Jewel of Busan / Сокровище Пусана

— Зачем тебе обо мне что-то узнавать? Сначала скажи, кто ты. Нет, не правильно, угадай еще раз. Сколько тебе лет? Потому что звучишь так, будто тебе десять. О, ты бесишься? Давай, скажи мне, кого отправишь прикончить меня, ну же… Смех Тэхёна был подобен первому туману, который расползся в сознании приходящего в себя Чимина. На момент ему показалось, что он все еще спит. Разве что дрожь в грудине Тэхёна, когда он говорил, помогала парню проснуться. Глаза Чимина распахнулись, и он глубоко вздохнул, вдыхая свежий аромат лимона и жасмина. Упругая кожа потерлась о его лоб, и лишь когда щекой он задел сосок Тэхёна, Чимин понял, что не спит. — Почему ты в моей комнате? Свали… — пробубнил Чимин, вытягивая руку к тумбочке, чтобы зажечь светильник. Лампочка осветила кровать, и Чимин увидел горящий экран своего телефона, что был прижат к тэхёновому уху. Он заметил последние буквы имени Чонгука и чуть не описался в только что смененные простыни. Не раздумывая, он быстро вырвал телефон из рук Кима и сбросил звонок. — Какого хуя? — сказал Тэхён, поднимаясь, чтобы лечь на свою руку. Его лицо серьезное — пугающее выражение, учитывая, что уголки его губ опущены вниз — но в медовых глазах плясали искорки задора. — Ты не должен быть в моей комнате, и не должен отвечать на мои входящие. Мы не бойфренды, — Чимин выплюнул последнее слово с такой язвительностью, что на секунду ему показалось, словно его слюна обжигает его же рот. Решив перестраховаться, он вообще выключил телефон и засунул его в тумбочку. Что бы ни было сейчас с Ким Тэхёном, он был в игривом настроении. — Кто этот парень? Закатил истерику, потому что я не дал ему с тобой поговорить. — Кем ты представился? — Твоим братом. Кем мы и являемся — не похожими, с легким намеком на инцест, братьями, — ухмыльнулся Тэхён. Чимин проигнорировал легкое вздрагивание внизу живота, когда язык старшего непристойно коснулся верхней губы. Такие небольшие жесты создавали полный хаос в чиминовых мыслях и постоянно прерывали мыслительные процессы с той ночи на яхте, когда парень осознал — Тэхён — сексуальное создание. И даже сейчас жёсткие волосы на ногах, что терлись о голень Чимина, никак не помогали прийти в себя. — Кто такой Чонгук? — настаивал Тэ. Чимин провел рукой по голове, расчесывая пальцами карамельные волосы: «Просто друг». — Он звучал расстроенно. — Он всегда расстроен. Королева драмы, вот, кто он. — А еще он звучал, словно ревнует. — С чего бы это? — Когда я сказал ему, что ты спишь рядом со мной, он словно начал ревновать. Как раз он начал матюкаться в этот момент, а я угорать над ним. Так, что, все еще «просто друг»? По выражению лица Тэхёна, можно было сказать, что он не воспринимает это все всерьез. И это единственная вещь, что сейчас спасала Чимина. Если бы череполом захотел вдаться в подробности, хватило бы щелчка пальца, чтобы эти подробности получить — Чимин был в его полной власти. И вот он голый лежит рядом с ним, словно это самая обыденная и нормальная вещь в мире. Как и тогда на яхте, когда Тэхён обнимал Чимина во сне. Проблемы с мамочкой, проблемы с папочкой, комплекс брошенного ребенка — что бы это ни было, но оно повлияло на Тэхёна. Потому что должны быть какие-то причины, чтобы столь жестокий и злой человек нуждался в объятиях, когда спит. — Иди в свою кровать. Юнги не понравится, если мы не запишем, — пробурчал Чимин, натягивая поверх оголённых бедер одеяло. — Что думает Юнги — не твоя