Доброй охоты

      Покидать место, находясь в котором Сара чувствовала себя абсолютно счастливой, ей было тяжело. Мексика преподнесла девушке немало сюрпризов — Дракон, открывшийся ей с новой стороны, уверенность, неожиданно пробудившаяся в ней, и, конечно, готовность Гальярдо сотрудничать. Прощаясь с Мексиканцем, Сара чувствовала привкус близящейся победы на губах — в его внимательных темных глазах отражалась готовность оказать ей поддержку, она знала, что он не сможет остаться в стороне, что не станет довольствоваться простым самоустранением от дел О’Коннеллов и ее отца, он захочет быть в самом эпицентре событий. Когда Сара сидела с ним за одним столом, она готова была поклясться, что это была не последняя их встреча, в Гальярдо разгорался интерес к противостоянию двух акул криминального мира штата Мэриленд, в котором не последнюю роль играла любовь. Сара стала катализатором, она подожгла фитиль своим появлением, дала толчок, и все закрутилось.       Не все войны в мире разгорались из-за желания обрести мировое господство, некоторые из них мужчины начинали из-за женщин. Испокон веков мужчины сражались до последней капли крови, желая доказать, что достойны внимания своей избранницы. Но война, в которую ввязался Дракон, не велась ради внимания Сары, она велась ради ее свободы. Он впервые готов был пролить свою кровь ради женщины, и он сделал бы это, даже если бы она ничего ему не пообещала. Глядя на нее, он не мог сдержать улыбки, не мог успокоить свое сердце, которое начинало усиленно биться в груди, не мог противиться желанию стиснуть в объятьях ее хрупкое тело.       Она снова уснула, стоило самолету взмыть в небо. Устроив голову на плече Дракона, а ладонь — на его груди, Сара смотрела свои сны, а Аарон гадал, что же она в них видит. Он чувствовал, как аромат ее кожи щекочет его ноздри, как ее ладошка напрягается и расслабляется, старался дышать с ней в такт и улыбался.       Да, такую женщину, как Сара, определенно, стоило ждать так долго. Хилл помнил, какой напряженной Сара была в их первую встречу, и теперь, глядя на нее, мирно спящую на его плече, поражался, насколько настроение женщины зависит от мужчины, который находится с ней рядом. Она всегда была такой — сильной, неутомимой, умной, женственной, коварной, сексуальной и чертовски привлекательной, но рядом с тираном ее жизненная энергия гасла. Это было неизбежно. Живя в постоянном стрессе, человек обречен на потерю собственного «я». И редко кто может взять себя в руки и начать собирать свою сломленную личность по кусочкам. А Сара смогла. Она делала это не ради него, не ради своей бабушки или тех, кто на нее смотрел. Она делала это ради себя, с благодарной улыбкой принимая помощь Аарона и его Драконов. В Сентфоре она обрела то, что ей было необходимо для принятия себя — семью, дружбу и любовь.              Девушка устало потерла лицо ладонями, упав на большую кровать. Да, перелет не отличался продолжительностью, но события предшествующих ему нескольких дней выбили почву из-под ног Сары. Она не чувствовала усталости, когда преследовала свою цель, но стоило ей оказаться в объятьях мягкой постели — она окружила ее со всех сторон.       — Выглядишь так, будто это на тебе кто-то спал весь путь до дома. — Над ней возвысилась внушительная фигура улыбающегося Хилла.       — Эй, я ведь не каждый день вторгаюсь на территорию таких людей, как Гальярдо, и прошу их о помощи. — Фыркнула Сара, ухватившись за рукав его кожаной куртки и потянув его на себя.       Когда Дракон рухнул на кровать рядом с ней, девушка вытянулась вдоль его сильного тела и начала перебирать пальчиками его волосы. В полумраке номера царила все та же атмосфера, которая сопровождала их в Кульякане, куда бы они ни пошли. Сара улыбнулась, подумав, что Вишня, который стремился смутить ее своей неуместной шуткой, показал ей, что на этот раз она сделала правильный выбор.       В дверь кто-то постучал. Коротко, но очень настойчиво.       