Jewel of Busan / Сокровище Пусана

Дин очень многое узнал. Целая куча фальшивых бумаг хранилась в полицейских отчетах, словно все это было вложено законным путем. — Ты это видишь? — Намджун постучал пальцем по экрану в месте, где рядом с обвинительным заключением по делу о распространении наркотиков высветилось лицо Пак Чимина. — Да. Вижу, что паренек выглядит так, как ты его и описал — мелкий преступник, — пробормотал Дин, открывая еще одно окно и вбивая в поисковую строку имя, чтобы найти более ранние правонарушения. — Даты не сходятся. Смотри, тут указано 26 июня, но в Пусан он уехал за месяц до этого. К тому же задержали его, якобы, в Сеуле. Это дело сфабриковано для чего-то. Гомчон-Па — болезнь, что глубоко проникла в наш департамент. Фальшивые дела внедряют в базу, и никто даже глазом не ведет. — И что, все дело — фальшивка? Потому что тут есть номер телефона, который я могу попробовать отследить, — сказал Дин. — И если мы имеем дело с мафиози, то номер указан здесь явно не для полиции. — Отследи его номер. На первую слежку я пойду один. А еще постарайся узнать, где он живет и чем занимается. Дин недоверчиво посмотрел на Джуна: «Это что, своего рода оправдание, чтобы продвинуться по делу без меня? Потому что, если это так, то скажи прямо, а то не очень хочется выглядеть дурачком перед сержантом, когда он спросит как у нас дела. Я хоть подготовлюсь». Намджун не ответил. Он не отводил взгляда от отслеживающего приложения, что светилось на экране. Парень накинул на плечи куртку и поправил кепку, схватив со стола остатки рогалика и проглотив его. — Вот! — глаза его расширились, когда загорелась мигающая точка где-то в районе Итэвона. Намджун записал цифры и стер с губ остатки сахарной пудры. — Намджун, я серьёзно, — сказал Дин, наблюдая, как высокий парень обходит стол, — мы еще не брали дела с мафией. Не играй с огнем, по крайней мере, без меня. Не хочу получить известие о смерти моего напарника. — Хёк, не получишь. Я обещаю, — Намджун чуть успокоился. — Если честно, мне было бы спокойнее, пойди я с тобой, так что… — Дин встал, стаскивая куртку, что висела на спинке кресла, и, натягивая на себя. — Нет. Сейчас должен быть только я. Если Чимин нас заметит, то меня-то он узнает, а ты его можешь спугнуть. И тогда станет ясно, что копы у него на хвосте. Появляюсь я один — можно списать на стечение обстоятельств. Чертовски невероятное стечение обстоятельств, но мы разошлись на доброй ноте, поэтому я воспользуюсь шансом. Да и сам хочу на него посмотреть. Каким-то образом Намджуну удалось убедить Дина не идти с ним. И это придало ему достаточной уверенности, чтобы проигнорировать тот факт, что он нарушает приказ сержанта. Опять. В гараже отдела полиции стояло три седана без опознавательных знаков, которыми должны были пользоваться полицейские без формы, и на которые нужно для начала получить выписку. Намджун решил объяснить все детали начальству позже. Он выбрал черный Хёндэ. В салоне авто пахло сосной и кожей. Парень глубоко вздохнул, надевая перчатки, и завел двигатель. Находившийся на приборной панели телефон показывал на карте местоположения Чимина — красная точка передвигалась по карте, но не покидала пределов Итэвона. Приложение для слежки было не самым лучшим, но из-за нехватки средств у департамента, было самым доступным. Обычно Намджун не запоминал лица людей, если только они не были ключевыми персонажами в делах, по которым он работал. Слова и цифры легко вплетались в его мозг паутиной. Но лица? С этим была проблема. Однако чиминово лицо было исключением. Первое, что заметил Джун были глаза. А еще он довольно странно лежал в больничной койке — несмотря на сломанные ребра, он подминал под себя одеяло, пытаясь устроиться удобнее. Типичное поведение ребенка, что вырос в изоляции. И Намджун знал, если бы парнишка мог, он бы улегся в позу эмбриона. Одеяло закрывало все чиминово лицо — выглядывали только глаза. Ни одна мышца не дрогнула в теле парня, когда он посмотрел на высокого незнакомца, осматривающего его. Он просто пялился в ответ. Намджун никогда не видел столь безжизненные глаза у столь молодого человека. И ему даже не понадобилось