забота, — сказал Тэхён. — Иди сюда. Чимин хотел ударить старшего кулаком в пах — его рука была в паре сантиметрах — но отделаться от Кима — та еще задачка, да и он бы просто ухудшил свое положение. Он медленно пополз по одеялу, пока не прижался к подушкам, захватив с собой одну с изножья и подложив ее под голову Тэхёна. Ким не убрал чиминову руку, позволяя гладить себя по широким плечам и пальцами слегка надавливать на золотистую кожу, оставляя легкие впадинки. — И что, он не против? — спросил Чимин, — Ну, то есть, нам не надо записывать все? — Если он захочет запись — попросит. — Ты здесь не потому, что он тебе сказал? — К чему все эти вопросы? Чимин выдохнул, напевая какую-то мелодию и устраиваясь удобнее. Не было необходимости отвечать. Пак чувствовал, как берет контроль в свои руки — тэхёновы мышцы постепенно расслаблялись, когда он прижимался всем телом к парню. Старшему нравилась близость, и ему нужно было тепло. А Чимин дарил потрясающие объятия — Чонгук часто об этом говорил. Но он никогда не использовал их как оружие. Что за новая концепция. Он прижался губами к изгибу тэхёновой шеи и улыбнулся, почувствовав участившееся сердцебиение старшего. Одной рукой он повел вниз, ища то самое место. И когда он его нашел, Чимин повел рукой дальше между ног, но прежде, чем он успел что-то сделать, рука Тэхёна больно окольцевала запястье и потянула вверх. — Нет, — сказал Тэхён. — Но я хочу твой член, — выпалил Чимин более смело, чем сам от себя ожидал. Однако ему нравилось, что от такой смелости зрачки у Тэхёна расширяются. — Нет, — теперь его голос звучал, как если бы он давал наставления ребенку, но хватку не терял. Чимин захныкал от дискомфорта. Тэхён мог сказать это раньше, прежде чем у Чимина встал. Но парень не мог пошевелиться, поэтому он остался так, сгорая от желания. — Зачем ты здесь? — спросил он еще раз. Тэхён отпустил чиминову руку и накрыл их двоих одеялом, перетягиваясь одной рукой, чтобы выключить ночник. В комнате стало темно, лишь тусклые огни ночной улицы проникали в окно. — Когда-нибудь слышал историю о мужчине, что жил со змеей? — Зачем кому-то жить со змеёй? Разве она не была бы тогда домашним животным? Зачем какие-то договоренности? — Чимин насупился. Тэхён в упор посмотрел на него, покачал головой и шлёпнул по заднице, чтобы заткнуть. Это лишь заставило Чимина прогнуться в спине, отчего он случайно пахом задел бедро Тэхёна. Боже. — Он жил со змеёй, которая каждую ночь приходила в его постель и вытягивалась вот так, — Тэхён под одеялом пробежался пальцами по чиминовому изгибу талии. — Ночь за ночью змея засыпала рядом, и мужчина начал думать, что между ними зарождается некая дружба. Но оказалось, что змея просто каждую ночь подмеряла себя под тело мужчины, чтобы узнать, сможет ли проглотить его живьем и полностью. Потому что, знаешь, они проглатывают добычу полностью, а затем растворяют в желудке с помощью кислоты. И вот одной ночью, она внезапно набросилась… Когда он сказал «набросилась», то дернул рукой и сильно впился пальцами в бока парня. Чимин вскрикнул от страха и отскочил, из-за чего ударился головой о тумбочку достаточно сильно, чтобы закружилась голова. Унизительный смех Тэхёна — как соль на рану. — Господи, твое лицо, — хохотал он. — Ты раненый маленький пугливый котик, правда? — Мне змеи в постели не нужны, вали отсюда…ммм… — надутые губы Чимина оказались прижаты к Тэхёновым. Он вздохнул — нежный звук — так непохожий на внутреннее желание