Доброй охоты

      Насколько слепы бывают люди к тому, что их окружает? Возможно ли, живя под одной крышей с человеком, не замечать, что под маской доброжелательности скрывается первобытная жестокость? В детских сказах злодея распознать несложно, с самых первых страниц читатель понимает, кого автор наделил полномочиями сеять разруху и хаос в мире, где все должно быть прекрасно. В сказках добро всегда побеждает зло, мир и порядок восстанавливаются, а герои живут долго и счастливо. Жаль, что реальность так разительно отличается от сказки. Саре довелось столкнуться с нечеловеческой жестокостью, которая стала следствием чувства полной безнаказанности. Она годами терпела унижения, глотала свои обиды, чувствовала, как по венам течет густой страх вместо горячей крови. И даже сейчас она боялась. Прошло столько лет, но она все еще напрягалась, когда кто-то начинал слишком громко разговаривать или слишком активно жестикулировать.       Дерек Никсон — муж Кэнди и сын шерифа полиции Сентфора, взмахнул рукой, которая промелькнула слишком близко от лица Сары. Девушка напряглась, каждая мышца ее тела приготовилась к бегству, она стиснула столовый нож в правой руке и замерла. Она забыла, что сидит за кухонным столом в компании своих старых друзей, чье жилище так напоминало ей кукольный домик. Жизнь Кэнди Нельсон почти ничем не отличалась от тех детских наивных книжек, которыми она зачитывалась годами ранее. У нее был любящий муж-полицейский, о котором она грезила с самых ранних лет, она ждала ребенка и жила в красивом доме. Ее жизнь была диаметральной противоположностью жизни Сары. Кэнди боялась только стоматолога и боли, которую испытает при родах, она даже не представляла, что может поджидать ее за деревянной дверью ее персональной сказки.       Прирожденный полицейский Дерек сразу заметил перемену в настроении Сары, он сразу снизил децибелы и прекратил размахивать руками, его взгляд сфокусировался на ее руке, сжимающей нож. А Кэнди все продолжала болтать о предстоящих ей радостях материнства, ее слова звучали, как фон для подступающей паники. Сара старалась глубоко дышать, старалась помнить, что в этом кукольном домике ей ничего не угрожает, старалась выпустить нож из цепкой хватки пальцев. И, кажется, у нее получалось.       Первым из оцепенения вышло тело — Саре все-таки удалось разжать пальцы, и нож с приглушенным звоном упал на стол. Взглянув на Дерека, девушка заметила, что полицейский заметно расслабился.       — Сколько мы не виделись, Сара, лет пятнадцать, верно? — Стараясь говорить как можно более мягким голосом, спросил Дерек.       — Чуть меньше. — Сара, смутившись своего поведения, опустила взгляд в тарелку с остатками ужина.       — О, я так расстроилась, когда ты не приехала тем летом! Расскажи, чем ты занималась все эти годы? Наверняка твоя жизнь была намного интереснее нашей!       — Все как у всех, Кэнди. Школа, университет, работа.       — А как же личная жизнь?       Блондинка беспечно улыбалась и хлопала ресницами, не замечая, как Сара спрятала трясущиеся руки под стол. Девушка с трудом удерживала себя от бегства, она напоминала себе, что находится в компании своих друзей, которые не обидят ее, пусть и знакомы они друг с другом совсем поверхностно.       — Кэнди! — Осадил свою жену Дерек.       К своему собственному удивлению Сара не смогла сдержать искренней улыбки при виде насупившейся Кэнди, которая пыталась понять, что именно заставило ее мужа так отреагировать на ее слова. Впервые за много лет Сара улыбалась не для вида, а по-настоящему. Ей было приятно смотреть на мечту Кэнди, воплотившуюся в реальность. Кэнди идеально дополняла Дерека своей непосредственностью и наивностью, а Дерек идеально дополнял Кэнди своей сдержанностью и тактичностью. В их доме все было идеально, и благодаря этому мир уже не казался Саре настолько скверным местом.       — Моя личная жизнь закончилась вместе с неудачным браком. — Впервые в жизни Сара рассказала об этом кому-то без предательской дрожи в голосе.       — Что произошло? — Кэнди просто обожала сплетничать, она сразу же утратила интерес к осуждающему взгляду Дерека, сосредоточив все свое внимание на Саре и ее истории.       — Да ничего необычного. — Пожав плечами, девушка вновь отвела взгляд и начала жалеть, что решилась продолжить этот разговор. — Просто не сошлись характерами. Так бывает.       Правда заключалась в том, что вся жизнь Сары была лишь грандиозным обманом, который рухнул, как карточный домик, обнажив перед ней самые мрачные тайны, хранимые близкими когда-то людьми. Когда Сара, наконец, прозрела, ей открылась уродливая действительность, в которой все мужчины в ее жизни были жадными до власти и денег монстрами, они не видели в ней человека, она была аксессуаром, красивым дополнением или грушей для битья. Красивые речи отца, ухаживание будущего мужа и их общее притворное желание сделать ее жизнь еще более комфортной никак не вязались с тем тошнотворным чувством страха, которое подарила ей правда. Страх душил Сару, ломал ее волю, искажал ее восприятие, превращал ее в жалкую пародию на ту девушку, которая когда-то верила в свое светлое будущее.       — Жаль. — Грустно вздохнула Кэнди, поднимаясь из-за стола. — Дерек сегодня купил мой любимый пирог со взбитыми сливками и черникой, как знал, что ты придешь. Сейчас я согрею чай.       Стоило беспечной блондинке удалиться, Сара поджала губы, чувствуя на себе внимательный взгляд Дерека. Прирожденный полицейский, конечно, не оставил без внимания все странности в поведении Сары, которые проявились за этот вечер, и теперь девушка напряженно ждала, когда его опасения на ее счет облачаться в слова.       — Ты знаешь, что я полицейский, да? — Услышав его вопрос, Сара кивнула головой и все-таки взглянула в его глаза.       — Кобура, которая висит у входа, весьма красноречиво об этом напоминает.       — Я не привык лезть не в свое дело, Сара, но ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.       — Очень мило с твоей стороны.       Такой ответ явно не пришелся по вкусу Дереку. Глаза мужчины сузились, по его лицу было видно, что он прислушивается к тому, чем занята его жена, и оценивает, сколько времени осталось до ее появления.       — Ты так напугана из-за Драконов? — Его быстрый и тихий шепот Сара с трудом могла различить. — Они угрожали тебе?       — Что? Драконы? О чем ты?       — О Черных Драконах, Сара, не строй из себя дурочку, о банде Хилла. Я знаю, что ты устроилась в их казино на место Кэнди.       — Банде?! — Вскрикнула Сара, но тут же прикусила язык.       С черничным пирогом в руках и с недовольным выражением на лице над столом нависла Кэнди. Под ее грозным взглядом Дерек из взрослого и уверенного в себе мужчины превратился в подобие нашкодившего школьника, он стыдливо опустил глаза и насупил брови, выражая свое недовольство неожиданным появлением жены или тем, что его поймали. У Сары складывалось впечатление, что тема, которую затронул Дерек, являлась камнем преткновения в этом кукольном доме, если она выводила из себя даже Кэнди, которая, кажется, была сделана не из плоти и крови, а из воздушной сахарной ваты.       — Ты опять за свое, Дерек? — Разгневанная блондинка поставила блюдо с пирогом на стол и угрожающе направила в лицо Дерека свой маленький указательный пальчик. — Я уже говорила тебе, что эта твоя ненависть до добра не доведет! Мистер Хилл помог мне, когда я в этом нуждалась!       — Твой мистер Хилл чертов преступник! — Тихо, но очень отчетливо прошептал Дерек, явно опасаясь реакции Кэнди.       — Это слова твоего отца, а не твои! — Взревела уже не на шутку разъяренная блондинка. — Прекрати говорить чепуху и пугать Сару, а иначе сегодня будешь ночевать там, где нахватался подобных выражений.       Раздосадованный Дерек принес Саре свои извинения за то, что чуть было ни испортил их первую за долгое время встречу, когда Кэнди удалилась, чтобы подать на стол чай, всем свои видом показывая, что победу в этом споре одержала именно она. Похоже, даже в сказочном мире остается место для столкновения интересов.       — Так, может, все-таки расскажете мне, с кем я буду работать? — С опаской спросила Сара, когда за столом снова сидело три человека.       — Мистер Хилл и мистер Вишня хорошие люди, Сара. Хотя, конечно, в Черных Драконах состоят не только они. — Кэнди нежно провела левой рукой по животу, правой отправляя в рот кусочек пирога. — Раньше они и были бандитами — это правда, но сейчас весь их бизнес легален, они никого не убивают, не рэкетируют и никому не угрожают.       — Или просто ты об этом не знаешь. — Не осмелившись поднять взгляд по поверхности столешницы, пробубнил Дерек.       — Даже не думай начинать заново этот разговор, Дерек!        Сара хранила молчание, боясь своими репликами и вопросами только подлить масла в огнь разгорающегося семейного конфликта, она маленькими глотками пила горячий чай, так и не притронувшись к черничному пирогу, который наверняка пригодится Кэнди, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Блондинка сверлила взглядом своего мужа, с которым они все еще спорили на предмет того, представляет ли Аарон Хилл и его банда опасность для города, отправляя в рот порцию за порцией лакомства. Постепенно ее взгляд теплел, будто она забывала о причине их небольшой размолвки, а в мыслях снова поселялось то обожание, которое исходило от нее всего несколько минут назад.       Ужин затягивался, как и молчание, которое хранила гостья кукольного домика. Сара начала нетерпеливо барабанить пальцами по столешнице, подыскивая подходящие слова для прощания. Стрелки часов неумолимо ползли к отметке, которая должна была ознаменовать наступление полночи.       — Извините, ребята, но мне пора. — Не дав им опомниться, она встала из-за стола и направилась к выходу. — Спасибо вам за ужин и за компанию.       — Мы всегда тебе рады, Сара. — Девушка в очередной раз поразилась, какую скорость способна развивать беременная Кэнди, которая уже буквально материализовалась рядом с ней, придерживая входную дверь. — Ты ведь еще зайдешь?       — Да, конечно, обязательно. — Это был не простой жест вежливости, Саре действительно хотелось вернуться в этот сказочный мир, в котором жила Кэнди. — Если, конечно, Черные Драконы меня не съедят.       — Спокойной ночи, Сара! Передавай привет бабушке. — Кэнди, хохоча, захлопнула дверь за спиной спускающейся по ступенькам Сары.              Ночной ветерок пробирался под одежду, щипал кожу своей прохладой и раздувал густые каштановые волосы. Сара, стараясь идти как можно быстрее, проклинала себя за то, что не отправилась домой чуть раньше, когда еще не было так холодно и темно. Коренные жители Сентфора сочли бы такую погоду весьма благоприятной для медленных прогулок, но Сара, которая привыкла жить в куда более щадящих климатических условиях, куталась в свой пиджак, надеясь, что он спасет ее от порывов пронизывающего ветра. Улицы уже давно опустели, и теперь девушка, одиноко шагающая по тротуару, казалась призраком, решившим навестить провинциальный город.       Впрочем, Сара и была призраком. В каком-то смысле. Она избегала привязанностей, редко контактировала с людьми и не выходила на улицу без крайне необходимости. Эти привычки выработались в ней за годы, проведенные в бегах. Однако стоило Саре оказаться в Сентфоре, как весь привычный для нее уклад жизни полетел ко всем чертям — теперь она расхаживала по пустынному городу ночью, ужинала с друзьями детства и общалась с незнакомыми людьми. Где-то на самом дне ее души оживало неприятное предчувствие, но Сара предпочитала игнорировать его, ей хотелось хотя бы немного насладиться беззаботной жизнью.       В этом городе Сара, может быть, могла бы начать новую жизнь без ночных кошмаров и кошмаров наяву, без бесконечной смены городов, названия которых она уже давно перестала запоминать, без людей, способных предать ради собственной выгоды.       