что-то спрашивать и узнавать, кто такой Пак Чимин. Глаза парня ответили за него. И ничто: мягкий голос, аккуратные черты лица, небольшой рост — не могло скрыть ту безжизненность. Паренек был столь же опасен, насколько несчастен. Как и ожидалось, мигающий огонек на карте привел Намджуна в закоулки Итэвона. Это было ничто по сравнению с безумием неоновых огней и эклектичными людьми в Кабуки-тё, но у этого места было свое зловещее очарование. В такой консервативной стране, как Корея, казалось, что Итэвон стал местом, где перемешались пережитки мятежей и беззакония, окрашиваясь в красный цвет. Гомчон-Па больше всех окрашивала Сеул красными чернилами, и единственной заветной мечтой Намджуна было участие в инквизиции Голиафа в лице Матери и разрушению растущего синдиката. И слабо верилось, что Чимин был решением этой колоссальной задачи, но он был одной из тысячи пешек — уже что-то. Сигнал вывел его на улицу, где располагалось три казино, ломбард и закрытый бордель. Мужчины курили снаружи казино — каждый почти с ног до головы покрыт татуировками, которые так хорошо скрывали дорогие костюмы. Все — члены Гомчон-Па, потому как на каждом фирменная татуировка — четырехконечная звезда, нижний луч которой был длиннее остальных. Кто-то набивал ее на спине, кто-то на шее, руках или даже на щиколотках — зависело от того, носил ли человек носки. От каждого из мужчин несло атмосферой самодовольного богатства — определенно каждый из них занимал высокий «пост» в банде. Намджун глазами выискивал лицо, что видел пару месяцев назад. Нетерпеливо он тыкнул на экран телефона — точка все так же находилась в этом месте. Джун обернулся, чтобы посмотреть вниз по улице, схватил телефон и бросил взгляд на мужчину, переходящего дорогу. Ему было за тридцать, может, даже ближе к сорока. Кто бы он ни был, но сзади него Намдужн разглядел еще двоих, один, из которых, был его целью. Но, несмотря на это, взгляд зацепился за незнакомца, что следовал прямо за мужчиной впереди. Этот молодой человек был высоким, с темно-коричневыми волосами, немного спадающими на глаза — как шелковая занавеска медового цвета, что блеснула на солнце. Он был невероятно привлекательным для мафиози: сильная челюсть, выдающийся нос и большие глаза; подтянутое тело без изъянов, непокрытое шрамами: все пальцы на месте, нет хромоты, нет мест, где бы отсутствовал кусок плоти. Наблюдать, как он переходит дорогу, было, словно наблюдать за моделью на подиуме — грация и полная уверенность в себе. Чимин шел позади. Он все такой же, каким помнит его Намджун, но в костюме он выглядел гораздо лучше, чем в больничной ночнушке. Волосы его были выкрашены в карамельно-коричневый цвет, что смягчало его и без того мягкие черты лица. На солнце это лицо засияло. Чимин шел с руками в карманах и не производил того впечатления, как это делал другой. Тот был словно лев в человеческом обличии, требующий внимания. По Чимину можно было сказать, как ему некомфортно: сдвинутые брови, слегка надутые губы, глаза опущены в пол. Намджун подвел итог — невольный участник. Но в чем? Троица присоединилась к группе из четырех мужчин перед казино. Первые минуты происходило знакомство. Мужчина впереди представлял двух молодых; Намджун наблюдал, как мужчины оценивающе осмотрели их, словно свежие куски мяса. Голова Чимина опустилась еще ниже. Намджун опустил стекло машины на пару сантиметров, когда услышал, как старший сопровождающий захохотал: «Подумал, почему бы не дать им попробовать? Хорошая практика. Этот… — он схватил темноволосого под локоть и потряс, — наркоша до крови. Другой тоже неплох». — Ну, значит, вперед. Покажите, ребятки, на что способны, — ухмыльнулся один из четверки, вместе с дымом отхаркнул мокроту и выплюнул прямо возле чиминового ботинка. Парень не дернулся и не отскочил назад. И как бы это странно не было, но Намджун почувствовал гордость за Пака. Второй парень с силой ударил Чимина по спине и указал головой идти. Парочка скрылась за дверями казино. Смотреть до их возвращения через пятнадцать минут было не на что. Но за это время раздалось немало звуков. Намджун дернулся, когда услышал, как ломается мебель, как кто-то кричит