Нечто великое

Гарри Поттер мертв. Гарри Поттер мертв, в то время как Волдеморт выжил. У Гермионы нет маховика времени — их все уничтожили — но она знает множество темных заклинаний и ритуалов, к которым бы и близко не подошла, будь у нее выбор. Но у нее его нет. План почти наполовину продуман еще до того, как Невилл выступает вперед, собираясь сразиться с Волдемортом. Его смерть Гермиона видит своими глазами. Другие ребята, члены Отряда Дамблдора и Ордена Феникса, замертво падают на землю вслед за Невиллом, и волшебница решает привести свой незаконченный план в действие. Пусть они думают, что она бросила их на поле боя. Там, куда Гермиона отправляется, это не будет иметь значения. По пути она встречает Рона и хватает его за руку. На секунду в ее голове мелькает мысль, что, возможно, ей стоит взять его с собой. Но нет, это слишком эгоистично. Она никогда не сможет вернуться назад. А если умрет при исполнении своего плана… так тому и быть. Рон останется в том времени совсем один, а он не заслуживает такой судьбы. Поэтому Гермиона хватает его за плечи и целует во второй и последний раз. Ей почти не жаль оставлять его одного посреди полуразрушенного пустого коридора замка.

***

Это больно. Больно. Это так, черт возьми, больно. Тело ноет — хотя нет, даже не так — ее словно разрывает на части. Кости гудят и болят так, словно по ним прошлись молотком. Вены на руках и других частях тела вздулись. Кровь словно превратилась в кислоту. Гермиону трясет. Боль накрывает ее волнами, не давая ни забыться, ни умереть, держа ее в этом ужасном состоянии, когда ты вот-вот испустишь дух, но все еще жив и чувствуешь. Вот что происходит с человеком, когда Время разбирает его на мельчайшие атомы и вновь собирает по своему усмотрению. Именно по этой причине Гермиона и не балуется Темной магией. Обычно.

***

В своем времени Гермиона Грейнджер — легенда. Через сотню лет она станет мифом: «Девушка, которая перехитрила Волдеморта, летала на драконах, варила нелегальные зелья и уничтожала крестражи». Гермиона Грейнджер, подруга Мальчика-который-выжил, в настоящее время известная под именем Девочка-которой-поебать. В 1943 году она — никто. Идеально.

***

Гермиона находит его в Косом переулке. Он не видит ее. Вот и весь недоработанный план бывшей гриффиндорки, который состоит лишь из одного пункта. Добраться до Тома Реддла прежде, чем он погрузит весь мир в пучину отчаяния. Шах. Вторым пунктом, думает Гермиона, должна стать его смерть. Будущее кардинально изменится от ее действий, но это ничего. Грейнджер решает последовать за парнем и подождать. И ежу ясно, что она не может просто так на него напасть посреди Косого переулка. Ей не страшно умереть при выполнении задания, девушка боится, что ее арестуют прежде, чем она доведет свое дело до конца. Как Гермиона и ожидала, Реддл завернул на Лютный переулок. Это ее шанс. Никому не покажется подозрительным, что парня убили в темной части магического Лондона. Девушка следует за ним к лавке «Горбин и Бэркес». Грейнджер находится настолько близко к Тому Реддлу, что видит, как парень играется с темным кольцом на правой руке. Это чертово кольцо. Гермионе хочется кричать, потому что совершила самую ужасную ошибку в своей жизни. Том Реддл уже дважды убийца, и у него есть крестражи, доказывающие это. Думай, Гермиона, думай, говорит она себе, не спуская глаз с невероятно привлекательного парня. Она может убить его и забрать кольцо, но вот откуда ей достать дневник? И даже если она его найдет, как уничтожить? Василиск-то все еще жив. Меч Гриффиндора бесполезен. Единственный выход — использовать Адское пламя, которое она не может контролировать. Пока что. Гермиона с легким сожалением наблюдает за тем, как Том Реддл покидает магазин все еще будучи живым.

