Свобода
1 сентября 2020 г., 18:22
То утро Сара запомнила, как одно из самых приятных в ее жизни. Она проснулась, услышав, как входная дверь нарочито тихо захлопнулась, за этим тихим щелчком послышались мягкие шаги Дракона по напольному покрытию. Он двигался медленно и плавно, стараясь не создавать шум, который бы потревожил сладкий сон Принцессы. Из-под полуприкрытых ресниц Сара наблюдала, как мужчина осторожно ставит на кофейный столик поднос с двумя чашками и несколькими блюдами, она улыбнулась, почувствовав запах свежесваренного черного кофе, и потянулась, показывая, что Дракону не удалось остаться незамеченным.
— Ты могла бы хотя бы притвориться спящей. — Засмеялся Дракон, присаживаясь на край кровати с той стороны, на которой спала Сара.
Аарон Хилл удивился, увидев, что его пальцы, которыми он нежно поглаживал сонное лицо девушки, делящей с ним одну постель, дрожат. Что это была за дрожь? Приятное волнение, желание ощутить что-то большее, чем то, что он ощущал всю свою жизнь. Он жил с пустотой, которая пожирала его изнутри. До появления Сары в его жизни не было ничего, кроме этой чертовой пустоты. Тогда он не хотел двигаться вперед, его устраивало его настоящее, которое, на самом-то деле, ничего собой не представляло. У него не было ничего, в нем не было ничего, но на его небосклоне загорелась звезда, имя которой было Сара О’Нил. Она своим светом, который, не смотря ни на что, сохранила в себе, озарила его путь, показала, в какую сторону ему нужно двигаться. Эти мысли проносились в голове Дракона с молниеносной скоростью. Улыбнувшись, он покачал головой, поражаясь, насколько высокопарно это звучало даже в его голове. С каких пор он стал таким романтиком?
Перехватив его руку, Сара оставила на тыльной стороне ладони влажный поцелуй и уткнулась в нее носом. Ее глаза горели благодарностью и совершенно детским, таким невинным обожанием. Внутри у Дракона все перевернулось от этого взгляда. Ради этого взгляда он бы пошел куда угодно, сделал бы что угодно, пусть она только не перестает на него так смотреть.
Он вспомнил ее вопрос, заданный прошлым вечером. Его не удивляло, что Сара хочет услышать, что именно им движет. Несложно разучиться доверять людям, если ты столько лет живешь бок о бок с такими экземплярами, как Кристофер О’Коннелл. Его удивляло другое — то, что он до того самого вопроса не решался сказать вслух о своих чувствах. Он привык существовать в полном одиночестве, не умел говорить о том, что чувствует, но понимал, что Саре это необходимо. Она хотела слышать, что ее любят, а не только чувствовать. Хилл не сомневался, что делает все, чтобы Сара поверила в его чувства, но ведь непреложная истина проста — женщины любят ушами. Вот почему Сара смогла полюбить такого человека, как младший О’Коннелл, он ведь умел говорить.
— Я не заслуживаю тебя, Сара. — Прижавшись к ее лбу своим, прошептал Хилл. Даже с закрытыми глазами он ощущал ее испытующий взгляд. Эти карие глаза пронзали его насквозь, затрагивали самое потаенное, сокрытое в глубине его души. — Сара, я ведь никогда не жил правильно.
— Мне никогда не хотелось, чтобы ты был «правильным». — Улыбнулась девушка, все еще не открывая глаз.
Слишком долго она жила в показной «правильности», слишком долго ее окружали люди, которые показывали себя только с лучшей стороны и старались замылить всем глаза, чтобы никто не увидел их темную сторону, готовую вот-вот выйти в свет. Сара и сама долго старалась быть «правильной». Но все это было лишь нескончаемым парадом лжи и лицемерия, и Сара сама лгала. Лгала себе и окружающим, старалась обмануть саму судьбу. Она делала это сознательно, потому что боялась правды, способной причинить боль. Девушке, которая только начинала пробовать на вкус окружающий ее мир, было страшно разочаровать отца, возлагающего на нее огромные надежды, потом было страшно разочаровать мужа, способного превратить их дом в один из филиалов Ада на земле. И, конечно, она боялась разочароваться в самой себе. А Дракон был другим — он никогда не притворялся кем-то, не пытался произвести ложного впечатления, не пускал пыль в глаза. Он просто был собой, и это покорило Сару.
