Имя твое запретное

все кончается, пока день начинается заново, все кончается даже с прекрасным малиновым заревом, все кончается, руки разъединяются, ноги расходятся, пальцы просто ломаются, сплетены — и разрублены, как кленовые ветки валяются на пожухлой траве или в лужицах все кончается, только сердце мое не кончается. как колыбель, все качается и качается над обрывом, где солнце кончается к вечеру. я люблю тебя, больше сказать мне нечего... Марта Мориц

      В тот день многие в магической Британии получили красивые тиснёные золотом приглашения, принесённые чопорными, воспитанными серыми совами, в которых безошибочно узнавались вышколенные подопечные школы Хогвартс. В приглашениях было сказано, что в честь окончания восстановительных работ и набора нового преподавательского состава для демонстрации своего благополучия школа чародейства и волшебства приглашает всех своих бывших учеников и выпускников на Снежный бал, который состоится первого декабря.       Серая сова влетела и в открытое окно дома на маяке, вежливо присела на край стола и, дождавшись, когда домашний эльф протянет ей печенье, оставила красивый конверт и улетела. Типси покрутил послание в руке, размышляя, стоит ли этим беспокоить хозяина. Вчера тот опять бродил полночи по песчаному берегу под скалой, вернулся мокрый, замёрзший и, видимо, простывший, судя по кашлю, доносившемуся все утро из хозяйской спальни.       Но, решив, что письмо из Хогвартса могло бы порадовать его печального господина, Типси направился вверх в спальню Драко. Он беззвучно вошёл в зашторенную наглухо комнату и раскрыл плотные портьеры, впуская солнечный свет. Погода выдалась на редкость пригожая — солнышко радовало уже с утра, было безветрие и штиль океана.       — Хозяин Драко, — тихонько позвал домовик.       — Чего тебе, Типси? — сонно отозвался тот.       — Хозяин, вам письмо пришло. Хорошее, я уверен, — улыбнулся эльф. — А ещё, мастер Драко, там сегодня отличная погода. Я могу собрать вам корзинку с завтраком — посидите на солнышке.       Лицо Драко мгновенно исказилось болезненной гримасой.       — Типси, уйди! Давай сюда письмо и иди, — он не глядя протянул руку и тут же почувствовал в ней конверт. Хлопок, и домашний эльф исчез.       Драко уселся в подушках. Несносный домовик, как всегда сам того не подозревая, напомнил ему о... Нет, он больше не давал себе вспоминать. Каждый день он сосредотачивался на том, чтобы просто дышать, ходить, есть, спать и постараться не забыть и не расхотеть всё это делать окончательно.       Он бегло прочел письмо и отбросил его на кровать... Хогвартс... Их общая альма-матер... Их прошлое и их начало... Там он впервые посмотрел в зелёные глаза своей судьбы, там он впервые коснулся его руки.       Мысли отчаянно заметались. Ведь он, скорее всего, тоже там будет, конечно будет! Можно мельком увидеть его, можно даже перекинуться парой светских фраз и разойтись, как будто они и не знают толком друг друга. Сердце сжалось от страшных мыслей, но желание увидеть его было так велико, и Драко решился:       — Пойду! Будь что будет! Хочу увидеть тебя, хоть издали... Так хочу!       На Гриммо, 12 серая сова долго стучалась в плотно закрытые ставни. Гарри открыл сам, угостил знакомую на вид сову и тут же открыл конверт. Он ни секунды не сомневался в своём решении, хотя и понимал, что шансов на то, что Драко тоже придёт, почти нет. Навряд ли бывшему слизеринцу захочется вспоминать болезненное прошлое, да и встреча с ним, с Гарри, наверняка его не прельщала, но вдруг... За возможность хоть краешком глаза снова увидеть любимого человека Гарри готов был пойти на любой прием, бал, на любое ухищрение. Он так скучал! Нечеловечески скучал по своему Малфу.       — Пожалуйста, пусть он придёт! Пусть придёт! — неизвестно кому молился Поттер.       Первого декабря, как по волшебству, выпал снег. И без того великолепный пейзаж Хогвартса теперь стал просто сказочным. Всё здание было умело восстановлено и даже кое-где улучшено. К главному входу уже подъезжали гости, слышалась музыка из Большого зала, по галереям расползались вереницы бывших студентов, наслаждающихся обществом друг друга и воспоминаниями школьных дней и проказ.       