и как повторяется глухой удар стула об чью-то спину. Этот звук был хорошо известен офицеру Киму. И когда стул сломался — наступила тишина. Высокий парень вышел первым: рукава пиджака закатаны, костяшки рук окровавлены, волосы растрепаны, а на лице его улыбка садиста. Чимин бежал следом за ним, прижимая к груди серебряный кейс. Глаза его были широко раскрыты, но он не выглядел таким испуганным, как этого ожидал Джун. — Господи, в какое дерьмо ты вляпался, парень? — прошептал сам себе Намджун. Крышевание. Офицер Ким достаточно знал об одной из прибыльных деятельностей мафии, поэтому легко определил, что это было. Но никогда он не видел чего-то более отвратительного, чем удовлетворение на лице второго парня, пока он застегивал манжеты. Кем бы он ни был, он дышал и жил насилием. Намджун встречал таких уже — эти люди полные аморалы, словно в процессе их создания о них забыли и не добавили хороших качеств. И осознание, что Чимин снова якшается с такими людьми, как-то задело офицера Кима. Паренек бросил старшую школу, и он открыто признался в том, что был ильджином, но он не заслужил находиться среди таких людей. Намджун наблюдал, как Чимин стоял в стороне, вцепившись в серебряный кейс. Остальные гангстеры смеялись над чем-то, о чем рассказывал второй парень. И это привело к разрешению зайти в два других казино (видимо, из-за шума в первом, сопротивления теперь было оказано меньше). Кейс был отдан одному из мужчин, а Чимин взамен получил сверток наличных. Ежедневная плата, должно быть. Мужчина, что привел парней сюда, прошептал что-то на ухо Чимину, и тот задорно кивнул. Он положил деньги в карман и в одиночку пошел вниз по улице. Намджун оставался на месте, обратив внимание на экран телефона, где направляющий огонек начал мигать и двигаться, когда Чимин уходил все дальше и дальше. Парень, тебе следует использовать одноразовые мобильники. С приводами в полицию и начинающейся карьерой вымогателя, Чимину однозначно нужно было бы избавиться от номера, зарегистрированного в базе. Намджун не был настолько глуп, чтобы подумать, что это промах со стороны Чимина. Парень был слишком умен для таких промахов, по крайней мере, это то, что заметил Намджун в первые мгновения знакомства с Паком. Как только Чимин оказался в паре кварталов от казино, Намджун завел машину. Парень с окровавленными костяшками резко повернулся на звук заводящегося авто — остальные не обратили внимания. Намджун посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что темноволосый все еще смотрит в сторону автомобиля. Офицер отмахнулся и сфокусировался на дороге. До местоположения Чимина было десять минут пешком, а, следовательно, следить на машине не очень удобно, поэтому Намджун припарковался. Чимин не смотрел ни налево, ни направо, ни назад. Он не ожидал, что за ним будет слежка. Он лишь торопился домой. Ну, так подумал Намджун, увидев блок апартаментов. Почему-то он сомневался, что Чимину поручили задание в одного, после того-то вялого шоу в казино. Единственным ярким моментом было то, что он умудрился не выронить кейс из рук. Похоже, это был конец «слежки» — Чимин уже как пару минут исчез в парадном входе обшарпанного комплекса. Намджун обдумывал следующие возможные действия — он ведь обещал и Сержанту, и Дину не работать волком-одиночкой. — Ради всего, блять, святого, — пробурчал он и поежился от холодного северного ветра, стуча ногой по земле. Ким решил позвонить Дину, чтобы хоть создать видимость законности дальнейших действий. Но, как и всегда, здравый смысл проиграл в этой битве. Намдужн стиснул зубы и поднялся по ступенькам. Потребовалось каких-то 57000 вон, чтобы ему дали номер квартиры — 404. Квартира-пентхаус, если так можно было вообще назвать это помещение в этом ветхом доме. Грязь была почти везде и создавала ужасный запах. Намджун миновал одну дверь, за которой, несомненно, было спрятано мертвое тело — объяснить удушающую вонь по-другому было невозможно. К моменту, когда Намджун подошел к 404 квартире, лицо его позеленело, а желудок чуть ли не выворачивало. И он бы остановился обдумать все еще раз и взвесить «за» и «против», если бы не невыносимый запах в коридоре. Не