После завтрака в постель и обычных утренних ритуалов пришло время вылезать из номера и идти вперед. Цокая каблуками, Сара пробиралась между плотно расставленных столов в одном из немногочисленных ресторанов Сентфора. Ее удивило, что зал был забит практически под завязку — люди завтракали, читали газеты или готовились к предстоящим встречам, большинство их них были одеты в строгие костюмы с галстуками, но были и экземпляры в потертых джинсах и безразмерных свитерах. Люди, практически все, устремляли на Сару свои любопытные взгляды. Она была одета в пальто кремового цвета, которое было распахнуто, отчего его полы колыхались при каждом движении девушки, в кожаные брюки длиной семь восьмых на тон темнее, чем пальто, пушистый свитер молочного цвета и ботинки на высоком каблуке в цвет ему. В каштановых локонах запутались снежинки, искрящиеся на солнце и отказывающиеся так быстро таять. Сара выглядела просто восхитительно. Она уже успела забыть, насколько ей идут теплые и нежные оттенки, какой элегантной она становится, когда надевает их, но пришло время вспомнить. Черная полоса, наконец, сменилась светлой. Однако интерес окружающих был вызван отнюдь не ее внешним видом, а первыми полосами газет, которые украсила та самая фотография.
Марк Герагос приветливо помахал ей рукой, сидя за столиком у окна, и широко улыбнулся. Подойдя ближе, Сара заметила, что на столешнице вместо завтрака были разложены какие-то бумаги, несколько смартфонов и, разумеется, газета. Адвокат выглядел, словно кот, до отвала объевшийся сметаны, и Сара тоже не смогла сдержать улыбки. Садясь на жестом предложенный ей стул, она сразу же схватила со стола газету и впилась взглядом в заголовок, не тратя время на такие неважные сейчас приветствия.
«ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ СЫН ИЗВЕСТНОГО БИЗНЕСМЕНА ИЗБИВАЕТ СВОЮ ЖЕНУ?»
И фотография, ради которой, собственно, и затевался весь этот спектакль — Сара, схватившаяся за щеку, горевшую послу удара, и Крис, пышущий яростью и ненавистью. Девушка довольно улыбнулась, облизнув пухлые губы. Сочувствие других — лучшее оружие против тирании. — Это еще не все. — Герагос разблокировал свой планшет и протянул его Саре, сияя от гордости. Сара быстро пробежалась по первым полосам всех новостных интернет-изданий, которые пестрили разоблачениями богатенького лжеца, скрывающего свою жену долгие годы, чтобы скрыть свою жестокость. План пришел в действие. Общество начало бурлить и негодовать, понять, что им долго врали, глядя прямо в глаза. — Перед тем, как прийти сюда, я заезжал на огонек к Маргарет Клири. Бедняжка трясется от страха, как осиновый лист, но твои Драконы на совесть охраняют ее крепость. Они даже меня не хотели пропускать! — Адвокат ухмыльнулся, забрал у Сары планшет и взамен протянул ей толстую папку с эмблемой полицейского управления. — Здесь все, что было у полиции по ее делу. Удивительно, но копы сохранили вообще все, что смогли наработать. Видимо, О’Коннеллы давно уже засветились, и их очень хотели прижать, но увы и ах, как говорится. С юридической точки зрения тебе это ничего не даст, но вот с точки зрения давления… сама понимаешь. — Он бросил быстрый взгляд на следующую папку. — А вот здесь документы, которые сделают тебя богатейшей женщиной Мэриленда. — Что?! — Сара, подзывающая официанта, непонимающе уставилась на тоненькую папку, не в силах понять, как пара бумажек сделает из нее «богатейшей женщиной Мэриленда». — Как выяснилось, твой отец был намного богаче, чем рассказывал. Адвокату пришлось прерваться, потому что к столу подошел официант, который как назло решил активизироваться в самый неподходящий момент. Быстро сделав заказ, Сара надеялась, что парнишка отойдет на почтительное расстояние, чтобы не отвлекать гостей от явно важного разговора, но он все продолжал стоять рядом и уточнять самые мелкие детали заказа. Откуда вдруг в Сентфоре такой уровень внимания к деталям?! — Два черных кофе без добавок. — Резко прервала все вопросы Сара, зло