Имя твое запретное

      Если и можно было метафорически описать состояние Драко Малфоя после освобождения из-под ареста и снятия всех обвинений, то это был бы — совершенно точно — феникс. Он словно восстал из пепла своей сгоревшей никчемной жизни и, обретя новую мощь и свежую струю сил, расправил свои белоснежные крылья, паря над всем миром без забот и страха. Чувствуя небывалую энергию внутри себя, клокочущий вулкан из радости, безграничного счастья, дурмана свободы и уверенности в себе и своих силах. Теперь он мог делать всё, что захочет. Жить как вздумается, ни на кого не оглядываясь, никого не боясь. Теперь только вперёд! Только его будущее, построенное им в соответствии с его собственным ощущением себя и того, как и в чём он видел для себя счастье. О, это было невозможное, опьяняющее чувство наконец-то обретенной самоидентичности, познания себя — такого, какой он есть.       Вот Драко Малфой — вовсе не задира, трусишка и хитрец, не маменькин сынок, вечно прячущийся за папину спину и материну юбку, а ищущий приключений романтичный и страстный молодой мужчина, взявший под контроль свою судьбу, свои эмоции, точно знающий, чего он хочет, и идущий к своей цели. А хотел он, как бы банально это ни звучало, стать хорошим человеком. Хотел признания в обществе, чтобы на него смотрели не как на бывшего Пожирателя и преступника, а разглядели его доброту и отзывчивость. Он всегда втайне от отца мечтал быть положительным героем — врачом, спасающим жизни, или меценатом, простым милым парнем без оттягивающих в болото прошлого корней. Может, поэтому он так хотел дружить с Поттером — тот был словно отражение его мечтаний о самом себе.       Гарри был лишен надзора родителей и, как следствие, их влияния. Нет, Драко, конечно, любил свою семью, но не любил того, что они всегда пытались слепить из него подобие себя. А он был другим. Совсем.       Это был страшный секрет, но он был ужасный романтик и мечтал о рыцарских приключениях, а не о захвате власти или мира, поэтому он так усердно занимался верховой ездой и фехтованием. Драко мечтал о схватках с драконами и чудищами, о завоёванных землях и сердцах. Но все это досталось Поттеру! Те самые страшные приключения, при мысли о которых так сладко сводило скулы, те самые битвы с драконами, завоёванные победы и сердца Британии. Он хотел быть им! Или с ним! Он хотел быть хорошим и смелым, но не сбылось. Вся его юность прошла во мраке сомнений, опасениях, тревогах, в борьбе с самим собой и обстоятельствами, поставившими его по другую сторону баррикад от всего, к чему так тянулось его сердце.       Поэтому после решающей битвы, когда родители увели его в Запретный лес, чтобы вместе скрыться от правосудия во Франции, он передумал бежать. Пока они шли по осколкам и обломкам его школы, он очень отчётливо представил себе будущую жизнь. Всё, что будет, если он сейчас последует за родителями. Он почувствовал этот вечный страх беглеца, эту безысходность изгоя — без родины, без истории, без знакомых лиц и мест. Жизнь под пятой отца, в его тени и в бесконечных тщетных поисках его одобрения. Провести большую часть своих лет словно в тугом корсете, без возможности дышать полной грудью — вот его будущее. Тогда, доведя себя почти до отчаянья этими размышлениями и перспективами, он вдруг подумал: «А что бы сделал Поттер на моем месте?» И решение пришло само собой. Он рискнул! Поставил свою жизнь на кон; кроме неё, в общем, ничего у него и не было. Не объясняя, не прощаясь, он просто обнял мать, кивнул отцу и развернулся обратно в сторону Хогвартса, навстречу своей новой судьбе — той, которую впервые в жизни он выбрал сам.       