Доброй охоты

      Когда Сара вышла из полицейского участка в сопровождении взвинченного Дракона, в ночном небе, которое раскинулось над Сентфором, в причудливом танце кружились первые снежинки. Они не успевали достичь земли, тая в полете. Зима приближалась, в воздухе уже пахло звенящим холодом, который щипает за щеки и настойчиво пробирается под одежду. Девушка выдохнула, выпустив изо рта облачко пара. Зима всегда пахнет по-особенному — чистотой. Снег хоронит под собой все, что было до наступления холодов, все окрашивается в светлые тона, от белого режет в глазах. В жизни Сары не было ничего белого и чистого.       Те, кто считал ее жертвой, жестоко ошибались. У Кристофера была возможность избежать возмездия ровно до тех пор, пока Сара не почувствовала, какая сила течет в ее жилах. Она всегда была такой — дочерью своего отца, такая же безжалостная, бескомпромиссная и упертая. И теперь она готова была обрушить всю свою силу на своих врагов.       Девушка усмехнулась, вспоминая все моменты, когда ей говорили о том, что она чертовски похожа на своего отца. Всякий раз она вздрагивала и пыталась заставить собеседника замолчать. А сегодня она почувствовала это сама — готовность сделать все, что будет необходимо, ради своей цели.       — Тебя только что допрашивали чертовы федералы, а ты смеешься? — Хилл дернул ее за руку, заставляя обратить на себя внимание.       Пронзительный взгляд карих глаз Сары скользнул по его пальцам, сомкнутым вокруг ее запястья, и метнулся к лицу. Страх давно умер в этих глазах. Хилл видел в них отражение пляшущих в воздухе снежинок, отблески фонарей и… гнев. Понимание того, что он только что сделал, пронзило его, словно пуля, выпущенная прямо в голову. Она ненавидела резкие движения, громкие звуки и неожиданные тактильные контакты, а он все это совместил, забыв о том, что должен беречь ее. Хилл давно пообещал себе, что никогда не позволит Саре сравнить его с тем, кого она ненавидела больше всех — с ее мужем. Да, он не был святым, над его головой не было нимба, а за спиной не красовались белоснежные крылья, но ради Сары он готов был стать хоть немного лучше.       — Игра началась, Дракон. — Сощурившись, шепнула Сара. — Мне нужна твоя помощь, но я не позволю тебе думать, что я все еще та загнанная лань, которую ты встретил в своем казино. Если ты готов идти со мной дальше, то давай руку, но если нет — я тебя отпущу.              Эта ночь была для Хилла одной из худших. Он никак не мог уснуть, раз за разом прокручивая в мыслях слова, сказанные Сарой на крыльце полицейского участка. Конечно, он видел в ней изменения, ощущал, что она становится другой, но убеждал себя, что это происходит под его влиянием. А теперь понял — нет, это не результат его присутствия в ее жизни, это ее выбор. Она менялась не ради него, а ради самой себя. Пока она спокойно спала на соседней подушке, он смотрел на нее, размышляя, не ошибся ли он, когда подкармливал эту ее жажду мести. Теперь Сара напоминала ему его самого, когда-то он и сам сказал себе, что пойдет до конца, но одно дело — закоренелый преступник, а другое — девушка, которая вляпалась в это дерьмо из-за ошибок другого человека. Хилл задавался вопросом, готова ли Сара на все? И понимал — да, она пойдет до конца. Он увидел это в ее глазах, разглядел это сквозь отражение кружащихся снежинок. И теперь ему предстояло ответить на главный вопрос — виноват ли он в том, что эта девушка продала свою душу самому Дьяволу?       Он давно смирился с тем, что для него зарезервирован отдельный котел в Аду за то, что сделал — убийства, наркотики, предательства — все это черной нитью тянулось через его жизнь, но Сара ведь была другой. Ведь была? Или он просто обманывал себя, пытаясь найти в ней непорочность?       