***

Как человеку научиться контролировать Адское пламя? Очень осторожно девушке все-таки удается добиться желаемого, не без нескольких ожогов, конечно. Это сложная магия, но даже в 1943 она все еще остается Гермионой Грейнджер, самой сообразительной ведьмой своего времени. А еще у нее талант к Огненной магии. Есть что-то такое в движениях языков пламени, что привлекает девушку. Она больше не отскакивает, когда огонь касается кожи. Отвратительный шрам, который служил напоминанием о Беллатрисе Лестрейндж, исчез. Даже такое уродство, оставленное зачарованным кинжалом, сойдет, когда приходится восстанавливать кожу на всей руке после неудачной попытки контроля Адского пламени. Гермионе кажется, что она словно переродилась. Эта мысль напоминает ей о Фоуксе, который ассоциируется у волшебницы с Дамблдором, а тот, соответственно, с Орденом, Гарри и Роном. Она плачет лишь один раз, а потом забивает хуй.

***

Летом 1944 Гермиона видит его у ворот приюта Вула. На этот раз Том замечает ее. Такого она не планировала. Грейнджер собиралась пробраться в приют под покровом ночи и убить его. Поджечь к херам все здание и наблюдать, как оно — и все его жители — сгорают дотла. В ее сердце нет места жалости по отношению к другим детям, которые точно погибнут в огне, Гермиона готова пожертвовать ими всеми, если Том умрет. Если это означает, что ему никогда не удастся восстать из мертвых и воссоздать свою армию, чтобы убить еще сотни и тысячи магов. Но он увидел Грейнджер и теперь внимательно рассматривает, слегка наклонив голову, будто бы считая, что сможет разгадать загадку ее нахождения здесь, лишь посмотрев. Гермиона специально не смотрит ему в глаза, но отворачиваться и делать вид, что разглядывала она вовсе не Реддла слишком поздно. Она не меняла свой внешний вид с помощью магии, теперь Том знает, как она выглядит. Остается лишь надеяться, что ее внешность настолько непримечательна, что парень забудет о ней. Придется убить его в другой день, когда он немного ослабит бдительность.

***

Том Реддл помнит ее все оставшееся лето. Он почти забывает о юной волшебнице с копной кудрявых волос, мертвыми глазами и очень ощутимой магией (даже на расстоянии 50 метров), что буквально искрила в воздухе, по пути к Хогвартс-экспрессу. Он на седьмом году обучения, староста, а еще одержим идеей мирового господства… Слишком много всего, чтобы помнить о ней. Но потом он видит ее. Как он мог не заметить? Том предположил, что она хотела слиться с толпой, на ней надета простая магловская одежда, голова девушки опущена, словно она не хочет привлекать внимания. Но даже так Том узнает ее. Волосы девушки уложены, но эти глаза — которые так ни разу и не встретились с его — такие, как в тот день у приюта Вула три месяца назад. Они полны холодной ярости и ненависти, так же, как и ее магия. Она настолько сильна, что Том невольно задается вопросом, не чувствуют ли маглы хотя бы что-то, стоя рядом с девушкой? Она выглядит… взбешенной (если так вообще можно сказать про кого-то, кто всем своим видом выражает желание убивать) от того, что он заметил ее. Том уж было подумал, что она запала на его внешность — Мерлин, он бы даже принял ее за сталкера — но девушка не выглядела так, словно хотела прыгнуть к нему в постель, о нет. Все ее существо кричало о том, что она бы с удовольствием содрала с него кожу, медленно и мучительно, и процесс принес бы ей невероятное удовольствие. Это напрягало. Гермиона смотрела на него с противоположной стороны железнодорожной станции. Реддл крутил кольцо на пальце: верный признак того, что он нервничает. Грейнджер ухмыльнулась, и Том неосознанно вздрогнул. На поезд он все-таки попадает живым, но Гермиона засчитывает победу в этом поединке себе.