сверкнув своими карими глазами. — Если нам понадобится что-то еще, то мы непременно вас об этом оповестим. Когда ошарашенный такой резкостью парень в черном фартуке скрылся из ее поля зрения, Сара вдруг почувствовала себя виноватой. Неожиданно для самой себя она оказалась в шкуре тех самых богатых сучек, которые не уважали чужой труд и относились к тем, кто старался сделать их жизнь еще более комфортной, чем обычно, с пренебрежением. Решив оставить парнишке побольше чаевых, Сара снова обратилась к своему адвокату, стремясь выяснить все здесь и сейчас. — Что значит «намного богаче»? — Сара, он не посвящал меня в свои финансовые дела до самой своей смерти. — Герагос раскрыл папку. — Брайс готовился к смерти основательно — он уладил все, что только мог. Даже подчистил все, связанное с офшорами, о которых никому знать не полагалось. И теперь все это твое. Вглядываясь в цифры, Сара чувствовала, как внутри нее растет непонимание всего происходящего. Огромные суммы, активы, акции. Она знала, что ее отец был богат, но не представляла, что настолько. Задержав дыхание, она провела кончиками пальцев по строчкам, состоящим только из цифр, и несколько раз моргнула, чтобы прогнать пелену, застлавшую глаза. Ей оставалось только поставить подпись на листке бумаги и стать действительно богатейшей женщиной штата. Деньги — это власть, и вот она сама приплыла в ее руки. — Дыши, Сара. — Голос адвоката вторгся в ее абстрагировавшееся от всего сознание, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. Девушка послушно сделала несколько глубоких вдохов и потянулась к ручке, лежащей на столе, все еще не отрывая взгляда от вереницы немыслимых цифр. Прощальным подарком отца оказался настоящий шанс на освобождение, а не призрачный. Стержень ручки замарал страницы чернилами, отпечатав на них аккуратную подпись Сары. Она схватила этот шанс и отказалась выпускать из своих дрожащих от волнения рук. По венам потекла сила, о которой раньше она могла только мечтать. Никто не посмеет нападать на того, кто обладает властью, но стоит эту власть утратить, и в тебя тут же со всех сторон полетят тяжелые камни. А Сара не собиралась терять власть, она собиралась воспользоваться ей и приумножить. — Это должно быть повсюду. — Отдышавшись, Сара указала адвокату на дело Маргарет Клири. — Он должен видеть ее лицо повсюду, должен понимать, что я знаю, и что я не отступлю. — Ты не боишься, что он попытается ее заткнуть? — Герагос улыбнулся официанту, который снова появился так неожиданно, когда тот поставил на стол две чашки кофе. — Сейчас ее дом защищен лучше, чем Белый Дом. — Ухмыльнулась Сара. — И Маргарет вряд ли покинет его, пока все не закончится. *** Дни бесконечной вереницей потянулись друг за другом, каждый из них был наполнен событиями негласной войны. Кристофера обложили со всех сторон — надоедливые репортеры день и ночь дежурили у его дома, чтобы получить еще хоть крупицу информации о Маргарет и Саре, полицейские задавали бесконечные вопросы о смерти Брайса О’Нила, стараясь докопаться до правды, а Сара через адвокатов добивалась официального развода и подливала масла в огонь парочкой интервью с сочными подробностями семейной жизни. О’Коннелл продержался всего несколько недель. Он, лишенный поддержки и покровительства Роберта, безвылазно сидел в своем красивом доме, пытаясь осмыслить то, чем для него заканчивается эта история. Вступив в права наследования, Сара, как и обещала, вложила в казну Драконов приличную сумму, от которой каждый из них получил по кусочку. Но, честно говоря, делала она это не для того, чтобы расплатиться с бандой за их помощь, она сама прониклась их идеями и хотела поддержать тех, кто был ей небезразличен. Эти недели были напряженными не только для Кристофера, но и для Сары. Она все ждала ответного удара, которого так и не последовало. Сидя в автомобиле Хилла, она разглядывала оживленную Балтиморскую улицу, на которой расположился офис Марка Герагоса, и от волнения заламывала дрожащие