Насупившись, Хилл оставил напрягшуюся Сару на кровати и отправился встречать гостей, которых они не ждали. О том, что они вернулись домой, знали только Драконы, и Хилл ясно дал им понять, что этой ночью он не ждет встречи с ними. На пороге стоял Никсон-младший с безумными глазами, готовыми выпрыгнуть из глазниц, он был одет в штатское, но двое мужчин в костюмах, стоявших за его спиной, очень красноречиво говорили о том, что это был не простой визит вежливости.       — Где Сара? — Заговорил Дерек, заглядывая за плечо Дракона.       — Я здесь. — Девушка, переборовшая свою усталость, остановилась в нескольких шагах от открытой двери, в непонимании уставившись на представителей закона. — Что происходит?       — Миссис О’Коннелл, вам придется проехать с нами в участок. — Сухим голосом отозвался один из костюмов.       — Зачем?       — У нас есть несколько вопросов о вашем отце.              Дерек ехал в отдельной машине, пока Сара терялась в догадках на заднем сиденье комфортного «Шевроле». Федеральные агенты хранили угрюмое молчание, бросая ничего не выражающие взгляды на девушку через зеркало заднего вида. Сара сжимала и разжимала заледеневшие пальцы и все пыталась понять, что на этот раз приготовил для нее отец. После упоминания ее семьи обычно не следовало ничего хорошего, обычно ей приходилось сразу же собирать свои чемоданы и просто исчезать. Однако в этот раз все было иначе — она собственноручно отрезала все пути отступления, она сама осветила себя огромным прожектором, и она готова была к следующей встрече с монстрами. На хрупкие плечи Сары лег тяжелый груз, предвкушение чего-то неприятного волнами накатывало на тело.       Не видя ничего вокруг, Сара вышла из машины, когда она остановилась у главного входа в полицейский участок, она послушно шагала за агентами по лабиринтам коридоров, заламывая руки. Их путь закончился небольшой комнаткой для допросов с железным столом, на котором стояло несколько бутылок воды, пепельница, лежала пачка сигарет и зажигалка, два стула стояли по одну сторону стола, и один — по другую. Поджав губы, девушка заняла тот стул, который явно был предназначен для нее, а агенты сели напротив, поправив свои черные пиджаки.       — Итак… — Положив свои хрупкие ладони на холодный стол, Сара вопросительно посмотрела на мужчин.       — Миссис О’Коннелл…       — Сара. — Торопливо поправила девушка. — Пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени.       — Хорошо. Сара, как давно вы общались с отцом?       — Несколько недель назад мы случайно столкнулись в одном из ресторанов Балтимора, но наш разговор едва ли длился дольше пары минут.       — О чем вы говорили?       — Лично я не сказала ему ни слова, а он, как обычно, пытался заставить меня вернуться домой. — Сара покачала головой, уставившись на блестящую столешницу. — Агенты, может, перейдем сразу к делу? Эти дни выдались довольно напряженными, и мне бы хотелось отдохнуть, а не сидеть в мрачной комнате с двумя мрачными мужчинами.       — Сара, вчера ваш отец был убит.       Девушка вздрогнула, наконец, оторвав взгляд от поверхности стола. Глядя куда-то мимо агентов, она мысленно вернулась в тот день, когда видела своего отца в последний раз. Ведь он действительно был последним. В тот день она была так напугана, что перестала замечать мелочи, а теперь, прокручивая ту встречу в голове, она поняла, что отец был напуган. За кого он боялся — за себя или за свою дочь? Конечно, О’Коннеллы напугали его, они пугали всех, они окутали своей паутиной весь штат и все продолжали плести ее, желая взять под контроль как можно более обширную территорию.       Дрожащими пальцами Сара схватила со стола пачку сигарет и закурила. Вопреки своим ожиданиям она не закашлялась, когда едкий дым заполнил ее легкие, наоборот, она расслабилась и перестала дрожать. Как ей относиться к смерти родного отца? Девушка не могла ответить на этот вопрос. Она помнила все хорошие моменты, которые он подарил ей, и помнила все плохие, случившиеся по его вине. Мистер О’Нил не был хорошим человеком, но даже он заслуживал, чтобы по нему кто-то плакал. Но Сара не плакала. В ее душе бушевала буря из самых разных эмоций — непонимание, страх, горе, облегчение, безразличие и даже… радость.       — Вы не выглядите расстроенной. — Заметил один из агентов.       — Наши с отцом отношения несколько отличались от привычной модели отношений родителя и ребенка. — Затушив сигарету о дно пепельницы, Сара откинулась на спинку стула и несколько раз моргнула, приказывая себе перестать думать о своих чувствах и сосредоточиться на том, что происходило в этой комнате и в этот момент. — Как это случилось? Как он умер?       — Следствие еще идет, но мы установили, что он сам впустил убийцу в свой дом. Мы подозреваем, что его хотели ограбить, в кабинете все было перевернуто вверх дном, но, кажется, ничего ценного не пропало…       — Нет, это было не ограбление. — Безапелляционно заявила Сара. — Это была месть и попытка воздействовать на меня.       — О чем вы говорите?       — Мне нужно поговорить с его адвокатом. С мистером Герагосом.       Мужчины вышли из комнаты, оставив Сару наедине с ее смартфоном, который она не включала с тех пор, как взошла по трапу самолета в Кульякане. Когда экран загорелся, Сара не смогла сдержать удивленного вздоха — на нее посыпалось огромное количество текстовых и голосовых сообщений с незнакомых номеров, от бабушки и того самого мистера Герагоса. Решив, что сначала разберется с этой проблемой, а потом уже со своей разгневанной бабушкой, девушка решительно нажала на кнопку вызова рядом с номером адвоката.       Несколько коротких гудков, и из динамика послышался знакомый Саре с детства голос Марка Герагоса.       — Сара, твою мать, где тебя черти носят?!       — Я в полицейском участке Сентфора. — Пропустив мимо ушей не самое приятное приветствие, холодным тоном произнесла девушка. — И вам бы тоже следовало быть здесь.       — Ничего им не говори, я скоро буду.              Тишина давила. Воображение Сары рисовало перед ее глазами неутешительную картину — Кристофер и его отец поняли, что на них объявлена охота, и решили действовать решительно. Кто-то из них убил отца Сары, чтобы напугать ее, чтобы заманить ее, чтобы подавить ее сопротивление. Возможно, они думали, что она бросится им в ноги и начнет умолять о прощении, когда известие о кончине отца дойдет до нее. А, возможно, они просто повысили ставки в этой и без того опасной игре.       Оба О’Коннелла просто обожали это опьяняющее чувство власти. Это чувство дарил им страх, который они вселяли в других людей. Роберт однажды высвободил своего внутреннего зверя, заставив падать к его ногам все, чего он желал — деньги, женщин и все остальные радости этого мира, он стал настоящей акулой, которую по сей день никто не смог загарпунить. Но, кажется, его время пришло. Перед глазами Сары вдруг встало несчастное лицо Софии. Эта женщина стала заложницей в своей семье, материнский инстинкт затмил ее рассудок, она не могла бросить Криса, даже если боялась его не меньше, чем его отца. Сара вспомнила все семейные ужины и праздники О’Коннеллов, на которых ей довелось поприсутствовать — на них София вздрагивала, стоило голосам Роберта и Кристофера повыситься или понизиться хоть на октаву, кусала губы, стоило кому-то из них бросить взгляд в ее сторону, и тяжело вздыхала, когда им не нравились блюда или напитки. Она боялась, но не уходила. Она не могла бросить свое дитя.       Сара ужаснулась. Она могла повторить судьбу этой женщины, если бы Крис все-таки заставил ее родить ему наследника. Вместо радости материнства Сара испытала бы самый настоящий кошмар наяву — ее личность стерлась бы окончательно и бесповоротно, превратив ее в бледную тень самой себя, а Крис бы пил свой джин, наслаждаясь страхом, исходившим от нее.       Этого зверя породил Роберт, он воспитал его, вложил в его голову то, что знал сам. И остался доволен. Его сын стал для него достойным приемником. Холодный, расчетливый и до ужаса жестокий. Он не испытывал чувств, он был запрограммированной машиной.       