***

Гермиона Грейнджер составляет список вещей, в которых она хороша. Большую его часть занимает Огненная магия (девушка могла бы вписать туда любой вид, а не только этот, но она была требовательна к себе). Чары ложной памяти были еще одним ее козырем. За последние месяцы она буквально создала себе новую жизнь. Все еще Гермиона. Все еще Грейнджер. Но теперь она многообещающий магический археолог, верно набирающий мировую известность. Ее тактика кардинально изменилась. Изначально она планировала быть никем, но необходимость вынудила ее поменять планы. Большая часть истории, конечно же, была ложью, но девушке претила жизнь наподобие той, что создал себе Златопуст Локонс, поэтому Грейнджер взялась за работу. К счастью, она оказалась хороша в поисках вещей. Гермиона ищет редкий Египетский текст, который не был найден в ее время до середины пятидесятых годов, палочку, использовавшуюся членом одного из первых (по подозрениям) волшебных сообществ, располагающегося в Месопотамии, и проклятый тотем в форме лягушки-людоеда из разрушенного ацтекского храма. Она не считает обманом тот факт, что прочитала о том, как были добыты эти реликвии еще в своих 90-х. Все это делается не зря. Гермиона не может убить Тома, пока он находится в Хогвартсе, а если ей удастся выжить после всего этого, нужно заранее подготовиться к жизни в прошлом. В октябре 1944 Грейнджер отправляется на поиски диадемы Кандиды Когтевран, чтобы она не досталась Реддлу. Она находит ее в стволе дерева, в одном из лесов Албании. Гермиона чувствует некую гордость, осознавая, что это довольно-таки красивое украшение никогда не станет пристанищем для души Тома Реддла. Девушка отправляет письмо директору Диппету в Хогвартс, заявляя, что диадема должна вернуться в замок, где ей самое место. Ее совсем не удивляет пришедшее через два дня письмо с приглашением.

***

В девяностые вечеринки Клуба Слизней, которые устраивал Слизнорт, были унылыми, крайне неловкими и невпечатляющими. В 1944 году все по-другому. Вечеринка Горация похожа на одну из тех, что — как думает Гермиона — проводят в самом Министерстве. Большинство присутствующих — мужчины, и Грейнджер одна из тех немногих девушек, которые пришли не в качестве пары одного из них, а сами по себе. Она теперь всемирно известна, уважаема и является желанным гостем на любом мероприятии. Этот факт не особо радует многих мужчин, однако Гораций — он заставил ее обращаться к нему по имени и никак иначе — совершенно не обращает внимания, а может и вовсе не знает об этом. — Вот честно, милая, так жалко, что Вы никогда не были моей ученицей, — болтал волшебник. Гермиона уже и позабыла, каким нудным он может быть. — Где, еще раз, Вы учились? — Нигде. Гермиона смотрит на молодого человека, что присоединился к их беседе, и еле сдерживается, чтобы не ухмыльнуться. Том Реддл, что был выше ее на целую голову (этот факт немало раздражал волшебницу), протянул Грейнджер бокал шампанского. Девушка принимает его, но не делает ни глоточка. Пускай и не надеется напоить ее Сывороткой правды, не на ту напал. — Я была на домашнем обучении, к сожалению, — произнесла Гермиона. — С удовольствием бы поучилась в Хогвартсе. — Мисс Грейнджер, позвольте представить, Том Реддл, мой лучший ученик за последние годы преподавания, — представил парня Гораций, дружелюбно похлопывая по спине. Профессор явно переборщил с выпивкой и не заметил, как напрягся ученик от его прикосновений. — Мне всегда было интересно то направление, по которому Вы работаете, — сказал Том, обворожительно улыбаясь. Гермиона довольна тем, что его притворное очарование совсем не трогает ее сердца. — Возможно, Вы могли бы рассказать мне о нем поподробнее. Волшебница чуть ли не закатывает глаза. Ясно, как день, чего добивается этот змей: очаровать ее и разузнать все интересующее. Однако Гораций, в отличие от Гермионы, ведется на эту уловку. Мужчина поспешно откланивается, оправдываясь тем, что должен поговорить с министром. — Возможно, Вам стоило бы пойти с Горацием и представиться министру, — предложила она. Парень смеется, и на секунду Гермионе кажется, что он видит ее насквозь. — Я гораздо больше заинтересован в Вас, мисс Грейнджер, — взгляд Тома на секунду становится жестче, девушка замечает это. Она не упустит ни одной эмоции, что ненароком может проявить Реддл, сделает все, лишь бы от него избавиться. — Мне кажется, мы с Вами раньше встречались. — Хмм… не думаю, — отвечает Гермиона, но ее лицо говорит об обратном. Забавно наблюдать за недовольным Томом, который не может ничего сказать против очевидной для них двоих лжи, ибо это будет грубым жестом с его стороны, а вокруг свидетели. Парень слегка поджимает губы. — Простите, ошибся. — Все в порядке. Бывает. Том думает, что нет, не бывает, только не с ним. А тот факт, что девушка знает, как очевидна ее ложь, лишь подогревает интерес и желание выяснить, что же она скрывает. Реддл слушает ее рассказы о работе и чувствует, как магия Гермионы — скорее всего не специально — сталкивается с его. Как в танце, хотя это, скорее, похоже на бой. Тому интересно, какой из нее противник в бою. Из рассказов девушки можно сделать вывод, что Грейнджер компетентна, но ему хочется увидеть ее возможности вживую. Он хочет узнать о ней все. Лишь лежа в кровати после вечеринки до Тома доходит, что на деле Гермиона Грейнджер не рассказала ему о себе абсолютно ничего.

