Jewel of Busan / Сокровище Пусана

Краткое содержание главы: Тэхён выполняет одно поручение. Дисклеймер: графическое описание сцены насилия.

***

Чимин думал поспать на капитанском мостике, но из-за страха того, что подумает Юнги, неохотно снова вернулся в спальню. На этот раз, Тэхён снова лежал в центре кровати, но зажимал подушку. Похоже, у него была необходимость что-то обнимать в попытке заснуть. Тэхёново дыхание было ровным, когда Чимин забрался под одеяло. Он взглянул на сторону, где спал Юнги: на солнце его кожа не была такой бледной, скорее даже золотой. Черные волосы выглядели как пятно краски на белой наволочке, на щеки падала слабая тень от ресниц. Чимин внезапно вспомнил события трехнедельной давности: разбитые коленные чашечки, запачканная кровью и мозгами пешеходная дорожка. А среди всего этого, словно Бог, стоит Тэхён и держит в руках окровавленную биту. Чимин вспомнил, как Тэхён уверял его, что враги Ён Гондаль всегда получают то, что заслужили. И глава Ён Гондаль — Юнги — никогда не делал грязную работу сам, но руки его по локоть были в крови. И как только он спал по ночам? Тэхёну было необходимо что-то обнимать во сне, Юнги же спал как король, которого ничего не волновало. Чимин знал, что у Мина глубокий сон, потому как не было движения глаз под веками. И парень, перевернувшись на бок, даже позавидовал такому беспечному сну, потому как сам был обделен им. Но в этот раз сон не покинул его. Когда Чимин вновь открыл глаза, солнце отражалось в бирюзовой глади моря, а кровать была пуста. Парень уловил запах тостов и яичницы и услышал, как шкварчит бекон на сковороде. В животе неприятно заурчало. Воспоминания из детства нахлынули на него: Чимин представил, что это его няня копошится на кухне, напевает себе под нос песню и ждёт, когда же маленький Чимчим спустится завтракать. И в какой-то момент воспоминание стало такой правдоподобной иллюзией, что только спустя время Чимин вспомнил, что няни уже давно нет в живых. Возвращаться в реальность было, как окунуться в ледяную воду. После душа, Чимин последовал на запах и вошёл в кухню. Она была поистине великолепна: новейшая кухонная техника, обрамленная темным мрамором вперемежку с мебелью из темного дуба; западная стена была полностью сделана из стекла, возле неё стоял стол, за которым могли уместиться шесть человек. Стол, кстати говоря, был уже накрыт, но только на двоих. — Доброе утро, Чимин, — сказал Юнги, профессионально переворачивая кусочки бекона на сковороде. — Доброе утро, джуин-ним, — Чимин поклонился. Он заметил, что Юнги больше не настаивает на том, чтобы его звали по имени. Чем бы ни была безумная близость той ночью, все было кончено. Парень стоял возле раковины, не зная, может ли он сесть за стол или нет. Юнги не обращал на него внимания и продолжал готовить завтрак. В его ухе был наушник, провод которого скрывался за воротником. И каждый раз, когда индикатор наушника загорался синим, Юнги принимал звонок. Всего он ответил на шесть звонков, ни разу не отрываясь от готовки. Взгляд Чимина следовал за каждым движением на кухне: как бекон выкладывается на тарелки, как выпрыгивает хлеб из тостера, и, как закипает вода в чайнике. В желудке неприятно потянуло, и тело начало потряхивать от нехватки пищи. Наконец, Юнги подал ему знак расставлять блюда на стол, продолжая вести разговор с человеком на другом конце провода. Чимин моментально послушался, и почувствовал себя ребёнком, которому так не терпится ткнуть вилкой в тарелку. Но по соображениям этикета, парень сидел и терпеливо ждал, когда к нему присоединится Юнги. Однако господин Мин не торопился прерывать разговор, и махнул рукой Чимину, чтобы тот ел. Чимин вслушивался в каждое слово, что произносил Юнги, но было очень сложно уловить суть разговора, не слыша второго собеседника. Все, что он понял — это был безотлагательный разговор. После того, как Чимин съел три тоста, омлет и бекон, к нему присоединился Юнги. — Все в порядке, босс? — поинтересовался Чимин, после того, как проглотил всё. Юнги намазал на тост масло и налил себе чашку чая: «Да. А с тобой все в порядке?». — Д...да. — Выглядишь ужасно. Тэхён немного перестарался с тобой в последнем раунде, не так ли? Как мой вопрос обернулся против меня самого же? Чимин опустил голову, чтобы скрыть факт того, что он сейчас краснее помидорок черри на его тарелке. Говоря о Тэхёне, — его нигде не было. Скорее всего, снова выполняет грязную работу за Мина — еще один разбитый череп в копилку Ён Гондаль. — Ты ведь был девственником до прошлой ночи? — спросил Юнги. То, как элегантно он резал еду, заставило Чимина смутиться, поскольку парень пытался запихнуть полный кусок мяса в рот. Белые пальцы Юнги, казалось, были созданы для таких столь утонченных фокусов. — Д...да. Простите, я не упомянул этого, — промямлил Чимин, не понимая, с чего на него вдруг нахлынула волна смущения. — Я это понял, когда ты чуть не отключился после первого оргазма, — пожал плечами старший. — Мне гордость не позволяет спать с людьми, которым нужны афродизиаки. Но в этот раз я пошел на уступки. Бутылки Шато Латур Пойяк 96-го и косяка с хорошей травой было бы достаточно. Член Чимина болел так, словно с него содрали кожу, и сидеть по-мужицки, широко раздвинув ноги, никак не спасало от боли. А что уж говорить о заднице. Тэхён, сукаблять, надо было откусить ему член, когда была возможность. — О чем ты думаешь? — бархатный голос Юнги вырвал парня из мыслей. Чимин дрогнул: «Я просто… думал об ограблении». — Ты боишься? Бравада была бессмысленной, и парень ответил честно: «Да». — Хорошо. Это показывает здравый смысл, а значит и шансов