раздумывая, он постучал в дверь, вдыхая воздух через рот. Спустя минуту послышались шаги вблизи двери. Пауза — Намджун знал, что Чимин смотрит в глазок, поэтому повернул лицо прямо, чтобы его было видно. У него было предчувствие, что Чимин не станет игнорировать стоящего на пороге полицейского. Тем более того, которого он знал. Так и было. Дверь открылась, и Намджун почти засмеялся. Лицо Чимина выражало такое спокойствие, словно он только что не участвовал в нелегальных действиях, способных упрятать за решетку на долгие годы. Пак поморгал, смотря на офицера, словно тот был интересным муравьем в увеличительном стекле. И если бы только он показал такое же высокомерие в той компашке бандитов, может он бы заслужил их уважения быстрее, как это было со вторым парнем. Так как Намджун не рассматривал изначально вариант оказаться в этом месте и встретиться с парнем лицом к лицу, он не знал что сказать. Он выдал все на автопилоте. — Я, кажется, сказал тебе бежать и никогда не возвращаться, Пак Чимин.

***

— Ему необходимо взять себя в руки, если он хочет хоть куда-то пробиться, — прорычал Ан сквозь стиснутые зубы, когда Чимин повернул за угол и исчез из поля зрения. Тэхён оторвал взгляд от черного седана, который привлек его внимание, и выдал смешок: «Возьмет. Не переживай из-за этого». Ан недоверчиво посмотрел на него. В голосе Тэхёна явно звучала угроза, поэтому Ан решил оставить эту тему. Мужчине было все равно, пострадает ли Чимин от рук Тэхёна за то, что был не на должном уровне. Единственное желание Ана — держаться как можно дальше от этой парочки, чтобы избежать последствий, если хотя бы один из них окажется неугоден Матери. — Ладно, у меня дела есть, — внезапно заявил Тэхён компашке. Краем глаза он заметил, как Ан напрягся. Парень рисковал, обращаясь к мужчинам неформально, так же, как он рискнул обратиться неформально к Юнги в первую их встречу. И вот спустя неделю после этого, Мин уже был под ним голым и с тэхёновым членом во рту. Было что сказать о показной доминантности, когда в доспехах были трещины. А эти лощеные, неотесанные ублюдки были далеко не альфами, а бетами: обычные пешки в чужих руках, одетые в дорогие костюмы, и обманывающие сами себя, думая, что на окровавленных ступенях сеульского криминального мира они кем-то являлись. Только один из них выпятил грудь и шагнул к Тэхёну, оценивающе обводя парня глазами. Следом за словами изо рта вырвался противный запах никотинового дыхания. — Правда что ли? И что ж это? — Мамку твою жарить. Видимо, прошлой ночи ей было недостаточно, — Тэхён оскалился. Он просто ненавидел плохую гигиену полости рта. Рука гангстера дернулась, бесспорно, в попытке схватить младшего за шею, но мужчину остановил его компаньон, гогоча. — Оставь парнишку. Не видишь, пытается доказать, что у него яйца есть. — Яйца? Не похоже, что они уже опустились, — рыкнул первый, но отступил. — Ну, с такими предъявами они, должно быть, до колен свисают. Милашка, покажи ему свои яйца. Должно быть, они такие же красивые, как и твоя мордашка, — хихикнул другой. — Только если пообещаешь облизать их после, — Тэхён продолжал сыпать ответками, заставляя мужчин снова засмеяться. Он с нескрываемым отвращением смотрел на них. Шуточки про члены — апогей их интеллектуального развития. Тэ в какой-то момент буквально почувствовал, как клетки его же мозга совершают харакири из-за слишком долго нахождения среди тупиц. Ан махнул головой, разрешая парню уйти, и улыбнулся — такая фальшь. Тэхён почтенно кивнул со словами: «Дядя» — дабы полностью закрепить легенду, и последовал по чиминовому пути. Но он не торопился домой. Ан дал ему адрес своей жены — Хвасы, но Ким не стал посвящать Чимина в это. Он не знал, почему скрывал что-то от парня, но решил, что будет делать это всякий раз, достанься шанс на это. Все было просто: Тэхён не доверял этому мерзавцу с пухлыми губками, розовыми щёчками и сияющими глазками. Больше не доверял. Он бы был счастлив, оставь Юнги Чимина рядом с собой в Пусане в качестве секс-раба, а не отправил бы Пака вместе с ним по его же просьбе. Да и Тэхён бы сам не изменил бы своего решения. Не перед Юнги. Ревность та еще