Доброй охоты

      Она вошла в казино, следуя за Роджером — молодая, красивая, стройная женщина, ее огненно-рыжие кудрявые волосы пружинили при каждом движении, зеленые глаза хищницы скользили по залу будто бы в поисках жертвы, а на губах играла дьявольская улыбка. Адель Моринг шагала по территории врага, словно королева, которой она наверняка и являлась в свои школьные годы. Любовь к власти читалась в каждом ее движении. Таких женщин стоит избегать, а уж если не удалось избежать встречи, то всегда будь настороже. Все собравшиеся следили за каждым ее движениям, они все еще не были уверены в том, что поступили правильно, пригласив эту женщину на встречу. Облизнув губы, накрашенные ярко-красной помадой, Адель обогнула остановившегося Роджера и уселась на единственный свободный стул, стоявший возле стола, не дожидаясь приглашения.       — Синьор Гальярдо, рада вас видеть. — Промурлыкала она, сложив руки на коленях. Взгляд скользнул по лицам остальных заговорщиков и остановился на лице Сары. — А ты гораздо красивее, чем я запомнила, и не такая… робкая.       — Адель… — Вздохнул мексиканец, покачав головой. — Как всегда очаровательна.       — Ну, раз уж вы собрались все вместе, полагаю, что время моего папули сочтено, верно? — В ее звонком голосе не было ни тени сожаления. Сара усмехнулась. Так вот, какой она стала бы, если бы отец растил ее, как свою наследницу. — Не подумайте, что я не согласна с вами, но я всегда думала, что он уйдет на условиях, которые будут выгодны исключительно для меня.       — Тогда зачем ты пришла? — Сара уже знала ответ, видела его в бегающих зеленых глазах. Страх. — Судя по тому, что я знаю о тебе, и по тому, что ты говоришь сейчас, ты могла просто указать своему отцу на дверь и занять его место. Что ты делаешь здесь, Адель?       — Ваш красавчик меня привел. — Кивком рыжей головы она указала на Роджера, который уже откровенно потешался над гостьей. Он понимал, что делает Сара, и это забавляло его.       — Ложь.       — Обвиняешь меня во лжи? — Адель стала похожа на змею, готовую к броску. — Я никогда не лгу.       — Ты лжешь прямо сейчас, глядя мне в глаза. — Пожав плечами, Сара сделала глоток виски. — А я не работаю со лжецами.       — Очнись, девочка, ты сидишь за столом с самыми отъявленными преступниками этого штата, королем преступного мира Мексики и адвокатом, который за гонорар с удовольствием пренебрежет буквой закона! Взять хотя бы этого кудрявого плута — да он нагнул половину этой страны за своим карточным столом.       — Но никто из них никогда мне не лгал. — Сара повернулась к Вишне и смахнула с его лица непослушные кудряшки. — Тем более этот кудрявый плут. Ты пришла сюда, потому что боишься. О’Коннеллы запугали и твоего отца, и тебя. Иначе, зачем Дэвид собирал компромат на своих деловых партнеров? Вероятно, чтобы не разделить могилу с моим отцом.       Улыбка на густо накрашенных яркой помадой губах Адель превратилась в оскал. И взгляд ее изменился тоже — теперь она смотрела на Сару не как удав на кролика, она увидела в ней угрозу.       — Ты уже не та запуганная дурочка, которую я видела на приеме, верно?       — Обстоятельства заставили меня примерить новый образ.       Адель с раннего детства понимала, что если ее не будут бояться, то она ничего не добьется, и поэтому она запугивала своих одноклассников, манипулировала своими друзьями и вселяла ужас в своих неприятелей. Но вот с Кристофером О’Коннеллом это не сработало. Он сам подавил ее, он сам вселил в нее ужас и заставил поверить, что она лишится всего, стоит ему сказать всего одно слово. Адель смотрела на Сару и видела в ней ту, что первой смогла сбросить с себя оковы страха и дать отпор. В черепной коробке, покрытой рыжими волосами, роились мысли о том, что эта девушка, о которой она не знала ровным счетом ничего, кроме общеизвестных фактов, была ее единственным шансом на спасение от верной смерти.       