Только когда дверь отварилась, Сара заметила, что по ее щекам стекают слезы. Она не могла понять, откуда этот порыв — она сочувствовала Софии, радовалась за себя или скорбела по отцу? Глубоко вздохнув, она задвинула свои чувства в самый дальний уголок своего сознания, вытерла с щек соленые дорожки и повернулась лицом к двери. Марк Герагос с дипломатом в руках и идеальном костюме-тройке запер за собой железную дверь и, качая головой, подошел к столу, за которым сидела Сара. Сколько прошло времени с тех пор, как она позвонила ему? Секунда или вечность? Девушка совсем забыла о времени, сидя в абсолютно изолированной от внешнего мира комнате.       — Здравствуй, Сара. — Произнес мужчина, прочистив горло. Он неловко поправил свой роскошный галстук и сел напротив нее. — Во-первых, прими мои соболезнования по поводу…       — Хватит. — Она ткнула пальцем в его лицо. — Вы отлично знаете, что я не нуждаюсь в ваших соболезнованиях. Он давно перестал быть для меня кем-то, кроме занозы в заднице. Так что давайте перейдем сразу к делу.       — Узнаю в тебе твоего отца. — Хмыкнул адвокат. — Как бы ты ни старалась откреститься от него, он все-таки кое-что вложил в тебя.       — Не надо. Меня. Раздражать. — Ее голос пропитался сдерживаемой яростью, которая копилась в ней слишком долго и готова была выплеснуться наружу. — Мне нужно все, что было у отца на О’Коннеллов.       — На О’Коннеллов?       — Перестаньте строить из себя слепого котенка, Марк! Вы знаете, что они, черт возьми, связаны с «Синалоа», знаете, что Крис, мать его, О’Коннелл хренов садист, знаете, что отец их боялся, знаете, что это они убили его. Или вы притащились в Сентфор, чтобы выразить свои соболезнования, которые мне никуда не уперлись? — Сара вытащила из пачки вторую сигарету. — Вы лучший адвокат или полный идиот, в конце концов?       — Черт тебя дери, Сара, сидя в полицейском участке, ты даже не думаешь о том, что стоило бы говорить на пару тонов тише?       — Боитесь сменить этот костюмчик на оранжевую робу?       — Не понимаю, почему ты не прижилась среди этих чертей…       Адвокат, испустив тяжелый вздох, вытащил из своего дипломата увесистый белый конверт и передал его Саре.       — Брайс отдал мне это за несколько дней до своей смерти и сказал, что я должен передать это тебе, если с ним что-то случится. Он был напуган, Сара. Я никогда его таким не видел — глаза бегали, он прислушивался к каждому звуку и постоянно проверял свой телефон. Уж поверь мне, в его жизни было много ситуаций, в которых ему стоило бы испугаться, но он всегда оставался спокойным, а тут… его словно подменили.       — Его не подменили, ему дали понять, что он стал приманкой, на которую должна клюнуть я.       Потушив сигарету, Сара вскрыла конверт и достала из него содержимое. Первым лежало завещание отца, написанное на нескольких страницах, а следом — письмо, которое он написал от руки. Карие глаза девушки впились в кривоватые буквы.              «Если ты читаешь это письмо, значит, я не смог извиниться перед тобой лично. И мне, правда, жаль.       Прости меня, Сара. Я солгу, если скажу, что не знал, за кого выдаю тебя замуж, но по-другому я не мог. Глядя на тебя, я видел, как ты с каждым днем становишься все больше похожа на свою мать… на женщину, которая разбила мое сердце. Ты разбивала мне сердце много лет и множество раз, Сара, и я винил тебя во всем, хоть и не имел на это права.       Ты стала моим билетом в страну богатства и заплатила за это слишком высокую цену. Засыпая, я вспоминал то утро, когда ты приехала домой с разбитым подбородком — ты была так напугана, ты умоляла меня помочь тебе, а я отказал… Отказал, потому что тоже боялся их, Сара. Уже тогда я боялся их. Я поставил свою безопасность превыше твоей. И с тех пор утратил право называться твоим отцом. Хотя, знаешь, я утратил это право еще раньше — когда решил променять тебя на деньги. Конечно, ты все знаешь. Ты умная девочка.              