сука. Тэхён вздрогнул, когда мозг его сам выкинул этот комментарий. В голове непроизвольно всплыло лицо Юнги, когда он увидел Чимина. Тот же взгляд был у Мина, когда Тэхён только поступил к нему на службу. Долгий, прожигающий взгляд оценивания с ног до головы, и единственное, что читалось в темных глазах — желание. Но реакция Тэхёна, в отличие от Чимина, не была неловкой — он выпрямился, игнорируя очевидную похоть. Но лишь до тех пор, пока, неизвестно как, не оказался в постели Мина. Да и ему было все равно, как это произошло. До этого момента были лишь короткие интрижки с женщинами и еще более короткие свиданки на одну ночь с мужчинами-проститутками. Юнги — первые длинные отношения с мужчиной. Тэхён громко рассмеялся, напугав женщину, которая провожала внучку в школу. Они обе прижались друг к другу на другом конце тротуара. Он часто забывал, как враждебно выглядел в костюме, солнцезащитных очках и с татуировками на руках. С Юнги не было отношений. Юнги был гарантией большого будущего, лучшего, чем Тэхён мечтал, пока жил на клубничной ферме с бабушкой. Ревность не была основным фактором. Квартира Хвасы была дороже чем та, в которую парней заселил Ан. Ей было всего двадцать пять — ребенок в сравнении с взрослым мужем. Но проститутки в Гомчон-Па чаще всего умирали спустя пять лет работы, поэтому брак был неплохой инвестицией, обещавшей многое. В жизни она была еще красивее: изгибы ее тела, золотистая кожа и прожигающий взгляд — все это заставило член Тэхёна дернуться. Глаза с подводкой словно прожигали насквозь и были похожи на чиминовы. Тэхён сглотнул, пытаясь хоть как-то успокоить стояк. Красивая женщина — совсем другое дело, и ему не нужно даже вспоминать лицо Чимина в экстазе, чтобы встал. — Ан Хваса? Она оглядела его с ног до головы, усмехнулась, а потом вдруг улыбнулась так сладко и греховно, подавая ему руку: «А ты, должно быть, Ким Тэхён. Иль Сан сказал, что ты череполом». Тэхён взял ее руку и сжал тонкие пальцы в своих, улыбаясь: «И с чего же такое предположение? Мне говорили, что я слишком хорошо выгляжу, чтобы быть таким жестоким, каким должен быть череполом». Хваса расплылась в широкой улыбке. — Нравится мне, как невозмутимо ты это говоришь — хороший лжец. Но я бы поверила, если бы на твоих костяшках не было запекшейся крови, — она потерла подушечкой большого пальца алые отметины на костяшках парня. Тэхён пялился на кровь, словно никогда не видел ее, а затем невинно улыбнулся женщине. — Справа ванная комната, — она растягивала слова, покачивая бедрами из стороны в сторону, когда пошла вглубь коридора. — Отмойся и присоединяйся ко мне в обеденном зале. Тэхён захлопнул входную дверь, а через несколько секунд раздумий, закрыл на замок. Она не заметила этого. В ванной комнате он проверил магазин пистолета и снял оружие с предохранителя. Он знал, что играет с огнем, расхаживая со снятым с предохранителя пистолетом за поясом. Но его это не волновало — хорошая азартная игра. Ванная была наполнена вещами, которые, как он предполагал, были обычным делом для дорогой эскортницы. Баночки и скляночки, цена которых была нелепой для человека, который вырос, используя мыло вместо шампуня. В ванной комнате не было намека на проживание мужчины в квартире. Ан, вероятно, тут бывал редко — брак по расчету. Тэхён открыл аптечку и тихо выдохнул: там было множество пузырьков с наркотиками — все подписаны по-английски. Импортные. Он просунул руку в шкафчик, нащупывая плотный пакетик, — кокаин — и слегка ударил заднюю стенку. Звук был глухим — фальшивая стенка. Пальцами парень прощупал деревянную поверхность, пытаясь найти место, где можно было бы отодвинуть ее. Но прежде, чем он это сделал, в дверь постучали. — Ты там мастурбируешь, что ли? У меня не так много времени, знаешь ли. — Момент, — отозвался парень, торопливо стирая кровь с костяшек, почти не используя воду. Хваса скривилась, увидев беспорядок из брызг на раковине, но ничего не сказала, поманив пальцем идти за ней. Ее квартира была хороша. У нее, определенно, было немного странное чувство стиля: что-то среднее между вдохновением с Пинтереста и просто… странностью. Странностью, похожей на его