ткнуть Тэхёну пальцами в глаза и вырвать их. Но он решил последовать за приятной тягостью внизу живота, а не за чешущимися от злости пальцами. Поцелуй был интимный, и Чимин не был этому удивлен. И если бы это был кто-то другой, то он бы оттолкнул, боясь негативных последствий такой интимности. Тэхён был таким же хладнокровным, но у него был кинк на близость: обнимашки во сне или поцелуи с мягкими движениями языка и нуждающимися горловыми постанываниями. Он впервые был вкусным: ни запаха сигарет, ни послевкусия виски — лишь этот приятный вкус, которого Чимину было мало. Тепло приятно распространялось там, где тэхёнова ладонь касалась спины под футболкой, поднимаясь выше к шее. Ким слишком сильно надавил на позвонки, отчего Чимин дернулся с тихим мычанием от боли. — Мы трахаемся или нет? — нетерпеливо прорычал Чимин. Тэхён не ответил. Но поерзал, сантиметр за сантиметром спускаясь вниз. Чимин перевернулся на спину, разводя бедра в стороны и прекрасно зная, где сейчас окажется тэхёнов рот. И как только голова Кима исчезла под одеялом, зазвонил телефон. Чимин снова дернулся, почти ударяя Кима в лицо коленкой. Тэхён выругался, выдохнув, и потянулся к телефону. Пак заинтересованно наблюдал, как лицо старшего изменилось, когда он увидел имя и ответил. — Что, имя все же решил мне дать, сладкий? — выражение его лица снова поменялось, когда собеседник определенно дал понять, что не время для игр. Затем он сунул телефон Чимину. — На, он хочет поговорить с тобой. Чимин по интонации уже понял, кто был на другом конце провода. — Господин Мин, — сказал он уважительным тоном, понижая регистр голоса. — Чимин. Как ты? — Все хорошо, спасибо, сэр. — Как Тэхён к тебе относится? — Хорошо, сэр, — весь диалог был таким неестественным, словно Юнги — босс простой компании, который просто проверяет, как относятся к его временному сотруднику. Ничего в тоне его голоса не говорило Чимину, что он в беде. Беда? С чего бы тут быть беде? Но следующий вопрос Юнги зародили сомнения. — Напомни мне, кем, ты говорил, были твои родители? — Я никогда не рассказывал Вам, сэр. Их звали Квон Мина и Пак Хёнджин. Рецепт хорошей лжи: приукрашивание, хорошая память и убедительный тон. Когда Чимин услышал лишь тишину на конце другого провода, то встретившись с проницательным взглядом черных тэхёновых глаз, продолжил: «Добрых десять лет своей жизни, до одиннадцати лет, я был сыном военного. Мой отец служил на границе, и мы с мамой поехали за ним. Когда он умер, моя мама перевезла меня в Тэгу. А когда умерла и она, я перебрался в Пусан. Слишком много плохих воспоминаний, связанных с Тэгу. Моя мама… страдала алкоголизмом». Он хотел глубоко вздохнуть, но сдержался. Юнги так ничего и не сказал. — Какое звание было у отца? — Старший лейтенант. — Итак, у тебя самое обычное происхождение. Как и у всех остальных. Что это было в голосе Юнги? Подозрение? Равнодушие? Или старое доброе любопытство? Его лицо-то не выражало никаких эмоций, а голос и подавно. К тому же голос у него был таким глубоким, что можно было легко впасть в транс. Тэхён ногой толкнул Чимина в бок, отчего парень повалился на спину. Он вовремя повернулся, избежав тэхёновых поцелуев в шею. Юнги и его собачка играли в эту игру вдвоем, и чем бы это ни было, Чимин не хотел быть частью этой игры. — Я вполне обычный человек, господин Мин, — сказал Чимин, одновременно пытаясь натянуть на себя одеяло, создав препятствие для тэхёновых губ. — За исключением лишь карьеры. — Это