Несколько дней назад они пришли ко мне вдвоем. Роб и Крис. Они выглядели так же, как и всегда, но я знал, что они уже лишили меня жизни. Им нужна ты, Сара. И всегда была нужна только ты. Почему? Потому что ты первая решилась бросить им вызов. Когда ты сбежала, они ощутили, что теряют контроль, а О’Коннеллы обожают все контролировать.       Хотя… не мне тебе об этом рассказывать.       Они не поверили мне, когда я сказал, что мы с тобой не поддерживаем связь — я видел это в их усмешках.       А потом начало происходить то, чего я всегда боялся. На меня объявили охоту. Я знал, что мне не спастись. Но ты можешь. Сара, ты можешь спастись.       Я не помог тебе, когда ты нуждалась в этом, но, надеюсь, что смогу сделать это сейчас.       Знаю, тебе сложно будет в это поверить, но я люблю тебя, дочка».              Сара плакала. Снова. Это была не скорбь, это было освобождение. Предательство отца грызло ее долгие годы, и вот он извинился. Пусть на бумаге, пусть несколько коряво, но извинился. Он признал свою вину в том, что с ней произошло и происходит. Но это не значило, что она простила его. Сара была благодарна ему за эти слова, после которых она, наконец, сможет идти дальше и снова поверит в святость семейных уз, но не более.       Соленые капли падали на дорогую бумагу, на которой было написано письмо, руки девушки тряслись, а Марк монотонным голосом оглашал завещание, в котором Сара указывалась единственным бенефициаром всего имущества Брайса О’Нила.              ***              Огромный дом был наполнен тишиной, свет горел в одной единственной комнате — в кабинет мистера О’Нила, в котором он проводил все свое время. Этот человек был помешан на своей работе, но в тот вечер он отодвинул свои бумаги подальше и просто сидел, болтая в руках бокал с виски. Он знал, что умрет.       Брайс О’Нил сожалел о решениях, которые ему довелось принять. Он вспоминал лицо своей дочери и ненавидел себя за то, что не видел, как оно менялось на протяжении всех этих лет.       Сара была его ребенком, пусть она не всегда оправдывала его ожиданий и часто поступала так, как хотела того сама, но разве это делало ее недостойной его любви? Все дети в той или иной степени разочаровывают своих родителей. Они растут, совершают свои ошибки и набивают свои шишки. Дети не обязаны быть идеалами для своих родителей.       Тихий скрип двери, донесшийся с первого этажа, подсказал, что его жизнь близится к концу, но Брайс оставался спокойным. Он глубоко вздохнул и залпом допил свои виски. Смерть пришла в его дом в тот день, когда он связался с Робертом, и теперь Брайсу оставалось только надеяться, что его дочь все-таки сможет обрести столь желанную свободу.       Его ночной гость абсолютно бесшумно поднимался по лестнице, пока мистер О’Нил снова и снова мысленно извинялся перед Сарой. Он подвел ее. Если она не должна была быть для него идеалом, то он должен был быть для нее именно им. Должен был защищать ее, любить и дарить счастье, но слабость победила. После развода с женой, он видел в своей дочери только неприятное напоминание о предательстве, которое подарила ему женщина, предавшая и Сару тоже.       Дверь в кабинет открылась почти беззвучно. Брайс улыбнулся. В его доме убийца не найдет того, за чем пришел на самом деле. То, что пустит ко дну О’Коннеллов уже ждет момента, когда попадет в нужные руки. ***       Звенящая тишина воцарилась к крошечной комнате для допросов после того, как Сара призналась адвокату, что хочет сделать с О’Коннеллами. Две пары глаз столкнулись, испытывая друг друга на прочность. Заплаканные глаза Сары ни на йоту не уступали в стойкости глазам адвоката, который немало повидал за время своей практики. Но такое он видел впервые. Девушка, которую ломали не один год, которую предавали, унижали и пытались превратить в пыль, восстала, словно феникс, и готова была дать отпор. В ней играла не просто жажда мести за свою искалеченную судьбу, она хотела показать всем, что из любой ситуации можно найти выход. Даже из ситуации, которая осложняется участием таких подонков, как Роб и Крис.       