Жизнь с нуля в мире шиноби

      Дым, много дыма. Весь кабинет был пронизан им насквозь. Кабинет был одновременно и наполнен, и пуст. Оживлен, и мертв. Потому, как, несмотря на то, что были шиноби, все они молчали. Молчал и сам хозяин кабинета. Молчали и соратники. Молчали и трое руководителей. Таким злым не был уже давно. Очень-очень давно. Нет, как такое вообще могло произойти. Что пошло не так?! Разрушение стены, нападение на Корень… множество убийств, и во всём этом виноват один лишь ребёнок — «Узумаки Минами», которая даже и не шиноби. Взять того же Наруто. Небо и земля. Может, я просто ошибся. Вот уж тогда точно настоящее разочарование, потерять такой потенциал. Высокий интеллект, чуткое понимание собеседника, аналитический склад ума, и как оказалась — большой запас чакры. И всё это в свои восемь лет, а что же будет дальше, когда она станет старше? Страшно себе это уже представить, когда понимаешь, что такого ребёнка больше нет в Конохе. Нужно взять себя в руки и открыть наконец собрание, необходимо выяснить причину такого серьёзного шага джинчуурики.       — Пожалуй, начнём. Все мы здесь собрались, в этот непростой день, только по одной причине. Узумаки Минами — «джинчуурики Девятихвостого». Поэтому вопрос у нас один — что повлияло, на этого ребёнка взяться за меч? Слушаю ваши предложения, уважаемые советники. Ну и само собой, главы служб. Начнем по часовой стрелке. Нара, прошу вас, — кивнул на ближайшего представителя.       — Зачастую, я был в крайнем замешательстве, когда услышал эти ужасные новости. С Минами я был знаком, лично. Ребёнок умён, ничего дурного не скажешь… до этого происшествия дружила с моим сыном Шикамару, они часто проводили время вместе. О причинах её поступка ничего не могу сказать. После этого вердикта вперёд вышел глава клана Абураме, прежде чем начать он поправил съехавшие очки на переносице.       — В моём случаем я лично не был знаком с Узумаки, но мой сын Шино, проводил с ней время. Она даже пересела с ним за одну парту. Она первая из группы, кого не отпугнули клановые клетки клана Абураме. И по его словам, Минами, было всё равно на учёбу. За весь семестр она не проявляла инициативы. Никому не помыкала. Держалась ото всех на расстоянии. Редко радовалась. Интересовалась далеко не всем. Завлечь тоже доводилось далеко не сразу. А ещё на её руках, кистях и шее были замечены неглубокие порезы, ссадины и синяки. Джинчуурики прямо на уроках перевязывала их бинтами, дабы чтоб никто не задавал вопросы. Мой вердикт — слишком скрытый ребёнок. Не имею понятие, что пошло не так.       — Следующий. Хм… пожалуй мы пропустим Учиху. Давайте следующий.       — Кхм… я начну с фактов, — вышел следующий к начальству, глава отдела Допроса. — Это лишь моё мнение, но я ручаюсь за это.       — Продолжай, — строго кивнул, примерно представляя, какие утверждения выскажет правдивый аналитик.       — Они таковы, что разъярённая джинчуурики принялась крушить всё на своём пути и убивать каждого. Умерло от силы тридцать человек. Далее, население деревни не пострадало так сильно, как кажется. Весь акцент сейчас стремиться на Узумаки Минами. Сейчас она в бегах, но с её состоянием девчонку поймают через пару часов. Другое дело, что будет после — её поимки. Если будут утверждения исследовать её на состояние внутреннего вмешательства, я приведу его.       Все задумались. Но больше всего задумались главы военных подразделений, никто не высказывал недовольств. Печально вздохнув, убрал трубку в тумбочку и сложил руки в замок. Пока в помещении не стукнула трость об пол, в такой тяжёлый момент.       — По услышанному я кое что понял, ей палец в рот не клади. Возьмёт и вырвет с потрохами. Да, контролировать это чудовище — непростое дело. И видимо Узумаки сломалась, — представилась возможность высказаться и главе Корня. — Как не иначе этот ребёнок уже не будет обычным. Она замарала свои руки кровью, оборвала возможность сдаться. Правильным решением будет обеспечить её полным контролем. Необходимо поставить закладки на джинчуурики и контролировать её силу. Поступи-бы, вы, именно так с самого начала, не было бы столько жертв от одной восьмилетке.       — Я согласна с ими двумя. Как бы то не было. Беглянка — опасна, — весомо подтвердила единственная в почтенном возрасте женщина. — Не стоит забывать про то «кто она такая».       — И кто же?       В ту же секунду в помещении потяжелела атмосфера. Воздух стал тяжелее и холоднее. Учиха Фугаку — никогда не был таким сломленным. Он был в кризисе. Самом настоящем помешательстве. Он не ожидал такого — никогда. Его приёмная дочь, его гордость… натворила столько дел.       — Что уж тут, недоговаривать?       — Она никогда не будет прежней. Всё таки «демон» внутри её взял вверх над джинчуурики. Теперь ничто не изменить. Будь всё ошибочно. Узумаки бы сдалась. За свои грехи надо — отплачивать. В её случае девчонку бы заключили за решётку. Так было бы куда безопасней удерживать Демона Лиса и его сосуд.       — Да как вы… Учиха Фугаку, он тоже был разозлён, кулаки сильно сжаты в кулаки, он взглянул на каждого и остановился на почтенной старейшине.       — Кто из вас вообще знает через что ей пришлось проходить? Взяв её на попечение ребёнком, самое сложное было лишь — получить доверие. Она — никому не доверяла! Дети и пальцем никого не трогали! С самого детства им обоим довелось… Дензо и на этот раз не стал молчать, и встал напротив Учихи.       — Вспомни-ка, тот случай Фугаку. Этот инцидент произошёл в твоём полицейском участке. Джинчуурики чуть не покончила с двумя шиноби, если бы не твоё помешательство. И кого ты тут пытаешься оправдать? Может собственную неосмотрительность. Лучше бы, усерднее смотрел за — джинчуурики и не поощрял ту, за то что она режет людей.       — Сволочь…       — Отставить!       — Судя по раскладу, ей всё это надоело и она начала мстить, — истолковал теперь и сам Хьюга.       — Учиха Сатоши был признанным шиноби. И всё же, его смерть будет на её руках, — добавил другой советник, поправляя спавшие очки на лице.       Мелькнула тень и перед столом появился шиноби в форме Анбу с звериной маской на лице.       — Докладывай.       — Слушаюсь, Хокаге-сама. По результатам поиска, мы потеряли след сбежавшей джинчуурики. Группа поиска разделилась, но всё тщетно, вероятнее всего поискам помешала дождливая погода. Моё предварительное заключение — код красный.       — Подтверждаю, — даю согласие и Анбушник с кивком пропадает в техники перемещения, а Фугаку стиснул зубы и грубовато ударил кулаком по правой стене от себя.       — Вы хотите расширить поиски по всему континенту?! Тогда она уже станет известна всему миру. Вы хотите так просто взять и прекратить её дальнейшую карьеру шиноби!!!        — Даже если теперь в её деле стоит жирный прочерк: разыскивается. Теперь Узумаки Минами никуда не денется. Если она попадёт в руки другой деревне это привлечёт большие проблемы, как никак Девятихвостый не просто сильнейший зверь. И нам во что бы то ни стало необходимо перехватить её, пока это не сделал кто-то другой. Сделайте всё возможное, чтобы отыскать следы Узумаки, и приведите её обратно в Коноху.

***

      Небо сверху и правда было серое. Унылый вязкий денёк. Можно было походить по парку одному, подумать. В такое время года там только голые серые ветки и такое же серое небо, но всё равно — отдушина. Тон в тон с поганым настроением. Я по быстрому прикинул, что ещё час можно где-нибудь проболтаться, хотя не был уверен, хочу ли. И всё же решил навестить Саске.       При входе в больницу помахал молоденькой куноичи в белом медицинском халате, которая учтиво сказала в какой палате сейчас находиться маленький соклановец, и свернув на служебную лестницу, быстро поднялся на этаж выше, прошёл мимо играющей в коридоре парочки детей, к двери, за которой вышла знакомая женщина.       — Шисуи… — севшим голосом начала она. Кашлянула, и устало потёрла глаза.       — Микото-сан, — позвал её тихо. — Мне постараться с ним поговорить?       — Извини, Саске ни с кем пока не хочет говорить. Ты бы не мог побыть пока с ним, а я проведаю Наруто, а то малыш вовсе перестал выходить из комнаты.       Закрывая за собой дверь я вошёл внутрь. Комната была предельно тёмная. На низком столике курилась палочка благовоний. Тонкая струйка дыма, извиваясь, ползла к потолку, заполняя комнату пряным удушливым ароматом. После похорон этот едкий запах стал словно ядом. Тягучий комок в горле не давал сказать и слово.       — Обнаружено ещё тело, — голос полицейского уже хрипел. Он вышел с деревянного навеса, тут же записывал показания в блокнот. Сзади, отплюнув в сторону, шагал его напарник, белый словно лист бумаги. Он привстал к стене и выдохнул.       — Мда… Дети есть дети, но с катаной в руках… это уже совсем другое. Каким ребёнком надо быть чтоб сделать такое. Ты только взгляни! Девчонка ему живот спорола, а это не простой шиноби, а хненов Анбушник! Этих ребят лишний раз не то что не заденешь, но и не увидишь толком!       — У неё вся рука была в крови. Поговаривают, что это она убила бывшего главу Сатоши-дано. После взяла двух заложников, прикрываясь детьми, а потом бросила их и ушла из Конохи… Вот чёрт! Берегись!!!       Впереди загрохотало. Не выдержав давления, рухнула стена одного из домов, поднимая пыль.       — Почему это вообще произошло… — выдохнул едва слышно. В голове прямо выло и орало: почему, почему, почему…       По сравнению с тем, через что прошёл я сам, всё это просто меркло. Всё больше понимая, в какую пропасть она саморучно выбросилась. Это заставляло себя чувствовать себя каким-то… ущербным, бесполезным…       «Я просто не представляю… что же пошло не так».       Подойдя к столу и, вытащив палочку, сковырнул тлеющий уголёк об край подставки.       — Так и голова может разболеться от этой вони. Прости, что не пришёл проведать раньше. Не хочешь выйти отсюда? — присел рядом, и рассеянно посмотрел на мальчика. У того был чуть потухший и ослабленный взгляд. Саске наконец поддался вперёд, и теперь он ровно смотрел прямо в лицо. Такое презрение во взгляде. Такая ненависть… Он ничего не ответил и отвёл взгляд всматриваясь в эту тихую печаль. Пока с его губ не вырвалось:       — Уйди.       