***

В декабре 1944 Гермиона получает письмо от Тома Реддла. Она не давала ему своего адреса и готова поспорить, что волшебник узнал его от Горация. Грейнджер проверяет письмо на наличие проклятий как минимум двадцать раз и все-таки находит одно. Гермиона не знает его, проклятие непонятное, но опасное и темное. Это не угроза, хотя она могла и правда умереть. Скорее, вызов, Гермиона в этом уверена. В чем девушка не уверена, так это в том, почему этот вызов разжигает в ней такой азарт. В письме Том лишь задает ей несколько вопросов по поводу работы и спрашивает, посетит ли она в ближайшее время Хогвартс. Это пустые слова, Гермиона знает, что ему не важен ее ответ. Она все равно пишет ему письмо. «Планов нет, но уверена, что в скором времени пересечемся. Хорошее проклятье, но все еще обнаруживаемое. Требуется доработка.» Коротко, мило и по делу. Ее ответ точно выведет Тома из себя. Следующее письмо приходит через несколько дней, но примерно неделя уходит у Гермионы на то, чтобы проверить его на безопасность. Девушка все же находит проклятье. От него у Грейнджер бы вскипела кровь. Час мучений и все, смерть. Вот что произошло бы, не проверь она письмо. «Лишь интересуюсь, настолько ли Вы хороши, как о Вас говорят. Т.М.Р.» Гермиона думает не писать ему ответ. Она понимает, что своими действиями лишь подливает масла в тот огонь, в который его не стоит подливать. Ты здесь, чтобы убить его, напомнила себе девушка. Просто сделай это уже, хватит игр. Она все равно ему пишет. «Да.»

***

На следующий день сова Тома сидит на ее подоконнике, сжимая в своих когтях не письмо, а маленькую открытку. Гермионе даже не нужно касаться ее, чтобы увидеть то, что он ей написал своим каллиграфическим почерком. «Докажи.»

