Закрой глаза и целуй меня

Как всегда частично обездвиженный Гарри отвернул от него только лицо, не имея возможности самостоятельно быстро повернуться на бок. С одной стороны, Драко страдал от того, что ему приходится быть с Поттером столь жестоким, с другой — он не мог не делать этого, чтобы следствие продолжалось без помех в виде вдруг неожиданно воскресшего Главы Аврората. Его сердце болезненно сжималось. — Гарри, что я могу для тебя сделать? — Поцелуй… — Поцеловать? — Напрягся блондин от столь неожиданной просьбы. — Меня. — Что тебя? — С непониманием проблеял Малфой. — Поцелуй меня! — Не выдержал Поттер и стукнул кулаком по одеялу. — Зачем? — Надо. — Брюнет печально вздохнул. — Ты сам спросил, что можешь для меня сделать… — Но я не могу сделать этого, Поттер! Драко молниеносно развернулся и со скоростью снитча вылетел за дверь, оставляя Гарри наедине с так и несъеденным завтраком. *** Всё началось с того, что, поступив в Отдел тайн, Драко в числе прочего более глубоко начал изучать маггловский мир: быт, культуру, науки… Кто бы мог предположить, что чистокровный маг, воспитанный в том же ключе, что и бесконечная череда его аристократичных предков, мнивших маглов гораздо ниже волшебников на ступени эволюции, стал зачитываться магловской литературой. Когда однажды ему попал учебник по микробиологии, это стало началом конца… Особо и не начавшейся личной жизни Драко так точно. С того момента всё стало меняться: возбуждающие фантазии о поцелуях и физической близости стали вызывать не только желание, но и мысли о бактериях во рту, на руках, всём теле. И если раньше сексуальное волнение будоражило и снять напряжение было весьма приятным занятием, то теперь Драко считал себя грязным, а глядя с ненавистью на побледневшую, но всё ещё уродливую тёмную метку, всё больше убеждался, что чувствует себя запачканным и осквернённым постоянно. И сколько бы ни сделал потом блага, сколько бы ни очищал репутацию своей семьи, от этого ему уже никогда не отмыться. *** Драко снова ненадолго погрузился в приступ чёрной меланхолии. И как только смог взять себя в руки, осторожно постучал в комнату Гарри. Когда тот ожидаемо не ответил, блондин просто вошёл в его спальню, где горел только камин, и осторожно прикрыл за собой дверь. Обездвиженный, Поттер по-прежнему лежал на кровати, не шелохнувшись, и отрешённо смотрел в стену, даже не надев очки. Его обед тоже остался нетронутым. И такое психическое состояние, казалось, после Битвы за Хогвартс вечно довольного всем в своей жизни Героя пугало Драко не хуже дементора. Решившись, он сглотнул и направился к кровати. Когда он сел возле Поттера, тот даже не пошевелился. Это заставило блондина забеспокоиться ещё больше. Со школы прошло уже несколько лет, и Малфой плохо помнил те поцелуи, которые у него тогда случались. Но то были больше попытки удовлетворить собственное любопытство, нежели настоящие и горячо желанные поцелуи с дорогим человеком. Теперь же, преодолевая в себе не только внезапно накатившую робость, Драко придвинулся к своему несостоявшемуся мужу ближе. Он склонился над ним, но не позволял себе приблизиться окончательно… Зачарованно глядя на алый рот Гарри с чётко очёрченным контуром пухлых губ, которые раньше видел только в своих снах, у Малфоя под языком скапливалась слюна, только собственные губы совсем пересохли и здорово помутилось в голове от желания хоть на мгновение прикоснуться, дотронуться ими, наконец, до любимого человека, волею судеб оказавшегося на неопределённое время его мужем, находящегося сейчас в его доме, фактически в его кровати почти беспомощным, но Драко казалось, что его собственные желания слишком черны и весь он для поцелуя слишком-слишком грязен. И когда блондин уже хотел отстраниться, чтобы не беспокоить казавшегося таким далёким и недостижимым для него мужчину, Поттер перевёл на него свой совершенно магнетический взгляд и чуть приподнял голову: — Не думай ни о чём. Или лучше подумай о том, кто тебе нравится. А потом просто закрой глаза и целуй меня! И Драко подчинился, забывая обо всём, чем терзался до этого. Ему не нужно было представлять кого-то другого. Тот, с кем ему хотелось быть, кого он почти всю свою жизнь желал целовать, кем жаждал обладать и кому хотел бы всегда принадлежать, но не смел, просил от него поцелуя. Увлёкшись, Малфой не понял, когда и как Поттер затащил его к себе на колени, практично задрав до пояса домашнюю мантию, которую Драко по чистокровным традициям носил на голое тело. Не помнил блондин и того, как собственно всё произошло, словно в одном из его мокрых и совершенно бесстыжих снов, но очнулся только тогда, когда выплеснулся в кулак дрочащего ему Гарри, который дышал настолько эротично и так страстно смотрел на задыхающегося и уплывшего в оргазм Драко, что последний только и смог из последних сил, буквально на остатках гордости и здравомыслия, стащить себя с кровати, чтобы закрыться в собственной спальне, терзаясь размышлениями о невозможности подобных отношений и абсолютной недопустимости происходящего, где такой, как Малфой, ни при каких обстоятельствах просто не мог быть рядом с Героем магического мира, как бы он к этому ни стремился и насколько бы сильно этого ни жаждал. *** — Я не буду это есть. — Заявил Поттер следующим утром, придирчиво разглядывая глазунью и тосты с джемом. — Да в чём дело, Гарри? Чем тебе не угодила еда? — Разволновался и без того