Имя твое запретное

Иногда я думаю о тебе И внутри разливается звездный свет Как в субботнее утро, как в добром сне И вокруг только нежность и первый снег Только твой бесконечный смех Иногда я думаю о тебе И внутри меня зеленеет лес И цветет июль, розовеет день Каждый лист на дереве, каждый лис радуется тебе Иногда вспоминаю о нас с тобой Расцветает счастьем любая боль Мое сердце размером с твою ладонь И в лиловом небе над головой Светит сахарный полумесяц Дзёси Икита

      В кои-то веки Малфой проснулся рано и первым. Утро только вступало в свои права, заливая постель солнечными лучами. Драко сладко потянулся, счастливо улыбаясь навстречу новому дню. Он повернулся на бок и стал разглядывать причину своей радости. Гарри ещё спал, по-детски сложив руки под щеку. Драко медленно провёл ладонью вниз по тёплой смуглой спине к лопаткам, пояснице, погладил попку, проникая одним пальцем. Гарри охнул и придвинулся ближе. Драко чуть приподнял его бедро и аккуратно вошёл, целуя изогнутую шею, двигаясь медленно, неспешно, наслаждаясь нежностью утреннего неторопливого секса. Он целовал плечи Гарри, взъерошенный затылок и волосы у виска, слушал его тихие вздохи и шептал милые, влюбленные глупости. Оргазм тоже был мягким, словно ласковые волны наслаждения накрывали одна за другой, как утренний океанский прибой, что шумел за окном. Гарри повернул к нему голову, и Драко нежно провёл языком по припухлым губам.       — Доброе утро — тихо прошептал Гарри, отвечая на поцелуй, чуть углубляя его, прикусывая нижнюю губу Малфоя. Тот погладил его по щеке и звонко чмокнул в нос.       — Купаться?       И сдёрнул с Гарри одеяло, успев покрыть мимоходом его спину серией быстрых поцелуев, и тут же столкнул с кровати.       — Купаться! — кивнул Гарри, притягивая Драко к себе и ещё раз целуя, оглаживая его плечи. — М-м-м... Не могу оторваться... Не могу оторваться от тебя...       И потянулись медленно дни, наполненные нежностью и обоюдной страстью. Не отдавая себе отчёта, они касались друг друга постоянно: держались за руки на улице, ели тесно обнявшись, сплетаясь ногами или прижимаясь один к другому спиной. Они ходили вместе в душ, без конца ласкаясь, даже сидя вечером за книгой в плетеных креслах на веранде, они, вытянув ноги, соприкасались ступнями, сплетаясь большими пальцами ног в смешном захвате. Драко часто в итоге пересаживался в кресло к Гарри, и тот обхватывал его ногами, отбрасывал книгу и начинал нашептывать милые нежности. Рассказывать Драко, что он, Гарри, будет с ним делать буквально вот через пять минут. И они срывались в спальню, догоняя друг друга, лаская, целуя, заполняя дом стонами и сладким бредом влюбленности.       Днём они иногда ходили в лес, рассматривали странные цветы и фрукты. Неспешно брели в обнимку по петляющей тропе, на ходу легко целуя висок или плечо.       Однажды Драко сорвал алый бутон и стал водить им по лицу Гарри.       — Красивый, ты такой красивый, — тихо проговорил он, обводя упругими лепестками контур его лица. Заправив цветок за ухо, принялся исступленно целовать дорогие черты, скулы, уголок губ, глаза, дрожащие ресницы. Поцелуй тут же перерос в жадный, влажный, Драко задрал его футболку и впился губами в соски, покусывал их, слушая громкие стоны, чувствуя, как пальцы Гарри блуждают в его волосах, ещё крепче прижимая его лицо к истерзанной груди. Они упали там же в густую траву, не боясь и не стесняясь, распугивая птиц своими криками, сходя с ума от желания и от свободы его утолять в любое время в любом месте.       — Ещё, целуй, ещё, Малф, пожалуйста... Сильнее... сильнее... — умолял Гарри, извиваясь под жадным ртом Драко, направляя его голову, надавливая, прося ещё глубже, ещё жарче... — ...как хорошо... ещё... ещё... я сейчас... ох-х-х... Ма-а-алф-ф... я... о-о-о, — и он взорвался миллионами искр, врезаясь кулаками в траву. — Ты создан для меня, слышишь, для меня, Малф! — проговорил Гарри, обнимая и притягивая того к себе.       — Я знаю, Гарри, я знаю, — прошептал в ответ Драко, целуя искусанные пунцовые губы.       Один раз они решили приготовить какую-то странную рыбу и полдня бродили по местному рынку. Гарри с видом знатока выбирал овощи и специи, а Драко не переставал хихикать над ним, дразнил и то и дело затаскивал в какие-то укромные уголки, чтобы быстренько облапать.       Они тогда развели небольшой костер прямо на пляже, и Гарри зажарил им умопомрачительную рыбу, которую они ели с палочек, макая в дивный острый соус. А после Гарри выводил странные узоры на теле сытого, разомлевшего на вечернем солнце Малфоя, выцеловывал его соски, сильно прикусывал, размашисто лизал и лизал их, как гладкие леденцы, разглядывая запрокинутое острое лицо с приоткрытыми губами, шепчущими:       — Са-ади-ист... какой же ты садист, Поттер.       А тот не останавливался, продолжал щекотать языком розовые бусинки.       Спускаясь к груди и животу, Гарри с удивлением нашёл во впадинке пупка виноградину.       — Провокатор, — промурлыкал он, забирая в рот нежданную сочную находку и одаривая пупок серией поцелуев и легкими укусами. Он ласкал руками внутреннюю часть бедер, едва проходя по нежной коже ногтями. Драко уже в нетерпении подавался призывно вперед и часто дышал.       — Расставь ноги пошире, как я люблю, — хрипло попросил его Гарри.       И Драко широко развёл свои длиннющие ноги, возбуждаясь ещё сильнее от этого ласкового приказа. Он напрягся струной в томительном ожидании, пока Гарри рассматривал его, поглаживал и рассказывал своему сероглазому волшебнику, какой он красивый, какой желанный, как прекрасны его ноги и изящны щиколотки. Он шептал этот неразборчивый страстный бред, и Драко казалось, что он вот-вот кончит только от этого бесстыжего шёпота, от этого взгляда, прожигающего его насквозь.       Гарри, видя как тот дрожит от его ласк и слов, до последнего не касался самого жаждущего его рук места, пока не заметил, что Драко, истекая смазкой и заходясь всхлипами, уже был на пределе. Тогда он склонился над ним и забрал в рот. Целиком, до самого конца, делая что-то невообразимое языком. И этого было достаточно, чтобы Драко выгнулся, вставая чуть ли не на лопатки. Кончая, он кричал:       — Гарри, Гарри, Гарри! — и в исступлении хватал его, притягивал к себе, целуя в сладкий порочный рот с собственным вкусом. — Поттер, ты меня убьешь когда-нибудь... — смеялся он, играя с его припухшими губами языком. — Я пошевелиться не могу, вампир хренов!       И Гарри вредно начал его целовать ещё, щекотать, пощипывать за голую попку, визгливо смеяться и гнать разнеженного Драко в океан. Брызгаться там, заваливая его подсечкой в воду, тут же подхватывая и целуя, погружаясь в прозрачные волны, не прерывая поцелуя и на глубине, сплетаясь руками, языками, чувствуя, как в рот проникает солёная океанская вода… Выныривали они только когда уже совсем не оставалось воздуха, жадно заполняя лёгкие и снова накидываясь на губы друг друга. Без конца, до самой ночи целуясь, слизывая соль с лица, лёжа на спине в воде, не размыкая рук, глядя на мириады звёзд на небе...       — Ты — моё счастье, — как плеск воды тихо прозвучало робкое признание.       И Гарри сильнее сжал длинные пальцы в своей руке.       — А ты моё.       — Я кое-что сделал, Малф.       Вечерние сумерки опустились на плетёную веранду. Они сидели в одном кресле, Гарри прислонился спиной к груди Драко, голова покоилась на его плече. Малфой одной рукой перебирал волосы Поттера, а другой листал местный журнал, ни слова в нём не понимая, но с интересом разглядывая картинки. Услышав Гарри, он отложил журнал и стиснул того в объятьях.       — Ну и что ты там натворил? — спросил он, целуя его в висок, потираясь о волосы носом, вдыхая солёный запах океана и кокосового масла, которое они оба использовали от ожогов на солнце.       — Я знаю, где твои родители, — Гарри почувствовал, как тело позади него напряглось, и развернулся вполоборота к Драко, чтобы видеть его лицо, которое сейчас было настороженным и растерянным. Гарри тут же осёкся, видя, как тот взволнован.       — Нет-нет, дурачок, ты что?! — прижимаясь, успокаивал он, целуя Драко в щеку. — Я узнал для тебя, думал, ты захочешь повидаться. Я же вижу, ты тоскуешь по ним, — он ещё раз легонечко поцеловал его, чувствуя, как сердце Драко забилось сильнее.       Он заметил, как влага блеснула в серых глазах, прежде чем тот отвёл взгляд. А через секунду, уткнувшись Гарри в лопатки, пряча своё сыновнее сердце от прозорливых зелёных глаз, он шепнул ему своё самое честное за всю, наверное, жизнь спасибо.       Гарри ощутил на своей спине пару капель так плохо спрятанных слез, и каждая эта слезинка пролилась бальзамом на его сердце, уверяя в правильности своего поступка.       Они ещё долго так сидели не шевелясь: Гарри — боясь спугнуть и расстроить, а Драко — найдя утешение. Прячась за этой спиной и опираясь на неё как на нерушимую константу своей жизни. Гарри нежно гладил его руку, проводя подушечками пальцев по узловатым косточкам. Он мягко ласкал дорогие ему руки и тихонько рассказывал о том, как они завтра искупаются, соберутся и отправятся во Францию, в Лион, где в небольшом имении тихо-мирно живут родители Драко. И что он даже узнал о том, что там рядом гостиница есть, где он может пожить, пока Драко проводит время с семьей.       — Нет, — тут же отрезал Малфой уже твёрдым голосом и спокойным тоном. — Ты будешь со мной. Везде... — Он запнулся. — Мне... мне важно, чтобы ты пошёл со мной, — от этих простых слов на Гарри накатила такая волна нежности, что он даже испугался этого чувства. Видеть Драко таким! Ранимым, настоящим, открытым, переживающим как мальчишка и просящим его поддержки — это было невероятно! Так хотелось его оберегать, укрыть от невзгод и потерь — тёплое чувство, неизведанное Гарри до этого момента, желание заботиться о ком-то, желание дарить чудо, радость, быть для кого-то истинным солнцем. Вот чего хотел он сам и что увидел в глазах Драко сейчас.       Он, Гарри Джеймс Поттер, был персональным чудом и личным солнцем Драко Люциуса Малфоя.       И эта ясная мысль отдалась магической дрожью предопределения в его душе.