на успех больше. Среди гангстеров редко встретишь здравомыслящего, думаю, скоро сам в этом убедишься. — Да, Тэхён, например, обделён им, — Чимин промямлил быстрее, чем успел сообразить, что он говорит. Юнги отпил немного чая и снисходительно улыбнулся, как можно было бы улыбнуться ребенку, который жалуется на взрослых. — Тэхён проблемный, не могу не согласиться. Но ему 22 и он живой, в то время как люди, представлявшие себя более великими, подохли в луже своей крови от биты Тэхёна. Да, в большинстве ситуаций здравый смысл отсутствует, но он знает, как выживать. Там, куда вы отправляетесь, это, ой, как пригодится. — Ему 22? Я думал он мой ровесник, — Чимин удивленно отметил возраст череполома. — Он может называть любые цифры, но свидетельство о рождении не станет лгать, — ответил Юнги. Он поставил чашку на стол и прокашлялся, мягкость в его голосе, когда он говорил о Тэхёне, начала исчезать. — Так. Хан Доён — бывший школьный учитель, теперь работает на меня регистратором. Он сопроводит тебя по пути обратно и предоставит тебе всю необходимую информацию, прежде чем вы отправитесь в Сеул. Тэхён уже знает все входы и выходы — потратил 5 месяцев на их изучение. Тебе придется быстро наверстать упущенное. Чимин кивнул и попытался вспомнить хоть какую-нибудь информацию о Хан Доёне, но так ничего и не вышло. Очевидно, он допустил ошибку, изучая только высокопоставленных Пусана, которые ведут дела с Ён Гондаль рука об руку. А ведь много обычных граждан могли получать выгоду от работы с гангстерами. И все же, школьный учитель работает на мафиози — довольно странно. — Как только будете готовы, отправляйтесь. — И нас будет только двое? — Поймешь почему, когда разберешься с бумагами. А теперь доедай — машина уже ждет. Было трудно поверить, что прошлой ночью этот мужчина был под ним, постанывая голосом мягче, чем у женщины, при каждом оргазме; розовые губы измазаны в сперме и слюнях. Казалось, даже думать о нем в таком ключе было неправильно, словно за такие мысли последует суровое наказание. Вопреки себе, Чимин почувствовал укол ревности. Юнги уже обрубил все ниточки связи и вновь смотрел на него, как на обычного начинающего члена банды. Те же чувства были и к Тэхёну. И не так важен был Юнги Чимину, сколько осознание того, что он важен для кого-то с властью в руках. Даже если у этого выскочки-босса не было ни влиятельной семьи, ни родственных связей, что давали такую власть. Хан Доён был сдержанным мужчиной средних лет. На нем были очки в круглой оправе и вязаный свитер. Чимин снова начал пялиться, как только сел на заднее сиденье ожидающего Мерседеса. Парень под нос его поприветсвовал, на что мужчина в знак признательности кивнул головой. Чимин сдвинулся на край сиденья, искоса поглядывая на Доёна. — Я не тот, кого Вы ожидали, господин Пак? — спросил Хан. Голос его был мягкий, а лексика почти архаической. В смешении с Пусанским диалектом, было ощущение, словно слушаешь актера из старых черно-белых фильмов, которые обожала мама Чимина. — Нет, что Вы, — ответил Чимин. — Джуин-ним сказал, что Вы учитель. — Вы зовете его джуин-ним. Как чудно. — А как Вы к нему обращаетесь? — Босс, как и все. Но я не сомневаюсь, что другое звание ему нравится не меньше. Чимин нахмурился, когда рот Хана растянулся в понимающей улыбке. — Только не говорите мне, что Вы были его учителем. Сколько ему лет? Хан поджал губы: «Я бы не посмел назвать себя хорошим учителем, если бы мой ученик потом пошел по преступному пути». — Но Вы сами на преступном пути… — И правда. Но нет… я, к сожалению, не удостоился чести учить господина Мина. Я бы несомненно запомнил столь сообразительного ученика, — взгляд мужчины упал немного вправо, изучая молодого человека. Глаза его на солнце приобрели медовый оттенок. Чимин увидел в отражении окна свою шею. На ее изгибах в ярком солнечном свете расцветали пурпурные и бордовые засосы. Парень поднял ворот рубашки и прижал к губам тыльную сторону ладони. Губы до сих пор болели от того, как их терзали прошлой ночью. Вообще, все в нем выдавало маленький грязный секретик, и даже душ не помог. Но Хан, казалось, совсем не заметил всё это и повернулся вперед. Сунув руку в потрепанный коричневый дипломат, он достал оттуда папку с бумагами, помеченными цветными разделителями. — Господин Мин сказал, что Вы любите читать. Это должно Вам понравиться, — сказал он, положив папку на сиденье между собой и парнем. Чимин взял ее — папка не была тяжёлой, хотя выглядела таковой — и раскрыл, смотря на первую страницу. Она была пустой. — Я изучал Гомчон-Па с тех пор, как Юнги дал мне шанс поработать с ним. Мать — очаровательное создание. Довольно часто именно такие столь исключительные личности вскруживают головы простому народу и вписывают свои имена в историю. Или же в ужасное наследие, а может и то, и то. Пабло Эскобар, Грисельда Бланко, Хисаюки Матии — имена, которые должны быть стерты вместе со всеми деяниями, что совершили эти люди. Но их бесчестие прославляет их. Мать — одна из таких людей, верится мне. Она воспрянет над всеми мелкими гангстерами, чтобы стать легендой и вписать свое имя в историю. Слова его выражали неодобрение, но тон голоса говорил совсем иное. Глаза как-то странно горели, когда он говорил о Матери. Неужели он был восхищен? Ситуация «почему школьный учитель связался с криминалом», начала проясняться. Приводить в сравнение «Гарри Поттера» было бы немного неправильно, но Чимин вспомнил, как в десятилетнем возрасте читал описание Волан-де-Морта, данное Мистером Олливандером: «ужасный, но великий». И он никак не мог понять, как кто-то может быть настолько слепым. — Она — это он, — сказал Чимин. — Предполагаю, относительно ее положения в качестве босса мафии, иные местоимения использовать нельзя. Кто-то из ее людей однажды сказал, что за подобное можно лишиться руки, а то и ещё хуже. — Значит, все потворствуют ей только потому, что она у власти? — Да, — Хан улыбнулся, прежде чем убрать ворсинку с рукава свитера. И только сейчас Чимин заметил лейбл — Диор. Он даже узнал линию коллекции. И за такой свитер мужчина отдал чуть больше трехсот долларов. — Если Вас это так беспокоит, молодой человек, то возможно, Вы постараетесь чуть сильнее, чтобы не умереть на этой миссии. В конце концов, если все обернётся успехом, никто не обратится к ней так больше никогда. — Мы всего лишь крадем ожерелье, — пробормотал Чимин, чувствуя, как во рту пересыхает. Очки Хана немного съехали на переносицу, когда он повернулся посмотреть на парня. — Мой дорогой мальчик, вы не просто крадете ожерелье, вы разрушаете целую империю, — он достал флешку из кармана и вложил ее в чиминову ладонь — холодный металл неприятно ощущался на теплой коже. — У тебя, как и у Кима, будет легенда. Господин Мин назвал всю эту аферу грабежом, но на самом деле все это — проникновение в Гомчон-Па. А ожерелье — своего рода доказательство победы Юнги над Матерью. Ага, и поэтому он отправляет на дело выживалу и терпилу. И если дело прогорит — Тэхён сбежит, а у меня во лбу пуля. Мысль никак не задела чувств парня, потому что он привык, что его недооценивают. — Почему он так сильно хочет свергнуть Мать? — спросил Чимин, вертя в руках флешку. Хан прокашлялся в платок — хрипота выходила из глубины легких: — Это вопрос, ответ на который знает только сам господин Мин. Но если он отправляет Кима, значит, он рассчитывает на успех. Но, честно говоря, я не ожидал, что еще и новичка отправит. Я не смог найти никакой информации о тебе, Пак Чимин. Ты — загадка. — Я беглец, — сказал Чимин, как будто это полностью ответило на вопрос. Хан тихонько хмыкнул, давая понять, что этот ответ его не удовлетворил, но был приемлем на данный момент.

***

Разрушить целую империю. Чимин больше не воспринимал эти слова симптомом старческого возраста Хана, когда открыл папку в своей квартире. В самой папке была краткая история Гомчон-Па, начиная с японской оккупации и заканчивая смертью предшественника Матери — ее отца. Чимин предположил, что информация по годам после находилась на запароленной флешке, которую отдал ему Хан. Последние годы были слишком щепетильной темой, чтобы храниться в виде записей в старой школьной папке. И почему-то он знал, что это была идея Хана, а не Юнги. Парень пролистал том в 400 страниц и прорычал, пытаясь понять, как, мать вашу, можно отыскать спрятанный внутри пароль. Без сомнения, прекрасный способ заставить его прочитать всё. Все начиналось с Инагава-Кай — третьей по величине банды Якудза и предшественником Гомчон-Па. Чимин разглядывал герб банды — два переплетенных стебля пшеницы с символикой между ними. Иностранцу с не натренированным глазом могло показаться, что это эмблема какой-нибудь честной компании, занимающейся сделками с фермерами или что-то типа того. Но уже давно свыше 15000 членов Инагава-Кай оставили фермы в забытьи. Когда чиминовы мысли начали блуждать — он уже знал половину всей истории и не собирался вдаваться в детали — как по сигналу на экране ноутбука высветился входящий видеозвонок. Чонгук. Чимин быстро захлопнул папку и содрал фотографию Матери со стены, прежде чем нажать «ответить». Чонгук все еще был в кровати: на парне не было футболки, и он был в одних трусах боксерах, которые демонстрировали в очертаниях все, что было скрыто под ними. Чимин знал, что это появление перед ним в таком виде было продуманно. Никогда он не встречал столь милого личика, за маской которого скрывается столько хитрости. — Привет, незнакомец, — Чонгук подпер голову локтем и хитро стрельнул глазками в экран. — Только проснулся? Уже полдень, вообще-то, — сказал Чимин, туже затягивая шарф вокруг шеи, на которой красовались засосы. Чонгук зевнул, почесал яйца и сел на кровати. А когда Чимин рассмеялся, сделал это снова, скорчив глупую физиономию. — Ты звучал сердито в голосовухах. Я понял, что это показуха. Сейчас ты выглядишь более спокойным. — Я был зол. Но еще я был бухой — вот такая вот херня. Но я действительно хотел поговорить с тобой, мне было так, блять, одиноко. А потом услышал твой красивый голос, который просил написать тебе, и этот дерьмовый гудок — это было слишком. Ну, походу, я психанул. Чимин почесал затылок, ощущая под пальцами кожу головы и жесткие корни волос. Он никогда не знал, что сказать мальчишке. Он не рассчитывал встретить кого-то, как Чон, когда узнал, кто такая Мать. И никогда не думал, что узнает, что у мужчины, называющим себя Мать, есть суррогатный сынок, у которого проблемы с папочкой/мамочкой. Так еще у сыночка был волнительный талант создавать новые виды наркоты, доселе неизвестные на рынке. Чонгук льнул к Матери, но та держала его рядом явно не для сантиментов. Чимин смотрел, как Чон наклонился и достал что-то с полки. Сзади него лежала плюшевая игрушка — щеночек. Чимин подарил ее на День святого Валентина, хотя и не планировал ничего делать. Оглядываясь назад, это было глупо, но Чонгук оставил игрушку. Чимин улыбался, когда мальчишка снова появился на экране. — Что? — чонгуково лицо засияло, когда он увидел улыбку Чимина. — Ты оставил Чимми. Не думал, что девятнадцатилетний ценитель наркоты будет спать с игрушкой. — Наркодей… — Чего? — Я называю себя Наркодей теперь. Дамблкайф. Ганжальф. Назови любого известного волшебника, и я придумаю кликуху. Чимин