Все остальные, собравшиеся за столом, с раскрытыми от удивления ртами наблюдали за развернувшейся перед их глазами баталией между двумя девушками. Они были так похожи и в то же время так разительно отличались друг от друга. Адель была прирожденным лидером и манипулятором, а Сара училась этому искусству самостоятельно, Адель запугивала людей с детства, а Сара начала делать это, сидя за этим самым столом. Обе эти девушки были вовлечены в опасные игры, которые вели их отцы, и обе они приняли на себя эту ношу, когда их старики утратили власть.       — Каков план? — Наконец, Гальярдо прервал неловкое молчание и битву двух женских взглядов.       — Во-первых, удар по репутации — Роберт годами работал над тем, чтобы Крис в глазах общественности выглядел, как начищенная монета, а сегодняшняя его выходка поставила жирный крест на всех усилиях. Во-вторых, полиция, которая начнет задавать вопросы о смерти моего отца. В третьих, разрушение его истории об идеальной жене, готовящейся стать матерью в Швейцарской глуши, и, конечно, история Маргарет Клири, о которой они точно не ожидают услышать. Психологическая атака. Они теряют контроль, деньги и время, которые были потрачены на его обретение, ушли в никуда. Все довершит паранойя Криса — он был уверен, что я никогда не смогу выйти из тени и заявить, что вся его жизнь — это лишь хорошо продуманные декорации, он захочет меня заткнуть единственным способом, на который способен.       — Осторожнее, босс, Принцесса и ее гениальный мозг вот-вот отберут у тебя бразды правления. — Присвистнул Вишня, обнимая свою подругу за плечи. В его голубых глазах плескалось восхищение.       — У нее явно получилось бы управлять вами куда лучше. — Хилл смотрел на нее с не меньшим восхищением.       В казино, которое в тот вечер было закрыто для «частного мероприятия», обсуждались самые мелкие детали плана по освобождению Сары и условия, на которых Мигель будет работать с Драконами и Адель Моринг. Все начало постепенно складываться в одну картину.       Сара выпала из общего разговора, когда ее неожиданно посетила мысль о том, насколько она ужасный человек. Пусть ее отец и не был образцовым родителем, но то, с каким поразительным хладнокровием она приняла известие о его гибели, и ее выставляло не в лучшем свете. Боли было не избежать, призналась Сара самой себе, она должна была прийти вместе с завершением этого бесконечного дня. Никому не дано избежать страданий, но разве Сара не достаточно страдала? Она злилась — на себя, на отца и, конечно, на чертовых О’Коннеллов. Девушка начала задыхаться, воздуха в помещении было катастрофически мало, а людей — слишком много. Все мысли перемешались в голове, поддавшись власти неожиданно накрывших ее чувств.       — Извините. — Обронила Сара, спеша выйти на свежий воздух.       Пока она шла по пустому залу казино на негнущихся ногах, до нее долетали обрывки того, что говорили за столом. Конечно, Хилл хотел последовать за ней, но мягкий голос мексиканца попросил его остаться. Она была благодарна Мигелю за возможность побыть наедине с собой и со своими мыслями. Просто нужен воздух, просто нужно подышать и немного подумать. Просто нужна передышка. Толкнув тяжелую металлическую дверь, Сара почувствовала, как морозное дыхание опустившегося на город вечера ударило ей в лицо, и, прижав ладонь к груди, наклонилась вперед, пытаясь отдышаться. Почему же так больно? Почему именно сейчас, после стольких лет попыток похоронить прошлое, которое, наконец, начинали приносить плоды. Это отец смеялся над ней из своей могилы.       — Ты плачешь из-за смерти отца или из-за того, что вместе с ним похоронила и того человека, которым была раньше?       Она не замечала Мигеля, который курил, прислонившись спиной к кирпичной стене, до тех пор, пока он не заговорил с ней. Она не замечала слез, которые катились по ее щекам до тех пор, пока ей на них не указали. Подняв на Гальярдо взгляд, девушка стерла с лица слезы и приняла из его рук свое пальто, которое он заботливо прихватил, выходя на улицу.       — Мой отец не заслужил, чтобы я плакала из-за него.       — В этом ты права. — На его морщинистое лицо легла тень улыбки. — Говорят, что кровные узы — самые крепкие, но это не так. Рано или поздно дети покидают родительский дом и начинают строить свою жизнь. А иногда детей выталкивают из гнезда намерено, например, как тебя. Брайс был дрянью, и я убедился в этом, когда мы снова встретились в том отеле. Я знал, что Хилл ищет меня не просто так, мои люди следили за ним, они доложили мне о молодой женщине по имени Сара О’Нил, которая появилась в Сентфоре примерно в то же время, когда Драконы начали искать встречи со мной. И тогда мне стало интересно, смогла ли Сара, которую я помнил озорной девчонкой, хватающей за хвост моего пса, вырасти не такой скотиной, как ее отец. Я встретился с Хиллом только из-за тебя, и ты меня не разочаровала. Мне нравится, что ты решилась переписать свою историю, разорвала связь с теми, кто причинял тебе боль, и нашла в себе силы идти вперед. Меня восхищает, что ты смогла построить свою собственную семью, верность которой не была дана тебе априори, а заслужена. Эти узы самые крепкие, Сара. — Он указал на закрытую металлическую дверь. — Драконы преданы тебе, потому что ты доказала, что достойна этой преданности, потому что отвечаешь им тем же.       — Я думала, что отец вышел на вас, когда проворачивал свои махинации на рынке ипотечных облигаций.       — Это не совсем так. Мы были знакомы еще с юности. — Мигель посмотрел ей прямо в глаза и, неожиданно протянув руку, большим пальцем стер с щеки последнюю слезинку. — Он привез тебя в Мексику, когда тебе и года не было, и, увидев тебя, я понял, что ты разочаруешься в нем, когда подрастешь. Я стал твоим крестным отцом, и мы с Брайсом часто спорили из-за того, что он расписал твою жизнь до секунды. Когда он понял, что я не оставлю его в покое и буду настаивать на том, что ты должна прожить такую жизнь, какую захочешь, он перестал привозить тебя и приезжать сам. Мы встретились спустя много лет, когда ты была уже взрослой, и начали работать вместе. Брайс никогда не рассказывал о тебе, а когда я спрашивал, лишь отмахивался. Он не хотел, чтобы я стал помехой в его идеальном плане.       — Он написал мне письмо. — Сара ухмыльнулась. — Прощальное письмо, приложенное к завещанию, в котором он извиняется за то, что разрушил мою жизнь, единственным известным ему способом — деньгами. Он просто попытался откупиться, не захотел тащить с собой в могилу груз вины.       — В свете приближающейся смерти все выглядит иначе. — Пожав плечами, Мигель выбросил окурок в мусорную урну. — Просто знай, Сара, что теперь помимо выводка верных Драконов, ты можешь рассчитывать еще и на меня.                     Вернувшись в номер, Сара растянулась на огромной кровати. Когда Драконы и их новые друзья, наконец, решили, что пора расходиться по домам, город уже находился во власти ночи. Ее поражало, насколько быстро ее эмоции сменяли друг друга тем вечером. Словно дремавшее все это время биполярное расстройство неожиданно очнулось ото сна и взяло ее тело под свой контроль. Смерть отца стала для нее настоящим катарсисом — прочитав его последнее письмо, Сара поняла, где и что в ее жизни пошло не так. Гальярдо подтвердил, что мистер О’Нил запланировал все задолго до того, как Сара начала осознавать себя частью этого огромного мира. Но все это уже не имело никакого значения.       