Сара кусала губы, пока Марк молчал. Если чутье ее обмануло, и она доверилась не тому человеку, то все, над чем они все так упорно работали, пойдет прахом, потому что она не умеет держать язык за зубами.       Черт, как же ей в тот момент не хватало вечного спокойствия Хилла.       — Хочешь сказать, что ты переманила Гальярдо на свою сторону? — Адвокат недоверчиво изогнул бровь. — То есть, ты — обиженная девчушка — прилетела в Синалоа и просто переманила одного из самых влиятельных людей мира на свою сторону?       — Он ничего мне не обещал.       — Сара, то, что он вообще выслушал тебя — уже много. Я работал с твоим отцом много лет, но так и не увидел вживую Мигеля Гальярдо.       — Может, оно и к лучшему… — Сара в который раз потерла глаза. — Ну, Марк, и каков ваш вердикт?       — Давно пора поставить этих ублюдков на место.       Она не смогла сдержать облегченного вздоха, просияв улыбкой впервые за этот бесконечный вечер. Почти все было готово для решающего раунда, осталось только найти в себе силы выйти один на один со своим противником. Один на один? Нет, Сара уже не была одна. За ее спиной стояли те, кто поверил в нее, те, кто был готов идти с ней до конца. До победы или до полного краха — неважно, она знала, что они встанут с ней плечом к плечу и будут готовы к любому исходу.       — Что я могу сделать, Сара?       — В первую очередь вы должны заняться моим наследством и документально подтвердить историю Маргарет Клири.       — Это легко устроить. — Отозвался адвокат. — Что дальше?       — Похороны. Ими тоже займетесь вы. Никаких пышных церемоний и полиции, минимум гостей и репортеров.       — Плохая идея. — Марк сощурился, вглядываясь в лицо своей подзащитной. — Они ждут от тебя этой сентиментальности и нападут, даже если вокруг будет куча народу. А ты еще и от полиции хочешь отказаться.       — Я жду их нападения. Мне нужно, чтобы Крис сделал неверный шаг. Всего один шаг, и он будет у меня в кармане.       У адвоката не было выбора, он принял все указания Сары и пообещал, что сделает все в лучшем виде. Девушка барабанила длинными ногтями по металлической столешнице, ожидая, когда агенты вернуться в допросную. В тусклом свете потолочной лампы все выглядело несколько иначе — реальность искажалась, стены маленькой комнаты давили, воздух, будто испарялся. Все было выверено и просчитано до мелочей, давящая атмосфера безысходности заставляла человека, запертого в этой конуре, задуматься, а на самом ли деле на его плечах не лежит вина. Возможно, Сара и была виновата в том, что ее отца постигла такая участь, но она продолжала дышать ровно, ее сердце продолжало биться, не сбавляя и не замедляя своего ритма, ладони не потели, чувство вины не душило. Это безразличие стало следствием неверных решений, которые Брайс О’Нил принял годами ранее. И он заслужил его. Сам знал, что заслужил. Знал, что запоздавшие извинения ничего не изменят, но надеялся, что они помогут. И они помогли. Помогли Саре отпустить прошлое.       Агенты снова заняли свои места, поставив за стол еще один неудобный стул для адвоката. Сара чувствовала, что их настрой по отношению к ней изменилось — так бывает, когда допрашиваемый требует адвоката.       — Я готова ответить на все ваши вопросы. — Заговорила Сара.       — Что вы имели в виду, когда говорили про месть?       — Мой муж никак не может смириться, что я ушла от него. — Девушка протянула мужчинам письмо, написанное отцом. — Он ищет способ меня вернуть уже много лет, и, видимо, это его очередная попытка меня запугать.       — Мы можем взять это письмо в качестве улики? — Агент вопросительно глянул на Сару.       — Снимите копию. Мне тоже нужна страховка.       Кажется, закон впервые встал на ее сторону. Агенты задали Саре еще очень много вопросов, и она отвечала, не утаивая ничего. Она знала, что пришло время сбить с голов правящей династии их короны, она больше не боялась и не стыдилась своей слабости, от которой, впрочем, теперь не осталось и следа.