Под другим знаменем

***

Август 2003 года. Магическая Британия. Замок Темного Лорда Волдеморта.       Солнечный свет проникал через незашторенное окно в просторную опочивальню. На улице царила духота, но в стенах замка властвовала прохлада, что не могло не радовать. Черноволосая женщина сидела на двуспальной кровати, застеленной светло-коричневым покрывалом с цветочным узором. Она выжидательно смотрела на пожилого худощавого целителя, облаченного в неизменный брючный костюм и халат лимонного цвета работника больницы Святого Мунго. Доктор Фоули был известным специалистом, занимающимся частной практикой. Он был намного старше Беллатрикс и учился в Хогвартсе во времена учебы Темного Лорда.       — Что скажете, доктор? — вежливо поинтересовалась Миледи, когда врач наконец вытащил из чемоданчика несколько флаконов с лекарствами и принялся заполнять бланк рецепта на латинском языке. Услышав вопрос, он снял очки, повертел их в руках, надел обратно и глубоко вздохнул, словно собирался с мыслями.       — Мадам, я могу говорить откровенно? — спросил Фоули, мрачно посмотрев на Беллатрикс, которая от вопроса врача забеспокоилась. — Вы помните, что я вам говорил в январе 1996 года, когда вы покинули стены тюрьмы?       — Помню. — В глубине души осознавая, что дела плохи, Беллатрикс не пытались возразить.       Она помнила, что говорил врач тогда. Он был весьма удивлен, что Беллатрикс вынесла заключение в Азкабане. У нее было двустороннее воспаление легких, несколько неправильно сросшихся переломов, сильное истощение, язва желудка, тяжелая форма аритмии и, что хуже того, явные проблемы с психикой. Беллатрикс, сколько себя помнила, всегда была весьма эмоциональной и местами неуравновешенной личностью. Война, многочисленные потери родственников и друзей, кровавые рейды не способствовали улучшению морального состояния, а после падения Темного Лорда, битвы за Лестрейндж-холл, допросов и пыток в камере аврората психика Беллатрикс окончательно пошатнулась. Ее можно было бы отнести к абсолютно сумасшедшим людям, но для полной картины не хватало определенных симптомов. Ум Беллатрикс, несмотря на все тяготы, оставался острым, а память все еще была сильна. Несмотря ни на что, Беллатрикс оставалась сильной личностью, способной на многое.       Полагая, что речь вновь пойдет о ее душевном здоровье, Белла нахмурилась, пока врач подбирал слова. Она уже готова была начать спор. Пожалуй, чтобы сказать бывшему узнику Азкабана, что его разум болен, нужно быть очень храбрым. Рабастан всегда плохо собой владел и был крайне вспыльчивым человеком. После тюрьмы он словно с цепи сорвался и вытворял такое, отчего кровь стыла в жилах, и Рудольфус постоянно вправлял брату мозги и вытаскивал его из неприятностей. Неудивительно, что младший Лестрейндж ничего не хотел слышать о своем душевном здоровье. Антонин за попытку поставить ему определенный диагноз вообще чуть не приложил врача вторым непросительным. Рудольфус, правда, согласился пропить курс зелий, но запретил кому-либо говорить о его проблемах с психикой. Правда, смельчаков не нашлось.       — Прежде всего, я должен сказать вам, чтобы вы берегли себя, — промолвил врач, внимательно глядя на Беллатрикс, но та лишь хмыкнула. После каждого осмотра Фоули заводил одну и ту же песню. Но он просто не понимал, что Пожиратель Смерти не может себя беречь. — У вас больное сердце, мадам, — продолжил говорить врач.       Беллатрикс поджала губы. Да, она знала, что сердце ее очень слабое и истощенное. Только благодаря звериной выносливости и силе своей магии она держалась на краю могилы.       — Вам нужно больше отдыхать, — продолжал давать рекомендации врач.       Беллатрикс лишь усмехнулась. Да, отдыхать, конечно. Она занимала не последнее место в организации, командовала штурмовой группой и иногда устраивала облавы на отряды повстанцев в глухих лесах. Впрочем, это было очень редко. То ли повстанцы перевелись, то ли они стали более осторожными. Беллатрикс надеялась на первое, хотя и понимала, что без рейдов ей будет скучно и одиноко. Особенно сейчас, когда Повелитель отдалил ее от себя. Помимо боевых операций, Беллатрикс участвовала в управлении страной, хотя и не считала себя терпеливым человеком, способным плести интриги. Подобное всегда было по части Рудольфуса. Иными словами, отдых ей только снился.       — Важно исключить любого рода волнения, — промолвил доктор Фоули. Беллатрикс поняла, что может соблюдать не все рекомендации врача.       Пожалуй, она может принимать лекарства время от времени и надеяться, что тяжелая форма аритмии не приведет ее к смерти.       — Я учту ваши рекомендации, — заверила она врача, после чего взяла с тумбочки мешочек с золотыми монетами и протянула его врачу. Тот с благодарностью принял оплату за труд.       — Эти зелья принимайте три раза в день за полчаса до еды, — произнес врач. — А вот это, — он указал на флакончик из темного стекла, — перед сном.       — Они не сказываются на рассудке? — взволнованно спросила Белла, осознавая, что не сможет принимать лекарства, дурно влияющие на нервную систему. У нее и так были проблемы с психикой, а некоторые лекарства усугубляли ситуацию. Например, несколько лет назад врач прописал ей снотворное зелье, так как Белла страдала от бессонницы, вот только ей начали сниться кошмары, и на следующий день Беллатрикс была крайне разбита.       — Нет, — ответил Фоули. — Если будете принимать регулярно, не повышая дозировки.       — Отлично, — кивнула Беллатрикс, поднимаясь с кровати. Стоило ей встать, как она ощутила сильное головокружение и нехватку воздуха. Женщина схватилась за столбик кровати и на мгновение прикрыла глаза, словно ей стало совсем худо.       — Мадам. — К Беллатрикс шагнул доктор Фоули, чтобы придержать ее под руку и помочь сесть на кровать, но та только подняла руку, не позволяя ему подойти близко к ней. Поборов слабость, Беллатрикс смерила врача внимательным взглядом темно-карих глаз.       — Все в порядке, — ответила она уже привычным властным тоном. Врач взял чемоданчик, и Беллатрикс проводила его в свой личный кабинет, где имелся камин. — Не смейте распространяться о моем здоровье, доктор Фоули, — строго произнесла Белла, глядя твердым взглядом на собеседника.       — Не беспокойтесь, я никому ничего не скажу, — заверил он ее и покинул замок Повелителя.       Беллатрикс же взмахнула палочкой, возвращая каминную решетку на привычное место, после чего приблизилась к креслу, стоящему напротив камина, и тяжело села в него, чувствуя едва уловимую боль в груди. Похоже, жизнь ее клонилась к закату. Подходила старость.       Беллатрикс тщетно гнала из головы дурные мысли, но она ощущала подступающий страх. Больше всего на свете она боялась стать ненужной. Смыслом ее жизни всегда был Повелитель. Чтобы быть с ним, Беллатрикс круто поменяла свою жизнь, освоила боевую магию и начала участвовать в боевых операциях. И делала она это только для того, чтобы Повелитель был ею доволен.       А теперь из-за болезни она будет вынуждена сидеть дома, принимать лекарства и жить исключительно мирной жизнью. Беллатрикс никак не могла привыкнуть к миру, она была создана для войны. Теперь же она станет ненужной в глазах Темного Лорда. И осознание этого причиняло неимоверную боль.       Беллатрикс нахмурилась, поражаясь собственной сентиментальности. Она никогда не относилась к тем людям, которые слепо полагаются на судьбу. Считала, что все зависит только от нее. Разве она может так просто сдаться? Нет. Иначе она не Блэк. Иначе она не Беллатрикс.       Миледи положила руку на грудь и словно прислушалась к себе. Боль была едва заметной и в основном появлялась в моменты сильного стресса или же физической нагрузки. Так-то она совершенно здорова. Вот уже несколько лет Беллатрикс не замечала и не вспоминала о болезни, но ссора с Повелителем и последовавшее наказание в виде его безразличия, растянувшееся на несколько месяцев, поспособствовало возвращению недуга. Все эти месяцы Беллатрикс изводила себя переживаниями. Она каждый день ждала его зова, ждала его взгляда и позволения остаться с ним, но все было зря. Темный Лорд оставался равнодушным, он словно не замечал терзаний жены или же считал это лучшим наказанием. Так или иначе, но Беллатрикс совсем потеряла пойкой, плохо ела и мало спала, страдая от бессонницы. Днем же были собрания, работа в Министерстве, забота о сыне и внуках. А ночью она изводила себя переживаниями.       