подавился слюной и, хрипя, засмеялся. В динамиках послышался смешок Чонгука. Просмеявшись, парень сел ровно и глубоко вздохнул. Его щеки до сих пор были розовыми, а на губах широкая и такая настоящая улыбка, какой не было уже несколько недель. — Когда ты возвращаешься в Сеул, Чимин-а? — мягко спросил Чонгук. Улыбка пропала с чиминового лица. Скорее, чем ты думаешь. — Я тут думал, что еще ненадолго останусь здесь. Хочу посетить места, куда ходили мои родители. В конце концов, я здесь родился, это часть моего наследия. Ложь, слаще и мягче клубники в сливках, стекала с языка. Чимин всегда знал, как использовать тональность голоса, когда хотел что-то получить. Воспоминание, как он прошлой ночью умолял Тэхёна, непроизвольно всплыло в голове, и он сглотнул, чтобы унять внезапное жжение в горле. И сейчас он использовал тот же тон. Когда Чимин увидел сомнение на лице Чонгука, он возненавидел себя за это. Парень обещал своей маме никогда не быть таким манипулятором, какой была она. И единственный человек, которого она не могла обвести вокруг пальца, был чиминов отец, который обычно все попытки пресекал насилием в пьяном состоянии. Тэхён так не делал. Нет, он делал абсолютно все, что хотел Чимин, когда слышал этот голос. Походу, Чонгук не единственный, у кого проблемы с мамочкой. — Я по тебе очень скучаю, — Чонгук надул губки. — Знаю. Я по тебе тоже. Но разлука заставляет сердце любить сильнее и, хей, я вернусь в Сеул — не успеешь оглянуться, — Чимин нагнулся, чтобы завязать шнурки, пока говорил это. А когда выпрямился — увидел, что Чонгук сидит, откинувшись на подушки, с надутыми губами. Он был такой красивый, что Чимину пришлось напомнить самому себе, что он не поддастся бесконечным ухаживаниям мальчишки. Чонгук, несмотря на ребячество и истерики, был опасной личностью. Хотя, он таким и не казался, но он был под опекой Матери. Поэтому он был опасен. Она, как ребенка, отвлекала мальчишку лабораторией за баснословные деньги, где он руководил целой командой наркотехников. Но Чонгук всегда проявлял явное желание побывать в суровом мире бандитских войн. Его жажда насилия выходила за рамки заядлых тарантиновских фильмов: Чонгук хотел снимать снафф-видео с врагами Гомчон-Па и делать на них деньги в даркнете. Он расписал свой бизнес-план в деталях Чимину, у которого не было сил выразить свое мнение насчет этого. Так что нет. Встречаться с Чонгуком, это как встречаться с Тэхёном. Необъяснимо, катастрофично и просто чертовски странно. — Не дуйся. Тебе почти двадцать. К тому же, я уже давненько хотел спросить, когда у нас были наши небольшие… «посиделки». Ты когда-нибудь… мы когда-нибудь…? — Чимин умолк. Чонгук закусил нижнюю губу и нахмурил брови. В этот момент сердце Чимина сжалось. — Нет. Ну, я очень сомневаюсь, — сказал Чонгук. — У меня не стоит, когда я курю траву. Я думал, ты знаешь об этом. Странно, конечно, но Чимин никогда не интересовался такими подробностями. — Я предполагал, что у нас было. Я всегда просыпался с болью по всему телу. Голышом, — пробубнил он. — Ну, не знаю, что ты, ебобо, делаешь под кайфом, но я просто валяюсь и угораю, — усмехнулся Чонгук. — Но то, что я знаю точно — мы сосемся. У тебя острые зубки, кстати, — Чон показал на места на шее, где Чимин оставлял засосы. Значит, Чимин и вправду был девственником до прошлой ночи. И теперь, будучи уверенным, он не знал, что чувствовать. Он ненавидел себя за то, что стеснялся спросить у Чона ранее. И теперь ему придется свыкнуться с мыслью, что его первый раз, первый тройничок и первая голубая таблетка не были взаимоисключающими событиями. — Но тебе еще необходимо вернуться в Сеул, потому что ты работаешь на Мать, помнишь об этом? — спросил Чонгук. — Немного подработать, чтобы хватало на аренду жилья и работать на Мать — не одно и то же. Она даже никогда меня не видела. От нее был прямой указ громилам — избить любого парня, что выйдет из твоей квартиры. И, о, надо же, той ночью этим парнем оказался я, — Чимин не хотел звучать так зло, но воспоминание об этом побоище отдавало в ребрах (потребовалось много времени, чтобы все зажило) и в шраме, который Юнги так нежно обводил языком. — Может, если я скажу ей, что я серьезно намерен встречаться с тобой, она изменит свое решение? И тогда ты нормально с ней познакомишься? — Чонгук говорил самым милым голосом, но выражение лица Чимина было каменным. — Почему ты вообще называешь ее Мать? — спросил он. — И почему ведешь себя с ней, как с матерью? Я знаю, что мужчина под персоной Матери из-за возраста не годится тебе в родители, но все же он обращается с тобой, как с единственным ребенком. — Я называю ее Мать, чтобы различать от Мамочки, которая родила меня, — Чон закатил глаза, словно это было очевидным. — А так как Мамочка мертва, Мать заботится обо мне. Я же рассказывал тебе. Меня бы отдали в секс-рабство какому-то богатею, если бы не Мать. Лучше тебе знать, что не стоит ставить ее намерения под сомнения. — Я и не ставлю, хотя и отношусь к ней скептически, — ответил Чимин. — И что это значит? — Ничего. — Значит, разговор окончен. Оставайся в Пусане, раз тебе так хочется. Но если я найду кого-то другого, можешь ко мне не приползать. Тебе будут не рады, — последнее, что увидел Чимин, были оголенные чонгуковские ключицы, когда мальчишка нагнулся, чтобы выключить компьютер. Чимин усмехнулся, смотря на свое собственное отражение в погаснувшем экране, и скривил от недоумения губы. Истеричка. Иногда Чимин задумывался, каково живется Чонгуку в зашоренном мире, где он понимает и признает только свои потребности, а на чувства других ему все равно. Неважно. Чимин снова