Жизнь с нуля в мире шиноби

      На улице во всю дышала ночная жизнь. Нежный ветер гладил моё лицо, листья деревьев тихо перешептывались между собой, в такт его дуновению. Воздух был чистым и легким. Если уж я и попалась в ловушку, то не буду добра, играя по их правилам. Так я думала, пока не прошел отбитый час. Сколько мне ещё здесь торчать. Я рассчитала уже всё что могла. Как безопаснее всего приземлиться не ломая себе ноги. И как после этого наказать хихикающего лиса.       «Ну же, мышь щебечет, что ты совсем не двигаешься, он хочет дать тебе попробовать летать самой».       — Слышишь ты. Это уже не смешно, отпустите меня уже на землю!       Хе-хе, а за твоими попытками поистине весело наблюдать, а может…       В голове послышались тихие шепотки, а потом я попятилась правее, крылья будто перестроились, чуть приподнимая меня, пока и вовсе не перевернули вверх ногами.       — Что за? Курама, ты издеваешься?!       Спустя какое-то время, я попыталась вывернуться, дабы прекратить висеть в таком положении, а то так может и кровь из ушей хлынуть. Поплетя ногами, кувыркнулась в воздухе, затем попробовала взмахнуть одним крылом. Хлоп… хлоп… Затем вторым, и обоими. Неуклюже конечно, но почувствовать себя под чем-то, а конкретнее под кем-то сзади — до жути странно.       — А существуют ли они вообще? Не читала о таких способностях летучих мышей. Я про внедрение в тело человека. Это такая особенная техника?       «Что ты знаешь о призывах? Конкретнее о их службе до и после?»       — Призыв — это пространственно-временное ниндзюцу, которое позволяет мгновенно перемещать животных, людей или другие объекты через большие расстояния с помощью подношения кровью. Призванное животное будет сражаться на стороне призывателя, пока не получит ранение и не вернётся в свой ареал обитания или же не будет отозвано. О смерти животного я ничего не могу сказать, но догадываюсь что наш совместный контракт будет аннулирован, а его имя перечёркнуто.       «А что случается с теми животными, когда многими столетиями их никто не призывает? Правильный ответ: вымирание. Никто не вечен, и каждому приходит конец. Жабы могут поглощать еду от природной чакры, но мышам нужна живая энергия — человеческая чакра. В то время была не самая лучшая пора. В разгар войны, чтобы не голодать, «истощённая мышь» покидает убежище, но в попытках прокормиться попадает под холодную сталь. Голодание, недопонимание и конечно же разрушения родной пещеры, вот что несёт на своих тонких плечах эта крохотная мышь.»       Сущность материальная и реально существующая боль от безвыходности, вот что я понимала сейчас, вопросы роились в моей голове.       — Голод — это тоже самое, что бороться за жизнь. И лишь эти две кровавые точки на шее и ничего более, не так страшны за то чтобы получить возможность передвигаться на «лету». Я решила, я подпишу за тобой контракт, и если тебе некуда идти, то будешь путешествовать вместе со мной. Этого вполне достаточно? Или нужна кровь для подписания договора?       «Их контракта уже давно нет.»       — Что? — недоуменно сощурилась. — Почему это?       «Да прими действительность — это не твоя забота! Мышь — солнечный свет не переносит. Куда ей в сражение! И при этом она будет поглощать твою или нашу общую чакру. Пустая расточительность, ты этого не понимаешь?»       — Неужели, ты пожалел чуток чакры? Немного поспишь и она вновь поднакопиться. Не каждый может — убивать, и ты это должен понимать из первых. Так что не бухти, теперь мы связаны с этой мышкой.       Казалось, тело сейчас начнет двигаться против воли. Что-то не так. Я проследила за крыльями до тех пор, пока края не скрылись с глаз. Слух уцепился за постоянное хлопанье и шорох, а глаза рассматривали, верхушки деревьев с высоты. Вдруг послышались шаги. Звук шагов затих, но шорох остался. Получше осмотреться бы… Крылья захлопали тише и изменили позицию. Меня спускали ниже, и теперь я буквально была над головами тех кто тихо подбирался к неприглядному домику. Они шли уже несколько минут, но еще ни разу не свернули. Двое мужчин, один худой, второй высокий со светильником в руках. Тише-тише… Шорок всё ещё не прекращался и если я так и продолжу, то меня вскоре засекут, и это сейчас ни капли не успокаивало.       — Что это? — одними губами прошептал усатый мужчина, оглядываясь назад.       — Молись, чтобы это было не то, о чем я думаю, — едва слышно ответил второй и щелкнул пальцами. — Слышал местную легенду?       — Что… что за легенда, я же не местный Ками тебя дери? Говори давай!       — Из этих лесов известна не одна правдивая история. Когда вы идете ночью по лесу и слышите за собой странный шум, однако позади никого нет, — это Тэнгу. Он нападает на людей, выпивая их тени, а иногда и души. После этого уцелевшие жертвы начинают болеть и вскоре умирают. Наметив подходящую убегающую жертву, он будет преследовать её до момента, когда не упадёт на человека, обившись вокруг его шеи и не задушит до смерти. Такая вот местная легенда. Но поверь мне на слово, сколько я себя помню, мне никогда ничего такого не попадало. А теперь идём быстрее, нас должны были уже встретить у входа.       — Да уж, что-то мне не спокойно. И зачем мы только идём проверять в такую темень. Тот хлюпкий пацан не мог управиться с тем верзилой в одиночку.       — Лучше проверить сейчас, а то староста нас в покое не оставит. И если его ген пробудился то это просто замечательно! И в одиночку с нами двумя малой не справиться, просто затолкаем в мешок, слегка приучим, а потом продадим за большие деньги.       — Хм, а ты дивную мысль говоришь. Можно никому не сообщать, и поделить заработанные деньги напополам. Так больше и выйдет, ха-ха-ха…       Твари!       «О-о-о, мышь предложила испытание, согласимся на проверку её боевого потенциала?» Она ещё на что-то способна? Если так говорит, то согласна!       Моя выпущенная чакра стала кормом для мыши. Но я не жалела её, и она сейчас делала всё то чтобы показать себя по достоинству. Вот после этого шорох раздавался над их головой. Тьму разрезал свет нескольких крохотных искр. Шуршание стало громче, прибавился странный скрежет и щебет.       — Что за? — взмахнул мужчина масленым светильником и чуть не уронил на землю. Над его головой захлопали сотни угольно черных мышей. Его ноги словно приросли к земле, тело онемело. Все мыши, повернули головы к незваным гостям. Этих двоих со всех сторон пронзали взгляды тысячи блестящих чёрных глаз. Мышей было не просто много — их была тьма. Они напряженно дергали крыльями и совершенно точно не радовались этим двоим. Но ведь до сих пор не нападали, верно? В следующую минуту ком застрял в горле, когда они набросились на людей. Маленькие мыши закрутились в едином чёрном вихре. Всё произошло за считанные мгновения. Одна из рукокрылых слетела с места, тревожно пискнув, и все мыши бросились врассыпную. Короткий писк, вспышка — и я увидела, как в мышей полетел огненный поток. Мыши вовремя разлетелись в стороны. Пламя разбилось на искры, и техника остановилась. Рукокрылые пугающе синхронно перевели взгляды обратно на двоих людей. И поляну наполнил оглушительный писк. Мне вовремя сказали закрыть уши. И теперь я никак не могла разглядеть двоих людей, мыши все ещё кружились, в воздухе смешались темно-алые пятна крови и тонкие обрывки черных крыльев. Летучая стая мышей — живое воплощение мучений и боли. Умереть в муках, медленно, невыносимо, без малейшей надежды на спасение. Крики отзывалась шорохом сотен крыльев и тихим-тихим воплем. Что разрывали барабанные перепонки.       Почему люди не сопротивляются? Всё довольно-таки просто в их когтях парализующий яд. А во время окрика мыши привели их в смятение, вывели из равновесия, а теперь в добавок ко всему живьём и режут, в крыльях словно спрятаны две пары лезвия. Я покосилась на крохотную мышь, зацепившуюся за моё плечо. Ещё такая маленькая топорщила шерстку и укутывалась своими крыльями. Я потянула к ней руку, выпуская на кончике пальца чакру, и она поглотила лакомство. Прямо за спиной, большие крылья тянутся назад, и я чувствую, как от меня отделяются… Какое странное ощущение, того что что-то неправильно. Сейчас передо мной этот самый вихрь мышей, они хлопали крыльями, пищали. Чёрные тени завертелись в воздухе. Шум нарастал, пока самая большая не ударила крылом по дереву, и хлопанье крыльев стало тише, как и все звуки. Одна из мышей бросила в меня поток воздуха, словно лезвие — и атака пролетела прямо над головой. Но сейчас это казалось совершенно неважным. А важно то что у них иметься стихия ветра. Я увидела отблеск в крохотных черных глазах. Эти глаза пронизаны ненавистью. Они были совсем близко, перед самыми глазами.       «Главная мышь решила что с этого момента будет оберегать своего последнего человека. Погоди немного, сейчас ты всё сама поймёшь.»       Всего секунда, и в ушах неприятно заныло. Это летучая мышь вызвала очень неприятный тонкий звук.       — Теперь же ты понимаешь, что я тебе говорю, ребёнок? — взмахнул крыльями самый большой из стаи. — Спасибо. За то что освободила меня.       — Мастер! — прогремел тот самый недовольный рукокрыл, хлопая в воздухе уже рядом с главным из их стаи. — Мы не согласны вновь следовать за человеком! Почему вы не прислушиваетесь нашего мнения?! Когда большинство — против!       Другие мыши тоже стали выговариваться, пока главарь не вцепился за ветвь дерева, повиснув на ней вниз головой.       — Тихо, я сказал!       — В чём причина?       — В людях! Посмотри. Нас было тысячи, пока человек, а за ним второй и третий не устроил нам погибель! Наша пещера была разрушена, и как видишь в живых осталась лишь половина, и если бы не мастер скрывший нас перед отловом, и нас бы здесь не было в живых!       — Она совсем не такая, как другие люди. В ней течёт две чакры, а внутри запечатан божественный зверь. И ещё она ничего не потребовала, выпуская меня на свободу. Это вполне достаточно нашего — доверия.       Божественный зверь?       Он знает кто я. Но в отличии от остальных «призывных», знает себе и мне цену. Вот и вместо Кьюби и Девитихвостого, называет так почтительно.       — Испытание! Мы хотим испытать её. Она даже летать не умеет и вы мастер слишком стары, и предлагаете ей нашу услугу, вы что собираетесь всю работу делать за ней?! Идём за нами человеческий ребёнок, пройдёшь наше испытание быть тебе нашим контрактником, если не справишься, увы расплатишься за это жизнью.       Чёрный вихрь поднялся вверх, к кронам деревьев и мне ничто не оставалось, как пойти за ними. Я глубоко вдохнула и стиснула руки в кулаки. Первый шок прошел, и я могла рассуждать трезво стоя у подножья скалы, неподалёку от деревни. Ко мне вновь зацепился клыками их вожак, но это не столь как важно, как другое:       — А теперь лети! — с усмешкой пропел тот самый грубый рукокрыл. — Всё в твоих руках, не сможешь удержаться, разобьёшься, всё просто, — качнул он головой. — Чего трухнула. Тебе может помочь?       — Мне уже хватило твоей помощи, не ты ли привёл меня сюда на погибель, — дерзнула, и дернула бровью. — И мне ли нужно исправлять ошибку, которую даже не я совершила?       — Конечно не ты, — он произнес это спокойным, обыденным тоном. — Так сложились обстоятельства. Без причины, люди ворвались в наш дом, стали всех уничтожать, топтать ногами наших умерших сородичей. А после и вовсе разрушили нашу священную пещеру. Чисто по-человечески, Ками им ничего же не сделает?       В сердце как будто вогнали тысячу иголок. Несколько секунд рукокрыл молчал. Он попятился на месте и вернулся в исходное положение. И уже детально пересказал всё, что произошло: коротко, без лишних деталей и эмоций. Но рассказывать это снова и снова, и произносить, как факты было никак не легче.       — Слушай, — довольно протянул рукокрыл, повернулся вполоборота и махнул крылом. — Сомневаюсь, что в твоих планах было умереть от падения, потому куда проще показать на примере. Держись-ка за мной, — посоветовал он и резко что-то подтолкнуло меня по спине. Сбрасывая с обрыва.       — Сто-я-ть, мы ведь ещё не начинали!       Позвоночник словно стянули ледяные тиски. Руки слепо схватились за воздух. Хотелось опереться на что-то настоящее, вещественное. Я не смотрела вниз.       — Хе, хе, ребята, посмотрите на это! Махает крыльями, как курица! О-о-о, а теперь лучше! Чувствуешь ветер? Двигайся по его потоку, мы ведь всё-таки не птицы не хлопаем крыльями, а лишь парируем.       Толпа тянулась за мной, как рой ос. И как мне с этим управиться?! Их так много! Меня окружили плотным кольцом. Перед взором продолжили летать черные пятна. Это моя последняя возможность… Перед глазами мутнело от беготни, непонимания — да всего подряд. Мыши сгруппировались, когда я смогла полететь. Через мгновение знакомый рукокрыл пристроился рядом, у правого бока.       — Что ты знаешь о звуковых волнах? А это скажу по секрету наше особое — дзюцу.       Мыши закричали, это что-то было похожее на свист. В ту же секунду уши заложило. Я отскочила было, но отдалиться не дали. Зрение — поросло белесыми пятнами и черными дырами. Словно перед глазами поплыли черно-белые разводы. Или только черные? Клубящиеся… Зовущие… Становилось нечем дышать. Я попыталась выскочить, только вот поздно поняла что попалась в ловушку из гендзуцу.       — Дай же, чакру! — завопил кто-то у самого уха, и впился в мою кожу.       — Нужна лишь твоя чакра! — эхом, говорили голоса всех мышей.       — Прочь! — закричала, отдирая их от себя. Но, головы появлялись вновь; на месте одной — две, на месте двух — десять. — Отпустите! Кыш! Отойдите от меня!       Курама вытащил меня из него, коснувшись чакрой. Мне всё надоело и я активировала шаринган. В темноте продолжили расплываться белесые пятна, но сейчас они казались реальными: руку протяни и схватишь.       — Ч-что? Что с твоими глазами?.. — сквозь шум расслышала голос того самого рукокрыла. — Что происх… — обернулся он, но не успел ни договорить, ни скрыться, как моя рука схватила его поперёк крыльев. Впрочем, он разбился на две, а затем на три своей копии. Пока тот и вовсе не пропал. В голове я тут же услышала ещё один голос, помимо лиса.       «Ты обладаешь шаринганом, но не являешься потомком их клана. Но твои способности желают лучшего. Ты зря питаешь иллюзии, таким способом. Люди часто ошибаются, показывая на примере нечто кажущееся. Иллюзия это само по себе — «заблуждение, и конечно же — обман». Существует два типа иллюзий. Первый тип: Оптическая иллюзия движения. Вот скалистая гора, похожая на хребет, ты думаешь это близко и движешься к ней, гора не отдаляется, ты как бы оглядываешься назад и понимаешь, что там точно такой же пейзаж. Когда ты подходишь ней вплотную, иллюзия пропадает. Это есть ошибочное, не соответствующее действительности представление о чём-либо. Искаженное восприятие действительности, основанное на обмане чувств, принятие кажущегося, мнимого за действительное. Второй тип: Галлюцинации. Ты вызываешь болезненное состояние, заключающееся в искажённом восприятии реально существующих предметов, явлений. Галлюцинации преобладают над иллюзиями, и чаще всего возникают параноидные реакции и более выраженные расстройства мышления. Мы говорим о таких вещах как о нарушениях восприятия или «иллюзиях», если в их основе лежит нечто реальное — например, фигура действительно существующего человека, — в то время как галлюцинации возникают «из ничего». Запомни, создать иллюзию это только один шаг, а чтобы внедрить человека в мир галлюцинаций, нужно вызвать неадекватность процессов, достичь преображения путем превращения в иллюзию всякого объективного бытия, путем отсечения темных переживаний от бремени бытийственности. Ты понимаешь что я тебе говорю, дитя?» «Я поняла.»       Утренние лучи коснулись верхушек деревьев. Солнце окрасило небо в нежно-голубой, у горизонта, над краем далеких деревьев, слиплись облака. Наконец-то, я закончила… Трава смягчила падение. Наконец твёрдая земля… В ближайших кустах трещали ранние кузнечики. Кожу холодил свежий ветерок. Пахло сухой травой, и ранними цветами. Мимо что-то пролетело. И спины коснулось живое тепло. Не глядя назад, прислонила ухо к траве. Вечер прошел бодро, несмотря на утреннюю сонливость. Но сейчас снова чувствовала себя выжатой. Нервы всё равно истрепались за эту неспокойную ночь.       — Ты точно в порядке? — послышался низкий, кряхтящий голос со спины.       — В полном. Немного отдохну и вернусь на своих двоих в дом.       — А может всё-таки на лету?       — Может прекратите подкалывать? Меня зовут Узумаки Минами, а вас как?       — Ох, я же не говорил тебе? Но моё имя слишком длинное и сложно произносимое. И я давно уже не молод, могу просто не услышать.       — Тогда останетесь мастером, оно вам подходит.       — Пф-ха-ха, так и быть. И есть ещё задачка, ты вечно не станешь выкрикивать меня, когда тебе понадобиться моя помощь. Изменим стратегию, как летучая мышь мне приятен звук и лучше всего тебе будет издать призывной звук, чтобы я его запомнил. Давай прямо сейчас. Громко и чётко!       Я быстренько придумала что же издать, и в итоге прислонила два пальца к губам и громко свистнула.       — Вот связь наложена. Мне необходим отдых. Я устроюсь за твоим боком под плащом.       — Хорошо. Отдыхайте, вы сегодня и сами натерпелись не мало.       Ухватилась за свисающие неподалеку ветку и подтянулась. Хорошо. Отлично! Надо только поставить на траву ногу — и…       Треск!       Ветка надломилась. Не думая, ухватилась за другую. Ещё, ещё одно усилие! Встала на травяную дорожку.       Отлично! Фу-ух… внося правки, уверенность которая присутствовала ранее резко поубавилось, тяжело передвигаться после ночки полёта по звездному небу. Столько ещё дел… Как же быть, как же затруднительно преодолеть путь, но ненужно себя злоупотреблять и просить лиса подкинуть, а то потом и шантажировать захочет. Травяной покров тянулся на многие-многие метры — в стороны, закругляясь вместе с земельной «ступенью». До колена доставала жесткая, но живая, сухая трава. Если наклониться, можно было различить аромат растений и луговой свежести. Потребовалась не одна минута, но, в конце концов, удалось добраться до временного привала. Мальчишка остался без внимания, но вряд ли за ночь что-то с ним случилось.       Я проводила взглядом, выждала несколько секунд — откашливаясь, снова посмотрела на пробитую крышу. Щепки долетели до середины поляны, в углу домика валялся сямисен. Потоптавшись на месте ещё немного, плачевно почесала макушку и пошла к отброшенному инструменту. Пальцы остановились в паре сантиметров, и я села на голую землю, смотря на него, вдруг снова нахлынули воспоминания. Слова превращались в единый гул, лица мелькали перед глазами. А дальше можно было не вспоминать. Но я всё равно вспомнила. Против воли. Стоило прекратить подумать о прошлом, как собственная рука заслонила глаза. Сзади донеслись тихие шаги. Минута тянулась за минутой. И, черт, лучше бы он говорил. Я отвернулась, только чтобы не видеть странное выражения детского перепуганного лица. Он понятия не имел, что делать. Тонкие руки опустились плетьми вдоль тела. Пересохшие губы с трудом разомкнулись.       — Мне… о-очень ж-жаль. Мне так жаль…       Грохот за спиной заставил медленно обернуться. Неладное я давно уже почувствовала. Нутром, словно не своим сознанием понимала, что действительно в доме кто-то есть. Но куда сильнее волновало другое. К чему Пейну навещать меня — самолично? В эту секунду я ясно видела глаза этого человека, видела в них ненависть и желание убить. Меня, и всех вокруг… И почему у него такой тяжелый взгляд? Надавить пытается. Ведь он лидер. Надо быть сильным командиром. В глазах нункенинов должен быть безупречным, идеалом умелым шиноби. Иначе — никакого авторитета. Иначе — никакого порядка. Иначе — всё пойдёт под откос.       Переведя взгляд — в эту секунду, казалось, я готова была вытащить клинок и защищаться. Человеческий же образ расплывался рыжим сиянием и теперь смирно стоял рядом с другим рыжеволосым мужчиной. Тот не шевелился и просто молча смотрел за мной.       — И всё-таки. Последний член организации — всё ещё такой птенец.       Человек в плаще хорошо знал, как оставаться неузнанным, — голос искажал, из-за чего все сказанные слова казались сухими и равнодушными. Надо задеть, надавить. Вывести на эмоции. Пугающая аура накрыла поляну. Взгляды. Со всех сторон. Они смотрят, ждут, прячутся. Тяжелые, невыносимо тяжелые взгляды. Пришлось оглядеться еще и вокруг, дабы засечь каждого рыжеволосого в плаще. Мальчишка испуганно упал на землю. Нависла тишина.       — Да уж. Если всё совсем плохо. Не лучше было питать надежд, — свела брови к переносице, и махнула рукой. — А всё потому, что никого больше и не нашлось. Выдумали себе красивую сказку, поверили в неё — и теперь ищете собственную выгоду. О, поверьте, реальность намного сказочнее, чем вы думаете. Такие иногда чудеса в жизнь воплощаются!.. Может хватит тянуть?       По коже пробежалась волна от растянутого пространства. Вот ужас, впивающийся в напряженные мышцы, и холод, давящий на спину. Как будто ничего страшного и не случилось. Как будто никто не умер. Его глаза оставались пустыми, бледная кожа чуть потемнела от солнца. Скрипнули по полу ножки стула. Здесь был кто-то ещё.       — Ладно. Тогда буду предельно краток.       Деревья шелестели листочками. Несмотря на теплое весеннее солнце, по коже пробежался морозец.       — Итак, — приглушенно начал бы. Хоть от мыслей о гибели людей начинала пробивать дрожь. Стало не по себе. Очень-очень не по себе. Слоило вспомнить мальчишку, и… — Но ты так и не объяснил, зачем взял его с собой, — произнёс, наклонив голову чуть ниже, где буквально с ним рядом лежал бессознательный ребёнок. Казалось, он вот-вот сорвется и пырнёт мальчишку чёрным упрятанным штырем.       — Но мы не о нём сейчас говорим, так? — уже серьезнее продолжила, держа удар. Пейн слегка наклонил голову набок, словно бы рассматривая собеседника, а затем пригвоздил своим взглядом, смотря под свои ноги.       — Я смотрю на твои руки, — ответил наконец он, — и вижу руки опытного бойца, готового на всё. Люди умирали, умирают и будут умирать. Сам посуди, кто тебе дороже: один мальчишка или собственная шкура? Своя рубашка ближе к телу. У тебя минута, пока я не швырнул тебя, как подранного пса. Избавься от него!       Нервы были уже на пределе. Надо успокоиться. А для того, чтобы успокоиться, надо включить голову.       — Вообще-то, — протянула холодным тоном. — я, всё ещё не ваш член организации. И подчиняться рыжему бродяге не собираюсь.       Чьи-то пальцы впились в кожу на шее, как когти ястреба. В голове промелькнуло, что наверняка останутся синяки. Меня подняли выше. Это оказался высокий, на голову выше Итачи мужчина. С рыжими длинными волосами. Мне показалось, что взгляд этих глаз прожигает насквозь. Чёртов ринниган. Я улыбнулась во весь рот, и мысли вернулись в голову бурным потоком. От чего уже во всю смеялась.       — Что смешного?       — Это я над тем как работает эта техника. Весело ими управлять? А если я отыщу настоящего? Какого это будет, когда это сделает всё ещё такой ребёнок?       Глаза с шаринганом неотрывно смотрели за его каменным лицом. И я просто исчезла из вида. Даже через приличное расстояние почувствовала, как растет между нами напряжение. Я успела разглядеть только край какой-то темной одежды — накидки или плаща за углом дома. Слегка напрячь левую руку в которой я держу отключившегося пацана. Пока не слышу.       — Сбежать из собственной деревни… Разве лидер деревни не предоставил всё необходимое для защиты столь важного сосуда хвостатого. Зачем поступать так опрометчиво? Не боишься ли ты что тебя отыщут, и приведут обратно?       Тц. Вот подонок, всё рассказал кто я есть на самом деле.       