что, шутка какая-то? — Бля! — прорычал Тэхён, когда Чимин пнулся и попал рядом с пахом. — Н-нет. Я что-то сделал не так, сэр? — С чего ты это взял? — Ваш голос? — Чимину надоело все это притворство. И в какой-то момент у него начинал закипать мозг от того, насколько глупо и невинно звучит сам, но он по доброй воле решил представить этим двоим такую персону. Так было безопаснее. — Дай телефон Тэхёну. Чимин послушно отдал телефон, чуть не выронив его из потных от нервов ладошек. Ничего в реакции Тэхёна в процессе разговора не намекало на то, что он получил приказ убрать Чимина за не раскрытие своего прошлого — он был расслаблен и лишь несколько раз хмыкнул, прежде чем повесить трубку. — О чем был разговор? — У нас впереди еще несколько недель, малышка. Так что, яйца в кулак, потому что ты увидишь меня в действии. Лжет. Чимин вел себя спокойно, когда лгал. Череполом же лгал в открытую, и если бы Чимин не знал его так хорошо, то поверил бы в эту ложь. Было что-то такое в том, чтобы наблюдать за человеком на пике экстаза, когда можно заметить мельчайшие мышечные тики и расширения зрачков. И так странно, что ложь оказывала на тело тот же эффект, что и оргазм. Тэхён завернулся в одеяло, устраиваясь удобнее, и закрыл глаза. Буквально через пару минут его дыхание выровнялось, и он уснул. Чимин с пересушенным горлом и тяжелой головой смотрел на него. Парень двинулся к краю матраса, но Тэхён дернул рукой, из-за чего Чимин чуть снова не потерял контроль над мочевым пузырем. Но это был лишь рефлекс — Тэхён все еще спал. Он просто не хотел выпускать из рук человеческую плюшевую игрушку. Чимин поморщился, пытаясь высвободить свое бедро из мертвой хватки, и снова залез под одеяло. Прежде чем улечься, он достал телефон и увидел кучу уведомлений. Чонгук. Кто это был? Почему ты не отвечаешь? Чимин, пожалуйста, у меня проблемы. Чимин посмотрел через плечо: ему в лопатку упиралось тэхёново лицо. Тэ спал, вполне, чутко. Но Чимин умело управлял своим голосом, зная как говорить, уменьшая вибрации тела, чтобы не разбудить спящего. Да и в любом случае, он не собирался игнорировать Чона, когда парень впервые умоляет о помощи. Он ответил при первом звонке и заговорил раньше, чем Чонгук успел что-то сказать. — Мой брат спит. Выкладывай, что случилось, только говори тихо, — прошептал он. Тишина. Чимин слышал дыхание на другом конце — единственное, что не дало ему повесить трубку. — Я так скучал по твоему голосу, — голос Чонгука дрогнул на последнем слове. Сердце Чимина сжалось. Не смотря на всю проблемность Чона, он был единственным другом Чимина. И весь тот год, что Пак пробыл в Сеуле, был бы ничтожным, если бы Чонгук не подружился с ним, не дал бы крышу над головой и не предложил бы работу. — Ты в порядке? — Наверное. Странно, да? Она всегда заставляет думать, что ты в порядке, пока сама сидит и думает о варианте твоей кончины. — Что ты сделал, что вывел ее из себя? Не думаю, что все настолько плохо. Она никогда не злилась на тебя долго… — Я убил ее Трио. Чимин накрыл рот ладонью, вздохнув от неожиданности, а потом громко выдохнул. Тэхён сжал руку на бедре, но все еще спал. — Ты серьезно? — прошептал Чимин. — Один? Как? — Мне помогли. — Я удивлен, что ты еще жив после такого. — Я тоже. Но, походу, скоро это изменится. — Нет. У тебя истек срок годности. — Чего? — Мать отводит три дня, прежде чем убьет непокорных. А с момента смерти Трио уже прошло больше. — Она сегодня вызвала меня к себе. Сказала, что