***

Обычно дни рождения Тома проходят за небольшим празднеством. Даже его рыцари не знают об этом дне. Парень всегда проводит время в тишине и спокойствии, без подарков и торта. Вот почему он совсем не ожидал посылки, что упала перед ним во время завтрака. Сова — чертова сова Гермионы — садится на полупустой стол и выжидающе смотрит на него. Том знает, что поступает глупо, но все же открывает посылку, даже не проверяя ее на наличие проклятий. Логически он понимает, Хогвартс не пропустит на свою территорию ничего, несущего опасность, но еще он понимает, как изобретательна и умна Гермиона. Если ее репутация не врет, то Грейнджер блестящая и даже немного пугающая ведьма, с которой шутить не стоит. Распаковка посылки не убивает его, но Тому все равно кажется, что он умирает. Перед ним лежал завернутый в темно-зеленую ленту медальон. Медальон-блять-Слизерина, тот самый, который Том искал еще с того момента, как узнал об их родстве, теперь был у него. К посылке прилагалась небольшая открытка. «Превратишь медальон в крестраж, и мне придется его уничтожить. Думаю, нам обоим бы не хотелось терять столь редкий артефакт лишь потому, что ты решил побыть дураком. С днем рождения, Том.» Ему хватило ума вернуться в общую комнату Слизерина — медальон теперь висел на его шее, сокрытый под одеждой — прежде, чем сжечь записку от ведьмы. Реддл не понимал, откуда она обо всем узнала, но он не был дебилом. Это был ее ответ на его вызов. Возможно, подумал Том, играясь с цепочкой медальона, с Гермионой Грейнджер нужно быть осторожнее.

***

«Расскажешь хоть кому-то, что я создал крестраж, и я тебя убью. Думаю, нам обоим бы не хотелось терять столь магически одаренную ведьму лишь потому, что ты решила побыть дурочкой. П.С. Спасибо за подарок, Гермиона.» Самодовольный ублюдок, думает волшебница, читая его послание, не сдерживая смеха.

***

Июнь 1945. Паб «Три метлы». Она хочет убить его. Она не хочет убивать его. Хочет. Не хочет. За последние два года она сошла с ума. Или, может быть, даже раньше. Может, это произошло, когда Гермиона увидела мертвое тело Гарри. Или когда наложила Обливейт на своих родителей. Или еще на первом году обучения в Хогвартсе, когда поняла, что ее жизнь теперь постоянно будет под угрозой. Том Реддл сидит напротив нее, попивая сливочное пиво и рассказывая о том, что решил все-таки устроиться на работу в «Горбин и Бэркес». Она должна была стоять с палочкой наготове и бросать в него смертельные и не очень сглазы. А, может, и Непростительные. Она должна была натравить на него Адское пламя, сжигая дотла все, что хранило хоть какое-либо напоминание о слизеринце. Но вместо этого она лишь хмурится на его слова. — Это ниже твоего достоинства, — сказала девушка. Она не хотела этого говорить, но такова была правда, они оба это знали. — У тебя огромный потенциал. Он закатил глаза. Когда это они настолько сблизились, что Том не удосуживается скрывать своих настоящих эмоций? — Это и так очевидно, — ответил парень. — Но я не хочу просто разбирать документы в Министерстве. Каждый должен с чего-то начинать, даже я. — А что ты хочешь делать? Почему ее это волнует? Часть Гермионы кричит о том, что она должна убить его. Убей. Убей. Но… Чего ей париться над этим? Она застряла здесь, в 1945. Все, кто ей дорог, еще даже не родились. И Том… ну. Том не такой, каким она его себе представляла. Том именно такой, каким она его себе представляла. Ей стоило убить его еще тогда, два года назад в Косом переулке. Ей нужно убить его, сейчас. — Нечто великое, — его глаза ярко сияют, и никогда еще Гермиона не видела Тома настолько живым. Она понимает, о чем он говорит, и не задает вопросов. Они оба уходят из паба по одиночке. Разочарованные.

***

В «Горбин и Бэркес» Тому невероятно скучно. Ему скучно, но он, по крайней мере, занят. В магазине всегда есть покупатели, с которыми нужно хорошо обращаться, чтобы преуспеть. Том мастер в этом деле. Горбину нравится парень, потому что он привлекает больше посетителей. Бэркес любит Тома за то, что он приобретает вещи по самой лучшей цене. Они оба говорят волшебнику, что эта работа была создана для него. Том ненавидит это. Том ненавидит скользких типов, что пытаются развести его деньги. Он ненавидит чистокровную знать, что относится к нему, как к грязи под ногами. Реддл ненавидит женщин — богатых, бедных, молодых, взрослых — что хлопают ресницами на его слова и стоят слишком близко. Он ненавидит Абраксаса, который прослужил в Министерстве всего полгода, но уже дважды был повышен, в то время как Том работает в захудалом магазинчике за гроши. Волшебник напоминает себе, что в этом заключается его план. Как только его прихвостни будут на своих позициях, Том вскарабкается на самый верх без труда, который ждал бы его, займи парень обычную должность в Министерстве. Но, да, Реддл признает, сейчас ему приходится пахать сильнее, чем хотелось бы. Он не слышал о Гермионе с той самой встречи — или то было свидание? — в «Трех метлах» примерно полгода назад. Том старается не думать об этом.