И вот, спустя пять месяцев, он сидел в высоком кресле отца в теперь уже своём поместье, подписывая бесконечную кипу бумаг для благотворительного центра помощи бездомным, а также бумаги для запуска процесса продажи мэнора. Это было нелёгкое решение, но, покопавшись в себе, он понял, что волшебные воспоминания детства, связанные с родным домом, безвозвратно утеряны, развеяны по ветру безумцем, жившим с ним под одной крышей и, в свою очередь, наполнившим этот дом новой мрачной памятью. И её бы тоже можно было рассеять, в конце концов, время лечит любые раны, но для этого в старый дом нужно было вдохнуть новую жизнь! Смех, танцы, свет, поцелуи, детские ножки, пушистые щенки и разбросанные везде игрушки. Дому нужна была любовь, но её пока не было в сердце Драко — он только собирался отправиться на её поиски.       Для начала, как любой уважающий себя рыцарь, он хотел победить гидру финансов и драконов бюрократии. Особо чёткого плана не было, но вся его сущность рвалась на свободу. Он хотел продать мэнор, найти себе скромный дом на побережье и уже оттуда отправиться в путешествие своей мечты. А там, по возвращении... кто знает, каким человеком он вернётся. Может, он смог бы пойти учиться, как всегда хотел, на медика и всю жизнь приносить людям пользу, заглаживая перед мирозданием хоть часть своей вины за содеянное, пусть и не по своей воле, но все же...       Немного замечтавшись, он всё равно успел разобрать все документы и всё подписать. Часы на каминной полке мелодично звякнули, оповещая о восьми часах вечера.       — Пора, — захлопнул он папку. Сегодня был организован прием благотворительного фонда, чьим почётным представителем он теперь являлся.       Ему нравилось новое дело. За прошедшие четыре месяца он смог помочь в открытии трёх центров поддержки бездомных и детей, найти меценатов, найти помещения. Всё это отнимало кучу времени и сил, но он наконец-то чувствовал себя при деле! При хорошем деле. И плевать, что все газеты как сговорились писать, что он лицемерно замаливает грехи галлеонами. Пусть так. Сам-то он знал, что уже давно не получал такого удовольствия от проделанной работы. Сегодня будет большой приём, он рассчитывал найти ещё спонсорской поддержки и, может, если повезет и от него перестанут шарахаться, как от чумного, то и потанцевать.       Это была ещё одна маленькая тайна Драко Малфоя — он обожал танцы. Кружить кого-то в вальсе, скользя по натертому паркету, словно лететь, или страстно прижимать в пламенном танго. Но и плебейские, как называл их его отец, танцы ему тоже нравились. Попрыгать на танцполе, повертеться, почувствовать себя лёгким, единым с толпой движущихся в одном ритме тел — это было здорово, весело, волнующе. Поэтому на приемах он всегда хотел танцевать, но, увы, в последнее время великосветские особы, само собой, его избегали, а простые девушки боялись. Один раз милый застенчивый юноша, какой-то нездешний виконт, пригласил его, но так краснел и смущался, что танца не получилось, а вот ноги он Драко оттоптал знатно. Сегодня должен был быть настоящий бал, и, может, разгоряченные вином и щедростью организаторов юные особы не вспомнят всех фактов его прошлого, сосредоточившись на его настоящем.       Неброский тёмно-серый костюм, на тон светлее мантия, идеально сидящие на руке перчатки, капля духов с двусмысленным говорящим названием «Воздушный змей», оставлявших после себя шлейф свежего дождливого сада, озона, напряжения грозы и ветра. Последний взгляд в зеркало, и рывок аппарации увлек его.       