собственную. На стене над картиной Ван Гога висел бараний череп, украшенный ловцом слов и гирляндой. К стенам прикручены канделябры с кроваво-красными свечами, что освещали комнату, потому как окна были закрыты темными плотными шторами — не квартира, а влажный сон гадалки. От запаха благовоний, жасмина и кедра у Тэхёна начала болеть голова. — Мне кажется, что стоит открыть окно, — сказал он, усаживаясь на стул с бархатной спинкой, ножки которого были вырезаны в форме древесных нимф. — Не переносишь запахи? — Хваса ухмыльнулась, но сделала, как он попросил, раздвинув немного шторы и открыв окно. Тэхён убедился, что его очки ведут съемку и снял их, положив перед собой. Женщина села напротив. — Где еще один? — спросила она. — Иль Сан сказал, что вы в комплекте. — Он не очень хорошо переносит насилие. Я отправил его домой, — ответил Тэхён, потирая руки в том месте, где пару минут назад была кровь. — Не самое лучшее качество для гангстера. — Он не гангстер. Но умен. И прежде чем что-то сделать, думает. А я должен признать, что делаю это не так часто, как следовало бы. — Ну, у тебя превосходство в силе, — пролепетала Хваса. Она замолчала, предпочтя смотреть на него в упор. Взгляд у нее был пронзительный. Длинным ногтем, усыпанным стразами, она водила по краю бокала с вином, закусив алую губу, прежде чем предложила парню выпить. Тэхён помотал головой. Заполненная наркотой аптечка была не шуткой, и он был уверен, что содержимое одного из пузырьков точно окажется в его бокале. — И по какой же причине Вы тут, мистер Ким? Я думала, Иль Сан рассказал вам все, что нужно знать. — Это все дерьмо, — хмыкнул Ким, — он не очень разговорчив, но я его не виню. Я бы тоже был не рад двум незнакомцам, что неожиданно появились, и теперь ставят под угрозу мою работу шпионом во враждебной банде. И он, должно быть, каждый раз представляет свою смерть, когда видит нас двоих. — Иль Сан поведал о… сомнениях по поводу сложившейся ситуации, — признала Хваса. — А после убийства троицы Матери все в Гомчон-Па сидят, как на иголках. Тэхён немного выпрямился. — Я слышал об этом. И о том, как их убили. Кто-то их на дух не переносил, да? Хваса тяжело сглотнула и побледнела: «Знаю, что смешно говорить о морали, когда работаешь на такой синдикат, но даже здесь нельзя перегибать палку. Я никогда не слышала о таком способе убийства». Я слышал. — Есть предположения, кто мог это сделать? Женщина покачала головой. — Полагаю, вашей задачей станет выяснить это. Мы с мужем здесь не для сбора компромата на высокие ранги. Мы работаем в тени. Тэхён решил сменить тему, прежде чем красный цвет полностью заполонит собой его зрение. Чимин каким-то образом был в ладах со своей головой. А вот Тэхён иногда терял контроль: мельчайшие раздражители вызывали темные воспоминания, которые впоследствии проявлялись в приступах неистовой ярости, поглощая его полностью. И единственный способ высвободиться — насилие. — Расскажи мне об ожерелье. Я так и не понял, что оно значит, но мне, собственно, похрен. А вот Юнги обожает коллекционировать красивые безделушки, — сказал он. — Не спорю, — сказала Хваса, наблюдая за ним краем глаза, когда нагнулась к полкам прямо за ее стулом. Она достала бархатную коробочку и сдула с нее пыль, прежде чем открыть и достать вырезки из газет. Женщина положила их на стол. ПАКИ ГИБНУТ В ПОЖАРЕ, КОТОРЫЙ ПРОИЗОШЕЛ В ОСОБНЯКЕ СТОИМОСТЬЮ МИЛЛИАРД ДОЛЛАРОВ Ему показалось странным, что, при наличии человеческих жертв, дом был упомянут так, словно об этом нужно скорбеть в равной мере, если не больше. Фотография на первой странице, занимающая почти весь лист, тоже изображала дома. На двух фотографиях поменьше были сами хозяева: суровый джентльмен с почти оскалом и невероятно красивая женщина. По отдельности черты ее лица не были бы привлекательными: крючковатый нос с необычной для корейцев переносицей, широко посаженные раскосые глаза и пухлые губы, к которым стремилось большинство кореянок. Однако вместе все эти черты создавали прекрасную внешность — Тэхён знал, что не забудет такого лица, даже если больше никогда не увидит фото. — Это Чо Ара, — сказала Хваса, заметив, что парень не может