Противоположности не притягиваются. Когда ты встречаешь человека, который кардинально отличается от тебя, эйфория поглощает тебя — тебе интересно узнать его, понять, почему же он размышляет иначе, тебя одолевает желание попробовать что-то новое, но, рано или поздно, ты понимаешь, что не хочешь и не можешь изменять самому себе. Того, кто отличается от тебя, всегда будет тянуть в другую сторону, и ваши пути разойдутся, вы потеряете связь, вы перестанете вспоминать друг друга. Сара не была противоположностью Аарона, они идеально дополняли друг друга, подходили друг другу, словно кусочки пазла. Сара никогда не была такой, какой Дракону хотелось ее видеть, она была такой, какой ее сделала жизнь.       С тихим сонным бормотанием, Сара перевернулась на кровати и с едва различимой улыбкой на губах уткнулась носом в плечо Дракона. Ее тонкие пальцы крепко сжали запястье Хилла, и тогда его сердце наполнилось спокойствием. Улыбаясь, он убрал с лица Сары растрепавшиеся ото сна волосы и кончиками пальцев провел по скуле. Девушка тихо вздохнула и прижалась к нему крепче. Конечно, она должна была стать такой, как стала — сильной и яростной, преследующей свои цели, готовой на все, пережив то, что выпало на ее долю. Сара больше не доверяла миру, но, прижимаясь той ночью к Дракону, она показывала, что доверяет ему. Сара напоминала Аарону кошку — эти животные никогда не подпустят к себе тех, кому не доверяют, они грациозные, красивые и элегантные хищники. Как и эта женщина, лежащая с ним в одной постели.                     Хилл ушел по своим делам на несколько часов раньше Сары. Предоставленная самой себе девушка, которая впервые за несколько дней осталась одна, смотрела в окно, любуясь видами. Зима пришла неожиданно. Довольно сложно уследить за сменой времен года, когда ты с головой ушел в свои проблемы. Сара постоянно куда-то бежала, у нее не было времени осознать, насколько сильно изменилась ее действительность. Насколько сильно изменилась она сама. Из испуганной девчонки Сара превратилась в сильную женщину, готовую сражаться за себя и свои идеалы, больше не было той Сары, которая срывалась с места, заслышав странный звук.       Вернувшись прошлой ночью из полицейского участка, Сара связалась со своей бабушкой и, выслушав от нее свою гневную триаду, узнала, что она вернулась в город. Конечно, известие о том, что погиб ее единственный сын, не могло обойти Эрин О’Нил стороной. Сара знала, что ей еще многое предстоит преодолеть — например, гнев бабушки, который непременно обрушится на нее, когда она покинет безопасную зону своего номера.       В тот день должны были состояться похороны. Марк Герагос справился с поставленной перед ним задачей в рекордно короткие сроки. Должно быть, он не сомкнул глаз ни на мгновение, обзванивая похоронные агентства и рассылая приглашения. Сара с отрешенным видом наблюдала, как снег нетолстым слоем покрывает землю, и понимала, что время пришло.       Отбросив все свои сомнения, она оторвалась от созерцания пейзажей и начала подготовку. Черное платье-футляр длиной ниже колена сидело на ней идеально. Жемчужная нить, обхватившая ее тонкую шею, подчеркивала ее статус. Кожаные сапоги на высоком каблуке. Придирчиво осмотрев свое отражение в зеркале перед выходом, Сара не нашла ни единого изъяна. Накинув на плечи идеальное черное кашемировое пальто, девушка вышла из своего убежища.       Пронизывающий холод сразу же обступил ее со всех сторон. Сара запахнула полы своего пальто, надеясь сохранить тепло, но мороз был хитрее — словно хищник он напал неожиданно, ударив по самым уязвимым местам своей жертвы, которую ему удалось застать врасплох. Сару пробрала дрожь.       Сентфор наслаждался выходным днем — дети радовались первому снегу, подростки, кутаясь в свои шарфы и безразмерные куртки, стремились укрыться в тепле, взрослые пили согревающие напитки за стеклами немногочисленных кафе. Городу было плевать на Сару, которой предстоял бой не на жизнь, а на смерть.       — И долго ты собираешься там стоять, Принцесса?       Прислонившись к капоту машины, Вишня улыбался и курил, всем своим видом показывая свою беззаботность и готовность к веселью. В его смоляных кудряшках блестели тающие снежинки, а голубые глаза искрились радостью встречи с его Принцессой. Он был одет в простые черные джинсы и все ту же кожаную косуху, из-под которой выглядывала плотная черная кофта с высоким горлом. Все девушки, проходившие мимо, обращали свое внимание на этого похитителя женских сердец, и он, конечно, это знал.       Сара почувствовала, как радостно забилось в груди ее сердце, и бросилась в объятья своего друга.       — Я так рада тебя видеть. — Выдохнула девушка, погладив мягкие черные кудряшки.       — Правда? А я-то думал, что ты свернешь мне шею из-за моей маленькой шалости. — Он галантно открыл перед ней пассажирскую дверь.       Дверца хлопнула, Вишня обошел машину, уселся на водительское сиденье и с любовью погладил руль. Черный «Мустанг» с ревом рванулся с места. Из динамиков полилась энергичная музыка, в воздухе витал аромат приятного мужского парфюма, на зеркале заднего вида болтался брелок.       — Вообще-то твоя шалость пошла мне на пользу. — Улыбнулась Сара, вспоминая время, проведенное с Хиллом в том номере.       Теперь было странно вернуться в Сентфор, в этот круговорот событий, к обычной жизни, которую, вообще-то, трудно назвать «обычной». Сара хотела бы, чтобы с ней никогда не происходило тех ужасов, чтобы ее жизнь была такой же, как у сотен других женщин, которые не пережили кошмар, хотела бы, чтобы ее семейная жизнь была такой, какой она была в Мексике с Хиллом. Но прошлого не изменить — ее шрамы никогда не исчезнут, ее душа никогда не исцелится полностью, она всегда будет помнить.       — Куда едем, Принцесса?       — На верную смерть. — Выдохнула девушка. — К бабушке.       Когда «Мустанг» остановился у маленького домика Эрин, у Сары сбилось дыхание. Она тщетно пыталась подобрать слова, которые помогли бы ей объясниться перед бабушкой, но в итоге решила просто прыгнуть в омут с головой. В сопровождении Вишни девушка взобралась по покосившимся ступенькам и нерешительно постучала в дверь. В доме послышались торопливые шаги и гневное бормотание, Сара кожей чувствовала, как Эрин спешно шагает из кухни в коридор, чтобы выплеснуть на внучку все свое негодование.       — Ты уверена, что мне стоит заходить? — Поправив свои кудри, Вишня опасливо взглянул на окно, в котором промелькнула тень Эрин.       — Не говори, что ты бросишь меня! — Шикнула Сара, когда дверь перед ее носом распахнулась, и в проеме застыло искаженное гневом лицо бабушки. Вишня попятился, но морщинистая рука Эрин обхватила его запястье и затащила мужчину в дом.       — Ну, уж нет, голубчик, не думай, что можешь уйти от моих вопросов.       Сара послушно шагала за своей бабушкой в направлении кухни, сочувственно глядя на Вишню, который, пусть и не по своей воле, принял весь удар на себя. По мнению Эрин ни один разговор не мог обойтись без чашки горячего ароматного чая на травах или бокала хорошего ирландского виски. Бабушка не проронила ни слова до тех пор, пока не разлила чай по чашкам. Сев на свое законное место за столом, Эрин уставилась на Сару.       — Какого черта, Сара?! Неужели так трудно было хотя бы сообщение мне написать? «Бабушка, я уехала из страны, не думай, что я догниваю в одной из сточных канав».       — Будет лучше, если ты не будешь ничего знать о моих передвижениях.       — Отлично. — Вздохнула Эрин. — Просто отлично, Сара. Ты доведешь меня до инфаркта, и я лягу в одну могилу с твоим отцом.       — Кстати об этом. — Виновато опустив глаза, Сара начала разговор о том, ради чего, собственно, и явилась в этот дом. — Тебе не стоит приходить на похороны.       