пальцы. Люди, кутаясь в шарфы, спешили скрыться от нападок пронизывающего зимнего ветра, машины неустанно ездили туда-сюда, создавая невыносимый гул. А Сара все никак не могла собраться с мыслями и выйти на улицу. Вот она, долгожданная свобода, к которой она так долго шла. Путь к ней был так долог и тернист, что иногда ей просто хотелось опустить руки и сдаться, но каждый раз она упорно продолжала идти вперед. Цель близка, вот она — рукой подать, надо лишь зайти в офис адвоката и встретиться с Крисом, который, наконец, согласился обсудить все детали развода, а Сара почему-то медлила. Она нутром чуяла, что что-то не так, что не может хищник так просто сдаться. Не может так просто отпустить столь желанную добычу. Хилл и Вишня, которые наотрез отказались отпускать Сару без сопровождения, терпеливо ждали, пока она соберется с мыслями. Они чувствовали волнение, волнами исходившее он нее, но продолжали молчать, не желая подливать масла в огонь. Шумно выдохнув, девушка, наконец, дернула ручку и вышла на улицу, окунувшись в ледяные объятья пронизывающего насквозь ветра. Драконы последовали за ней, словно тени, сканируя своими глазами все окружающее ее пространство, чтобы защитить Принцессу от любой возможной опасности. Гордо подняв подбородок, Сара шагала по офису, но остановилась, увидев за стеклянной перегородкой тех, кто ждал именно ее. Марк, активно жестикулируя, обсуждал что-то с адвокатами Кристофера, пока сам О’Коннелл сидел за широким столом, рассматривая свои руки, которые лежали на столешнице. Это, кажется, был совсем не тот человек, которого Сара сохранила в своей памяти, он казался опустошенным и совершенно потерянным. Но Сара ощущала исходящий от него гнев даже через толстую стеклянную стену. Отвлекшийся от разговора Марк поднял голову и замахал руками, приглашая Сару войти и присоединиться. — Ты готова? — Хилл ободряюще сжал ее ледяную ладошку. — Я в ужасе, если честно. — Тряхнув каштановыми локонами, пробормотала Сара. — Но я хочу с этим покончить прямо сейчас. — Давай надерем его задницу, Принцесса. — Вишня с улыбкой толкнул дверь и протанцевал в зал переговоров, сверля О’Коннелла взглядом пронзительных голубых глаз, подернутых коркой непрошибаемого льда. Вдох. Сара улыбнулась, наблюдая за выходкой своего друга. Всем нужна поддержка, всем нужны люди, готовые пойти с тобой в огонь и воду. И у Сары такие люди были. Выдох. Сара, наконец, сделала шаг, не отпуская руки своего Дракона. Крис медленно повернулся в сторону только что вошедшей жены, его зеленые глаза, источая настоящую злобу, скользнули по ее руке, цепляющейся за руку Аарона Хилла. Сжав кулаки, мужчина тяжело вздохнул и резко отвернулся. Когда Сара села прямо напротив Кристофера, а по обе руки от нее приземлились двое грозных Черных Дракона, готовых ринуться в бой, учуяв малейшую опасность, воцарилась оглушающая тишина. Напряжение, витающее в воздухе, можно было потрогать. Напряжены были все — Сара, потому что лицом к лицу встретилась с тем, кого ненавидела, Хилл, потому что хотел уничтожить того, кто причинил женщине, которую он любит, столько страданий, Вишня, потому что чувствовал напряжение Сары, адвокаты, потому что предвкушали настоящую кровавую бойню, а Кристофер, потому что рядом с женщиной, которая, как он думал, принадлежала ему одному, сидел другой мужчина. В воздухе плясали электрические разряды, угрожающие прямо сейчас убить всех присутствующих. Под потолком мерно гудели галогеновые лампы, за окнами шумели автомобильные двигатели, тяжелые дыхание собравшихся сотрясали воздух. И все эти звуки превращались в похоронную песню по спокойствию Сары. Девушка кусала щеки изнутри, стараясь не встречаться взглядом с Кристофером, но продолжала изучать его фигуру и лицо — подрагивающие руки, то сжимающиеся, то разжимающиеся пальцы, темные круги под глазами, спутанные волосы, которые в кой-то веке не были уложены этим мерзким гелем, тяжелое дыхание. Он выглядел бессильным и поверженным. У нее получилось его сломить, она, наконец, победила, но