Огромное поместье кого-то из организаторов было освещено невероятным количеством свечей и мерцало теплым светом. Подъездная дорожка украшена гирляндами, из дома доносилась приятная музыка, и Драко сразу же захотелось покружиться на месте от щекочущего предвкушения радости. Был слышен смех и звон хрусталя, приглушенные разговоры и шелест струящихся платьев.       Он зашёл в большой зал, где по периметру стайками стояли гости. Много аристократических семей, министерские чинуши, разного пошиба меценаты и бизнесмены, небольшие группы красивых девушек, шепчущихся и обсуждающих этих самых бизнесменов и меценатов. То и дело снующие официанты с подносами, на которых грациозно позвякивали высокие бокалы с игристым вином. Драко подхватил один такой бокал и, обойдя танцующие в середине зала парочки, пошел навстречу замеченному им руководителю благотворительного центра, чтобы поприветствовать.       Направляясь к нему, он прошёл мимо банкетного зала, где стояла вереница столиков, так же суетились официанты, менялись блюда, и доносился аромат чего-то вкусно-мясного. Скользнув взглядом по закускам, он вдруг заметил что-то знакомое, на секунду мелькнувшее перед его взором. Вернувшись глазами к столикам, уже оглядывая их более подробно, он увидел за одним из них вполоборота сидящего Поттера, со скучающим видом поигрывающего бокалом, зажатым в руке. Драко удивил не сам факт такой вот встречи — когда-нибудь они всё равно где-то да пересеклись бы, а то, как изменился Герой с их последнего разговора.       Первое, что бросилось в глаза — это отсутствие очков, идеальная стрижка, дорогие часы на запястье, сидящий как влитой темно-синий пиджак, подчеркивающий разворот плеч, на которых, кстати, по-хозяйски покоилась женская ручка в бледно-розовой длинной перчатке, а ниспадающие рыжие волны кудрей не оставляла сомнений в том, кто их обладательница. От былого скромного недотёпы не осталось и следа — в зале сидел красивый, уверенный в себе мужчина, роскошный любимчик дам, да и всей Британии, чего уж там! Драко думал подойти, но тут в его сторону обернулась, словно почуяв взгляд на себе, Джинни Уизли. И Малфой, зная о её откровенной ненависти к себе, не стал бередить раны и ретировался, дойдя наконец до главы фонда. Он вступил с ним в непринуждённую беседу, пару раз попозировал для газет и, в конце концов, справившись с официальной частью приёма, вернулся в бальный зал — если не поучаствовать в танцах, то хоть посмотреть, как это делают другие.       Он давно уже скинул мантию и остался в одном костюме, чуть ослабив галстук, прислонился к мраморной колонне с бокалом в руке, наслаждаясь дивной мелодией и кружащимися по паркету пестрыми парочками.       — Скучаете, лорд Малфой?       Ироничный тон, бархатный тембр и учтивый кивок.       — Привет, Потти! — улыбнулся Драко, понимая, что рад его видеть, рад, что тот подошёл сам.       — Чего не танцуешь? — спросил Поттер, бокалом указывая в центр зала.       — Да... — смутился Малфой. — Со мной никто не пойдет, по правде говоря. И приглашающих тоже не нашлось, — улыбнулся он. — А ты чего не танцуешь? — вернул он вопрос.       — Джин, как всегда, с журналистами, — чуть поморщился Поттер. — Да я и не любитель... Так как твои дела вообще? — сменил он тему.       — Хорошо, спасибо. Я наконец-то делаю то, что мне нравится, несмотря ни на что, и это, знаешь, очень воодушевляет. Ну а ты? Звезда, кумир... Выглядишь отлично! — честно признал Малфой, обводя взглядом Поттера целиком.       — Да... — замялся Гарри. — Джин всегда мечтала быть светской львицей — приходится соответствовать.       — Воплощаешь, значит, ее мечты... А свои же как? — зачем-то ляпнул Драко, не успев прикусить язык. Но Поттер не смутился и ответил, отпивая из своего бокала очередную порцию шипучих пузырьков.       — Своих у меня нет, — спокойно отрезал он.       