открыл папку — с десятой по последнюю страницу. Внизу был список чинов Гомчон-Па, данных предыдущим боссом. Вся страница была исписана, и чем больше Чимин смотрел, тем больше начинало рябеть в глазах. Чиминово внимание привлек цветной разделитель. На каждом разделителе, относившемуся к каждому разделу, были английские надписи, но не на этом. И парень даже не заметил этого. Он свободно владел этим чертовым английским, но даже не додумался, что на одном из разделителей написано не английское слово «Лозинка». — Ебануться, — выругался он. Ключом было слово «пароль» на сербском. Чимин еще несколько раз выругался, когда получилось разблокировать флешку и открыть единственное видео. Всё остальное были фотографии и документы. Лицо Юнги появилось на экране: его волосы причесаны набок, а сам он сидел в большом кресле, скрестив ноги. На заднем плане были открытые окна яхты с покачивающимися от морского ветра занавесками. На мужчине была та же одежда, в которой он завтракал. Еще можно было заметить легко узнаваемую тень Тэхёна. Это самое утро. И вместо того, чтобы поговорить с Чимином, он устроил все это шоу. — Насколько быстро ты справился? — Юнги хмыкнул, словно это был живой разговор. — Прости мне мою маленькую шутку. Она идиотская, я знаю это. Меня вдохновил рассказ Тэхёна про то, как испуган ты был вчера при виде нашего друга Виктора. Старый добрый сербский ублюдок, помнишь его? Если ты так и не решил эту задачу, что ж… ожидай, что если Тэхёну придется объяснять, то он буквально вобьет тебе это в голову. И конечно, тогда это видео будет бессмысленным. Сзади послышался голос Кима: «Если я и буду объяснять, то с моим членом глубоко в его глотке». Юнги поджал губы, закатил глаза и продолжил, будто не услышал замечания младшего: «Мне особо нечего сказать, разве что если ты решишь стать перебежчиком в Сеуле и разменять стороны, то Тэхён тебя уберет. Единственная важная информация. Ну, еще найдешь выписку на записывающие линзы. Распечатай ее и приди по адресу 623-8 Ымгон-дон. Спроси Хери и она выдаст тебе линзы с запасной парой, на всякий случай. Это умные линзы, разработанные для записи видео и фото при моргании, после чего вся информация сохраняется на удаленном сервере. И поверь мне, половина высокопоставленных гангстеров Матери носят такие: либо в форме линз, либо очков. Ты, как бы платишь тем же, когда записывают тебя, поэтому постарайся быть хорошим мальчиком. Я не говорю дерьмо, типа «удачи» и прочее. Удачи нет. Вернись целым и невредимым с выполненной задачей, и награда будет щедрой». Видео выключилось, и Чимин вернулся к просмотру файлов в папке «МАТЬ». Он щелкнул на первый файл, и на экране высветилось досье самого неуловимого члена преступного мира Сеула. У Чимина отвисла челюсть. Что бы ни задумал Юнги, он делал это очень долго. Даже Чонгук не знал имени человека, стоящего за персоной Матери. И вот оно здесь, написано черным по белому на экране. Ким Сокджин.

***

Тэхён всегда поражался тому, как неприветливо выглядят полицейские участки. Конечно, провести ночь в кутузке — плохое предчувствие, но как чувствуют себя люди, которые пишут заявления? Если бы Тэхён был жертвой — большое жирное теоретическое если — он бы не хотел заходить в это серое цементное здание и разговаривать с кем-либо внутри. К тому же, настоящие копы никогда не бывают здесь. Обычно тут за столами восседают любители пончиков и кофе. И единственные, кто мог быть угрозой Киму, были снаружи. У него был Хэппи Мил из ближайшего Макдональдса, пальцем он тыкал в голову Баззу Лайтеру, что был внутри. Рот парня был забит картошкой фри, а недоеденный бургер начал остывать в картонной коробке. Он был отвратительным. Тэхён ненавидел фастфуд. Он просто захотел купить его в Макавто — прихоть, как у ребенка. Тэхён часто делал вещи, которые не хотел делать. Просто потому что. Возможно, осознание того, что он единственный может принудить себя что-то делать, заставляло его чувствовать скуку. И дни, когда бабушка заставляла парня есть овощи, уже давно прошли. Тэхён бросил игрушку на землю и раздавил каблуком ботинка. Он выкинул коробку и отряхнул костюм от крошек, поправляя Ролексы на запястье. Юнги от скуки подарил их ему этим утром, сняв с себя и обернув вокруг карамельной кожи парня, подозрительно улыбаясь. Тэхён перестал искать ответы на странное поведение мужчины, когда они были вдвоем. Автоматические двери полицейского участка раскрылись, и парень, стуча каблуками лакированных кожаных туфель, прошел внутрь. Дорогой костюм и дорогие часы помогали авторитету. Последним штрихом было то, как он застегнул пуговицу на пиджаке в области талии — движение, которое Юнги постоянно делает. Девушка за стойкой регистрации подняла взгляд и не смогла его отвести. Она была молоденькой — может чуть больше двадцати. Ее черные волосы были собраны в шишку, розовые губки приняли о-форму, когда она наблюдала за приближением парня. — У Хён Сан? — сказал он, опираясь локтем о стойку. Он не упустил возможности медленно окинуть её всю взглядом, зная точно, что сейчас происходит между ее ног. Когда их глаза встретились, он самодовольно улыбнулся. В считанное мгновение щеки девушки были покрыты румянцем, а сама она нервно и глубоко вздохнула, прежде чем ответить: «Он в кабинете 505, сэр. Могу я узнать Ваше имя?». — Нет, не можете. Дорогу я найду сам. И кстати, у вас красивые волосы, не стоит их прятать, — он отправил ей воздушный поцелуй и обошел стойку, проводя пальцами по деревянной поверхности. Девушка совсем забыла о тревожной кнопке, которую стоит нажимать в таких ситуациях. Она просто смотрела, как он уходит, а её уши краснели