разъедающее чувство приближения катастрофы никак не хотело отступать. Не может быть так просто. Хищники не отпускают. — Итак, может быть, начнем? — Заговорил Марк, поправляя папки, лежащие перед ним на столе. — Насколько я понял, мистер О’Коннелл согласен на развод, верно? — Согласен. — Услышав голос Криса, Сара подпрыгнула на своем стуле. — Тогда перейдем к разделу имущества. — Герагос смирил Сару убийственным взглядом, призывая к спокойствию. — Моя клиентка настаивает на полном владении их общим домом, который находится на Эвертон-Роуд в Балтиморе. И, разумеется, на пятидесяти процентах активов. — Об этом не может быть и речи.— Возразил один из адвокатов. — Дом был подарком на свадьбу. И оформлен он на мистера О’Коннелла. — Да ради бога! — Крис неожиданно ударил по столу, и Сара в ужасе отпрянула. Мужчина склонился над столом и, сверкнув глазами, уставился на Сару. — Отдайте ей все, что она хочет, и давайте уже с этим покончим. — Показушник. — Цокнул языком Вишня. Вот оно. Монстр никуда не делся, он рвется наружу из-под тонкого кожного покрова, стремится показать свой лик всем, но видела его только Сара, у которой от этого зрелища внутри что-то надломилось. Она снова чувствовала страх, накрывающий ее с головой, но упорно продолжала смотреть в лицо Кристофера. Она глубоко дышала, сжав покоящиеся на столешнице ладони в кулаки с такой силой, что ногти оставили на нежной коже кровавые отметины в форме полумесяца. Она поклялась себе, что не станет отступать. Чего бы это ни стоило. — Тогда все вопросы решены. — Марк выдохнул и резко закрыл папку с документами, овеяв дуновением напряженного воздуха лицо Сары. Девушка медленно повернулась к своему адвокату, до последнего не сводя взгляда с Криса, и, выхватив предложенную ручку из его рук, быстро чиркнула на бумаге свою подпись. Все. Кажется, именно в этот момент ее с головой должна была накрыть эйфория, смешавшаяся со вкусом такой желанной свободы, но каждая мышца была напряжена в ожидании очередного удара. Так она чувствовала себя, лежа на паркете в том самом красивом доме на Эвертон-Роуд или истекая кровью на кафеле в ванной. Ничего не кончено. Кристофер ясно дал ей это понять, когда с едва заметной ухмылкой развернулся к выходу и удалился. Хищники до последнего бьются за свою жертву. Закончив со всеми формальностями, Сара выскочила на улицу и начала жадно хватать ртом студеный зимний воздух. Она подставляла пылающее лицо под потоки ветра и дышала. Дышала полной грудью, все еще не ощущая того самого пьянящего вкуса свободы. Но ведь она добилась, чего хотела, верно? Она видела, что Кристофер сломлен, она видела подпись, расторгающую их ошибочный брак. Так, где же эта чертова свобода, о которой она так мечтала?! Она все еще была пленницей своего прошлого, все еще ждала удара, все еще чувствовала опасность, притаившуюся где-то совсем близко. Даже сломленный и лишенный поддержки всемогущего отца Кристофер был опасен. Он был психопатом, не способным забывать, он питался чужими страданиями, и его любимым блюдом были страдания Сары. — Принцесса, ты как? Сочувственный голос Вишни ударил ее, словно хлыст. Сара вздрогнула и взглянула на двух мужчин, застывших в нескольких шагах от нее. Они не знали, что им делать со сложившейся ситуацией, а вот Сара отлично знала, что больше не хочет, чтобы ей сочувствовали, больше не хочет быть чертовой жертвой. Она выгрызет свою свободу зубами, если понадобится. Расправив плечи, она протянула Хиллу руку ладонью вверх. — Дай ключи. — Потребовала девушка. Хилл протянул ей ключ от своей машины и с удивлением наблюдал, как пышущая уверенностью девушка, которая всего несколько секунд назад сгибалась под тяжестью своего ужаса, шагает к водительскому сиденью. Сколько она вообще способна выдержать? Сколько ударов судьбы она вынесет прежде, чем сломается? Видимо, запаса еще хватало. Сара отказывалась сдаваться, отказывалась бояться, отказывалась отступать. Дракон в очередной раз задохнулся от восхищения