Знакомое чувство. Впервые почувствовал такое когда налаживал контакты с Минами. И с этим не стоит настаивать. Пусть ребёнок побудет один. Пока ещё может.       — Раз ты не хочешь меня видеть. Я пойду тогда, — только и сказал, с трудом выдавливая слова. В глазах противно щипало.       Оглядываясь назад, было предельно ясно — это были последние мгновения спокойной и, наверное, счастливой жизни. Сейчас Сатоши мёртв, а Минами убежала из деревни. Все мысли сейчас только о ней… Куда она ушла? Не раненая-ли? Имеет смысл уходить без гроша в кармане? Почему тогда не осталась, она ведь могла поговорить с нами, объясниться! Я же ей сказал ещё тогда, что она наша, ту которую мы с Итачи не бросим!!!       В коридоре едва не споткнулся о двух детей, играющих то ли в догонялки, то ли какую другую игру, понятную лишь им самим. Краешком глаза замечая светлые волосы и необдуманно тянусь к ним. Я как-то странно посмотрел на совсем незнакомую девочку. Она была такого-же роста, как Минами, с такой-же слегка растрепанной причёской. В груди больно кольнуло, стою тут и улыбаюсь краешком рта, что эта «улыбка» отталкивает детей, беготня вдруг утихла. Каким-то образом маленькие дети умудрялись оставаться маленькими детьми. Конечно, ведь дети ничего этого не осознавали…       Выходя из госпиталя, обхожу её по кругу. И неподалеку на лавочке показалась знакомая девушка, удерживающая в руках корзинку с фруктами. Она выглядела нервной и уставшей.       — Изуми-чан.       Знакомая резко дёрнулась, и несколько яблок полетели вниз. Качнувшись вперёд, подхватил их в воздухе и аккуратно положил обратно.       — Шисуи-с-сан?       — Я тебя напугал?       — Нет, нет, — покачала она головой.       — Что ты тут делаешь?       — Просто решила проведать Саске-куна. Но, он никого не хочет видеть. Вот я и жду, может он выглянет в окно. Думала что он сможет поговорить с Наруто…       — Наруто?       — А-а, — она поняла что запнулась, и, кажется, от этого немножко покраснела. — Ну, он загородил взрывными печатями двери и окна. Итачи-куна это конечно не остановило. Он попал в комнату, обезвредив всю опасность, и Наруто-кун… убежал, выкрикнув вслед что не хочет больше оставаться в их доме. Э-это… потому что Минами ушла и причинила им столько боли.       Изуми наклонилась и чуть зажмурилась. Было холодно, но безветренно. Девушка куталась в шерстяную длинную кофту.       — Я ничего не понимаю, Шисуи-сан, — сказала она робко. — Это было так недавно и одновременно. Что же случилось? Я просто не верю во все эти разговоры. Минами и Сатоши-доно были ведь так близки. Я видела как он нёс простуженную Минами домой. Она никогда плохо не отзывалась о нём. И я никогда не чувствовала кровожадную ненависть, будь это так, то она бы не общалась с ним, тогда почему? Что пошло не так?!       — Будет время, чтобы всё выяснить, — сказал в лоб. А Изуми глянула на меня доверчиво и тревожно одновременно, как будто ей было неприятно выворачивать перед кем-то личные вещи, но в то же время очень хотелось.       — Я тоже так думаю, — призналась она. — Вот я и переживаю, смогут ли её вернуть, в целости и сохранности.       Что-то противно шевельнулось в глубине души. Как растревоженные змеи, просыпались воспоминания — из тех, которые всё стараешься похоронить, но они никогда не уходят по-настоящему.       — Не стоит переживать, Изуми-чан.        — Да, но Итачи ведь тоже…       — Я обо всём позабочусь.       Изуми тревожно обернулась, постепенно начиная напрягаться. Это и мне всё чудится, или где-то позади, действительно кто-то бежит? В нашу сторону?       Звук шлепков стал отчётливым. Показался чей-то силуэт. Вдруг мелькнула светлая макушка. И вот прямо на нас бежал разъярённый Узумаки. Мальчишка попытался ударить меня кулаком, но я не стал уходить. Удар получился очень слабым. Даже не болезненным.       — Не лезь! — сквозь зубы прорычал блондин и ещё раз замахнулся своим кулаком. — Не лезь в не своё дело! Тебя не было здесь, когда сестрёнки нужна была помощь! Н-не был, когда она… она… защищалась, от всех тех шиноби в масках, — гаркнул он, останавливаясь перед нами, запыхавшийся от бега.       — Тихо-тихо, Наруто-кун, — Изуми подняла ладони вверх и непроизвольно стряхнула ими, и спустившись со скамьи присела рядом с Узумаки. — Я знаю, что ты думаешь, но на самом деле Шисуи-сан…       — …Такой трудяга. Как бы не так. Мина всегда говорила что он как паразит, приходит когда наскучит. И не нужно мне ваше «особое отношение». Достали меня все жалеть!       — Шисуи-сану и правда сейчас приходится очень много на себе тащить. Не обижайся на него. А Минами…       — Я сам пойду за ней, — он вскинул вверх указательный палец, и процедил, вздёрнув на вес тяжёлую сумку. — Нет у меня времени рассиживаться на месте, как вам. Я ещё успею её нагнать, если стану бежать!        — Исключено. Вдруг взгляд мальчишки искусно изменился, эти глаза смотрели прямо в мои, они смотрели без какого-либо страха.       — Почему это?.. Почему я должен слушать тебя, ты не мой брат, ни мой отец. Лишь человек, когда-то проживающий по соседству.       — Вот кем ты меня считаешь. Обидно. Но я говорю о другом. Ты ведь будущий шиноби и помниться говорил что собираешься стать Хокаге, разве слушать главу деревни не то же самое?       — Я ещё не генин, я не шиноби, и на меня не действует чьи-то указы, — отрезал Наруто, и решительно подошёл ко мне и потянул за низ кофты. — Хватит меня ограждать от всего на свете. Я знаю кто я такой, монстр для вас всех.       Я тяжело вздохнул и смахнул детскую ручонку, сев на корточки перед ним.        — Хорошо, я не стану тебя останавливать, но прежде чем уйти расскажи мне, как всё пройдёт. Что планируешь делать, когда покинешь ворота? Куда направишься? Наугад любой дорогой, впереди которой обитают хищные животные, ядовитые насекомые, и опасные люди, которые с легкостью тебя схватят. Как ты сможешь защищаться, когда ничего толком не знаешь и не умеешь? Возьмись за ум, Наруто.       — Отстань!       — Ты молодец, — искренне сказал и потрепал мальчишку по плечу. — Неплохо держишься. Прости… что всё так получилось.       — Почему ты извиняешься?       — Потому что мне правда очень жаль. Жаль, за то, что я не был здесь в нужный момент, — я заглянул ему в глаза. Они были очень грустными, тревожными. Вздохнув, Узумаки отвёл взгляд в сторону окна, у которого стоял Саске и смотрел прямо на нас.       — Я очень много над этим думал. Всё время… Я стану сильнее, если к тому времени сестрёнку не приведут, я сам приведу её домой!       Тихая и увёртливая, словно змея, маленькая мысль скользнула сквозь его сознание. Словно что-то неизбежное… Наруто непроизвольно вздрогнул, ужасаясь самим собой. И посмотрел прямо на меня.       — Что такое?       — Вспомнил кое-что… В детстве она рассказывала мне одну тайну. Я знаю что твои глаза другие. Они меняются. Однажды мы увидели кролика у которого были красные глаза. Сестра хихикнула и сказала что они в точь в точь как у тебя! Ими можно узнать всё что хочешь, будь это правдой, тогда ты можешь увидеть через меня что приключилось с сестрёнкой!       — Ты слегка преувеличиваешь мои способности. Но твои слова привели меня в затруднительное положение, будет лучше если ты никому не станешь больше говорить о моих глазах, договорились? И, Наруто, я взгляну на твои воспоминания, хорошо?       — Чего? Но ты ведь сказал что это не в твоих силах.       — Да, если читать одновременно с тебя и с твоего воспоминания — то этого не смогу. Но могу узнать хоть какую-то зацепку по поводу Минами. Может это был заговор, может подчинили техникой или же… всё это было её личным мотивом.       — Если это поможет, то действуй!       Я активировал шаринган и посмотрел прямо в чисто голубые глаза Узумаки, вычитывая тот самый момент из недр памяти, во воспоминаниях то и дело всегда мелькала Минами. Рядом с братом она постоянно душевно улыбалась. Сколько же добра были в этих крохотных промежутков. Вот они оба лежат на футоне, и она рассказывает сказку. Вот они бегают на заднем дворе, вдогонку за ними мчится Саске. Вот Минами кладёт палочками за семейным ужином мясо в тарелку брата. Наруто души не чаял в сестре, и она на фоне всех этих воспоминаний не делала ничего плохого, никому из этой семьи. На каком-то моменте, он видит её сидящей глубокой ночью перед окном. Со сложенными руками на груди, и серьезным как нельзя рассудительным взглядом. Она тоже приметила его, и обернулась, продолжая там же и сидеть.       — Сестрёнка, почему ты там, приснился кошмар?       — Ага, кошмар, но маленькому крохе ещё не до таких проблем. Вот вырастишь лет так на тринадцать может я тебе и расскажу. А сейчас ложись на бочек, хорошо?       Не смирившись лишь этим, перешёл в самый конец, где увидел возращение Минами в ту самую ночь, и как она ему улыбалась в тот час. Она была своя не своя, но она была собой. Не было никого намёка на помешательство хоть какой-то техники. Чакра Минами текла ненормально. Это видел ясно… блеф ли это? Дальше она несла какую-ту бредятину. Но ложь ли она несла тогда? Или это предосторожность от чего-то или кого-то? От кого же она убегала?       Мир и сознание вернулось назад, а Узумаки упал в обморок, прямо в руки Изуми, она не знала с чего начать, пока всё же не отозвалась.       — Шисуи-сан? Что же там было? Ты смог что-то узнать?       — Я видел последнюю их встречу. Минами никто не управлял. Она была почти собой. «Почему почти» спросишь ты, а потому не было той самой «доброй» девочки, в ней как будто кипела ненависть, и гнев по итогу отразился на всех.       И там, волей-неволей… уйдёшь…       Я присел на скамью и Изуми уложила на моё колено голову Наруто. Он лежал с закрытыми глазами, умиротворённо дыша. Я и сам прикрыл уставшие веки рукой. Надо бы урвать хотя бы часик сна, восстановить часть сил. Сильно измождён, сколько же уже продолжаю бодрствовать? Нужно восстановить энергию… Позволить телу расслабиться.       — Я пожалуй пойду, а то мама будет переживать, а вы не сидите и тоже идите отдыхать.       — Ага, пока Изуми-чан, — промолвил а сам думал о другом.       …Скорбь. Воспоминания. Планирование…       Покачиваясь в водовороте образов, тягостно балансируя между сном и бодрствованием. Но, не мог просто взять и заснуть. Тени кусочек за кусочком, проявлялись в голове, пытаясь представить настоящий лязг металла. Глазницы непроизвольно дёргались. Что-то кричало. Это людские крики, они исходили отовсюду. Впереди обдало огнём, и кто-то там впереди стоял среди разбросанных тел. Светлые пряди разбросанно двигались от дуновения ветра. Я не успел потянуть руку, как силуэт знакомой девочки с хлюпаньем в чужой крови двинулся вперёд. Она вдруг остановилась. И всё её тело покрылось кроваво-красным покровом. Эту чакру ни с чем не спутаешь. Эта чакра Девятихвостого! А Минами тем временем начала говорить, но я её не слышал. Доносившиеся отголоски звуков, стекали словно сквозь воду… Её черты медленно тускнели. Растворялись, словно там никого и не было. Мне не хотелось прощаться с ней, я понимал что это своего рода бредни уставшего разума. Действия сейчас ни к чему меня ни приведут, но я не стал стоять и хотел было побежать к ней. Задержать… Остановить… Сделать хоть что-то! Сзади кто-то хватает за плечо. Хватка была тяжёлая, уверенная, словно кто-то специально не даёт догнать её. Оглядываясь назад, с замиранием не могу произнести ни слова. Он был всё таким же, каким был при жизни. Ведь этого человека ни с кем другим не спутаешь. Сатоши-сан… Он как всегда не улыбаться, просто кивает туда где стояла когда-то Минами.       — Как ты и просил, я не убил Минами.       Сам уже хотел что-то сказать, но всё куда-то пропало, вмиг исчезло. Из дрёмы вывел внезапный «вжих» и как на лицо и одежду пролилась вода, и когда с не самым лучшим видом открыл глаза и посмотрел наверх, туда где в свою очередь Саске ставя ведро на подоконник, посмотрел на нас. Наруто тоже пришёл в себя от легкого негодования от чего весь вымок.       — Я сам верну Минами в Коноху! Мне есть что ей сказать, а ты просто сиди и жди, это просто не по твоим идиотским способностям!       — А ну, повтори?! Я тебе покажу, какой я сильный ниндзя! Ты ещё услышишь об Узумаки Наруто, даттебайо!       Впрочем, скорее всего, у мальчишек так и будет. Они по-любому станут намного сильнее. Но я и сам не стану сидеть в стороне и своими силами попытаюсь найти беглянку, во что бы то ни стало.       — Братик, я хочу стать сильнее, а для этого мне нужен умелый шиноби. Поэтому, прошу, научи меня!       — О, надо же, а недавно ты отозвался, тем что я тебе даже не знаком.       — Извини, ладно… я был неправ, Просто сильно разозлился и ушёл из дома. Я возвращаюсь к себе. Где мы с сестрёнкой жили раньше. Ты ведь поможешь мне, а?       — Помогу-помогу, но только при условиях. Ты не станешь обижаться на других. Вины на перемены Минами в людях из клана и одноклассниках, не было мною замечены. Скорее всего это что-то личное. Микото-сан и Фугаку-дано тоже навещай, как никак они вами дорожили и всё ещё любят.       — Хорошо. Я всё понял!

В это же время

      — Я вижу колебание в твоих глазах. Используй всю силу и целься в жизненно важные органы! Неужели ты думаешь что сможешь поцарапать меня с таким-то способом обороняться?       И к чему его это привело…       Я всегда строила из себя сильную личность, хотела быть опорой брата, хотела защищать его и других… Но в глубине тяжёлая скорлупа, казавшаяся бронёй, трескается, выпуская наружу все осколки воспоминаний, хранившиеся внутри. Лица всплывают перед глазами удивительно четко, одно за другим, не позволяя думать ни о чём больше. Перед глазами всплывали глаза наставника. Рука противно покрывается чем-то влажным и липким. Кажется, это всё же его кровь… Вот он лежит совсем рядом, а из груди сочится кровь. Ноздри заполняет едкий запах горящей плоти, и теперь перед глазами уже обгорелые, искаженные агонией лица тех, кто пытался меня остановить… Разве может быть что-то лучше? Хватит об этом уже думать!       Дождь за окном постукивал, прерываясь на шум мужчины, лет сорока. Он быстро пытался донести до своих товарищей свою мысль, но изо пьяни умудрялся лишь принуждать к своему высказывание в этой их игре в «дружбу» больше походившую на прибыльную сделку, где этот же мужчина судя по всему и проигрывал.       — …Эй, ты глухой? Слышишь меня?       Звяк!       Звук резко разбившегося стакана раздался очень кстати, тем самым прерывая чьи-то тихие разговоры. Я вовсе не обращала своё внимание и отчасти это бесило не меня. А спутника сидевшего напротив.       — Совсем страх потерял, с кем я по-твоему разговариваю!       Человек за столом, взбесился, и впервые за долгое время распахнул свои тёмные глаза.       — Если с кем-то начинать диалог, необходимо по крайне мере знать, как его зовут. Ты так не считаешь?       — Вот как ты стал говорить, выродок, — огрызнулся вдруг нункенин, и потянул свою ручищу прямо на меня, но я тут же ушла от его хватки.       — Мы в не таких отношениях, остолоп, чтобы выдвигать свои рамки приличия в обществе. Запомни, ты всего-лишь бельмо преследующий меня. Если не прекратишь…       — Ты совсем не понимаешь, что тебе сказали. С этого дня сопляк, мы с тобой — компаньоны. Я и сам не хочу таскаться с мелочью вроде тебя, и если тебя убьют, поверь, я не стану горевать.       — Кто сказал что мы компаньоны? Я дал чёткий ответ лидеру вашей этой группировки, о том что работаю в одиночку.       — Какие-же у джинчуурики могут быть дела? Небось ты только недавно покинул деревню, судя по твоей одежде, взять побольше не увенчалось успехом. Ты сбежал, не так ли?       Вполне реально, но так я не хотела вскрывать свою, столь аккуратно выстроенную новую личность, стало немного проблематично действовать как себе вздумается. Нункенин это тебе никаких почестей, никаких наград — ничего. Будто ссор в доме, который замели под ковёр, потому что было лень убирать. Зачем служить тому, кому ты и даром не нужен? Тому, кто при первой же возможности готов тобой воспользоваться и просто выкинуть. Всё логично, но держаться их куда проще, чем путешествовать в одиночку, но и то чем ближе я буду к ним, тем проще мне узнавать выгодную информацию.       — Раздражает, — резковато отозвалась, поворачивая взгляд на попутчика мешающему моим планам. — Ты не знаешь меня, потому не проще ли заткнуть рот, а то всё может быть.       — Ты всего-лишь, высокомерный сопляк, сующий свой нос во взрослые дела. Поверь мне сегодняшняя твоя ночь, будет последней.       Я спрыгиваю со стула и иду по направлению хозяина и хозяйки этого дурного на вид заведения. Улыбка уже появляется на лице и я тяну её за низ подола, чтобы женщина нагнулась ближе, нашептывая её на ушко, а затем махаю рукой и ухожу через дверь. Хозяин хлопает в ладони и говорит всем присутствующим радостную весть.       — По случаю сегодняшнего хорошего вечера, вон тот человек за крайнем столиком в плаще, платит сегодня за всех!       — Да-ааа!!! — Загалдели все присутствующие, кроме одного конкретного человека, который с упрёком подошел и с лёгкостью схватил хозяина за горловину шарфа.       — К чему эти слова. Ты точно уверен, что не ошибся?       — Но-но… мальчик только что… сказал что у вас готовиться пополнение и он попросил подать вам самую большую рыбу на стол…       Ха-ах, — прошмыгнуло в голове, когда ступила на дорожку ведущую вглубь леса. Его даже здесь услышишь, какой же недогадливый нункенин, вокруг пальца его обвела и деньжат прибрела. Зря только сверкал этим свитком. С чего же нача… Я успела выхватить рукоятку, подать чакру в катану, и встать в защитную стойку, для того чтобы принять на себя удар огромным… нет, это мечом можно назвать с натяжкой… С очень большой натяжкой. Боль в плече и боку от удара была адская. Не успей я хоть на секунду, разрубил бы меня вдоль, да и на поперёк. Зрачки напавшего на меня бывшего шиноби жутко расширились. А я продолжаю держать над головой живой меч, готовый вот вот снести мне голову или вонзиться острыми шипами в мои руки. Было ясно только одно — отступать уже было поздно. Чёрный плащ слегка колыхался от движения и тихого лесного ветра, одиноко бродящего среди деревьев, как и мои волосы.       — У тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы одурачить меня и сбежать! — Резко пнул меня в живот, отбросив прилично далеко. Сгруппировавшись, сразу же надвигаюсь в ближнюю атаку, прячась в темноте, замахиваюсь в шею, а он внезапно отринул в сторону. — Щенок, думаешь я не увижу тебя в темноте!       Шаринган и правда полезен, но с ним нужно много поработать, я не знаю даже как использовать иллюзию, а говорить про копирование техник… даже задумываться не стоит — слабо, очень, очень слабо. Ощущаю себя словно ребёнку дали новую игрушку и он не знает как с ней нужно играть. Ощущение тоже самое. Но что если попробовать рискнуть?       Раздался хлопок, и клон развеялся облачком пара в холодном ночном воздухе. Нункенин в секунду исчез из поля видимости и уже был готов выставлять печати, пока его лоб не покрылся испариной. Прикрыв глаза сильным взмахом пытался пронзить меня Самехардой, которая раскрыла свою пасть пытаясь высосать из тела чакру. Он попытался спрыгнуть, но тут неосторожно оглянулся глядя в мои глаза.       Попался! Давай же!!!       Время и пространство стянулось в одну точку. Всё, казалось, остановилось и, но в то же время происходило в один момент. Мысли бежали с бешенной скоростью, проносясь в голове и исчезая раньше, чем Кисаме умудрялся сформулировать их хотя бы в слова, не говоря уж о полных предложениях. И я исчезаю из поля видимости.       — Ну, начнём пожалуй, — последнее слово звучит с насмешкой, и нункенину многого стоит чтобы не дёрнутся. Чувство почти такое же, если бы его ударили прямо по лицу.       