все сильнее и сильнее. Улыбка исчезла с тэхёнового лица, когда он ступил в лифт. Парень осмотрел себя в зеркало с угрюмым видом: он не узнавал в отражении элегантного, хорошо одетого мужчину. Он предпочитал поношенную кожанку и берцы. Но там, куда он отправлялся, костюмы придется носить постоянно. Тэ поправил короткий ворот, из-под которого был заметен темно-фиолетовый засос. Ким осторожно прикоснулся к нему, задаваясь вопросом, кто мог его оставить — Юнги или Чимин. Он решил, что последний, так как очертание было непривычным. Когда поставили этот засос? Когда Юнги сидел на его коленях, а сзади него был Чимин? Или когда Чимин лежал на спине, его ноги почти закинуты за голову; он не мог пошевелиться и еле мог вскрикнуть, пока Тэхён втрахивал его в матрас? Мальчишка мог бы обрушить потолок своим голосом. Чимин был выше Юнги, и все же швырнуть его было так же легко, как и тряпичную куклу. Тэхён вздрогнул, когда его член дернулся от воспоминаний о Чимине и о том, как Пак укусил его. Маленький гаденыш сделал это нарочно. При всех положительных качествах — он был тем еще мстительным ублюдком. Хотя, может, и это качество могло быть положительным. Двери лифта раскрылись. Тэхён обернулся и встретился лицом к лицу с У Хён Саном. Парень щелкнул пальцами. — О мой Бог, Вы тот, кого я искал! — воскликнул он, притворно удивляясь. Хён Сан побелел, поглядывая то на потолок, то на пол в коридоре. Он вошел в лифт и нажал на кнопку, чтобы двери закрылись. — Я думал, ты придешь завтра! — Планы изменились. Он в изоляторе? — Да, но… — И в чем тогда, блять, проблема? — Мой начальник в соседнем офисе! Тэхён непринужденно положил руку себе на бедро и немного задрал пиджак, показывая висящую на ремне брюк кобуру: «Правда? Ну, тогда тебе придется придумать причину выпроводить его оттуда, Хён Сан, иначе я и его пристрелю. И не смотри так на меня, ты знаешь, что я могу это сделать». — Да, ты больной ублюдок, я знаю это, — Хён Сан фыркнул, выдыхая, но открыл двери лифта и исчез. Тэхён вышел в коридор и увидел, как мужчина скрывается в двери кабинета справа. Он неторопливо прошелся и вошел в комнату для допросов, что была напротив. Дверь закрылась, и тут же послышался голос Хён Сана, сливаясь с более глубоким голосом начальника. Они что-то настойчиво бормотали, и, наконец, голоса и шаги затихли, пропадая в другом конце коридора. Офис плохо проветривался, и когда Тэхён вошел, в помещении было душно. Парень оттянул ворот рубашки и нахмурился. Ему не нравилось находиться в таких условиях. Он пнул один из вентиляторов, едва не уронив его. Когда Тэхён поднял глаза, то заметил, что его движения привлекли внимание единственного человека в этой комнате. Мужчина находился за решеткой — в камере размером четыре на пять. В углу небольшая скамейка и кровать. — Ча Дон Хёк, — Тэхён кивнул в знак приветствия. — Ким, — мужчина холодно ответил. Слишком храбро для человека, смотрящего смерти прямо в лицо. — Чем тебя кормили? — Зачем тебе эта информация? — Просто надеюсь, что бывший, скажем так, приятель, хорошо поел в последний раз. — Этим свиньям хоть в лицо плесни хорошей едой — толку от этого не будет. Мне дали миекгук. — Если бы знал, принес бы тебе остатки моего Хэппи Мила. Ча презренно фыркнул, а после громко рассмеялся. Тэхён немного откинул голову назад и улыбнулся, обнажая идеальные зубы. Парень взъерошил волосы и сел на один из столов, скрещивая руки на груди. Ча замолчал, наблюдая за каждым движением, ожидая то, что произойдет дальше. Это все, что он мог делать на данный момент — ждать. Бежать было некуда — он был окружен решеткой. — Ты мне нравился. Никогда не думал, что буду твоим палачом, — сказал Тэхён. — Я сделал свой выбор. Теперь настало время стать мужиком и ответить за принятое решение, — проворчал Ча. Он просунул руки через решетку, облокотившись ими о горизонтальные пересечения. Под глазами мужчины были темные синяки, на щеках и подбородке была видна щетина, а грязные волосы спадали на лоб. Ча однажды был симпатичным. Тэхён до сих пор помнил момент, когда увидел его впервые: высокий, статный мужчина в костюме от Армани, стоящий по правую сторону от Юнги. — Воровство у собственной банды. Преступление против преступников. Для такого нужны стальные яйца. Жаль, что награда за совершение дельца этого не стоила. Ча выплюнул жвачку, которая была у него во рту, и хитро ухмыльнулся: «Давай будем честными, если бы я смог украсть больше, чем украл — это не сулило бы ему прекрасного будущего в качестве босса этой банды». Тэхён нахмурился. — Правда что ли? А как насчет того, что это он объединил все мелкие группировки этого города в один сплоченный союз? Из-за этого ты так зол? Что он твою банду сделал частью Ён Гондаль? А сколько бы ты протянул без него? — Столько же, сколько ты ему отсасываешь. Тэхёна пробило на смех: «Серьезно?». Ча кивнул: «Серьезно. В наше время мы поднимались по карьерной лестнице не через постель. Мы продвигались благодаря твердости и решимости. А такие красоточки, как ты, работали проститутками». Тэхён закусил губу — сдержать улыбку никак не получалось: «Мда, ну, вечно всякие уроды хрень болтают. Странно, конечно, потому, что ты и сам был «красоточкой» в своё время, насколько мне известно. Но теперь…» — он закончил и скривил мордашку. Ча покачал головой, упираясь коленкой в один из прутьев: «Почему мы вообще разговариваем? Кончай уже с этим». — Ты помнишь Чон Хосока? Несмотря на отсутствие кондиционера, температура в помещении резко упала. На виске Ча дрогнула мышца, и когда он поерзал в свете флуоресцентной лампы, на лице его заблестел пот. Они пялились друг на друга, словно