Как долго человеку нужно бежать, чтобы найти место, где он будет в безопасности? Саре казалось, что она уже отбегала свое. Жизнь научила ее постоянно оглядываться и обращать внимание на самые незначительные мелочи. Мимо, шурша шинами по асфальту, проехал черный седан. Сара замерла, когда машина, проехав на полметра вперед, резко остановилась, ее сердце зашлось от страха, рассудок начал умолять ее бежать, но ноги приросли к земле. Наблюдая, как стекло водительского окна медленно опускается, Сара проклинала себя за то, что позволила себе расслабиться этим вечером, за то, что просто допустила мысль о том, что опасность осталась позади.       — Подвезти? — Страх, сдавивший горло, отступил, заслышав тихий убаюкивающий голос Аарона Хилла.       Высунув голову из окна, мужчина наблюдал за застывшей на тротуаре Сарой. В темноте ее кожа казалась еще более бледной, он мог бы разглядеть каждую венку, спрятанную под покровом тонкой и нежной материи, если бы она все-таки решилась подойти поближе. Но Сара продолжала стоять неподвижно, по ее лицу невозможно было понять, что она чувствует, и о чем она думает, и это не могло оставить Хилла равнодушным. Аарон Хилл не любил простых женщин, ему с юношества нравились недоступные и своенравные, умеющие держать лицо и, конечно, красивые. Красота Сары О’Нил заключалась в ее безупречной осанке, в сдержанной улыбке, в изучающем и немного настороженном взгляде, в ее изящных движениях. Эта девушка явно хранила множество секретов, и Хиллу не терпелось их все раскрыть.       Как только с ее тела спало оцепенение, Сара подошла к машине. Пусть Аарон Хилл и был преступником в прошлом или, может, оставался им в настоящем, рядом с ним Сара чувствовала себя в полной безопасности. Ей нравилось это чувство, даже если оно притупляло ее бдительность.       — Спасибо. — Сара поняла, как замерзла, когда ощутила на коже теплое дуновение от печки.       Машина мягко тронулась с места, Сару снова окутал тот невероятный успокаивающий аромат, она расслабилась на кожаном сиденье, устремив взгляд на мелькающие мимо окон дома и деревья.       — Когда я остановился, у вас был такой вид, будто вы собираетесь бежать. — Задумчиво изрек Хилл, нарушая молчание. — Прямо на своих каблуках.       — Поверьте, я бы без труда сбежала от вас даже на шпильках, если бы в этом была необходимость.       — Откуда такая уверенность?       — Мне в жизни довелось немало побегать.       — От назойливых поклонников?       — Не совсем. — Сара ухмыльнулась. Она никогда не убегала от любви, потому что ее жизнь никогда не была ею наполнена. Мать Сары никогда не была тем человеком, у кого стоило бы поучиться материнству. Отец видел в Саре только средство достижения своих собственных целей, в основном коммерческих. А единственный мужчина, которому Сара решилась доверить свое сердце, решил не оберегать его, а вырвать из груди вместе с верой в любовь и добро.       — Вы весьма интригующая личность, знаете?       — Я не пытаюсь вас заинтриговать, мистер Хилл.       — Тогда старайтесь лучше, потому что я уже заинтригован. — Хилл надавил на тормоз, останавливая машину у дома, в котором жила Эрин О’Нил, и перевел взгляд на Сару. — Мы приехали.       Темные окна дома совсем не притягивали взгляд, а ветер, который тщетно старался пробраться в салон автомобиля, убивал всякое желание в Саре выходить на улицу из теплоты. Ее совсем не пугала близость незнакомого мужчины и его внимание, направленное на нее. Аарон Хилл создавал впечатление надежного человека, которому можно довериться.       — Могу я задать вам вопрос? — Сара понимала, что чем меньше она будет знать, тем целее будет, но что-то подталкивало ее сидеть в дорогой машине предполагаемого преступника и интересоваться его жизнью.       — Вы на мои не отвечаете. Думаете, это честно?       — А что бы вам хотелось узнать?       — Откуда у вас шрам на подбородке?       Сара вздрогнула, ее рука сразу же дернулась к лицу, чтобы прикрыть след, который всю жизнь будет ей напоминать о том, что человек может быть совсем не тем, кем кажется. Она отлично помнила, как получила этот шрам. В тот день иллюзия идиллии, любви и счастья рухнула, открыв взгляду Сары мерзкую реальность. Она помнила, как ее кровь капала с подбородка на паркет, когда она лежала на полу, пытаясь понять, что происходит. Помнила этот металлический запах и то, как к горлу подкатывала тошнота от осознания того, какую ошибку она совершила.       — Упала, когда каталась на лыжах. — Схватившись за ручку двери, Сара дернула ее. Теперь ей хотелось оказаться снаружи, хотелось забежать в дом, подняться на второй этаж и провалиться в сон, но дверь оказалась заблокирована, а внимательные карие глаза Аарона Хилла просверливали дыру в ее затылке.       — Вы лжете, Сара. — В его голосе не было осуждения, Аарон Хилл просто констатировал факт.       — Ну, может, тогда уволите меня, чтобы покончить с вопросами и с ложью?       — Нет, я вас не уволю. Теперь мне интересно узнать, что вы скрываете.       — Боюсь, что в конце этого пути вас будет ждать только разочарование, мистер Хилл. — Сара снова дернула ручку, и на этот раз дверь поддалась. С неожиданно накатившим на нее облегчением Сара выскочила из автомобиля и стремглав понеслась к дому, ни разу не обернувшись, чтобы встретиться с прожигающим взглядом карих глаз Аарона Хилла.       Темнота, окутавшая дом изнутри, обступила Сару со всех сторон, как только за ней закрылась дверь. Тяжело дыша и стараясь унять бешено колотящееся о ребра сердце, девушка прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Она подпустила его слишком близко, она забылась, позволила себе почувствовать себя самым обычным человеком, а ее тайны тем временем все никак не хотели умирать. Человеку, который долгое время жил под гнетом тирана довольно трудно приспособиться к жизни в нормальной среде, все его привычки построены на том, чтобы не делать того, что может разозлить или огорчить мучителя, чтобы не подвергнуть себя наказанию. Сара училась жить по-другому, но, видимо, на это потребуется куда больше времени, чем она могла ожидать.       Аарон Хилл действовал на нее каким-то абсолютно удивительным образом — Сара знала, что он может быть опасен, но что-то в ней противилось этой мысли, она тянулась к нему, хотела доверить ему все свои мысли, но в самый последний момент спохватывалась и отступала обратно в тень, в которой привыкла жить. Безусловно, он был красивым мужчиной — высокий, широкоплечий брюнет с грубой щетиной, пронзительными карими глазами и скулами, о которые можно порезаться. Его образ дополняла потертая косуха с изображением дракона на спине и голос, который гипнотизировал Сару своим звучанием. Но далеко не красота притягивало внимание девушки, которая прочувствовала на собственной шкуре, насколько обманчива может быть приятная внешность. Аарон Хилл излучал ту уверенность, которой так не хватало Саре. Она сквозила в его речи, в его движениях, отпечаталась на его лице. Вот, что тянуло ее к нему.       Встряхнув головой, чтобы прогнать мысли, которых ей нельзя было допускать, Сара на цыпочках, чтобы не потревожить сон Эрин, поднялась на второй этаж. Постель манила ее своими мягкими объятьями, умоляла окунуться в мир сновидений, и Сара без раздумий поддалась ее уговорам. Сбросив с себя одежду и выполнив свой обычный вечерний ритуал, Сара с удобством устроилась на мягкой кровати. В отличие от прошлой ночи сон пришел мгновенно, наверное, сказалась усталость. Девушка закрыла глаза и погрузилась в мир, где ее редко могли потревожить страхи, преследовавшие ее в реальности. Саре снилась жизнь, которую она могла бы прожить, если бы не встретила человека, чье имя для нее стало синонимом жестокости и безумия. Там она была счастлива, шагая по белоснежному песку и улыбаясь новому дню, рядом с ней были любимые люди, а ее кожу не уродовали шрамы, которые она прятала под одеждой. Она знала, что это просто сон. Иллюзия. Точно такая же, как для нее когда-то создал Кристофер О’Коннелл, и из которой она не без труда смогла вырваться. И, как и много лет назад, Саре хотелось, чтобы эта иллюзия оказалась правдой.       Люди никогда не перестают верить в чудеса. Даже если их души покрыты рубцами и свежими ранами, где-то в ее глубине, на самом дне, все еще живет ребенок, который продолжает верить и надеяться, этот ребенок не сдается и не становиться циником, он улыбается, не смотря ни на что.