Мечник шумно выдыхает сквозь зубы, на секунду сжимая руку на рукоятке сильнее, прикрывает глаза. Он пытается отыскать в себе силы, и спустя пару мгновений, находит. Рывком направляет свой огромный меч прямо к моей чакре, намереваясь убить настоящую, а не иллюзию. Но я появляюсь за его спиной и прикасаюсь к его плечу, которое теперь кажется еще более хрупким, будто он переломится стоит сжать руку с чакрой слишком сильно. Внезапно, Кисаме дёргается, шипя что-то сквозь согнутые зубы. Он замирает на мгновение, а затем ухмыляется, возможно, он думал что это был конец или он пытается так сопротивляться…       Я оглядываюсь. Всё вокруг было серым и неживым. Место было похоже на Сирию, но будто бы на нарисованную её копию. В ушах звенело, словно после взрыва, и я никак не могла сосредоточиться на осмотре местности. Но взяв себя в руки, уверенно осматривалась. Песок вокруг казался черным, пропитавшийся кровью десятков, а может и сотен тел, лежавших вокруг. По правде, я была уверена почему песок был таким чёрным — от крови или же от гари. Чуть поодаль, у всё еще горящего костра, кто-то стоял. Фигура впереди, облаченная в черное и красное, продолжала стоять, без единого движения наблюдая за огнем. Это был тот самый мечник, он стоял на пепелище. На пепелище, усеянном телами, пригвождённый цепями.       Значит это мой мир? Таков он из себя?       Нункенин молчит, когда огонь подбирается всё ближе, его ноги, моментально подгибаются в коленях. Он пытается идти на голос, спотыкаясь, делая неуверенные шаги. Пока не сваливается на песок, обхватив руками голову. Он перестал понимать, что вообще происходит. Его колотит, горло дерёт от иллюзорного привкуса дыма и крови. Чёрный огонь разгорается сильнее, словно в огне кто-то или что-то есть, искры захватывают тело мечника пламенем, поглощая его плоть. Я встаю рядом, смотрю на него. И голос сам стал говорить:       — Ты когда-нибудь попадал в мир Цукиёми? Нравиться? Теперь следующие семьдесят два часа будет — только это.       Мир сходится в одну точку, когда огонь наконец-то покрывает его тело. Мгновение становится вечностью, которая пахнет противно, едко, мерзко…       Голова сильно заболела… Всё нормально… как же! Всё не «нормально». Не «привычно». Пару мгновений спустя я тяжело дышу, оперившись обеими руками о землю, в метре от меня лежит тело мечника. Грудь его вздымается и значит тот не погиб, от какого-то там сердечного приступа или от обыкновенного испуга. Всё пошло слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я поднимаю с земли катану и упираю концом в чужое горло. Чужое присутствие щелчком отдалось на краю сознания. Не раздумывая, обернулась и метнула кунай. Тот немного задел плащ человека, который за пару секунд смог увернуться и спрыгнуть на землю.       — Не убивай его, — приглушенно, словно подбираясь к ответу начал он.       Я замерла, но так и не отпускала оружие нацеленное прямо в глотку. Шиноби в спиральной маске медленно поднял голову, выдохнул, на секунду позволяя мерзкому липкому ужасу овладеть мной. Но только на секунду.       — Ну, здраствуй снова. Пора нам всё по-тихому обговорить. Но вначале, убери оружие.       Я хотела было огрызнуться, но меня поймали на полуслове.       — Не спорь, — резко прервал меня Учиха в маске, кивая за собой, и без всякой осторожности направился вглубь леса. — Идём за мной.       Моя рука всё же убрала оружие и я медленно последовала за отступником. В воздухе витало колючее внимательное напряжение. Никто не хотел действовать на опережение. Через какое-то время, может, минуту даже, тот наконец останавливается. Запрыгнув на ветку, садиться на ней, уперев руку сбоку придерживая голову. Эта поза была для него самой любимой, видать он любит недооценивать других.       — …Как и ожидалось, — словно выплюнул Обито неспешно начинает разговор первым. — Тебя так никто и не выследил. Ни Коноха, ни кто либо другой не ощутил в тебе запечатанного хвостатого. Ты согласилась вступить в Акацуки, но будешь ли ты годна для члена организации? Докажи же, что от тебя будет хоть какой-то толк.       — Толк, — на одном дыхании произнесла, выдыхая холодный воздух, — видно, ты слишком большое удовольствие получал, когда лишился одного глаза. Очень благоразумно, что решил затянуть на мне очень-очень тугой поводок — верности. Только вот всё запланированное тобой — не сбудется. Интересно, «недоучиха» вроде меня сможет занять твоё место? Ведь если подумать ты не такой уж и «особенный». Клановые Учихи посильнее будут, если столкнёшься с ними один на один, то просто — проиграешь.       Тут Обито громко ударил. Сильно ударил по дереву, что на дереве остался поражённый след от чакры. Сорвавшись с места он тут же на подходе переместился ко мне за спину, я оборачиваюсь и ручища тянется всё ближе к лицу. Быстро блокирую и кинжалом прохожу лезвием разрезая ткань. Мы словно сцепились, как кошка с собакой. Моя левая рука отказывалась слушаться и чудовищно ныла от недавнего блока того громадного меча, но вторая же нацелилась на рукав нункенина, разрезая ткань. Взгляд впился в омерзительную, неестественно-белую кожу. На несколько секунд, тут же попадаюсь на старый как мир трюк. Обито пропал из поля зрения, и вдруг чётко послышалось, как он втягивает воздух для удара стихийной техники. Пламя затрепетало, надёжно обволакивая себя чакрой-барьера. Атака утихла. Отбросив желания драться на поражение, скрылась в шуншине, оказываясь прямо напротив, взглянув прямо в отверстие в маске.       — Я следую по стопам Учихи Мадары, — как зачарованная произнесла на одном дыхании, — обучусь использовать шаринган, и тогда покажу на что способна!       Он едва успел дёрнуться, но ладонь взметнулась, схватила и сжала мою шею, удерживая на весу, как жука.       — Ты ничего не знаешь о силе Учиха, — процедил он сквозь зубы, словно я плюнула, тому на гордость.       Глаза пульсировали от напряжения. Каждая клеточка тела будто вопила от боли. Я и забыла, как же это больно…       — Кое-что знаю, — прокашлялась сквозь боль, — стирать границу между иллюзией и реальностью, ты не способен. Глаза, использующие силу Изанаги, навсегда теряют свет.       Мысли тревожно вертелась на краешке его сознания. Он отмёл и одним движением отшвырнул меня в сторону.       — Тебе теперь всегда нужно быть начеку… — на полу слове закончил он, — не думаю, что ты будешь плодотворен как нункенин.       — До тех пор пока Акацуки не захотят избавиться от меня, — добавила я своё и меня наконец отпустили.       — Хм…       С минуту мы глядели друг на друга, но каждый будто смотрел сквозь, куда-то за горизонт реальности, в тёплые, зовущие дали собственных идеалов и мечт.       — Какого это быть забытым? — задала вопрос.       — Не суй свой нос, выше собственного. Я всё ещё буду смотреть за тобой, джинчуурики, — в мои руки кинули свиток. — Там дальнейшие инструкции. И действовать будешь не одна.       Мы пересеклись взглядами, а кунай вылетел из плаща и слегка порезав мою щёку метнулся и вонзился наполовину в ползучую позади меня змею. А силуэт нункенина в маске незамедлительно пропал в тени.       Шагая обратно трудясь спрятать оружие в ножны инструмента. От этого дурацкого нервного жеста всё же не удержалась, и провела рукой по взлохмотанным волосам, выдавая своё состояние. Глаза пекло, жгло и будто ножичком протыкали — как же чертовски высока цена за силу. Было очень больно. Так больно, что реальная, физическая боль отступала куда-то далеко. Что сказать, прекрасно всё обсудили…       Я нахмурилась, продолжая игнорировать очнувшегося через пару часов нункенина, который, кажется, от греха подальше, пересел подальше.       — Зачем нужно было меня там убивать?       — А ты чего ожидал, попадая кому-то в ловушку? Вставай, у нас прибавилась работёнка.       — Передумал, да? — едкий, голос привёл мужчину к смеху, и тот шумно выдохнул. — Эй ты куда это Самехарду волочёшь?       — Пока ты был без сознания, этот меч зачастую пытался полакомиться моей чакрой. Кто же знал, что он может передвигаться сам собой? Вот я и привязывал его на леску к дереву со взрывными печатями. И только дерево разнёс. Меч не топиться, сколько бы я не держал его в воде, он просто выскальзывал из ловушки. Поэкспериментировав ещё, я пришёл к выводу, что он… кхм она — не переносит тесные помещения. Клаустрофобия у меча, как необычно… И когда я познал её слабость, та стала гораздо полезнее и дружелюбнее. Головорезов на раз отгоняет, поленья с легкостью сама разрубает, а рыбу, как искусно ловит. Полезный меч, молодец, — провела по колючках так похожую на чешую у рыб.       Кисаме слегка ненормально хлопает глазами, и взрывается криком, когда я так небрежно кидаю его меч в реку. Он делает всё чтобы не быть передо мной ещё большим неопытным шиноби. Пока я насаживаю рыбу на палки он стряхивает свой плащ с оголённым торсом. Его кожа его и впрямь была синеватой-серой. Голова не чуть сплющенная, глаза и зубы напоминали акульи.       — Чего вылупился? Любуешься? — Громко цыкнул и повернулся ко мне, складывая руки на груди.       — Да так проверял, — согнула плечи и нахально ухмыльнулась. — Не эксперимент ли ты? Людей не часто таких встречаешь.       Его раздраженный оскал смотрел прямо на меня, но он не был готов ударить в ответ. Просто не мог снова проиграть ребёнку. С трудом сдерживаясь для того чтобы не нарваться снова на драку, стиснул свои кулаки.       — Сядь, — приказным тоном проговорила я. — Нам нужно поговорить о сотрудничестве.       Нункенина слегка отпускает, он принимает правильное решение, замолкает, и садиться напротив и смотрит на меня в упор. С его губ вылетает сухое: «говори».       — Ты не суешь свой нос в мои дела, я в твои, всё просто. Мы, как напарники — выполняем миссии заодно, но как действовать выбирать по факту своих способностей. Нам не нужен фас мажор провалиться на задании. За главного будешь ты, но стратегия на мне.       — Ты — стратег?! Я далеко не настолько слабый, как ты думаешь. Не будь у тебя «этих глаз», то поверь мне на слово. Ты бы не смог выжить.       — Недооценивай меня.       В последнюю минуту нункенин ведет себя подозрительно тихо.       — Ладно, сопляк, — с языка слетает еле уловимая дерзость. — Но ты должен обращаться ко мне должным образом. Обращаться ко мне Кисаме-сама.       — Согласен, — наконец ответила на заманчивое предложение, натягивая на лицо улыбку. — Если мне придётся вытягивать напарника из передряги, то не забудь назвать меня: Уважаемым, Менмой.       Мечника аж вздёрнуло от моего ответа, он ехидно улыбался и со всем был согласен.