отвести взгляд от фотографии женщины. — Жена Пак Дживона и подлинная владелица Сокровища Пусана. Ожерелье было названо в честь нее, поскольку она уроженка Пусана. — Невестка самого богатого чеболя в истории Южной Кореи, ха? Готов поспорить, ожерелье было для нее ничем, — сказал Тэхён. Хваса улыбнулась и наклонилась, чтобы рассмотреть фото: «Знаешь, она была дочкой фермера, а потом работала проституткой на улицах, пока Пак Дживон не сделал ее своей содержанкой. А еще говорят история Золушки — сказка для ребятни. Он женился на ней, несмотря на протесты родственников, и на этом сказка заканчивается. Он был гедонистом и вдобавок чрезвычайно глупым человеком — плохое комбо для будущего генерального директора компании, которая составляла треть экономики страны. Плохие инвестиции, неимение бизнес-хватки и распущенность привели к тому, что Дживон смог опустошить бездонную казну, хотя на фамилии Пак был невероятно большой капитал. Ким Джехён — отец Матери — предложил сотрудничество, чтобы спасти неуклонное снижение прибыли чеболя, а взамен хотел получить политическое влияние и хорошие связи. Ему нужно было это, чтобы взрастить еще молодой синдикат и вырваться из крепкой хватки Инагавы-Кай. Семейство Пак в буквальном смысле причина, по которой Гомчон-Па смогла разрастись в Сеуле так, как ни один другой синдикат. Ара была не единственной, кому Дживон обеспечил историю «из грязи в князи». — А потом что? Он вывел Ким Джехёна из себя и внезапно умер? И куда делись все деньги? — Паки — и я говорю не только о главе семейства, но и об Аре — хотели большего влияния среди мафии, и Дживон неустанно настаивал на этом. Они относились к этому, как к чему-то, что отвлекало их от мирской жизни в абсолютной роскоши. Вечно богачи хотят покопаться в грязи. Это и обернулось против них. В 2011 году они погибли — из сгоревшего дотла дома вынесли их обгоревшие тела, вместе с телом их тринадцатилетнего сына. И по какой-то «необъяснимой» причине пожарные в тот день не торопились на вызов. — А где фото сына? — спросил парень. — Их не осталось. Его держали в изоляции — скрывали от медиа. В газетах лишь упоминали, что его зовут Кристиан Пак, но корейского имени так и не раскрыли. Наследник умер вместе с родителями, а все оффшорные счета, что Джехён создал для того, чтобы хранить последние деньги Дживона, были заполнены половиной оставшихся денег. А вторая половина досталась правительству незадолго до обвала фондового рынка в 2011. Уверена, это никак не повлияло на финансы Гомчон-Па. Этот «бизнес» был лучшим с точки зрения кредитования и инвестиций. Мать пришла к власти в 2012, и ее отец отступил от дел, а через месяц скончался. — Скорее всего, это она его убрала, — пробормотал Тэхён, поерзав на стуле, потому что отсидел задницу. Он ненавидел сидеть на месте слишком долго. Его жизнь — либо стоя, либо лежа — другого не дано. — Ну, вот такая вот история у ожерелья. Два жадных и глупых человека, — закончила Хваса. — Муженек заплатил миллионы за ожерелье индийского махараджи и сделал его драгоценным достоянием Кореи. Такое не выдумаешь. — А теперь Юнги хочет его, — когда он это сказал, то не смог не представить, как драгоценные камни обрамляют тонкую шею Юнги. Он представил, как впивается зубами в ожерелье, по которому стекает пот Мина, пока втрахивает его в изголовье кровати и слышит, как хриплый голос сначала шепчет поощрения, а потом срывается на безмолвный крик. Как прекрасно он будет выглядеть только лишь в одном ожерелье, становясь на колени перед Тэхёном, опуская глазки и становясь сабмиссивом, каким Мин никогда не был. Тэхён любил играть против натуры человека. Черт, да он бы выкрал это ожерелье, только для того, чтобы придушить им своего любовника. В конце концов, задача не казалась такой сложной. — Почему-то не могу я поверить, что ты пришел сюда лишь послушать историю о Паках, — внезапно сказала Хваса, вставая со стула. Тэхён рукой провел по бедру, отодвигая пиджак и пальцами касаясь кожаной кобуры. Хваса заметила движение и насмешливо улыбнулась. — Расслабься. Ты хоть и поджарый, но даже в честном бою я бы не победила. Да у меня и нет причин. Пока что, — букву «т» она