Гарри прибыл на бал рано и уже порядком устал от разговоров и шума. Он успел пару раз покружить Джинни в вальсе, на удивление, она сегодня не стала отказываться. Видимо, стены старой школы и её настраивали на ностальгический лад.       Теперь Поттер стоял у огромной арки прямо напротив главного входа: он занял самое удобное место для обзора входящих, надеясь всё же увидеть заветную фигуру. Он думал, что, увидев Малфоя, сможет чуть позже подойти и хоть немного побыть рядом, сможет поговорить, узнать, как его дела, может, покурить спокойно вместе в саду...       Но все сложилось иначе.       Стоило Гарри краем глаза заметить серебристое крыло мантии, ещё точно не видя, но уже за долю секунды поняв, что это он, его сердце ухнуло вниз, в район живота, и бешено заколотилось, тут же возвращаясь обратно и уже стучась где-то у самого горла, сдавливая его, образуя пустоту внутри, вызывая онемение рук и дрожь по телу.       Он увидел, как Малфой замер в дверном проёме, так же мгновенно и безошибочно найдя его глазами. И даже через расстояние в весь Большой зал, сквозь толпу людей, Гарри увидел, как грудь Драко стала часто вздыматься, так же, как и его собственная. И повинуясь невиданной силе, воспетой на всех языках мира, они рванули навстречу, минуя все преграды, не видя ничего, кроме лиц друг друга. Пользуясь тем, что вокруг много людей, и никто не обращал внимания на вновь прибывшего Малфоя и на пробывшего здесь уже не один час Гарри, посреди зала они сплели пальцы, и оба почувствовали, как радость и облегчение заполняют их до краев.       Гарри побежал, не отпуская бледной руки, куда-то по коридору. Свою дорогую школу они знали досконально — не раз и не два ходили под этими сводами. И первая же тайная ниша за гобеленом встретила их пыльным проёмом. Они успели влететь в неё уже человеческим сплетённым комком. Гарри с треском рванул жилет и рубашку Драко в стороны, отлетевшие пуговицы звонким дождём попадали на пол. Гарри тут же просунул руки по обе стороны горячего тела и так громко застонал, что сам испугался своего голоса.       «О-о-ох-х-х, это тёплое, твёрдое тело, рёбра, косточки, маленькие соски...»       Малфой запрокинул голову, вжимаясь в Гарри, ища его губы и впиваясь в них, с таким отчаяньем и страстью, поцелуем, жадным, кусачим, почти до крови. Вплетаясь руками в уложенные волосы, он почти рычал в горячий влажный рот, ласкающий его в ответ. Драко шарил руками под мантией Гарри, сам сходя с ума от вездесущих пальцев Поттера, которые так жадно бегали по его телу, сминая, оставляя следы, царапая. Летели с треском обрывки одежды, и рык стоял такой, словно это была драка за территорию в прайде.       Сильно прижав к себе Гарри, наплевав на всё, Драко аппарировал прямо в свою гостиную. Тот даже будто и не заметил: не останавливаясь ни на мгновение, он целовал лицо Драко, гладил его затылок, оставляя на лице влажные дорожки, а на шее царапины. Малфой тем временем окончательно избавил его от мантии и рубашки, развернув к себе спиной, стянул резко брюки до щиколоток, и на секунду Гарри подумал, что тот сейчас так и возьмёт его — грубо и без подготовки. Он уже приготовился стерпеть эту заслуженную боль, но вместо этого Драко опустился перед ним на колени, огладил его сзади, поцеловал нежно каждое упругое полушарие и неожиданно влажно провёл языком по самому сокровенному, запретному месту.       Он стал вылизывать его мягко и усердно, от чего у Гарри подкашивались ноги. Он сгорал от смущения и острого, невероятного наслаждения. Драко ласкал его рукой, слегка сжимая спереди и буквально трахал своим языком сзади, ввинчиваясь в него, целуя, покусывая и вновь вылизывая до умопомрачения. Гарри совсем потерял связь с реальностью — тело не слушалось, оно больше ему не принадлежало. Это было тело Драко. Он весь был для Драко и его безжалостного языка. Гарри стал обмякать, чувствуя одновременно дикое предоргазменное напряжение в паху и сладостное смущающее жжение сзади. В этот момент, не давая ему кончить, Драко убрал руку, резко поднялся и на одном движении вошёл в разнеженное готовое тело. Он прижал его всем весом к стене, впиваясь в загривок зубами, стал сильно, глубоко толкаться в жаркое нутро.       