Чашка с громким звоном опустилась на блюдце. Гнев Эрин отступил, уступив место непониманию. Женщина изучала лицо своей внучки внимательным взглядом, не решаясь задать ни одного из мучивших ее вопросов. Она знала, что должна доверять Саре, и потому молчала.       — Извини… — Шепнула Сара, положив ладонь на мягкую руку бабушки.                     На Балтиморском кладбище собирались те, кто хотел проститься с Брайсом О’Нилом — его деловые партнеры, старые друзья и люди, о которых Сара не знала ничего. Она наблюдала из-за тонированного окна машины Хилла за тем, как они выходят из шикарных автомобилей, как поправляют свою дизайнерскую одежду и оглядываются в поисках того, кому можно выразить свои соболезнования. Все они искали ее. Все они думали, что она все та же девчушка, для которой отец был целым миром. Они не знали, что сказку, в конце которой она должна была жить долго и счастливо, омрачил принц, на деле оказавшийся злой колдуньей.       Дети любят слепо, раскрывая свои объятья для всего мира. Дети не подозревают, что мир, который они так стремятся постичь, таит в себе смертельные угрозы. Дети улыбаются, шагая в неизвестность. Когда Сара была ребенком, она, цепляясь за руку отца, смело смотрела в будущее. Она была уверена, что впереди ее ждет только счастье и успех. И чем же все обернулось? Однажды все дети вырастают, забывают о своих любимых игрушках, перестают слепо верить в чудеса. Однажды дети перестают верить в непорочность этого мира. Виной тому может быть неудачная первая любовь, предательство лучшего друга или родители, которые не смогли уберечь свое чадо от боли. Брайс О’Нил не смог сберечь свою дочь и платой за это стала ее любовь к нему.       Король умер. Да здравствует королева.       — Пообещай мне кое-что, ладно? — Сара нарушила молчание, когда к месту прощания подъехала машина мистера Герагоса. Время. — Сегодня все будет происходить так, как я запланировала. Не вмешивайся. Слышишь? Не вмешивайся ни в коем случае.       — Откуда такая уверенность?       — Первое правило охоты — изучи свою жертву. — Дрожь пробежалась по ее телу. В кого она превратилась? В того, кого боялась до кончиков своих волос. Но, видимо, такова цена свободы.       Она вышла из машины, когда Хилл дал ей то, о чем она просила — пообещал, что не вмешается. Взгляды всех собравшихся острыми иглами впились в ее лицо, лишенное любых эмоций, а затем пробежались по лицу ее спутника. Хилл в черном пальто, строгом костюме и белой рубашке выглядел просто сногсшибательно.       И вот он. Момент, которого Сара так ждала и так опасалась — машина Роберта О’Коннелла затормозила всего в нескольких шагах от нее. Защелкали затворы фотоаппаратов, послышался шепот всех собравшихся, обсуждающих, почему она приехала с незнакомцем, а не со своим законным мужем. Гордо подняв голову, Сара взяла Дракона под руку и пошла к могиле своего отца, лишь мельком глянув в сторону четы, к которой ее все еще приписывали. Она старалась сдерживать улыбку, рвущуюся наружу. Зная, какими гордецами были О’Коннеллы, Сара нанесла сокрушительный удар в самое уязвимое их место. Она публично унизила своего мужа, а раз это сделала она, то и другие тоже смогут.       Церемония была короткой. Священник произнес речь, которую Сара пропустила мимо ушей. Ее взгляд был прикован к лакированной крышке черного гроба, украшенной белыми лилиями. У людей разные дороги в жизни, разные цели и разные ценности, но конец их ждет один — черный ящик, из которого не выбраться. Возможно, над ящиком, в котором будет лежать Сара, кто-то поплачет, а вот ее отцу не повезло. Глаза его единственной дочери оставались сухими, а мысль о его смерти не причиняла ей боли. В конце официальной части она попросила Хилла подождать ее возле машины, пока все желающие выразят ей свое сочувствие и наговорят кучу слов поддержки, в которой она не нуждалась. Сара пожимала руки, склоняла голову, говорила, как сильно ей будет не хватать отца, и ждала. В конце вереницы сочувствующих стояли О’Коннеллы, которые явно пришли сюда совершенно по другим причинам.       — Ну, здравствуй, Сара. — Роберт остановился всего в метре от нее. По правую от него руку стоял его сын, по левую — жена. Все были одеты с иголочки, все надели на себя маски вселенской скорби.       — Здравствуйте, Роберт.       — Ты выбрала весьма… интересного человека для сопровождения. — Все остальные хранили молчание, но Сара чувствовала на своем лице злобный взгляд зеленых глаз Криса.       — Вас это не касается.       — Правда? А мне казалось, что ты все еще замужем.       — Мой муж сильно меня разочаровал. — Усмехнулась девушка, смирив брезгливым взглядом Кристофера, пышущего гневом. — Оказался последним ничтожеством, представляете?       Вот оно. Ярость зверя, невзирая на обстоятельства, пробилась наружу. Кристофер шагнул вперед и наотмашь ударил Сару по лицу. Чертов трус. От силы удара девушка пошатнулась, но все-таки смогла устоять на ногах. Кожа на ее щеке запылала, но она не обращала на это никакого внимания. Гордо выпрямившись, она метнула быстрый взгляд на Дракона, который, сжав кулаки, силой воли удерживал себя на месте, но вдруг расслабился и даже… усмехнулся. Кто-то коснулся ее плеча. Сара оцепенела, не решаясь ни вдохнуть, ни выдохнуть, а Кристофер отступил назад, открыв рот от удивления.       — Мигель? — Выдохнул Роберт. — Что ты тут делаешь?       — Прилетел поддержать свою крестницу. — Знакомый голос мексиканца окутал Сару с головы до ног, погружая ее в емкость, наполненную спокойствием и умиротворением. Она не сразу поняла смысл сказанных им слов. — А еще лично сообщить тебе, что контракт между нами расторгнут.       Первый удар по империи Роберта был нанесен. Сокрушительный удар. После такого трудно оправиться, трудно подняться и идти дальше. Роберт несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь найтись с ответом, а затем махнул рукой своей семье, развернулся и начал удаляться быстрым шагом. Опешивший Кристофер и ничего не понимающая София последовали за главой семейства, не смея больше задерживаться рядом с Сарой и Гальярдо.       — Крестница? — Обернувшись к мексиканцу, обескуражено прошептала Сара. В ее голове все никак не могла уложиться недавно полученная информация.       — Поговорим об этом позже. — Мигель кивнул в сторону Хилла, которому уже составил компанию Марк Герагос. — Кажется, тебя ждут.                     Местом общего сбора, разумеется, было выбрано казино — сердце сопротивления. Сара сидела за столом в компании Хилла, Вишни, Мигеля Гальярдо и Марка Герагоса. Они пили виски, отдавая последнюю дань уважения усопшему. Хотя, вряд ли кто-то из собравшихся уважал его, но таковы традиции. Щеку девушки все еще жгло от полученного удара, и она прижимала к ней пакетик со льдом, который заботливо поднес ей ее кудрявый друг. Вишня во все свои голубые глаза смотрел на Гальярдо, который, в свою очередь, обводил восхищенным взглядом пустой зал казино.       — Ваш человек успел все сфотографировать? — Обратилась Сара к Марку, залпом опрокинув очередную порцию виски.       — Да. — Отозвался адвокат. — Это будет во всех завтрашних новостях.       — Откуда ты знала, что он влепит тебе пощечину? — Хилл был зол, девушка видела в его глазах желание собственноручно придушить ее мужа-подонка.       — Да брось, Аарон. — Фыркнула она, пододвигая Вишне опустевший стакан, чтобы он снова его наполнил. — Я дала ему оплеуху, когда вышла из твоей машины, и подлила масла в огонь, когда напомнила ему о том, что он ничтожество. Злость уже давно затмила его рассудок, он забыл, где находится, он просто хотел, чтобы я заткнулась.       — И что ты думаешь делать дальше, дорогая? — Гальярдо откинулся на стуле, изучая девушку взглядом.       — Сделать с Кристофером то же, что он сделал со мной.