Страх жил в ее сердце. Страх остаться одной, страх потерять смысл жизни, страх стать ненужной. По сути, у Беллатрикс было не так много близких людей. Нарциссу, совершившую подлое предательство, Белла не могла простить. Это шло вразрез с ее принципами. Она и так себя пересилила, заботясь о том, чтобы леди Малфой не казнили. У Рудольфуса своих проблем хватало. Молодая жена была в положении, в Ближнем Круге шла грызня за власть, к тому же мальчишка Асентус обладал на редкость противным нравом и заставлял нервничать родных. Сигнус отдалялся от матери, он был взрослым и не особо нуждался в ней. Шарлотту Беллатрикс не считала близким человеком, хотя нравы их были похожими.       Понимая, что самокопание до добра не доведет. Беллатрикс поднялась с кресла и приблизилась к письменному столу, достала из ящика большую карту, расстелила ее на столе и начала внимательно рассматривать пометки, сделанные ее же рукой. На карте были отмечены места предполагаемых лагерей повстанцев. Лондон. Площадь Гриммо, 12. Родовое имение Блэков.       Многие годы родовое гнездо Блэков пустовало. Когда-то это был большой, величественный дом, отвечающий вкусам чистокровной аристократии. Когда-то там располагалась резиденция главы рода, просторные комнаты отличались роскошью убранств, на стенах висели картины предков, а библиотека хранила множество секретов в книгах. Со временем великий род, который негласно правил Магической Британией несколько веков, иссяк. Сначала Сириус Блэк, любимый сын леди Вальбурги, ослепленный ложными ценностями, покинул отчий дом, разбив тем самым сердце бедной матери. Затем, спустя три года, внезапно пропал без вести и погиб второй сын хозяев. Орион Блэк, глава семьи, не отличавшийся крепким здоровьем, не вынес смерти любимого сына и скончался от сердечного приступа. Осталась только пожилая леди Вальбурга. Долгие годы она коротала время в поместье, ухаживала за ним в надежде, что в отчий дом вернется любимый старший сын. Но в восемьдесят первом году ее мир рухнул. После падения Темного Лорда единственная надежда рода Блэк, Сириус, был приговорен к пожизненному заключению в Азкабан.       Леди Вальбурга, узнав столь страшную новость, была немало удивлена. Ее сын обвинялся в пособничестве Пожирателям Смерти, но она-то знала, что Сириус поддерживал идеи Дамблдора. Леди Блэк слишком хорошо знала нрав сына, что он был Блэком до мозга костей. А все Блэки превыше всего ставили верность. Значит, предателем Сириус быть не мог. Леди Вальбурга понимала это, и решила любой ценой вытащить сына из тюрьмы, она обивала пороги чиновников, просила пересмотреть дело, но все было зря. Дело так и не сдвинулось с мертвой точки, а спустя четыре года борьбы за правду леди Блэк умерла в своей постели, одинокая и никому не нужная.       В этот солнечный летний день на пороге родового поместья Блэков появилось двое волшебников, облаченных в дорогие одежды. Стоило им пересечь порог дома, как перед ними предстал старый как мир домовой эльф, облаченный в грязную наволочку.       — Господин. — Он поклонился и посмотрел со страхом на молодого мужчину, который окинул его ледяным взором серых глаз. — Кикимер рад вас видеть. Госпожа. — Эльф поклонился рыжеволосой спутнице волшебника, которая рассматривала мрачные и пыльные интерьеры дома и поджимала губы, поскольку ей не особо нравилось поместье. Но то, что Темный Лорд позволил Сигнусу переехать в отдельное большое поместье, уже достижение. Беллатрикс, безусловно, приложила к этому руку, отдав в руки Сигнуса все имущество Блэков.       — Каково состояние дома? — спросил Сигнус, проходя по прихожей. Он смотрел на стены, на которых висели картины, завешанные тканями. Шелковые обои кое-где пришли в негодность и были порваны. Все же время властно над всем.       — Кикимер старается поддерживать порядок, Кикимер хорошо исполняет свои обязанности, — бормотал домовик, идя вслед за Сигнусом.       Шарлотта шла рядом с мужем и озиралась по сторонам. В целом поместье ей нравилось, но уж слишком было мрачно вокруг. Внезапно ткань с одной из картин соскользнула, явив гостям портрет уже немолодой черноволосой волшебницы. Шарлотту передернуло, настолько изображенная волшебница была похожа на Беллатрикс: те же кудрявые волосы, собранные в пучок, те же черты лица и презрительная улыбка на губах, надменный взгляд и брови с изломом. Разве что глаза у дамы на портрете были синие, как небо, в то время, как у Беллатрикс глаза карие.       — Сириус? — спросила дама на портрете. Сигнус машинально посмотрел на маленькую табличку под портретом, чтобы понять, кто перед ним. Вальбурга Блэк, значит.       — Нет, мадам Блэк, — ответил он. — Меня зовут Сигнус, — представился он. — А это моя супруга — Шарлотта, — указал принц на жену, которая присела в реверансе, решив, что злить прежнюю хозяйку дома не следует.       — Сигнус, сын Беллатрикс? — кажется, обрадованно вскрикнула нарисованная леди Вальбурга, впившись цепким взглядом в лицо наследника. — Похож на мать. Вы, наверное, не помните, но в свое время я присматривала за вами, — сказала она.       — Разумеется, я помню, — солгал Сигнус. На самом деле воспоминания из детства были немного смазанными. После смерти мужа и младшего сына леди Блэк помутилась рассудком так, что Беллатрикс не рисковала оставлять сына с ней.       Шарлотта и Сигнус продолжили осмотр дома, обошли этажи, заглянули в комнаты и пришли к выводу, что дом, кажется, на половину разграбили. Неудивительно, в особняке некоторое время был штаб Ордена Феникса, в который входил всякий сброд, не ценящий чужую собственность.       Супруги вошли в спальню, на двери которой имелась табличка «Сириус Блэк», и оба поморщились, когда увидели, что комната оформлена в золотисто-красных оттенках. Герб Гриффиндора вообще привел Сигнуса в ярость. Он взмахом руки поджег стяг львов, и тот за считанные минуты сгорел.       Шарлотта же двинулась дальше по коридору, намереваясь получше рассмотреть интерьер. Ей не терпелось вернуть былое величие поместью, чтобы оно засияло прежним великолепием. Особняк был мрачным, но при должном старании мог стать уютным. Вот только ремонт мог затянуться на длительный срок, а ей так хотелось покинуть замок Темного Лорда. Находиться с ним под одной крышей было невыносимо. Масла в огонь подливала Беллатрикс. Временами Шарлотте казалось, что она за ней следит, что немало раздражало. К тому же у Миледи были свои методы воспитания. Она баловала внучку так, что Дельфини уже ни во что не ставила мать и во всем старалась походить на бабушку. А она ведь совсем малышка! Ей всего три года.       Шарлотта вошла в очередную комнату. Наверное, там были покои младшего сына мадам Блэк, Регулуса. В отличие от комнаты Сириуса Блэка, тут преобладали зеленые оттенки. Значит, Регулус был ярым фанатом Слизерина. Шарлотта подошла к книжному шкафу и задумчиво оглядела коллекцию книг. Это были учебники за седьмой курс. Внезапно ее одолела тоска. Регулус Блэк умер совсем молодым. Он почти не знал жизни. Интересно, что с ним случилось?       Шарлотта уже хотела уйти и направилась к выходу, как вдруг ее обдало могильным холодом. Она вздрогнула и обернулась, выхватив волшебную палочку. Из приоткрытого шкафа внезапно вывалилось тело. Краски схлынули с лица Шарлотты, она пошатнулась и закричала.       Перед ней лежало тело маленького Салазара, единственного и любимого сына. Мальчик, облаченный в черные штанишки и белую рубашечку, лежал на полу, раскинув в стороны пухленькие ручки. Его зеленые глаза неподвижно смотрели в потолок, а из уголков губ сочилась кровь.       Послышались торопливые шаги, а в следующий миг в спальню влетел перепуганный не на шутку Сигнус. Сначала он удивленно посмотрел на дрожащую словно в лихорадке жену, после чего перевел взгляд туда, куда она смотрела, и обомлел.       «Нет, это точно не Салазар. Он остался дома, он в безопасности. Значит, боггарт», — пришел к заключению Сигнус и, не раздумывая, шагнул вперед так, чтобы закрыть обзор жене на ужасающую картину. Боггарт тут же преобразился, и через мгновение Сигнус с изумлением смотрел на собственное мертвое тело. Смертельно побледнев, он рявкнул не своим голосом: «Риддикулус», поскольку больше всего на свете боялся смерти. Но с юмором у принца было туго, с хлопком боггарт превратился в труп Повелителя. Еще один хлопок, и перед Сигнусом лежало бездыханное тело его матери…       — Пиро! — крикнул Сигнус, резко рассекая палочкой воздух. Боггарт вспыхнул как спичка и сгорел за считанные секунды. Сигнус же, чувствуя, как его прошиб холодный пот, повернулся к жене и с беспокойством на нее посмотрел. Шарлотта выглядела крайне пришибленной и напуганной. Он никогда не видел ее в таком состоянии. Временами принцу казалось, что его жена совершенно бесстрашна, но теперь она была не на шутку испугана.       Сигнус притянул к себе супругу и обнял ее со всей нежностью, на которую был способен. Шарлотта вцепилась в него, как утопающий хватается за спасительную соломинку, и задрожала, борясь со слезами.       — Это всего лишь боггарт, Шарли, — устало заметил Сигнус.       — Я так испугалась, увидев тело Салазара, что едва не лишилась рассудка, — всхлипнула та, сильнее прижимаясь к мужу.       — Ну, ну, тише, — погладив жену по спине, прошептал Сигнус. — Давай вернемся в замок, — сказал он твердо. Да. Они хотели осмотреть еще один этаж и чердак, но на сегодня приключений хватит. В доме несколько лет никто не жил. Мало ли, какие неприятные сюрпризы хранит он.       Шарлотта кивнула, отстранившись. Она все еще была смертельно бледна, губы ее дрожали, а зеленые глаза лихорадочно блестели. Сигнус активировал порт-ключ и переместился прямиком в супружеские покои в замке Темного Лорда. Там он помог жене сесть на диван перед камином, а сам сел рядом с ней, взяв ее холодные ладони в свои руки. Шарлотта все еще дрожала и выглядела очень взволнованной и бледной. Она кусала губы, пытаясь взять себя в руки, но перед глазами все еще стояла ужасающая картина, представленная боггартом.       — Надо проверить, как там дети, — пробормотала Шарлотта, неожиданно всхлипнув.       — Я сам, а ты отдыхай, — сказал Сигнус, поглаживая руки жену. Все же он был к ней привязан, хотя временами отрицал это. Шарлотта была его тылом, она любила его и готова была простить все что угодно. И матерью она была не плохой.       — Мне так страшно, — вдруг срывающимся голосом прошептала Шарлотта. с отчаяньем посмотрев на мужа. Тот нахмурился, видя ее состояние. — Я вспоминаю слова господина Халида, и страх не покидает меня, — прошептала она.       — Не волнуйся, с нашими детьми ничего не случится, Шарли, — уверенно произнес Сигнус. — Я в состоянии их защитить.       Шарлотта утерла с глаз слезы и глубокого вздохнула, пытаясь успокоиться. Но труп сына все еще стоял перед ее глазами, лишая всякого здравомыслия.       Через некоторое время, успокоив жену и оставив ее пить успокаивающий отвар, Сигнус покинул супружескую спальню и, держа свое слово, направился в детскую, где сейчас играли маленькие наследники. Войдя в комнату, он увидел сына, который был настолько увлечен игрой в рыцарей, что не заметил появления отца. Сигнус окинул взором детскую и увидел, что пожилая нянька задремала в кресле, хотя должна была глаз не спускать с детей. Кстати, где Дельфини?       Наполнившись праведным гневом, Сигнус приблизился к креслу, в котором устроилась нянечка, и прошипел:       — Еще раз уснешь на рабочем месте, прокляну. — В голосе его звучали угроза и презрение. Нянька вздрогнула и вскочила с кресла, испуганно глядя на наследника. Она забормотала извинения, отведя взгляд. Салазар наконец отвлекся от игры, встал и подошел к отцу. Сигнус, взглянув на сына, провел рукой по рыжим волосам мальчика.       — Где Дельфини? — строго спросил он, взглянув на бледную и испуганную няньку.       — Она ушла, — тихо сказал Салазар.       — Не знаешь, куда? — спросил Сигнус, посмотрев на сына, который взял его за руку и теперь смотрел снизу вверх, откинув назад рыжеволосую головку.       — Нет, — ответил мальчик. — Где мама? — спросил он.       Сигнус усмехнулся. Почему-то дочь больше тянулась к отцу и бабушке Беллатрикс. Салазар же не мог и дня прожить без матери и постоянно крутился рядом с Рудольфусом, когда тот бывал в замке Милорда.       — Мама немного устала, — ответил Сигнус, сжав пальцами горячую ладошку сына. Тот нахмурился, словно о чем-то думал.       — Я хочу к маме, — упрямо сказал Салазар и направился к выходу.       — Ты, отведи моего сына к леди Шарлотте, она в своих покоях, — промолвил Сигнус, взглянув на притихшую няню.       Женщина закивала и засеменила за маленьким господином. Принц же проводил их взглядом и пригладил кудрявые черные волосы. Понимая, что нужно найти неизвестно куда ушедшую дочь, Сигнус тоже покинул детскую. Были у него кое-какие соображения. Дельфини всегда стремилась к бабушке, скорее всего, она и сейчас с Беллатрикс.       Выйдя к лестнице, ведущей на третий этаж, где располагались главные покои, Сигнус увидел дочь, сидящую на ступеньках. Дельфини выглядела чем-то расстроенной и хмурилась, став еще больше похожей на Блэков. Увидев отца, девочка вскочила на ноги и расправила юбки темно-красного платья. Ее кудрявые волосы были распущены и подхвачены на висках золотыми заколками.       — Папочка, — вскрикнула Дельфини, кинувшись к отцу. Сигнус поспешил взять дочь на руки, поскольку питал к ней слабость. Девочка обняла отца за шею и прикрыла глаза, наслаждаясь лаской.       — Почему ты одна? — спросил Сигнус, продолжив путь к покоям матери.       — Я хотела навестить бабушку, — промолвила девочка серьезно. Она посмотрела в глаза отцу и нахмурилась. — Но она меня прогнала.       — Почему? — спросил Сигнус, ничего не понимая. Беллатрикс благоволила внучке и редко ей в чем-то отказывала. Скорее всего, что-то случилось.       — Ну, бабушка просила не рассказывать, — замялась Дельфини. — Но тебе я расскажу, ты же мой папа. К бабушке приходил доктор, — поделилась она, заставив отца напрячься.       — Милая, беги-ка в детскую, — сказал принц, поставив дочь на пол. Та скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на родителя.       — Я хочу покататься на пегасе, — заявила Дельфини, заставив отца раздраженно вздохнуть. Он знал, что его дочь очень упрямая и прилипчивая. Если она что-то хотела, то непременно пыталась получить желаемое любыми способами.       — Вечером мы с тобой сходим в конюшню, хорошо? — предложил Сигнус.       Девочка довольно кивнула и убежала. Принц проводил ее задумчивым взглядом и продолжил путь к покоям матери. Остановившись у нужной двери, принц постучал, после чего вошел в опочивальню леди Беллатрикс. Матушку он застал сидящей за письменным столом, на котором была расстелена карта страны. Беллатрикс вздрогнула и взглянула на сына. Улыбнувшись, она откинулась на спинку кресла, глядя на него внимательным взглядом.       — Как вам поместье Блэков? — спросила Белла. — Шарлотта не начала показывать характер? — спросила она с усмешкой.       Сигнус проигнорировал выпад матери. Почему-то она не очень любила Шарлотту. Скорее всего, все еще не простила скоропалительный брак с ее сыном. Особенно то, что он даже не пригласил ее на свадьбу.       — Требуется ремонт, — промолвил Сигнус, проходя вглубь опочивальни. Он внимательно смотрел на мать, подмечая малейшие детали ее облика. Беллатрикс держалась спокойно и уверенно, но все равно казалась напряженной. — Дельфини сообщила мне, что у вас был врач, — остановившись перед столом, произнес Сигнус, склонив голову чуть вправо.       — Да, я вызывала его. В последнее время плохо сплю, — выдала Беллатрикс часть правды. В следующий миг она поморщилась от головной боли, поскольку почувствовала на уровне интуиции проникновение в мысли. — Сигнус, сколько раз тебя просить, чтобы ты не копался у меня в голове? — строго спросила она, глядя на сына. Тот поджал губы.       — Простите, матушка, я просто волнуюсь о вас, — честно ответил Сигнус, который прекрасно чувствовал состояние матери. Они с Беллатрикс были очень близки и понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Даже долгая разлука не смогла этого изменить. Хотя временами Сигнус держался отчужденно.       — Беспокоиться не о чем, — как ни в чем не бывало солгала Беллатрикс. Да, она понимала, что лгать близким нехорошо, но не видела иного выхода. Если Темный Лорд узнает о ее недуге, он отдалит ее от себя. Посчитает бесполезной, неспособной приносить пользу организации. Беллатрикс понимала, что не вынесет подобного.       — Вы переживаете из-за отца. — Нет, это не был вопрос, Сигнус констатировал факт. Он читал мать как открытую книгу, но иногда не понимал ее. — Он не имеет права так с вами поступать, мама, — твердо заметил Сигнус, глядя на нахмурившуюся мать.       — Довольно, — резко прервала сына Беллатрикс, не любившая с кем-либо обсуждать личную жизнь. Она никогда не осуждала Повелителя за какие-либо решения, не понимала временами его поступков, но не осуждала. Кто он и кто она. — Не смей так говорить об отце, Сигнус. Даже у стен есть уши, — с нажимом произнесла она, поправив собранные в пучок волосы.       — Как скажете, — согласился Сигнус, оставаясь при своем мнении. Он знал, что его родители привязаны к друг другу. Знал, что любви матери хватит на них обоих, но не всегда понимал отца, который то приближал к себе жену, то отдалял. О том, что сам не хуже отца, Сигнус не думал.       — Повелитель просил передать, что ждет тебя в своем кабинете. Он хочет что-то с тобой обсудить, — сообщила Беллатрикс, возвращая внимание к расстеленной на столе карте. — Надеюсь, ты понимаешь, что не следует при отце выражать свое недовольство? — строго спросила она.       — Понимаю, — кивнул Сигнус. Да, он понимал, что при Повелителе нужно тщательно следить за мыслями и словами, но временами ему хотелось поговорить с отцом, чтобы тот перестал истязать мать. Сигнусу было невыносимо видеть, как она тает день за днем, но Беллатрикс упрямо советовала ему не вмешиваться.       Сигнус покинул покои матери и отправился в кабинет царственного отца. Стража, стоящая у входа в покои Повелителя, увидев наследника, склонилась в поклонах, но Сигнус даже не обратил на них внимания. Он постучал в дверь и, дождавшись позволения, вошел в личный кабинет Повелителя Магической Британии. Темный Лорд грозно восседал в массивном строгом кресле с высокой спинкой за столом и до прихода отпрыска просматривал какие-то документы в увесистой папке.       — Сигнус, ты уже вернулся, — промолвил Темный Лорд, чтобы хоть что-то сказать. — Присаживайся. — Он, не глядя на сына, указал ему на кресло, стоящее напротив него. Сигнус, ощущая трепет, прошел в кресло и сел в него, взволнованно глядя на родителя.       — Вы желали меня видеть, Повелитель? — вежливо спросил Сигнус, тщательно скрывая свои мысли о матери и ситуации, в которой она оказалась по вине лорда Волдеморта.       — Да, — кивнул Темный Лорд, обратив взгляд багряных глаз на наследника.       Того сразу же прошиб холодный пот, и он ощутил странное волнение и тень дискомфорта в животе. Все же от Повелителя веяло чудовищной силой, и не всякий человек мог выдержать его взор. Даже Сигнус не относился к такой категории людей. Он тоже опасался отца, хотя понимал, что это глупо. Принц был верен родителю и любил его всем сердцем. — Я хотел обсудить с тобой кое-что. Как ты знаешь, я разрабатываю один план, чтобы привести волшебников к процветанию, — туманно произнес Волдеморт.       — Я помню об этом, Повелитель, — ответил ровным голосом Сигнус. — Вы хотели существенно снизить численность магглов.       — Да, планета страдает от действий этих жалких существ. Их деятельность причиняет вред природе, а значит, сказывается на волшебном мире. К сожалению, наши миры слишком связаны, и сбежать от экологической катастрофы мы не сможем, — проговорил с расстановкой Темный Лорд, внимательно глядя на сына. Тот поерзал в кресле, слушая отца, и ждал момента, когда сможет поддержать беседу.       — Вы правы, Милорд, — склонив голову, изрек Сигнус. — Магглы ведут себя как дети. Они совершенно не ценят мир, в котором живут. К тому же они создали массу способов для убийства себе подобных. Эти существа достойны смерти, иначе они могут погубить нас.       — Именно поэтому я велел Руквуду начать один проект. Нужно создать нечто, что поможет незаметно снизить численность магглов.       — Какое-то оружие? — спросил Сигнус, и его глаза вспыхнули неподдельным интересом.       — Зачем же так радикально, — снисходительно улыбнулся Темный Лорд, что выглядело довольно жутко. — Скажем так, лекарство от магглов. — Принц кивнул, соглашаясь с отцом. — Я хочу, чтобы проект контролировал ты, Сигнус.       Темный Принц так и замер от неожиданности. Он уже отчаялся получить какую-то должность. Теперь же Милорд оказал ему высочайшую честь. Неужели он оценил его по достоинству и понял, как сын предан ему?       — Я не подведу вас, Повелитель, — сдержанно улыбнулся Сигнус, хотя радость туманила рассудок.       — Отлично, — удовлетворенно кивнул Темный Лорд. — Теперь обсудим нюансы.       Спустя некоторое время, когда лорд Волдеморт ввел сына в курс дела, а солнце уже начало клониться к закату, беседа постепенно исчерпала себя. Сигнус радовался как ребенок, что отец наконец уделил ему время. Настроение заметно улучшилось. Уже покидая кабинет отца, он внезапно остановился и спросил, как бы между делом:       — Отец. — Да, он намеренно обратился к Милорду так. Все же они ближайшие родственники.       — Вы не знаете, почему матушка вызывала врача? — Сигнус смотрел на отца широко распахнутыми глазами, тщательно закрыв при этом разум. Он изображал интерес, словно сам ничего не понимал. Темный Лорд не подал виду, что ему интересна эта тема. Он откинулся на спинку кресла и смерил отпрыска внимательным взглядом, словно о чем-то размышлял.       — Нет, я не знаю, — ответил Милорд. — Полагаю, ничего серьезного, иначе Беллатрикс бы сообщила.       Сигнус кивнул и, улыбнувшись, покинул кабинет. Закрыв дверь и отойдя на приличное расстояние, принц потер переносицу и мрачно посмотрел на дверь, ведущую в личный кабинет Правителя. Оставалось надеяться, что его план сработает, и родители снова придут к примирению.       Темный Лорд, оставшись один, напряженно смотрел на дверь, за которой скрылся его сын, и задумчиво постукивал длинными бледными пальцами по столешнице. Он до последнего не хотел давать отпрыску никакой должности, поскольку в глубине души опасался его. Пока он молод и неопытен, и им движут обыкновенные человеческие чувства. А что будет потом, когда он получит власть? Волдеморт как никто другой знал, какие пороки обнажает власть, и что люди делают ради того, чтобы ее получить. В свое время он немало крови пролил, чтобы получить вожделенную власть. А сколько еще придется пролить, чтобы ее удержать? Страшно представить.       Волдеморт видел в сыне все задатки для сильного правителя. С годами, избавившись от юношеского максимализма и вспыльчивости, Сигнус мог стать сильным соперником. К счастью, он слишком привязан к семье. Но надолго ли? Темный Лорд приставил к сыну верных людей, а проект, порученный Сигнусу, станет своеобразной проверкой на верность. Пройдет ее и останется жив и здоров. А если нет… На нет и суда нет.       Покачав головой, чтобы отогнать дурные мысли, Темный Лорд поднялся с кресла и подошел к окну. Как назло, в голове звучали слова Сигнуса о том, что Беллатрикс вызывала врача. Для чего он ей? Неужели опять что-то случилось? Тогда почему ему не сообщила? Волдеморт поджал губы, злясь на себя. Сколько раз он пытался избавиться от этой привязанности? Не счесть. Но ни время, ни крестражи, ни разлука не смогли вытравить Беллатрикс из его мыслей. Даже сейчас, когда он отдалил ее от себя, она была в его мыслях. Временами Волдеморту казалось, что она его околдовала, ну не может человек, возвысившийся над всеми, быть так одержим одной ведьмой.       Сдавшись, Темный Лорд направился к камину и, взяв горшок с летучим порохом, решил связаться с доктором Фоули. Он знал, что Беллатрикс, возможно, попытается утаить от него правду. Значит, нужно надавить на врача. Какое счастье, что Фоули очень его боялся.