***

Когда парень возвращается домой — в мелкую, убогую квартирку над пекарней — на кухонном столе лежит маленькая, завернутая в подарочную упаковку коробка. На ней нет подписи и нигде не видно совы, но Том точно знает, от кого она. Сначала он читает письмо, что шло в комплекте с коробкой. «Встретимся в Каире. Или нет. Тебе решать. Мы могли бы сделать нечто великое. П.С. С днем рождения, Том. П.С.С. Он активируется в 15:00. Не опаздывай.» Его подарок — порт-ключ.

***

Том собирает и разбирает вещи четыре раза. Он полон решимости не идти. В 14:59 он, собранный, стоит с порт-ключом в руке.

***

Проходит примерно месяц с того момента, как Гермиона предложила Тому путешествовать вместе, и только сейчас девушка осознала, что пытается так спасти его. Они сидят в кафе в Аргентине, попивая ледяную воду и обсуждая планы. Они собираются пойти в горы и поискать там следы, оставленные древними магами. Том резко поднимает голову и смотрит на Гермиону. — Как ты узнала о крестраже? — будничным тоном спрашивает он, словно говорит о погоде. — Я… — Грейнджер делает паузу. — Лишь предположила. Я не была уверена, но неплохо разбираюсь в Темной магии, знаешь ли. Почувствовала ее. Том промычал, соглашаясь с ее словами. — Но ты никому не рассказала. Гермиона моргает. — Ну конечно. Если помнишь, ты пообещал убить меня. — Ах, ну это лишь потому, что ты пригрозила тем, что уничтожишь кусок моей души. — Гипотетически, — поправила его девушка. — «Если превратишь медальон в крестраж». И как же ты поступил? Гермиона хочет, чтобы он сказал «нет». Четко и твердо. — Пока нет, но признаю, это было частью моего плана. Она знает, что выглядит расстроено. Но девушке все равно, и она не пытается скрыть своего уныния. Что удивительно, так это то, что Том не обращает внимания на ее смену эмоций. — Твое отношение к крестражам, совмещенное с огромными познаниями во всем древнем и темном, заставило меня передумать, — произносит Том, отводя взгляд. Он почти пропускает короткую улыбку, что дарит ему сидящая напротив девушка.

***

Ноябрь 1946. Они стоят на берегу озера в Уэльсе — название которого было настолько сложным, что Гермиона даже не пыталась его запомнить — и спорили о происхождении Мерлина. — Он мог быть друидом, — сказала она. — Несколько разных источников предполагают… — Ох, да ладно тебе, — перебил девушку Том, закатывая глаза. — Мерлин был чистокровным волшебником. Это все знают. — Неправда, никто ничего не знает точно. — И что с того? — фыркнул Реддл. — Я так понимаю, ты собираешься сказать, что и король Артур был реален? И Экскалибур существует? Гермиона скрещивает руки на груди. — Ну, я так предполагаю, ты никогда раньше не видел меч Гриффиндора, но могу сказать, что это, скорее всего, и есть Экскалибур. — Гермиона, у тебя есть какие-то доказательства этого? Так сложно признать, что я прав? — Ты почти никогда не прав, дурень, — произносит девушка, толкая его в озеро. Том поскальзывается на мокрых камнях и падает прямо в воду. Несколько мгновений они просто смотрят друг на друга. А потом Реддл хватает ее за ногу и валит на себя. Он выглядит в высшей степени довольным. Гермиона смотрит на его губы, руку парня на своем бедре, а потом на свою ладонь, что лежит на груди волшебника. Том смотрит на нее. Непосредственная близость для них не в новинку, они живут вместе уже год. Но никогда еще физический контакт не был таким, почти интимным. Менее платонический, чем они позволяли себе ранее. Их обоих пробивает дрожь, когда Реддл целует ее. Волшебники притворяются, что это всего лишь от холода.