Глаза застлала иссиня-черная тьма. Недалеко чернели кусты. А перед глазами все еще маячили горящие огромные глаза. Мозг, во всяком случае, отказывался принимать любые доводы против самого логичного решения. Хотя доводов нашлась бы куча. Что вообще за чертовщина происходит сейчас? Что даже шаринган бессилен? Голова отказывалась работать, а значит, и принимать случившееся. Венка на лбу болезненно пульсировала. Огромная монстроподобная морда открывала свою челюсть. Рука полезла в карман в брюках, взяла маленький шар в руки и бросила прямо глотку.       — Закуси тварь!       Произошёл взрыв.       Кусты рядом опасно затрещали и заполыхали. Я вскочила на ноги, прижала к себе пацана и не обращая внимание на ошпаренную руку, выглядывала противника, из чёрного горевшего дыма. Через секунду на меня выходит другой рыжеволосый незнакомец в том же чёрном плаще с облаками. Цепкие ветви раздвинулись в стороны и из зеленого проёма вышли ещё два человека в плащах, каждый будто тень другого, схожими ярко рыжими волосами и проколотыми пирсингами по телу. Страх проходил волнами от пяток до макушки. Но не тот страх, что подкашивает ноги и заставляет руки трястись. Этот охватывал душу и бездумно рвался навстречу опасности. Тени Пейнов шагнули ближе. И все кружилось вокруг, затягивало, как водоворот, давило на грудь и сжимало в тиски, не давая сделать ни вдоха.       «Слушай сюда, у нас мало времени. Я отвлеку их внимание, а ты… Берегись!!!»       Сгруппировавшись с пацаном в руках, уклонилась от выстрелов металлических пуль, одного из тел рыжеволосого лидера. По щеке резанул тот самый тонкий сенбом, который пробил собой ни в чём неповинное дерево. Из лёгких пробил горячий огонь:       — Катон! Огненный шар!       Ладонью один из Пейнов спокойно произнёс:       — Шиндра Тенсей!       Слишком поздно замедлила с перемещением ребёнка в безопасное место. И собственный огонь с отдачей накрыл вдвойне. Шесть Пейнов окружили со всех сторон и ждали, когда же я покажусь.       — Он ещё це…       И закончить не успел один из плащей, как из гари, словно с пружины соскочила чёрная тень. Рванув, чуть-ли не с размаху задевая половину лица, из тела одного из подчиненных мёртвых-кукл, но завис над головой, паря, захваченный невидимой техникой, не успевая закончить смертельный удар. Клон-лиса парил в воздухе. Ни за что не держась. Без всякой поддержки или страховки. Просто левитировал над землёй. Насколько это возможно клон-лиса, вертелся и приняв вертикальное положение грозно зарычал, заглатывая, а затем выпуская из глотки чёрный сгусток энергии. Я хлопнула в ладоши и позади вскочили на ноги ещё лисьи копии.       — Что это за… форма?       Дела приняли неожиданный поворот. У нас есть около четверти часа для нашей маленькой презентации. И я кое-что покажу.       Хмыкнула, вытянула ладони вперёд и прикрыла глаза. Откуда ни возьмись, поднялся ветер, колыхнувший полы его плаща. Руки мелко задрожали, кончики пальцев побелели. Между ладонями промелькнула ярко-рыжая искра. Затем ещё несколько. Ветер поднимался. Шар становился чёрным. В пространстве, внутри сферы, повис крохотный белый огонек. Выбросив кисть вперед, и огненный снаряд с бешеной скоростью полетел в самого первого Пейна. Но попал в невидимую стену. Шар разлетелся в стороны горящими искрами и, чудом ничего не подпалив, окончательно потух. Лис обогнул меня и обернулся.       — Ого… И это всё? — не выдержал лис, коварно прищурившись. — Смех да и только.       — Кто бы говорил. Тебе «неудобно, наверное, глотать такую сферу из чакры», — промелькнуло в голове, под грозный рык в подсознании.       — Может, проверим? — предложил зверюга, вырастая ещё больше, опережая меня уже на голову. — У меня чуть уши не обвисли. Шутник недоделанный, — взвился кьюби.       Двое копий исчезли, сцепили зубами одного из плащей с двух сторон, приподняли над землёй и крепко-крепко… и, разорвали пополам. Кажется, у второго Пейна начал дёргаться глаз. Он нацелился пушками на зверей и выстреливал пулемётную очередь дабы пробить всех или хотя-бы одного.       — Глянь-ка на его лицо, — довольно прорычал лис и прыгнул вперёд. — Не уж то думал прикончить нас так легко? Но ты и не подозревал, что окажешься связанным по рукам и ногам, — в тот момент Пейн буквально пожирал своими глазами. Я мельком бросила на него взгляд. Зрачки с риннеганом расширены, как у кота, заметившего мышь. — Пора заканчивать игры. Мы придём за тобой — настоящим!       Пейн с пирсингом на носу вытянул руку. Когда в тот самым момент Курама целился своей бомбой-хвостатого, но чётно не прогадал со временем, и нас всех накрыл взрыв. Твари, появившиеся из неоткуда стали давить и уничтожать лисьих копий, а потом нацелились на меня метнув в плечо железный стержень-приёмник. Я тут же метнувшись в сторону, опёрлась спиной о дерево, взялась за отброшенный приёмник, вырвала его из плоти, и прикрыла глаза выискивая источник с помощью природной чакры. Сзади что-то горячее пронеслось совсем близко с головой, но я уже прыгала наверх, к самой кронке дерева, оттолкнувшись в последний раз носком, громко свистнула. А затем в воздухе выросли крылья. А другой рукой отбросив дымовую бомбу полетела к востоку.       — Быстрее!!! — закричала громче, и мы двинулись ещё быстрей. Сзади что-то непрерывно двигалось за нами. Это была куноичи из Акацуки. Она шуршала бумагой, хотела обогнать, поймать или сбить. Своего счастья она упускать так легко не собирается. Кувыркнувшись в полёте уже наготове выплёвывала огненную технику. Конан тоже не так проста, как кажется. И легко скрылась среди своей бумаге. К этому времени к солнцу подтягивались тучи — будет гроза. Неудивительно после нескольких дней жары.       — Видишь кого-нибудь? — прошептала одними губами.       В голове загудел непривычно серьезный голос:       «Похоже, ему нужна высокая точка видимости. Эта и есть его слабое место. Неудивительно, что из рыжиков никто не обладает техникой полёта.»       — Кр-ааа!!!       «Кхм… беру свои слова обратно, уклоняйся! Похоже мы их здорово разозлили!»       «Не ты ли был причастен к этому?! Хоть скажи сколь их за нами следует?»        «Трудно сконцентрироваться при таких обстоятельствах, — Курама замолчал на пару секунд. — Я насчитал четверых. Но кто знает, сколько ещё козырей у них в рукавах. Риннеган и впрямь — опасен.»       В паре десятков метров, по деревьям, действительно двигалась группа людей в темных накидках. Они, то и дело косились на меня. Пытаясь убить взглядом. Тяжёлая аура цеплялась к спине. И то не лучше, когда в небе гналась опасная тварь и злобная девушка — нункенин.       — Да, мы облажались с выбором компании… они же ненормальные? Правда, просто ужас! Так ещё более таких серьезных девушек в жизни не встречал! Я понял, что в твоём вкусе. Но мне ещё и десяти нет!       Куноичи тихо скрипнула зубами, её бумажная техника в виде сюрикенов теперь с большей агрессией кидалась мне в спину, от чего труднее стало уворачиваться:       — Эй! Ты главный! Сделай что-нибудь со своей партнёршей?! «Надеюсь, ты увидишь ангелов, что заберут тебя в рай.»       — Ты прав, здесь ангел. Вот только она не с небес спустилась, а вылезла прямиком из ледяного замка.       Поднялся ветер. Погода стала смеркаться. На той стороне леса заметались тени молний. Они появлялись в местах, куда не попадал свет. Пейны продолжали двигаться за мной. Полы их плащей трепыхались, как крылья, а бледные лица ничего не выражали. Пока и вовсе не исчезли из вида. Двигались они бесшумно — звуки тонули в громе приближающейся грозы. Я запустила руку во внутренний карман. Пальцев коснулась холодная рукоять куная. Вокруг замелькали искры. Они с умопомрачительной скоростью, обгоняли друг друга. Стоило задержать взгляд на такой искорке, и она увеличивалась в размерах.       Нападаем со следующим громом. Выпускаем иллюзию летучих мышей.       Призывная птица готовилась атаковать, раскрывая широкий клюв. А в небе зашуршала бумага, перекрывая зону побега толстым слоем фуин-бумаги.       Грянул гром.       Изо всех сторон хлынули чёрные тени, мыши заметались. Началась новая битва. Все Пейны окружили со всех сторон, готовясь атаковать, но слишком медленно. Им нужен лучший обзор, а их обзор перекрывают летучие мыши. Прижимая к себе клинок, так, чтобы лишь кончик острия выглядывал из-под рубашки. Резала каждого особо не останавливаясь на каждом. Передо мной стояла другая цель. Среди одинаково чёрных спин мелькнула щель. А это значит — проход оказался свободен. Чуть поднажать, и пригнувшись от захвата со стороны, замахнулась, увидя перед собой цель самого тошнотворного среди них, и… Тело мгновенно остолбенело. Острые прутья вонзились в лопатку, руку и бедро. Скрипнув зубами, заваливаясь на одно колено, перехватив здоровой рукой стержень, пыталась его вырвать. Позади чья-та рука схватившись за макушку, повалила меня лицом на землю. И меня хорошенько потоптали, видать заслужила, за развязанный язычок лиса и недееспособность в организации. Судорожно отбиваясь от вражеских нападок, сама не заметила, как глубоко вдохнул тяжелый пыльный воздух мужчина передо мной. Под ногами грязные коричневые пятна. Я внимательно смотрела за ними, не в силах поднять взгляд. На чёрных волосах запеклась кровь, и уже было непонятно — моя или кого-то из них. Со спины Пейнов узнать практически невозможно, а значит, и нельзя определить, кого не хватает. Должен же быть способ выбраться из плотного кольца. Вмазать одному и прошмыгнуть мимо, пока главный ничего не заметил. Ноги уперлись в землю, но тело по инерции подалось назад. Это всё эти штыри, они парализуют всё до чего дотронуться.       — Зря стараешься, — произнёс слабый, мужской голос. Другие марионетки чёрными тенями метнулись к голосу.       — Но я ведь у цели? — ухмыльнулась и с натяжкой приглянулась к руке. — Вот и поговорим с глазу на глаз — настоящий Пейн.       Снова мелькнула молния, и сразу за ней последовал оглушающий гром. Неудержимый порыв ветра запустил в открытый проход потоки дождевой воды. По полу волной пробежал морозный ветер. Холод пронизывал до костей.       — И что же ты собираешься делать? — скептически произнёс голос. — Ты даже не можешь встать.       В то же мгновение голос, захрипел и закашлял, чуть отшатнувшись в сторону. И теперь я наконец смогла взглянуть на самого лидера Акацуки в нынешнее время. Темный капюшон слегка задрался, обнажая исхудавший подбородок, и заметно ярко-бардовые волосы. Кожа словно давно уже побелела, на потрескавшихся губах проступила кровь. Вены под кожей вздулись. На шее перекатывались мышцы, и бесцельно сокращались, пытаясь запустить внутрь последний глоток воздуха. Тонкие руки в конвульсии дёрнулись. Под его ногами уже расплывалась небольшая лужица крови, стило мужчине приподнять веки, на меня смотрели болезненно. Куноичи обеспокоенно и быстро шагнула к нему, инвалиду пристёгнутому к непонятному креслу. Словно ледяные цепкие пальцы надавили на пульсирующие сосуды. До ушей долетел далекий, как раскаты грома, дребезжащий голос:       — Нагато…       — Можете возвращаться в своё тело, — ответила, косясь на того рыжеволосого молодого парня. — Раз без него тяжко и говорить. Однако это скорее указывает на слабость нынешнего лидера. Если вы им конечно приходитесь.       С невероятной скоростью, закручиваясь, обрушился бумажный вихрь с взрывными печатями. Спина, и плечи, вместе с головой покрылись толстым слоем белого. К кончикам пальцев метнулась чакра. Ощущала, как струей, разрядами мечется энергия, как она собирается в тугой комок где-то в гортани. Я готовилась к атаке, но…       — Прекрати, Конан! Он единственный кто зашёл так далеко! И даже не думал останавливаться на достигнутом. Мелкий, совсем еще мальчишка. Так что его способность под стать характеру.       Девушка брезгливо махнула ладонью и убрала свою технику.       — Раз, два, три… — игриво прошептал больно знакомый голос позади, у проёма в пещеру. И когда дошел до последнего остолбенел. — Соображаешь ты так же медленно, как и ходишь.       По телу словно пробежал электрический разряд. Масочник тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, шагнул вперёд и уставился на меня, одним своим глазом. Криво ухмыльнувшись, совершила один выпад. Острие свистнуло возле уха брюнета. Темноту прорезала молния, в её свете блеснул шаринган.       — Впрочем, разочарованию места пока нет. Ты поработал на славу. Но, это недостаточно. Выполнять поручение каждый может, понимаешь?       Плечистая темная фигура, возвышается, и лениво махнув полом накидки, тут же садиться на меня верхом. — Без сомнения, тебе самому хочется знать своё место. Так вот, слушай, и запоминай, — палец в перчатке цепко указал на лицо. — Ой-ой-ой, — протянул Обито, высовывая руку из-под козырька руку. — Льет как из ведра! Слышишь? — нункенин покачал головой и потянул руку за плащ, вытащил старый потрепанный фиолетовый зонт, раскрыл его и выжидающе замер, уставившись под ноги.       — Ну? — не стерпела его выходки.       — Что «ну»? До сих пор не понимаешь? Тогда…       Масочник поднялся и с пинка ноги оправил меня в полёт, наружу. Щеки неумолимо царапают землю, а всё ещё воткнутые наконечники не позволяли увернуться и попытаться встать на ноги. Я лежала в луже, а названный Учиха привстал рядом под зонтом и просто ждал. Дождь не прекращался. Тучи ещё плотно закрывали солнце — они казались просто размытыми тенями. По камням бежали настоящие реки. Весь мир вокруг будто смазался, как маска человека напротив. Четкими оставались только зонтик и его силуэт.       — Ты встанешь под зонт? Я так понимаю, своего у тебя нет, всё ведь оставила в Конохе, — наконец заявил Обито, и от его голоса по спине пробежали мурашки. — Не идти же тебе под ливнем…       — Как! — свирепо заорала, ударяя кулаком по луже. — Чёрт возьми стать членом Акацуки?! Да что вы всё продолжаете выпытывать у меня! Я ни за что не вернусь в Коноху! Всё что я приняла оттуда были лишь ненавистные в сторону джинчуурики взгляды полны ненавистью, на меня не смотрели как на человека!       Брюнет сдавленно хрипнул. Он ничего не ответил, а глянул так, как на умалишенную. На эту беседу подтянулся Пейн.       — Мне б твои проблемы, — махнул он рукой. — Сомневаюсь, что ты чего-то добьёшься за год.       И через несколько секунд всё стихло.       — Путь к отступлению закрыт. Либо ты станешь — нункенином, либо умрёшь.       Сердце вдруг бешено застучало, а глаза застлала пелена.