***

      Время шло. Дни складывались в недели, а недели в месяцы. Полумна не успевала привыкнуть к переменам. Ее беременность проходила без осложнений, хотя временами на нее накатывала страшная слабость. Тогда Луна вняла советам Амелии и стала носить амулет, подаренный ею. Она не обращала внимания на периодически возникающее недомогание и списывала его на изменяющиеся погодные условия. Действительно, лето в Магической Британии было каким-то странным, жара сменялась прохладой, прохлада жарой, отчего Луна никак не могла приспособиться.       В этот по-летнему теплый день Полумна, позавтракав в компании мужа, который сразу после завтрака отправился в Министрество, дождалась прихода Лауры с сыном, и они вместе отправились в Косой Переулок. День был солнечным, что весьма радовало. Полумна, игнорируя слабость и легкое головокружение, шла под руку с подругой по вымощенной камнем дорожке и с задумчивым видом созерцала вывески магазинов. Как быстро менялось все вокруг. Магическая Британия под властью Темного Лорда, что удивительно, процветала.       — Мне как-то не по себе, — призналась неожиданно Лаура, глядя на скачущего в нескольких шагах от них сына. Луна без труда поняла, что подруга имеет в виду. По желанию Рудольфуса теперь леди Лестрейндж всюду сопровождал телохранитель. Вот и теперь молодой человек в форме Пожирателя Смерти следовал по пятам, не спуская с девушек равнодушного взгляда светлых глаз.       Полумне казалось, что она знает этого человека. Он вроде учился на Слизерине и был на пару лет старше нее, что казалось правдой. Пожиратель Смерти никогда не рисковал заговорить с женой господина и постоянно молчал, зорко глядя по сторонам. Луну подобное положение вещей напрягало. Ей казалось, что за ней постоянно следят. Будто домовика ей было мало. Луна не сомневалась, что охранник докладывает Лестрейнджу обо всем, что касается ее, вплоть до того, что она ела и на кого смотрела. Конечно, Полумна понимала, что Рудольфус волнуется. Он так долго ждал наследника, что теперь делал все, чтобы обезопасить то, что ему дорого. Но временами ей казалось, что муж перегибает палку. Но, разумеется, выразить свое недовольство Луна не решалась.       — Я тоже никак не могу привыкнуть к конвою, — усмехнулась Полумна, увлекая подругу и ее сына в сторону магазина детских товаров. Войдя в просторное и светлое помещение, девушки вздохнули с облегчением, поскольку их сопровождающий остался на улице. Волшебницы двинулись вдоль прилавков, разглядывая товары.       Маленький Руди тут же увлек мать к стеллажу с игрушками, наверняка желая выпросить что-то у нее. Лаура, слепо любившая сына, потакала всем его желаниям. Как бы не вышло чего-нибудь дурного, когда мальчик повзрослеет. Луна приводила подругу взглядом и вернулась к созерцанию детской одежды. Она не чувствовала себя готовой стать матерью. Она не чувствовала себя взрослой, способной нести ответственность за свое продолжение, но, несмотря на это, она уже любила ребенка под сердцем. Луна взяла в руки крошечную шапочку из белой, мягкой на ощупь ткани, отделанной розовыми кружевами. Затем рассмотрела маленький комбинезон, украшенный бантиками и ленточками, к нему шло чудесное одеяльце, расшитое золотой нитью и жемчугом.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, — раздался за спиной Полумны мужской голос.       Луна, вздрогнув, порывисто обернулась и вздрогнула. Почему-то он всегда появлялся перед ней как черт из табакерки, когда она меньше всего этого ждала. Перед Полумной стоял Рольф Скамандер, облаченный в темно-коричневый костюм-тройку. Его русые волосы отросли, и теперь он собрал их в хвост. Светло-карие глаза горели каким-то странным блеском. Луна непонятно почему, то ли ощутив слабость, то ли испугавшись, положила руку на уже округлившийся живот, словно пыталась защитить ребенка. Рольф проследил за ее взглядом, и его глаза, обычно такие добрые и светлые, вспыхнули злобой. Это очень не понравилось Луне.       — Здравствуй, — вежливо ответила Полумна, окинув взором магазин. Как назло, Лаура была вместе с сыном и совсем ничего не замечала вокруг, что-то объясняя отпрыску. А телохранитель остался за порогом магазина. Интересно, что потерял здесь Рольф?       — Ты избегаешь меня, — с усмешкой заметил Скамандер, сделав шаг к Полумне, отчего та отступила назад и вжалась в стеллаж с одеждой. — Я беспокоился о тебе все это время, не находил себе места, а ты, я вижу, вполне счастлива, — с отчетливым обвинением в голосе заметил он, выразительно взглянув на живот Луны, скрытый тканью платья. Полумна никогда не отличалась полнотой, поэтому изменения в ее фигуре были отчетливо заметны.       Луна вгляделась в его черты и поняла, что тот, кажется, пьян. Что-то с ним было не так. Рольф был таким добрым и спокойным, с ним было тепло и уютно, сейчас же от него исходила мрачная энергетика, что весьма пугало.       — Я, как ты уже заметил, ожидаю ребенка, — дрогнувшим голосом заметила Луна, ища путь к спасению. Конечно, когда-то она искала с ним встреч, он являлся ей во снах, но те времена прошли. Она смирилась с браком и, более того, ждет ребенка от мужа. Между любимым мужчиной и своим ребенком Луна не задумываясь выбрала дитя. — У меня не было причин искать встреч с вами, мистер Скамандер, — твердым голосом сказала она и попыталась обойти Рольфа, но тот внезапно схватил ее за руку, отчего Луна дернулась в испуге.       — Не ожидал, что ты так просто предашь нашу любовь, — наклонившись к побледневшей собеседнице, произнес Рольф, сверля ее раздраженным взглядом. Полумна попыталась вырвать руку, но Скамандер только сильнее стиснул хрупкое запястье, отчего Луна сдавленно пискнула, ощутив боль.       — Отпусти, мне больно, — потребовала она, но Рольф лишь усмехнулся.       — Он тебя погубит, и даже ребенок не спасет тебя, — сказал он, после чего наконец Полумна смогла вырвать руку и, прижав ее к груди, с обидой посмотрела на Скамандера. — Однажды, когда тебе понадобится помощь, я припомню тебе о твоем предательстве. Впрочем, тебе не впервой предавать друзей и близких. — Рольф смерил Полумну холодным взглядом и покинул магазин.       Луна же, ощутив головокружение, схватилась рукой за стеллаж, пытаясь успокоиться. Почему-то от слов Рольфа ей стало дурно. Что на него нашло, он же такой светлый и добрый человек? Неужели любовь лишила его рассудка? Полумна одернула рукав платья и посмотрела на запястье. Хватка у Скамандера была довольно сильная. Теперь на нежной коже алели едва заметные синяки. Луна, раздраженно вздохнув, одернула рукав платья. Главное, чтобы Рудольфус не увидел эти синяки, иначе она не сможет объяснить ему, что произошло.       В том магазине детской одежды Луна так ничего и не купила. До родов было еще несколько месяцев. Она должна была успеть приобрести все необходимое. Спешить не было смысла. Лаура же, поддавшись уговорам сына, купила ему мини-копию Хогвартс-экспресса с рельсами. Игрушка стоила прилично, но малыш Руди был в восторге.       После покупок Лестрейнджи разместились в респектабельном кафе за большим столиком. Полумна заказала себе фруктовое мороженое, решив вспомнить детство. Лаура, следившая за фигурой, ограничилась чаем. Руди поглощал шоколадное пирожное, запивая его вишневым соком. Он то и дело косился на пакет, в котором ждала своего часа вожделенная игрушка.       Луна, размазывая по стенкам вазочки растаявшее мороженое, смотрела перед собой, а перед ее внутренним взором стояли полные злобы глаза Рольфа. За что он так с ней? Неужели она в чем-то провинилась перед ним? Как назло, синяки на запястье жгло огнем, словно это было позорное клеймо.       — Полумна, с тобой все в порядке? — с беспокойством спросила Лаура, глядя на Луну.       