***

— С днем рождения, Том, — шепчет Гермиона, прерывая тишину, повисшую в темной палатке. Он прижимает ее ближе, сокращая расстояние между ними. Грейнджер уже не в первый раз задается вопросом, что бы он делал сейчас, если бы ее не было. Волшебница решает, что это больше не важно.

***

— Мне нужно уйти, — говорит Реддл одним утром в первых числах апреля 1947 года. В его руке письмо. — В Хогвартсе есть вакансия на место учителя ЗоТИ. Я подам заявку. Гермиона кивает, но ничего не говорит. Она и так понимала, что не сможет вечно его отвлекать от запланированного. Его возвращение в замок означает появление новых последователей. Девушка знает, что его заявку отклонят и после этого все пойдет по наклонной. — Пошли со мной, — говорит он. — Возвращайся в Англию и… — Бросить то, чему я посвятила свою жизнь? Ради чего, Том? — Выходи за меня, — слова срываются с его губ, прежде чем он успевает остановить себя и подумать. — Выходи за меня, и вместе мы сможем изменить будущее. Добиться всего. Править всем миром. — Том… — Скажи «да», — парень смотрит на нее. Никогда еще он не был так честен и открыт перед ней. Уязвим. — Прошу. Она должна убить его, часть Гермионы все еще кричит об этом. Она должна убить его, сейчас. — Да, хорошо. Да.

***

Том не рассказывает ей о своих планах, и Гермиона подслушивает. На вечеринке, устроенной в их честь, всего за месяц до свадьбы. Реддл и его последователи все еще рассуждают о чистоте крови. Он совсем не изменился. Гермиона срывается в ванную, ее тошнит. К сожалению, именно Том находит ее. — Ты в порядке? — спрашивает ее парень, и Грейнджер еле сдерживает слова смертельного проклятья, которые так и рвутся из груди. Потому что, Мерлинова борода, ей больно. Девушке кажется, что Время снова разрывает ее на мельчайшие атомы. Какая же она глупая. Тупица. Дура. Вот почему мы не балуемся с Темной магией, шепчет внутренний голос. Или с Темными Лордами.

— Гермиона, — твердо говорит Том. — Если ты не скажешь, что не так, я немедленно перенесу тебя в Мунго. — Ты, — выдавливает из себя волшебница. Ее голос совсем не звучит сильно и спокойно, и это, пугает Реддла сильнее всего. Она звучит разбито. — Ты все еще хочешь захватить мир. Этого он совсем не ожидал. — Гермиона. — Нет, — срывается она. — Ты готов пойти по головам, лишь бы добраться до вершины, Том. Твои планы и цели варварские. — Прекрати, — требует Реддл. Грейнджер чувствует, что он начинает злиться, но просто не может замолчать. — Вы говорили о том, чтобы убить столько невинных людей. Ты… — Ты знала, какой я, и что из себя представляю уже давно, — он яростно кричит на нее. — Ты знала о крестражах. Ты знала, что я уже совершил, и на что готов пойти в будущем. — И я предложила тебе другой вариант! — Я не хочу этого, Гермиона, — произнес парень. — Однажды ты уже спрашивала, чего я желаю. — Это не «нечто великое», Том. Это… это ужасно. — Значит, на твою поддержку мне рассчитывать не стоит, — насмешливо сказал волшебник. — Я не позволю тебе… — Не то чтобы у тебя был выбор, женушка. — Если ты думаешь, что я выйду за тебя замуж после всего этого, то ты глубоко заблуждаешься, Том. Он направил на нее свою палочку, впервые действительно разозлившись. Не думая, Гермиона тут же аппарирует с характерным тихим хлопком.