смущённый своими ночными неукротимыми фантазиями Драко, тоже критически осматривая аппетитный с виду завтрак. Брюнет только пожал плечами и устало прикрыл глаза. И когда этот демарш повторился в полдень, Малфой не выдержал: — Хорошо, Поттер, что ты хочешь в обмен на то, что съешь весь обед целиком? — Минет. — Что?! — Если я не могу связаться с друзьями, коллегами, начальством, я хочу минет. — Каким-то непостижимым образом Поттер сделал совершенно несчастные в своей неизъяснимой печали глаза, не представляя, как этот его взгляд давит Драко на чувство вины и в целом влияет на его мыслительные процессы. — Только после этого я всё съем. Иначе принимать пищу я вовсе отказываюсь. На Малфоя такой ультиматум подействовал безотказно и его можно было бы считать запрещённым. Гарри даже не мог ожидать подобного эффекта и уж точно не раскаивался в том, что решил брать от своего положения максимум возможного. Поттер и не предполагал, что с виду хладнокровный холёный блондин просто не мог видеть безысходность в его ранее весёлых зелёных глазах. — Значит, я не ослышался… — На всякий случай уточнил Драко. Но Поттер в подтверждении лишь отрицательно качнул головой. Блондин даже представить себе не мог, что Гарри может потребовать такое столь прямо и прозаично. И если к прикосновениям Драко, можно сказать, почти привык, вернее, приспособился, то перед подобной практикой необходимо было основательно очистить Поттера чарами, а после и самому не раз и не два хорошенько помыться. Перед поцелуями Малфой также успел освежить заклинанием рот Гарри, хоть тот и кривился, строя страдающее выражение на своём мужественном лице, а после сам Драко уже вычищал свой рот зельями и полоскал горло. Но минет… Даже до появления у него мизофобии, Малфой не мог представить, что сам когда-либо осмелится доставить подобную интимную ласку своему возлюбленному. Поэтому в собственной ванной необычайно взволнованный Драко особенно тщательно почистил рот, зубы, язык, прополоскал в глотке зельем столько подходов, пока не сбился со счёта, несколько раз сходил в душ после длительного принятия ванны, где, хоть и ясно понимал всю бесполезность этой процедуры, с чрезвычайной тщательностью особенно долго, до ярко-красных пятен на коже, тёр своё левое предплечье, а затем, решительно застегнув домашнюю мантию, распахнул дверь в смежную спальню, где Поттер снова без выражения глядел в окно, по-видимому, на заснеженный парк поместья. Блондин дал себе пару секунд собраться с духом, глубоко вдохнул наполненный теплом воздух и решительно откинул одеяло с нижней части тела Поттера, где блондин и разместился, прямо между разведённых в стороны потерявших чувствительность ног и с замиранием сердца начал стягивать с них пижамные брюки своими дрожащими руками. А Гарри, лишь пару мгновений пребывавший в ступоре, начал ему спешно в этом помогать. И если первые движения у Драко выходили нервными и дёрганными, а во рту было сухо, то, почувствовав на себе руки Поттера, Драко вдруг совершенно успокоился. Слюна наполнила рот и головка чужого члена, так естественно чуть пахнущая пряным запахом мускуса и морозной свежестью быстро совершённых очищающих чар, стала ловко входить в него всё глубже через его чуть сомкнутые губы, совершенно не затрудняя дыхание. И не успел блондин подумать о чём-либо и проанализировать правильность своих действий, как Гарри без предупреждения подтянул своё тело руками и съехал с подушек ниже. Он приподнял мантию Драко до талии, ловко переворачивая его каким-то невероятным образом, что не ожидающий подобного поворота блондин только и почувствовал, как головка уже его собственного члена начала ритмично погружаться в чужой горячий податливый рот, а собственные глаза закатываться от удовольствия. Отвлёкшийся Малфой лишь только успел выпустить наружу довольный протяжный стон, как хриплым низким голосом Поттер напомнил: — Соси, Драко! Возьми мой член поглубже в своё горло. Иначе я перестану отсасывать тебе… Блондина разрывало надвое и он не понимал: то ли ему толкаться в потрясающий жар рта Поттера, что заставляло его чувствительное тело плавиться, прокатываться невероятному наслаждению вдоль позвоночника и поджиматься от удовольствия пальцам на ногах, то ли получать удовлетворение от того, что он может сам, хоть и неумело, но с энтузиазмом заглатывать член Гарри, сквозь шум в ушах явственно слыша, как его партнёр вместе с ним мычит от блаженства, ощущая на себе, как всё сильнее тот напрягается в его собственном рту и вибрирует от невыплеснутых в полную мощь криков чужое горло, заткнутое его членом, и точно зная, что вместе с ним Поттер тоже чувствует нечто подобное — близкое к постепенно накатывающее волнами глубокое невероятное удовлетворение. — Твоё тело гораздо честнее тебя, Драко! — Сиплым голосом констатировал Гарри, когда безвольным ошмётком себя прежнего потный и обессиленный, только что кончивший после лишающего разума оргазма Малфой лежал на разгорячённом теле Поттера, до конца слизывая приятную горечь чужой спермы со своих губ. И в его голове не было никаких мыслей. — Ты хочешь, чтобы я всё съедал в каждый приём пищи, а я хочу, чтобы ты стал спать со мной… — Лукаво улыбнулся довольный случившимся Поттер и невинно добавил, глядя прямиком в расфокусированные серые глаза. — Здесь, в этой кровати. Собственно и Гарри, и сам вяло соображающий сейчас Драко — оба понимали, что теперь так оно и будет.