отношением к данному поступку своего сына — и очень мило, а также так серьезно, что понимаешь насколько вырос твой мальчик, но с другой стороны очень хотелось сидеть с выражением а-ля «какие бесстыдники!». — Мне очень отрадно видеть, что мой сын в таких хороших руках, — Акико начинает казаться, что они тут свадьбу обсуждают, так она церемонно выражается. Но все-таки ей также кажется и то, что не всех чертяк Чуя узнал, не всех. — Мама, а вы что-нибудь уже планировали? — спрашивает Чуя, не переставая улыбаться, наблюдая за ещё одной парочкой возлюбленных, — А то могли бы остаться на ночь. Озаки глянула на пожавшую плечами Акико и проронила: — Если вы не против, то мы с удовольствием останемся. Давно мы не виделись с тобой, Чуя, — женщина прищурилась, словно чуть-чуть, но укоряя, — К тому же… — за неё докончила Акико. — Я все пытаюсь уговорить твою маму пойти на озеро, но она планирует и завтрашней выходной провести в делах, в уборке, если быть точнее. Может, у вас на завтра планов нет? Вместе бы сходили, — брюнетка приобняла Озаки. Смотря в шоколадные глаза коллеги, физик поджал губы, как вдруг в голове снова промелькнула давняя мысль — «Мы планировали сходить, но так и не сходили». — Вот и отлично, мамы, как следует отдохните. — Можете объяснить конкретнее, пожалуйста, Чуя и Осаму? К чему это относится? — уточнила Йосано. — Оставайтесь здесь, а завтра утром пойдем на озеро, — Чуя приобнимает любимого за талию покрепче, со спокойной душой выдыхая. С его стороны немного дерзко было так говорить за обоих, но раз Осаму не возражает, то наверное согласен. Вечер прошел в подготовленнии спального места любимым мамам, а также готовки ужина, которую на себя взял Дазай, однако приготовленное не ел, ибо успел во время процесса наесться кетчупа, после чего ему стало так плохо, что он зарекся есть сей красный продукт (по крайней мере, дня на два точно) и вновь не лёг в положенное для него время — двадцать один час вечера. Дело в том, что шатен имеет такую особенность, как не высыпаться практически никогда, к тому же в последнее время, ввиду конца учебного года и любовных переживаний, его режим сна сильно сбился. Каждый день Осаму честно думает и обещает себе, что ляжет вовремя, но всегда что-нибудь мешает этому — то он засидится за проверкой тетрадей или тестов, то кошка не дает спать, то банально заболит либо голова, либо животик, то за слушается песнями из собственного"плейлиста для сна» или сериалом, то просто напросто не может уснуть из-за того, что не получается.