Та сфокусировала на подруге взгляд и ее едва заметно передернуло, поскольку у Лауры был такой же цвет глаз, как у Рольфа. Почему она раньше не замечала?       — Да, — рассеяно ответила Полумна, отведя взгляд.       — Известно, кто будет? — спросила Лаура с улыбкой.       — Пока нет, срок еще маленький, — ответила Полумна. — Но, думаю, мальчик, — ответила она. Рудольфус хотел мальчика, наследника. Луна хотела ему угодить, хотела, чтобы муж наконец-то успокоился, получив желаемое.       — А я хотела бы дочь, — вздохнула Лаура, посмотрев на сына, который спокойно поглощал лакомство, с любопытством глядя по сторонам. — Но, к сожалению, пока не получается, — с горечью промолвила девушка.       Луна с жалостью посмотрела на подругу. Она знала, что в браке у Лауры не все в порядке. Конечно, сперва она страдала и сетовала на судьбу, а теперь уже смирилась и перестала бороться за чувства. Луна не понимала позиции подруги. Если любишь, нужно бороться за любовь.       «Ну-ну, а как ты поступила с Рольфом? Он ведь прав. Ты предала вашу любовь», — ехидно заметил внутренний голос, отчего настроение леди Лестрейндж еще сильнее ухудшилось.       — Полумна, я хотела у тебя спросить, — неожиданно сказала Лаура, поерзав на стуле. Луна обратила на нее взор серых глаз и дала понять, что внимательно ее слушает. — Ты любишь мужа?       Полумну вновь передернуло. Моргана, помилуй. Как можно любить Рудольфуса Лестрейнджа, в которого периодически дьявол вселяется, который одним своим видом наводит на жену такую жуть? Нет, Луна его не любила, но и не ненавидела. В конце концов, трудно ненавидеть отца своего ребенка, который пылинки с тебя сдувает. Впрочем, у Луны было впечатление, что, как только она родит, Лестрейндж позабудет о ней, сосредоточив внимание на ребенке. Но разве не этого она хотела?       — Нет, я не люблю мужа, — ответила Луна. — И сомневаюсь, что когда-либо смогу его полюбить, — добавила она. Эх, знала бы Полумна, как ошибается.       — Но сэр Лестрейндж так о тебе заботится, — с отчетливой завистью сказала Лаура, и в ее карих глазах промелькнула тень сожаления. Хотела бы она, чтобы Асентус так же ее оберегал, но увы, он даже не смотрит в ее сторону.       — Он заботится в первую очередь о ребенке, — положив руку на живот, отозвалась Луна.       Больше они к теме любви не возвращались. Расплатившись, девушки покинули кафе и отправились по домам. Луна вернулась в Лестрейндж-холл и, ощущая усталость, направилась в супружескую спальню, намереваясь немного полежать и что-нибудь почитать. В основном она читала всякие книги о беременности и родах, пыталась как можно больше узнать, чтобы быть готовой ко всему. В глубине души Луна любила все держать под контролем, наверное, жизнь с Лестрейнджем научила.       Войдя в супружескую спальню, Полумна сняла мантию, сменила платье на более удобное и домашнее и, надев домашние туфли, устроилась на террасе в плетеном кресле. Эльф принес ей лимонад, чему Полумна была очень рада. Она взяла со столика книгу, оставленную ею утром, и продолжила читать, положив руку на живот. Ей нравилось чувствовать ребенка, хотя он все еще не шевелился. Целитель утверждал, что повода для волнения нет.       Спустя некоторое время, уже к вечеру, из Министерства вернулся Рудольфус. Выйдя на террасу, он приблизился к жене, которая, увидев мужа, хотела встать, но тот жестом велел ей не подниматься.       — Добрый вечер, как ты? — с заботой спросил Лестрейндж, опускаясь в свободное кресло рядом с женой.       — Все хорошо, — ответила Полумна. Она хотела перелистнуть страницу, но в этот момент рукав платья на правой руке соскользнул, обнажив темнеющие синяки на запястье. Луна поспешила спрятать руку, но поздно. Рудольфус был очень внимателен к деталям и без труда увидел синяки. Он взял ее за руку и одернул рукав платья. Луна вжалась в спинку кресла, заметив, как потемнели от гнева глаза Рудольфуса. Он перевел медленный взгляд на лицо супруги и спросил вкрадчивым тоном:       — Что это?       Луна неожиданно ощутила тень страха, настолько пугающим стал Лестрейндж. Она никак не могла привыкнуть к тому, что периодически муж зверел в буквальном смысле. В основном это происходило, когда ему угрожали конкуренты, или же кто-то рисковал бросить ему вызов, что, к счастью, случалось не так часто.       — Я едва не упала на лестнице, и Лаура придержала меня под руку, — не моргнув глазом солгала Полумна. Если бы она сказала правду, то дни Рольфа были бы сочтены. Рудольфус очень не любил, когда кто-то портил его вещи. Как бы Скамандер ни напугал Полумну, смерти она ему точно не желала и в глубине души искала оправдание его поведению. Все-таки она все еще питала к нему теплые чувства.       Полумна затаила дыхание, максимально закрывая разум от проникновения. К счастью, Лестрейндж не применил ментальную магию, боясь навредить жене. Рудольфус некоторое время всматривался в лицо супруги, пытаясь уловить признаки лжи, но не увидел ровным счетом ничего.       — Не думал, что она такая сильная, — заметил Рудольфус, переведя взор на запястье жены.       — Я тоже удивлена, — натянуто улыбнулась Полумна, а в следующие миг она ощутимо напряглась, когда Лестрейндж вытащил из чехла на поясе волшебную палочку. Но ничего ужасного не произошло. Рудольфус направил артефакт на запястье жены, произнес тихо какое-то неизвестное Луне заклинание, а в следующий миг синяки исчезли, словно их и не было, затем убрал палочку, все еще держа за руку жену. Делал это он удивительно аккуратно.       — Если тебе кто-то посмеет угрожать, дай мне знать, я решу проблему, — заметил Лестрейндж, поцеловав руку жены. Та почему-то покраснела. Она все еще ощущала смущение от таких жестов ласки и признательности. И то хуже того, сердце ее постепенно оттаивало и в нем совсем не было ненависти к мужу, хотя она и осуждала его за былые деяния.       — Хорошо, — кивнула Полумна, вновь вспомнив разговор с Рольфом. Она закусила губу, пытаясь успокоиться, чтобы не выдать ничем своего состояния.       — Ты училась в школе в одно время с Драко Малфоем, — неожиданно проговорил Рудольфус, глядя на жену. Та нахмурилась, вспомнив, как на балу погибла Пэнси Малфой.       — Да, но я младше его на год и училась на Рейвенкло, — напомнила Луна.       — Мальчишка был настолько привязан к жене? — спросил с сомнением Рудольфус. — После смерти супруги он так и не появился в Министерстве, хотя должность долго пустовать не будет, — покачал головой Лестрейндж, словно не одобрял поведения Драко.       Луна поджала губы. У человека было горе, а его все просили вернуться к нормальной жизни. К слову, она сама была удивлена, что между Малфоями была большая любовь. Полумна не думала, что такой человек, как Драко, способен искренне любить и заботиться о ком-то.       — Я слышала, он уехал пожить у моря, — поделилась Полумна последними сплетнями.       — Это я тоже слышал, — ответил с усмешкой Рудольфус. — Как бы не началась война за его должность. Малфои поддерживают меня, а значит, Драко должен вернуться к работе, пока не поздно. Если он этого не сделает, то Пиритс обязательно попробует продвинуть на пост своего человека, — задумчиво говорил сэр Лестрейндж, глядя прямо перед собой. Полумна не понимала, почему муж делится с ней своими мыслями. Раньше он не давал ей лезть в политику, впрочем, Луна сама не особо к этому стремилась.       — Сомневаюсь, что Малфои настолько глупы, чтобы потерять позиции в Министерстве, — неожиданно сказала Луна, вспомнив, как во времена ее юности писали о Малфое-старшем. Этот человек явно был весьма хитрым и неглупым. Он свое не упустит. И сыну не позволит. — Им это не выгодно, — добавила она.       — А ты весьма наблюдательна, Полумна, — усмехнулся Рудольфус, внимательно посмотрев на жену так, словно впервые ее увидел. — Ты быстро учишься.       — У меня весьма хороший учитель, — брякнула, не подумав, Полумна и тут же покраснела. Не трудно догадаться, что она имела в виду мужа и его интриги. Рудольфус неожиданно рассмеялся, сжав ее руку.       — Благодарю. Надеюсь, ты понимаешь, что с рождения ребенка должна во всем поддерживать меня и никого больше, — уже серьезнее заметил Лестрейндж, глядя на жену. Он усмехался, а глаза его были холодны, а взгляд тверд, как сталь.       — Понимаю, — искренне ответила Полумна. Да, она потихоньку осознавала, к какому обществу принадлежит. Понимала, что благополучие ее ребенка зависит от Темного Лорда, понимала, что без Рудольфуса их с малышом растерзают враги. У Лестрейнджей достаточно врагов, недовольных их стремительным взлетом к вершине власти и могущества. Найдется немало людей, желающих столкнуть их в пропасть. Ради благополучия ребенка, своей крови и плоти, Полумна готова была заглушить ненависть, царившую в душе, и отказаться от моральных принципов. Замок Темного Лорда. Вечер того же дня.       Темный Лорд Волдеморт, испытывая противоречивые чувства, вошел в опочивальню жены, предварительно оповестив о своем приходе стуком в дверь. Беллатрикс, до этого сидевшая в кресле перед камином с книгой в руках, вскочила на ноги и отчего-то поморщилась, оперевшись о подлокотник дивана.       — Милорд. — Она присела в реверансе, отчего по полу расстелились юбки черного платья с неизменно тугим корсетом. Беллатрикс никогда не изменяла привычкам.       Темный Лорд прошел вглубь опочивальни, оглядывая интерьеры. С тех пор, как он велел жене покинуть его покои, она поселилась в гостевых. Они были на том же этаже, что и его покои, но Темный Лорд ни разу не навестил жену в ее комнатах на протяжении наказания. Несколько месяцев он противился собственным желаниям, но они в итоге победили. Поэтому Волдеморт злился на себя.       Услышав от сына, что Беллатрикс вызывала врача, Милорд ощутил нешуточное волнение. Он тут же вызвал доктора Фоули, лечащего врача жены, и под угрозой Круциатуса допросил его, поскольку целитель упрямо не хотел делиться с ним диагнозом. Но угрозы развязали ему язык. Темный Лорд знал, что Беллатрикс больна, и это почему-то и напугало его, хотя Волдеморт ничего не боялся. Ничего, кроме смерти. Страх, что смерть заберет ее у него, оказался намного сильнее гнева.       — Почему же ты меня огорчаешь, Белла? — спросил Темный Лорд, приблизившись к жене. Та вскинула на него ничего не понимающий взгляд и нахмурилась.       — Я верно служу вам, милорд, и буду служить, я никогда… — начала было она, но Темный Лорд оборвал ее речь.       — Ты скрыла от меня то, что не должна была скрывать, — заметил Темный Лорд, почти вплотную приблизившись к жене, которая с удивлением на него смотрела. Беллатрикс нахмурилась, не понимая, о чем идет речь. — Почему ты не рассказала мне, что вызывала врача?       — Вам Сигнус рассказал? — вздохнув, спросила она, кляня мысленно сына. Да, кто еще мог выдать ее, кроме сына?       — Доктор Фоули поведал мне, что твоя болезнь вновь вернулась, — сказал Волдеморт, буравя жену тяжелым взглядом багряных глаз. — Почему ты скрывала?       — А разве вас это интересует? — слишком импульсивно спросила Беллатрикс. — Все эти месяцы вы видеть меня не желали, вот я и подумала, что я недостойна ваших переживаний. — Она усмехнулась, видя беспокойство в глазах супруга. Это немного грело душу. Но он не смотрел на нее больше трех месяцев, неужели, узнав о ее недуге, начал волноваться?       — Доктор Фоули сообщил, что ты соблюдаешь не все рекомендации, — промолвил Темный Лорд.       — Зелья дурно влияют на работоспособность, — пожала плечами Беллатрикс, глядя на Повелителя.       — Белла, Белла, как ты не понимаешь. Ты нужна мне здоровой, — неожиданно тихо промолвил Темный Лорд. Миледи замерла, вглядываясь в его багряные глаза. Фактически его слова были похожи на признание в чувствах. Все же Темный Лорд редко когда говорил в подобном ключе. — Надеюсь, ты будешь лечиться и не разочаруешь меня еще больше, — с нажимом промолвил он, коснувшись пальцами щеки жены. Та судорожно вздохнула, глядя затуманенным взглядом на возлюбленного. В ее глазах вспыхнул фанатичный огонь.       — Не разочарую, Милорд! — звонко проговорила Беллатрикс, вздернув подбородок и расправив плечи. Темный Лорд усмехнулся, довольный реакцией жены. Она всегда превыше всего ставила его. Так было и так будет.       — Полагаю, нам нужно перекусить и взяться за работу. Долохов говорит, что повстанцы в Ирландии снова активизировались, — сказал Повелитель. Беллатрикс согласно кивнула, довольная, что опала наконец-то закончилась. Она вынесла это наказание. Магическая Британия. Дом Магнуса Хоулпа. Вечер того же дня       Магнус Хоулп тем временем, находясь в своем доме, не ведал покоя. Он тщетно пытался сосредоточиться на очередном рецепте зелья, за которое должны были заплатить приличную сумму. Обычно, когда он работал, все посторонние мысли уходили на задний план. Но не в этот раз. Магнус сам не знал, когда это началось. Наверное, три месяца назад, в День Победы, когда он имел неосторожность войти в книжный магазин. Стоило ему это сделать, как Магнус тут же оказался во власти ее чар. Сперва его внимание привлекла красота девушки, затем то, что за красивой оболочкой скрывалось незабываемое содержимое.        В первое время Магнус заходил в книжный магазин от нечего делать. Просто так. Затем он поймал себя на мысли, что хочет ее видеть. Но даже тогда Хоуп не понимал, во что он ввязался. Впрочем, он и сейчас этого до конца не осознавал. Однако Фелиция Гамп прочно засела в его мыслях. Сперва это были незначительные мысли, Магнус между заказами вспоминал о ней. Но с каждым днем он все больше и больше думал о Фелиции.        Магнус не верил, что способен любить. Он убеждал себя, что его интересует внешность девушки, затем убеждал себя, что ему нравится ее ум. Каждый раз у него находились все новые и новые оправдания. Неизменным оставалось только одно — желание увидеть ее. Вот только Фелиции было все равно. Она неизменно встречала его улыбкой, смеялась над шутками, но Магнус быстро понял, что его чары совершенно не властны над ней. Девушка просто была вежлива и, что хуже всего, видела в Магнусе только интересного собеседника. Все же мужчина был весьма начитан. Фелиция игнорировала его знаки внимания и ухаживания. Магнус временами помогал ей в книжном магазине, раскладывал новые фолианты по полкам, но мисс Гамп отвечала только вежливой улыбкой и смешливыми искорками в ярко-карих глазах, которые преследовали Хоулпа во снах. Магнус не верил в то, что влюбился. Сердце его, закаленное невзгодами и покрытое корочкой льда, давно утратило способность любить. Он любил покойную мать, он любил отца, любил сестру. К женщинам Магнус всегда относился чуточку презрительно, словно пытался что-то себе доказать. Возможно, он боялся привязаться к кому-то, а потом в один миг все потерять. Хоулп был научен горьким опытом, что счастье быстротечно. Возможно, ему просто не нужна была любовь. Ему с детства твердили, что он испорченный, недостойный любви. Так или иначе, но Магнус успокаивал себя тем, что им двигает лишь похоть. Он хотел очередную игрушку в коллекцию душ, хотел потешить раненое самолюбие, как делал обычно. Но Фелиция не поддавалась его чарам. Этого самолюбие Хоупа уже вынести не могло. И он бросил все силы на то, чтобы заполучить желаемое. Вот только сам не заметил, как опытный кукловод постепенно стал марионеткой. Не заметил и не признал.       Так или иначе, но Фелиция Гамп плотно засела у него в голове. Она имела неосторожность быть слишком не похожей на других. Слишком красивой, слишком умной, слишком стойкой. Она совершенно не была похожа на Мадлену де Розир, которая с радостью поддалась обаянию Магнуса и кинулась в омут с головой, не ведая, какие подводные камни таит в себе тихая вода. Это только сильнее распаляло интерес Магнуса. Особенно способствовали этому споры, периодические возникавшие между молодыми людьми.       