Отчего-то слова и тон, каким это было сказано, царапнули слух Драко.       — И ты счастлив? — спросил он.       — Знаешь, это не твоё дело, Малфой! Что тебе до того, счастлив я или нет?! — вдруг резко ответил Поттер, блеснув глазами. Но тут же, словно одёрнув себя, расслабился, взял ещё один бокал и уже спокойно произнёс: — Пожалуй, да. Чего мне ещё желать? Не персиков же твоих на ветках и ночёвок в полях...       Драко вначале даже не сообразил о чем речь, но тут же вспомнил их давний разговор на руинах Хогвартса, своё смятение и внезапную откровенность, и былой страх, и трепет ободряющей руки. Он вдруг посмотрел на своего собеседника другими глазами. За красивым статным мужчиной в идеальном костюме, с идеальной прической, излучающим роскошь и уверенность в себе, он увидел всё того же робкого мальчика с вечно битыми коленками и съехавшими набок очками, отчаянно тоскующего по теплу родных людей, заблудившегося в хитросплетениях чужой воли, так же, как и он сам когда-то. Такой же мальчуган, не знающий себя и не видящий выхода.       Из тоскливых размышлений Драко вывел всё тот же бархатный тембр.       — Малфой, хорош пялиться — ты во мне дыру проглядишь! — усмехнулся Поттер и тут же переключился. — Ты знаешь, кто такой Шекспир? — спросил он, озорно глядя на Малфоя.       — Пф-ф-ф... совсем придурок?! — усмехнулся Драко. — В отличие от тебя, Потти, у меня прекрасное академическое образование! Я знал, кто такой Шекспир, когда ты ещё про утят и лягушат читал, — надменно вскинул он подбородок.       — Ты неподражаем, Малф! — засмеялся Поттер. — Тогда тебе знакомы слова «Пусть думают о нас что им угодно, мы просто потанцуем и уйдём».*       Говоря это, он взял Малфоя за ладонь и, чуть поклонившись, стал тянуть его в приглашающем жесте в сторону танцующих пар. Драко удивленно выгнул бровь, не ясно, чему больше изумляясь — тому, что Поттер цитирует великих классиков, или его приглашению, но позволил увлечь себя в толпу кружащихся пар. Он так давно не танцевал, что бог с ним, что это был его бывший недруг и что, видимо, он пьян, раз решился на такое — ему хотелось раствориться в музыке. Сильная рука по-хозяйски расположилась у него на талии, забирая ведущую роль, и Драко послушно расслабился в этих надёжных ладонях, позволяя вести себя и кружить. Поттер на удивление неплохо танцевал, очень легко и небрежно давал туры по залу, при этом сверлил его взглядом, прожигая своими зелёными глазищами Драко насквозь. Но он не чувствовал смущения или неловкости, было так спокойно в этих тёплых руках и под этим жарким взглядом. Спустя блаженных пять или восемь минут мелодия кончилась, и Гарри остановил их у того же места, откуда начался этот неожиданный чудесный танец.       — Ты очень славный, Малф, — сказал Гарри и, сжав на прощание в своей ладони длинные пальцы, удалился в сторону банкетного зала, а Драко всё никак не мог справиться с дыханием. Голова от вращения и шампанского немного кружилась, а рука, где её касался только что Поттер, немного покалывала. Терпкий дурман какого-то сильного запаха витал вокруг Драко ещё долгое время, жар от бережных ладоней все ещё ощущался на тех местах, где до него дотрагивался его партнёр по танцу.       Драко глубоко вдохнул, приводя себя в чувство, и, решив, что программа минимум выполнена, отправился домой. Уже в поместье, принимая душ, отделавшись наконец от невозможного преследующего терпкого аромата, он всё ещё слышал чудесную мелодию Брамса и ласковые слова, так давно не слышанные им в свой адрес.       — Ты такой славный, Малф.       — И ты очень славный, Потти, — сказал струям воды Драко, улыбаясь своим мыслям и приятным волнам тепла и внутри, и снаружи.