играя в гляделки — кто первый сдастся. Ча проиграл. — Конечно я помню его, — сказал он. — Мелкий стукач-паскуда. Слышал, он сдох, крича на помощь мамочку. Я бы и не пожелал лучшей смерти для свиньи под прикрытием. Он специально дразнил Тэхёна, чтобы тот прикончил его быстрее. Было понятно по тому, как блестят его глаза. Мужчина жаждал умереть, но сукин сын сидел на столе, даже не достав пистолет. Ча решил продолжить дразнить зверя дальше и воткнуть нож в самое сердце. — Знаешь, что было самым забавным? — сказал Ча. — Он сказал, что стал изменщиком, и теперь копы следят и за ним. Когда его загнали в угол, он сказал позвонить тебе и спросить. И они, блять, сделали это, потому — Господи, до сих пор не понимаю зачем — что ублюдки вдвое старше боялись тебя. Но ты не ответил. Где ты был, Ким? В каком притоне ты прятался? Готов поспорить, трахал какую-то шлюху, пока кто-то трахал тебя. Он звал тебя, прежде чем начал звать свою мать. Они мне это рассказали. И помнится, я подумал… вау, Ким один из сааааамых хладнокровных ублюдков. Кем бы он ни был, коп под прикрытием или нет, он же был твоим другом, верно? Ча облизал губы, когда заметил, как сверкнул металл пистолета. Он ударил головой по решетке и начал бить по ней кулаками. — Давай же! Сделай это! Убей меня, ты бесхребетный кусок дерьма! — прорычал он, неистово продолжая бить по прутьям. Тэхён молчал. Ни одна мышца не дернулась во время рассказа Ча. Он вертел в руках оружейный глушитель, на его щеках была легкая тень от длинных ресниц. — И все же тебе надо было хорошо поесть, Ча, — сказал он. — Заткнись и стреляй! Тэхён улыбнулся: «Я узнал, кто они». — Что? — Ча остановился, тяжело дыша. — Я узнал, кто был там той ночью, — Тэхён щёлкнул ногтем по спусковому крючку и медленно обхватил оружие пальцами. — Как твой младший братец Джиу поживает? Слышал, он женился, и у него есть сын. Вероятно, он был там, когда убили Хосока. Сколько, кстати его сыночку? Шесть, вроде? Ага, проходил мимо их дома по пути сюда. 192-4 Чанрам Ильдон, Саха-гу. Мальчишка катался на трехколёсном велосипеде рядом с домом. Очень симпатичный мальчик. Ча мгновенно побледнел, а затем его лицо позеленело. Глаза заблестели от слёз, и он нервно усмехнулся. — Пидорас, — сказал он и отвернулся, чтобы выблеваться. Неприятное зрелище желтого оттенка в голубом освещении. — Видишь, если бы ты поел лучше, мне бы было даже приятно смотреть на то, как тебя выворачивает, — Тэхён цокнул языком от разочарования. — Один из притоков, откуда ты воровал, была секс-торговля, не так ли? Слышал, что грязные свиньи, работающие на мэра, любят молоденьких. И могу представить, что твой племяшка очень легко может попасть не в те руки. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я и его пристрелил? Ча перегнулся: его трясло, и он дышал, словно кто-то перекрывает ему кислород. Мужчина посчитал, что, насыпь он соль на ту рану, получил бы быструю смерть. Недооценка та еще сука. Тэхён подошел ближе к клетке, приседая так, чтобы их лица оказались на одном уровне, и дулом пистолета откинул волосы мужчины в сторону. — Выбирай, Ча: продать племяшку или убить? Тебе нужно решить его судьбу. Одно из двух все равно случится, но я дам тебе шанс искупить грехи, потому что, ну, тебя все равно не было при убийстве Хосока. Мужчина что-то пробубнил, и Тэхён ударил по прутьям, гаркнув: «Громче!». — Убей его, — Ча всхлипнул. — Окей, — сказал ласково Тэхён, прежде чем поднес дуло пистолета к подбородку мужчины, взвел курок и выстрелил. Ча рухнул — кровь из раздробленной челюсти смешивалась с рвотой. Тэхён убрал пистолет и, развернувшись на пятках, без оглядки ушел. Проходя стол Хён Сана, он оставил в верхнем ящике толстый конверт с наличкой. Девушки-регистратора нигде не было, когда парень вновь оказался в лобби. И когда он вышел на улицу, в лицо снова ударила жара. Тэхён в этот день выбрал скромный вариант передвижения — общественный транспорт. Появиться в жилом районе на Мерседесе или Бентли привлекло бы большое внимание, чем ему хотелось бы. И он был слишком уж счастлив. Раньше он мог пристрелить любого, кто не так на него посмотрит, и он не хотел снова тревожить эту часть мозга. Юнги научил его преимуществам избежания побочного ущерба. И все же, ехать на автобусе в той одежде, что была на нем, было очень странным. Остальные пассажиры сразу поняли, что он не такой, как они. Не нормальный. Никто не устанавливал с ним зрительный контакт. На пятнадцатой остановке Тэхён встал и прошел мимо испуганной старушки. Сумка выпала из ее рук, и все яблоки, лежавшие там, раскатились по полу. Ким собрал все шесть яблок и с доброй улыбкой вручил ей сумку: «Будьте осторожнее, хальмони. Не хотелось бы, чтобы такие хорошие яблоки испортились» — и старушке бы хватило смелости поблагодарить его, если бы она не увидела пистолет на ремне, когда Тэхён нагнулся. Племянника Ча на улице уже не было, да и солнце было ближе к горизонту, чем 3 часа назад. Трехколесный велосипед валялся на придомовой лужайке, а вокруг него лежал водяной шланг, протекая на конце. Можно было услышать шум оросителей на заднем дворе и джазовую музыку с верхнего этажа. Тэхён осмотрел улицу. Заметив мужчину с собакой, он помахал, а затем проверил магазин пистолета. Он постучал в дверь и присвистнул, любуясь покраской забора. Краска выглядела свежей, и к тому же по правой стороне цвела яблоня. Не вид, а картинка. — Иду! — женский голос и торопливые шаги послышались где-то в коридоре. Жена Джиу была красавицей. Тэхён даже загляделся, когда она открыла дверь — на ней только халат и обернутое на голове полотенце. Она осмотрела его с ног до