и, подтолкнув Вишню локтем, поспешил последовать за своей Принцессой. — Ты должна кое-что знать. — Заговорил Хилл, когда Сара, выкрутив руль, ловко вклинилась в плотный поток машин. Он не хотел ей этого рассказывать, пока не поймет, что она готова. — Марк не уверен, что полиция доведет дело до конца. — Ну, конечно. — Выдохнула девушка. — Иначе и быть не могло. — Ты выглядишь поразительно спокойной для женщины, которая только что пережила встречу с абьюзером. — Вишня поправил свои смоляные кудри, внимательно следя за реакцией подруги. — Я не спокойна, Вишня, я в гребаном ужасе! Крис не отступил, он ясно дал мне понять, что не оставит меня в покое. — По-моему, он выглядел заранее проигравшим. — В голосе Вишня слышалась уверенность, он говорил, опираясь на свой опыт в азартных играх. — Вишня, это не игра в чертов блэк-джек! Ставка в этой игре — моя хренова жизнь. — Процедила Сара сквозь зубы. — И я, если честно, не готова заплатить такую цену. Девушка резко крутанула руль, сворачивая на Эвертон-Роуд, и сбавила скорость. В окнах мелькали красивые дома богачей, живших в том районе, идеальные лужайки были укрыты не менее идеальными сугробами, в которых копошились раскрасневшиеся на морозе дети. Красивая картинка, но что скрывалось за этими идеальными фасадами? Сколько еще женщин были заточены в пыточных камерах? Скольких женщин истязают в шикарных гостиных? Сколько женщин еще каждый день затаивают дыхание от страха? Этих женщин, кроме них самих, никто не сможет спасти. Остановив машину возле особняка, фасад которого был выложен из камня песочного цвета, Сара тяжело вздохнула. Она помнила, как проводила свои вечера на огромной террасе на втором этаже, закутавшись в теплый плед и держа в руках изящный бокал, наполненный вином. Могла ли она тогда предположить, что однажды всей своей душой возненавидит этот дом? Нет, тогда она верила в сладкую ложь, тогда она не видела ничего дальше собственного носа, тогда она слушала тихий джаз и в блаженстве прикрывала глаза, когда к ее лицу прикасались легкие порывы ласкового летнего ветра. Девушка вышла из машины, под подошвами ботинок громко хрустел снег, пока она крошечными шажками пробиралась к крыльцу. Изо рта вырывались облачка пара, а спину прожигали два внимательных взгляда. Она пришла сюда, чтобы похоронить в этом доме свой страх, чтобы запечатать это отвратительное чувство там, где оно зародилось. Тошнота подступила к горлу, когда она взобралась по ступенькам и остановилась у входной двери. За ее спиной раздался удивленный свист Вишни, следовавшего за ней по пятам. Оба мужчины с неподдельным интересом разглядывали бывшее жилище Сары. — И что ты будешь делать с этим домом? — Вишня наблюдал, как Сара, выудив из сумки связку ключей, открывает дверь и входит внутрь. — Продам или сожгу. — Ее тихий голос отскочил от стен, прокатился по пустым комнатам и эхом отозвался в голове. — Еще не решила. На ватных ногах Сара прошла в гостиную, цепляясь взглядом за все знакомые до ужаса мелочи — за картины, висящие на стенах, за фотографии, стоящие в рамках, за глупые статуэтки и за толстый слой пыли, который все это покрывал. Дом выглядел заброшенным, Крис заперся в нем, желая напомнить себе о прошлом, которое он так любил. Он специально ничего не менял с момента побега Сары, чтобы создать ощущение ее присутствия. Он был одержим ей. Девушка остановилась, глядя на то место, где она первый раз увидела чудовище. — Я не хочу владеть этим домом. — Сара обхватила руками свое хрупкое тело. — Я не хочу, чтобы он напоминал мне о том, что в нем происходило. Никто не мог подарить ей свободу. Никто, кроме нее самой. Мало было перестать считать себя жертвой, Саре необходимо было попрощаться с прошлым. Она собрала все фотографии, которые Крис так бережно хранил все эти годы, все свои вещи, которые не успела взять с собой, когда убегала и бросила в камин, разожженный Аароном. Девушка долго смотрела на то, как языки пламени поглощают ее прошлое и чувствовала, что освобождается.