Почувствовав, как матрас прогнулся под тяжестью тела Дракона, который лег рядом, Сара улыбнулась и прильнула к нему. Ее озябшие после ночной прогулки, на которой она настояла, пальцы настойчиво пробрались под футболку и коснулись горячей кожи мужчины.       — Ты не перестаешь меня удивлять, Сара. — Признался Дракон, пропустив пряди ее мягких каштановых волос между пальцами.       — Сегодня я и саму себя смогла удивить. — Девушка выдохнула. — Сидя за тем столом, я впервые почувствовала себя на своем месте. Знаешь, раньше меня пугал твой мир, но, окунувшись в него с головой, я поняла, что и сама принадлежу ему.       — Твоя очарованность преступниками, конечно, играет мне на руку, но я не хочу, чтобы ты обманывала саму себя. Это опасный и жестокий мир. И люди в нем обитают не менее опасные.       — Тем, кто сегодня сидел со мной за одним столом, я могу доверять.       Саре были отлично известны мотивы тех, кто решился ввязаться в эту авантюру. Вишня бы пошел с ней хоть на самый край света, конечно, перед походом он отпустил бы с десяток непристойных шуточек и несколько раз назвал бы ее глупой, но ни за что бы не бросил, потому что привязался к своей Принцессе всем сердцем. Как и она к нему. Адель тряслась от страха и видела в Саре единственный шанс на спасение от устрашающих О’Коннеллов, которые угрожали пройтись по ее идеальной жизни смертельным торнадо и разрушить все, над чем она так долго работала. Ведь если у Сары получилось уйти живой, то и она сможет, верно? Герагос выполнял свою работу, за которую получит такой гонорар, что сможет жить, ни в чем себе не отказывая, до самой смерти. Мигель считал Сару частью своей собственноручно созданной семьи, пусть и потерянной на долгие годы, поэтому он стремился защитить ее. А Хилл… Он никогда не скрывал своей заинтересованности в финансовом аспекте этого дела и никогда не скрывал своего интереса к Саре, но какой из этих интересов движет им на самом деле? Как он сам себе объяснял это желание броситься в жерло вулкана следом за женщиной, которую почти не знал?       — Я знаю, что ты пойдешь со мной до конца, но хочу знать, почему.       Слова сорвались с губ быстрее, чем Сара смогла их обдумать. Девушка внутренне сжалась, готовясь услышать ответ. Что будет с ней, если все дело будет в деньгах и влиянии? Что будет с ее сердцем, которое, кажется, под гнетом тишины остановило свой бег и тоже начало прислушиваться? Молчание Хилла, словно невидимая рука, пробило грудную клетку Сары и с пугающей скоростью приближалось к сердцу, протягивая пальцы и стараясь схватить. Девушка затаила дыхание, готовя себя к худшему, но продолжая надеяться на чудо. Глаза не могут обмануть. Она ведь видела в его глазах все, чего он не говорил вслух. Или просто хотела видеть?       — Почему? — Хилл, наконец, постиг суть того, что она сказала. — Довольно глупый вопрос, не находишь?       Он обвил ее хрупкое тело своими горячими руками и притянул девушку ближе к себе. Вдохнув полной грудью аромат ее кожи, Хилл улыбнулся и заправил за ухо выбившуюся прядь мягких каштановых волос. Ему бы стоило давно рассказать ей все, ему давно хотелось кричать о своих чувствах так громко, чтобы даже в самом отдаленном уголке этого мира знали — он готов разделить с этой женщиной свою жизнь.       — Я хочу, чтобы у тебя был шанс прожить спокойную жизнь, наполненную любовью и заботой, которую я буду отдавать тебе каждый день. — Осторожно коснувшись ее губ своими, Хилл сразу же отстранился, почувствовав соленый привкус ее слез. — Почему ты плачешь?       — Кажется, мне только что признались в любви.