головы, и ее рот раскрылся. Она узнала его. Странно, что он её не узнал — он бы не забыл такое личико. — Будешь кричать — пристрелю, — сказал Тэхён. — Дж… — она ринулась обратно по коридору, успев выкрикнуть только половину имени. Приглушенный хлопок пистолета — женщина рухнула на пол, а белое полотенце на голове стало красным. — Сказал же, — пробубнил Тэхён, закрывая входную дверь и переступая через тело. Дом был убран, но все же был некоторый беспорядок, что обычно разводят дети. По пути на кухню, парню пришлось переступить через пару игрушек. Едва войдя в помещение, он заметил в окне фигуру. Ча Джиу очевидно пропалывал свою клумбу с тюльпанами. Тэхён решил дать ему закончить и подошел к холодильнику. Магнитики держали листочки с напоминаниями о походе к доктору или с номерами телефонов сантехников. Прямо в центре, на видном месте, висел рисунок мальчика и семейный портрет, сделанный на башне Намсан. Тэхён улыбнулся, рассматривая снимок на свету. — Семейная идиллия. Миленько, — прошептал он сам себе, прикрепляя фотографию обратно. — Милая, ты не помнишь, куда я… — Джиу запнулся, роняя с тяжелым стуком мешки с садовым мусором на пол. Он был бывшим череполомом, как и Тэхён сейчас. Мужчина не стал спрашивать что, зачем и как. Он увидел непрошеного гостя, и был ли это бывший коллега или нет, он сразу начал действовать. Тэхён только успел поднять пистолет, как Джиу довольно точно швырнул в него ножницы. Они задели запястье Тэхёна, отчего он выронил пистолет и сдавленно сматерился. Джиу пнул ногой стол, который чуть не прилетел в Кима, если бы тот не успел спрятаться за кухонной стойкой. Они одновременно заметили набор ножей, стоящих на столе, но Джиу ринулся в другую сторону: прямо к пистолету, что лежал буквально в метре от него. Тэхён успел выхватить самый большой нож, прежде чем прозвучал выстрел. Глушитель до сих пор был на пистолете, поэтому единственным опознавательным знаком выстрела была разлетевшаяся стойка с ножами. По великой случайности, ножи не прилетели в тэхёнов затылок, когда падали. — Уёбок, — прорычал Джиу, стреляя снова и снова. Стекла вдребезги разбивались, дверцы кухонных шкафчиков слетали с шарниров и падали на пол, магниты падали с холодильника. И в какой-то момент нажимать на спусковой крючок уже не было смысла. — Патроны имеют свойство заканчиваться, дебилоид, — прошипел Тэхён. Он бросился через комнату, прежде чем Джиу смог найти новое оружие. Нож пробил грудную клетку с противным треском, когда Тэхён всем весом навалился на мужчину. Откуда-то из глубины глотки Джиу раздался нечеловеческий хлюпающий звук, когда он откинулся на стену. Тэхён вытащил нож и вонзил его снова. Только где-то на десятом ударе он начал считать. Парень обезумел — зрачки глаз настолько расширились, что почти перекрывали радужку, когда он снова и снова вонзал нож. Перед глазами стояло лицо Хосока, пока всё покрывалось брызгами крови: тэхёново лицо, волосы, одежда, обувь, пол. — Шестьдесят четыре, — пыхтел он. Кишки Джиу были изодраны в клочья — внутренности мужчины невероятно смердели в сырости второй половины дня. Тэхён пялился на своё творение, чувствуя мысленное опустошение, когда он уронил нож на пол. Часы упали со стены, но продолжали тикать. На них было три часа. — Блять, мне нужно покурить, — сказал парень в пустоту. Тэхён поднялся на ноги, облокачиваясь о кухонную стойку и, доставая последнюю сигарету из помятой пачки. Зажигалка улетела под холодильник, когда началась бойня, поэтому он подошел к газовой плите, зажег ее и прикурился, поднеся фильтр к губам и затянувшись. Моментально его легкие расслабились, и он несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем затянуться еще раз. Тэхён посмотрел в сторону, где лежало тело, и скривил гримасу. Он прошелся по коридору, взял куртку и накрыл ей труп Джиу. Когда Ким обернулся, сзади в дверном проеме стоял маленький мальчик с широко раскрытыми глазами. Его руки были покрыты кровью. Очевидно, он нашел маму. Он не выглядел испуганным, скорее, удивленным. Конечно, ему же было только шесть. Или пять? Он, скорее всего, еще не знал, что такое смерть или как она пахла. Тэхён молча покосился на него, не проронив ни слова, пока не докурил сигарету. — Не смотри так на меня. Они оба это заслужили, — сказал он. — Он за убийство моего друга. Она за то, что вышла замуж за такого мудоёба, который убивал, чтобы выживать. Мальчонка лишь моргал. Тэхён вздохнул и поднял пистолет, лежавший меж ногами мертвого Джиу. Парень засунул руку во внутренний карман и достал визитку. Он заказал их для одной из рэкетирской спекуляции, но Юнги свалил на него отмывание денег. Тэхён был не слишком хорош в этом. После, буквально через неделю, он вернулся к избиваниям людей битой. Но визитки оставил. Они заставляли чувствовать себя выдающейся личностью. Парень вручил визитку мальчику и потрепал его по волосам: «Найдешь меня, когда станешь чуть постарше. Закончим то, что начал твой папочка». Тэхён снял с вешалки плащ и накинул на себя. На придомовой лужайке он включил садовый кран, вымыл лицо и руки и достал адресную книжку из кармана. Красной ручкой он вычеркнул имена из списка, находившиеся на третьей странице. Плащ был огромным и уродливым. Тэхён чувствовал запах крови и пота, исходящего от рубашки. Не стоит даже упоминать взгляды прохожих, когда он шел вниз по улице. Легкий ветер слегка задрал низ плаща, открывая взор катающимся на велосипедах детям на окровавленную рубашку. — Неудачно поиграл в пейнтбол, — Тэхён сказал, как ни в чем не бывало, прежде чем достал телефон и вызвал такси. На сегодня поездок на общественном транспорте достаточно.