произнесла, аккуратно щелкнув языком, отчего Тэхён расплылся в улыбке. Хваса закусила губу, пробежалась по парню взглядом и направилась на кухню, через плечо спрашивая, не хотел бы он что-нибудь съесть. Он снова отказался, а она снова спросила, по какой причине он был здесь. — Хотел увидеть тебя вживую. Ну, знаешь, проверить, нет ли домашнего насилия, как живешь. Может, найти причины не доверять твоему мужу. — Ты из тех, кто судит о мужчине по тому, как он обходится со своей женщиной, не так ли? Не самая точная мера измерения, любовь моя. Но, судя по слухам, которые ходят вокруг тебя и господина Мина, женщин у тебя не было уже давненько. Тэхён, приглушая шаги, прошел по ковру. Он был на кухне, прямо за ней — у Хвасы даже не было времени обернуться. Одной рукой он сдавил ей шею, откидывая ее голову назад и, плотно прижимая к своему плечу. — Видишь ли, не стоит этого делать. — Делать что? — женщине удалось ослабить давление на гортань. Под ладонью Тэхён чувствовал, как пульсирует яремная вена. Хваса быстро хлопала глазами от страха. — Не стоит так… равнодушно произносить его имя в моем присутствии. Ты же умная девочка. Должна знать, что сплетни могут заколотить крышку твоего гроба. Может, она думала, что это ее последние минуты. А, может, она была невероятно храбра. — Почему? Ситуация из рода «мы не геи»? Я не верю слухам, любовь моя, но, увидев твое лицо, поняла, что доля правды в этом есть. Твое лицо было создано привлекать оба пола, — после она засмеялась — такой красивый смех, хоть ее и душили. Тэхён решил закончить начатое, позволяя красному заполонить его мозг. Он зажал ее, сильнее сдавливая шею. Женщина начала издавать короткие, писклявые звуки, когда ее лицо сначала покраснело, а потом начало становиться фиолетовым. Тэхён задумался, думает ли она сейчас о том, как его стояк впивается ей в зад. И думает ли она сейчас о нем, как о сумасшедшем, противном человеке. Но это он знал и сам. И его еще больше заводило, что она сейчас точно чувствует, насколько он твердый. В дверь позвонили. Тэхён резко отпустил ее, и Хваса упала на пол, на колени, хватая ртом воздух и трясясь, как выпрыгнувшая из воды рыбка. — Почти буквально спасена звонком, — он мрачно усмехнулся, поднеся ладонь к носу и понюхав ее. Парень почувствовал ее парфюм. — Иди и открой дверь. Скажешь об этом Ану — убью обоих. Она ничего не сказала. Парень знал, что женщина поверила его словам. Соблазн и уверенность как ветром сдуло. Хваса не встретилась с ним взглядом, пока поднималась с колен и пыталась унять дрожь в конечностях. Она глубоко вдохнула, вытерла со щек слезы, обмахала себя ладошками и несколько раз моргнула, чтобы снова видеть нормально. Тэхён остался на кухне и услышал мужской голос. Он ожидал, что визитер уйдет, но прозвучали шаги, следующие за ударом каблуков Хвасы. — У меня деловое свидание, — она резко сказала Тэхёну, когда вернулась. — Мингю, я поднимусь к тебе через минуту. Прямо за ней был высокий молодой парень — его волосы черные, что почти отливают синевой. Глаза парня остановились на Тэхёне, и на лице проскользнули подозрение и зависть, прежде чем вернулся бесстрастный вид. Он был слишком молод, поэтому мог приревновать любимую проститутку к другому мужчине. Тэхён ухмыльнулся, а паренек оскалился, что-то бурча Хвасе на ухо. Он оттолкнул их и пошел наверх, в комнату. Женщина повернулась к Тэхёну. — И почему ты еще здесь? Хочешь посмотреть? Тогда плати, — сказала она — спокойствие и уверенность снова вернулись к ней. Тэхён пробежался языком по верхним зубам и покачал головой, потянувшись к кобуре. Хваса дрогнула и прижалась спиной к стене. Но парень лишь поставил оружие на предохранитель и снова убрал в кобуру. — У тебя храбрости хоть отбавляй, но она тебе не нужна. Ты мне нравишься, — сказал он. Он наклонился поцеловать ее, но она отшатнулась. Тэхён остановился и оставил лишь легкий поцелуй на щеке. Страх, смешанный с духами Диор — он мог бы привыкнуть к этому запаху. — Покажи Мингю хорошее время. Кажется, его яйцам еще нужно опуститься, — он хитро улыбнулся. Он услышал, как она прошипела ругательства, выдохнув. Но к тому моменту он уже захлопнул за собой дверь.