Гарри кричал как спятивший от дикого сотрясающего его оргазма, от яростных толчков, заставляющих тут же хотеть ещё и ещё. Драко схватил его за волосы и притянул к себе, вплотную к лицу, впился в его рот грубым поцелуем, прикусывая мягкие воспаленные губы, оплетая своим языком, стонал в его сладкий рот, не переставая с силой входить:       — Гарри... Всего... тебя... Всего... — Драко лихорадочно гладил его руками, сжал сосок, и от этой острой электрической ласки Гарри зашёлся новой волной оргазма. Кончая долго и сильно, он бился в руках Драко, уже не чувствуя, как тот, почти воя в его губы, грубо насадил его на себя в последнем взрывающем звёзды толчке.       Задыхаясь, шепча какие-то невероятные нежности, оглаживая его рёбра и целуя всё, что попадалось под ненасытные губы, утыкаясь ему между лопаток, ломким голосом Драко повторял как мантру:       — Останься. Останься со мной. Останься.       Они раскинулись на огромном мягком ковре у камина, вымотанные, обласканные. Гарри лежал на Драко сверху плашмя, без конца целуя его лицо.       — Я дурею от тебя, ты как наркотик, как амортенция, как опий... — шептал он между поцелуями.       — Я чуть не сдох без тебя, — Драко резко перевернул Гарри на спину, меняясь местами, и теперь он покрывал любимое лицо поцелуями. — Гар-р-ри, — сладко раскатывал он «р» на языке.       — Мне так плохо без тебя, я так скучаю… — отозвался Гарри, поглаживая гладкую спину, выводя на ней любовные руны. — Я не знаю, как быть, как жить без тебя.       Спина под его руками вдруг напряглась, губы Драко замерли над ухом Поттера.       А Гарри продолжал:       — У меня всё валится из рук. Я без тебя ничто, Малф, прошу, не оставляй меня, не оставляй одного.       — И что ты предлагаешь? — в голосе Драко слышалась ледяная нотка. Интуитивно уже ожидая удара, он напрягся и чуть отстранился от любовника, посмотрев в грустное, отчаявшееся лицо.       — Я... Малф, послушай... Многие люди так живут. Я не говорю, что это правильно и хорошо... но мы могли бы… — Гарри мялся, умоляюще глядя на вмиг похолодевшее лицо Драко. Тот приподнялся на руках, и его лицо исказила усмешка, ядовитая и болезненная.       — Сам национальный герой предлагает мне быть его подстилкой? — выплюнул он режущие слова.       Гарри подскочил, садясь и неудобно опираясь назад рукой.       — Зачем ты так, Малф?! Ты же знаешь, как я люблю тебя, я... я... так устал без тебя, так устал... И я никогда не относился к тебе как к подстилке...       — Ты только что это сделал, — перебил его Драко, вставая и отталкивая протянутые к нему руки.       Он отошёл к окну, не пряча своей безупречной наготы, прикурил сигарету и, выдыхая дым, сказал:       — Признаться, я и сам часто забываю о своей родословной, о том, что я Малфой. Но знаешь, ещё никто не унижал меня сильнее, чем ты сейчас, — и ещё раз выпустил дым. — Я очень прошу тебя, уходи.       Гарри встал и подошёл к нему сзади, обвив его талию руками, прижимаясь к спине голым животом.       — Я люблю тебя. Я идиот, я знаю, но я так люблю тебя!       — Оставь, Гарри, — еле сдерживая боль и раздражение, ответил Драко. — Оставь это. Мне сейчас видеть тебя — худшее из зол. Уходи, всё кончено. Иди к своей невесте, она, поди, обыскалась, — он повернулся к Гарри лицом, провел пальцем по его закушенной нижней губе. — Уходи.       — Я потерял тебя, да? — не сдерживая слез, всхлипнул Гарри, сжимая острые плечи напротив.       Малфой смотрел на него с нежностью и грустью, он прощался, молча прощался. Аккуратно стерев слезинку со щеки Гарри, поцеловал почти невесомо солёную дорожку.       — Это я потерял тебя, Потти. А у тебя всё будет хорошо, — и он, накинув на голое тело мантию, вышел на крыльцо, привычно не ощущая ни холода, ни ветра, ни времени, ничего.       Он чуть вздрогнул от хлопка аппарации...       В пустой комнате догорал огонь в камине, валялась разбросанная одежда. Драко заметил забытую мантию Гарри, заброшенную за кресло, и, поднимая её, перехватил падающий из бокового кармана кусочек картонки. Не задумываясь, он раскрыл сложенную плотную бумагу и прочел:

ПРИГЛАШЕНИЕ Церемония бракосочетания Поттер-Уизли. 13 декабря 12:00

      Он смотрел стеклянными глазами на кусочек лилового картона, и страшный, гротескный, истерический смех сотряс эхом весь дом.