В тот солнечный летний день Магнус гулял по Косому Переулку. Впервые в жизни он ощущал спокойствие и тень умиротворения, даже в кои-то веки не давал темному прошлому нависнуть над ним коршуном. Это уже было достижение. Все же Магнус всегда был слишком зациклен на обидах и горестях, случившихся много лет назад. Теперь же, когда он не думал о минувших днях, мир сиял яркими красками. Хоулп не до конца осознавал причины таких перемен в настроении, но они ему весьма нравились.       Магнус остановился напротив книжного магазина «Сотни миров». Странно, что он раньше не видел этот магазин. Наверное, его открыли не так уж и давно, иначе он обязательно бы увидел очаровательную девушку, которая так его заинтересовала. К сожалению, после Дня Победы, когда Магнус зашел в книжный, золотоволосой незнакомки там не было. Наверное, она училась в школе, или же вообще была не из Лондона. Почему-то данный факт расстроил Магнуса. Сейчас же он вновь испытывал желание увидеть ее или хотя бы узнать ее имя.       Поддаваясь противоречивым желаниям, Магнус вошел в магазин и огляделся. Было тихо. Между стеллажами ходили редкие покупатели, и прекрасной незнакомки не было видно. Ощутив тень досады, Хоулп все же решил пройтись по магазину, питая надежду встретить ее.       Видимо, в этот день удача была на его стороне. Сперва он увидел силуэт девушки. Она стояла спиной к нему, и ее длинные медового цвета волосы каскадом спадали до поясницы. Девушка что-то читала, прислонившись плечом к книжному стеллажу. К сожалению, Магнус не мог видеть ее лица в этот момент. Но почему-то ему казалось, что она закусила губу от напряжения. Наконец девушка, видимо, дочитала и, повернувшись, чтобы поставить книгу на полку, замерла, увидев Магнуса.       — Вы следили за мной? — спросила она, прищурившись.       — Наблюдал, — усмехнулся Магнус, приближаясь к ней. Он думал, что она покраснеет, сделает шаг назад, засмущается от внимания. Но девушка не сдвинулась с места и с интересом разглядывала собеседника, как какую-то диковинку.       — Разве это не одно и тоже? — спросила она, усмехнувшись, отчего в ее глазах вспыхнули искорки интереса.       — Нет, — покачал головой Хоулп, отчего прядь рыжих волос упала на его высокий лоб. Магнус тут же пригладил волосы, насмешливо усмехаясь. Он перевел взгляд на книгу и поджал губы. — А… Бессмертное произведение Шекспира. Ромео и Джульетта. Повесть о настоящей любви, — с сарказмом промолвил он.       Девушка, усмехнувшись, посмотрела на твердый переплет книги и провела пальчиком по буквам названия произведения.       — Я не думаю, что господин Шекспир хотел написать драму о любви, — пожала плечами она, обратив взор на Магнуса. Тот заинтересованно на нее посмотрел.       — И что же он хотел написать? — спросил он, невольно перенимая правила игры. Собеседница откинула от лица челку и задумалась, посмотрев в пространство перед собой.       — Мне кажется, он хотел высмеять некоторых людей. Просто люди не так поняли смысл, — поделилась волшебница своими мыслями.       — В самом деле? — скептически спросил Магнус, не совсем понимая, к чему ведет собеседница. Та лишь насмешливо на него посмотрела, словно он был надоедливым и глупым ребенком, не понимающим элементарных вещей.       — Да, — кивнула девушка. — Так называемая любовь Ромео и Джульетты длилась меньше месяца и привела к нескольким смертям. Разве это любовь?       — Скорее всего, что-то другое, — был вынужден согласиться Магнус. Он сам не верил, что чувства между героями были искренними.       — Да. Все что угодно, но не любовь, — заметила девушка. — Любовь не может вспыхнуть так внезапно. Любовь — это что-то другое, более сильное и возвышенное, она делает человека счастливым, не причиняет боли. А в творении Шекспира так много боли и страданий, — промолвила она, поправив чуть вьющиеся русые волосы.       — Тогда что же он описал? — спросил Магнус, чувствуя азарт. Он приблизился к задумавшейся девушке, которая перебирала пальцами свои волосы. Та посмотрела на него и усмехнулась. Вблизи, как показалось Хоулпу, ее лицо казалось еще более совершенным.       — Сатиру. Шекспир высмеял так называемую любовь Ромео и Джульетты. Показал, к чему приводит такая любовь, — уверенно, слишком уверенно для своих лет ответила девушка.       — И к чему же она приводит? — спросил Магнус.       — К смерти и к краху, потому что это не любовь, а обыкновенная похоть, — припечатала его собеседница, и глаза ее воинственно блеснули. Хоулп усмехнулся, понимая, что девушка явно имеет характер и свое мнение. Так даже интереснее. — А теперь прошу меня простить, но меня ждет отец, — промолвила она и, поставив книгу на полку, поспешила прочь.       — Постой. Назови хотя бы свое имя, — попросил Магнус. Девушка остановилась и обернулась.       — А вам зачем? — с подозрением спросила она.       — Хочу знать, с кем имел удовольствие вести беседу, — слишком пышно ответил Хоулп, на что его собеседница лишь насмешливо хмыкнула.       — Сомневаюсь, что эта информация будет вам полезна, — усмехнулась девушка. — Меня зовут — Фелиция Гамп. Могу я задать вам тот же вопрос?       — Магнус, — ответил он, решив не называть фамилию. Мало ли, в малочисленном волшебном мире все друг друга знают, а ему не очень-то хотелось, чтобы Фелиция услышала о нем что-то дурное.       — Приятно познакомиться, — кивнула Фелиция и поспешила прочь. Магнус же смотрел ей в след и не совсем не понимал, что происходит. Да, он явно не ожидал, что у них будет такой интересный диалог.       Таких встреч было еще несколько, и этого хватило, чтобы Магнус думал о ней почти каждый день в свободное время. Понимая, что поработать не получится, Магнус закрыл тетрадь и с трудом удержался от того, чтобы ударить кулаком по столу от злости. Моргана, почему у него голова идет кругом от мыслей о ней? Почему он так много думает об этой девчонке, которая даже не смотрит в его сторону? Что с ним происходит?        Потерев переносицу, Магнус встал из-за стола и отправился на кухню. Он жил один, но несмотря на это в доме всегда царил порядок. Отчасти благодаря домовушке Полли. Магнус стремился к порядку во всем, словно это единственное в его жизни, что он мог целиком и полностью контролировать. Магнус налил в кружку немного чая из заварника и только потом понял, что без магии вскипятить воду будет непросто. Но он не привык так быстро сдаваться. Хоулп нашел способ согреть воду. Маггловский, правда, но способ.        Спустя полчаса Хоулп сидел на кухне и, отпивая чай из кружки, задумчиво смотрел в окно. Вокруг простиралась леса. Насколько он знал, правее от дома имелась небольшая волшебная деревушка вроде Хогсмида, где Магнус никогда не был. А когда-то он мечтал учиться в Хогвартсе, потом ходить в деревню на выходных с друзьями. Матушка рассказывала о баре Три Метлы, о сладком королевстве, и маленький Магнус с нетерпением ждал, когда получит письмо из Хогвартса. Ему хотелось поскорее повзрослеть, стать студентом, изучать магические науки, жить под сводами старинного замка, но увы. Все мечты его обернулась горьким разочарованием, стоило целителю произнести злосчастное слово «сквиб».       Понимая, что воспоминания до добра точно не доведут, Магнус быстро допил чай, помыл под краном кружку и направился в лабораторию. Заказ выполнить все же нужно, иначе он вновь останется без средств к существованию. Его дела по-прежнему шли с переменным успехом, учитывая то, что все его сбережения пропали вместе с Мадленой. Впрочем, Хоулп об этом не беспокоился. Он готов был отдать какие угодно средства, чтобы никогда не видеть проклятую де Розир.