между нами пропало доверие… — Она сказала это, но ты все еще жив. Она не убьет тебя, Чонгук, но будет следить за тобой. И я обещаю тебе, что это будет самое страшное дерьмо в твоей жизни до тех пор, пока ты вновь не вернешь ее доверие. — Ты знаешь о ней больше, чем я. Интересненько, — хмыкнул устало Чон. — Не буду скрывать, я изучал ее, когда узнал о вашем родстве. Она пугала меня, и интуиция меня не подвела. — Мне не нужно ее доверие. Мне нужен ты. Я хочу сбежать, но не знаю, как. Уже дважды за ночь Чимин вдохнул так глубоко, что в легких раздалась неприятная тягость. В комнате не было нехватки кислорода, но почему-то разум говорил ему вдыхать как можно больше. Вот он — ключик ко всем секретам Матери. Но проблема была в том, что не мог он сказать об этом Юнги, не выдав правду о своем прошлом. Но подумав еще раз, он понял, что не хочет делиться Чонгуком. Его непредсказуемая и жестокая натура убила бы их двоих. Да и Чон не был нужен Юнги — у того уже было свое дикое животное в лице Тэхёна. Чонгук — чиминов козырь, билет из этой жизни, если Ён Гондаль взорвется прямо перед носом. — Останься с ней сейчас. Ты в безопасности рядом с ней. Ты вырос, защищенный от мира, и пока ты под ее покровительством, лучше укрепи свою защиту. Но я все равно хочу с тобой встретиться. — Ты возвращаешься в Сеул? — Чонгук едва ли мог скрыть свою взволнованность. — Да. Но тебе надо потерпеть. Я не могу встречаться вот так в открытую. Если в прошлый раз она послала своих псов меня избить, в это раз пошлет убить. Оправдание появилось само собой, и было просто идеальным. Мать, скорее всего, и не знала, как выглядит Чимин, и, как его вообще зовут. Но Чонгук не мог быть в этом уверен — у Матери всегда была куча секретов. — Что мне теперь делать? Я растерян. И чертовски ее боюсь. Я никогда так в жизни не боялся, ты знаешь. Да, самоуверенный и высокомерный Чонгук был последним человеком, который чего-то боялся бы. И по факту, даже Чимин начал за него беспокоиться, зная, что Чон сделал с Трио. Но нельзя отрицать, что Чонгук как-то пытается развязать узелки, стягивающие его и Мать, поэтому сейчас он хотел совета от Чимина. — Не высовывайся. Подними продажи на дилерстве. Докажи ей, что ты прибыль, а не убыток. И не передознись. К минимуму сведи свои внешние связи — не разговаривай ни с кем, кого знаешь меньше года. Сейчас лишь два пути у тебя: вести себя хорошо или восстать против нее. Вторая опция — наихудшая. — Хорошо, я могу все это сделать, — сказал Чон после долгой паузы. — Могу. И я рад, что скоро ты будешь здесь, со мной, малыш. Я так по тебе скучал. И теперь я не дам ничему нас разлучить, обещаю. Чимин опустил взгляд на спящего рядом убийцу и сказал самую лживую фразу, какую никогда не говорил Чонгуку. — Я знаю.

***

Сержант опаздывал. Но Намджуну это было на руку. У него было больше времени подготовить то, что он собирался сказать — он думал об этом всю ночь, пропустив ужин, чтобы было легче. Ему всегда легче думалось на голодный желудок — вредная привычка — так считала его мама, пытаясь искоренить ее, когда парень был еще в школе. В глазах мутнело от нехватки сна, а на столе слой за слоем появлялись кофейные следы, оставляемые дном кружки. Когда дверь раскрылась, ударяя стенку, Джун дернулся, но взгляд все еще был затуманен. Ким достал очки и надел их, поправляя оправу на переносице. — Ким. Чем могу помочь? — спросил сержант, обходя стол и занимая свое место. — У меня есть просьба, касаемо моего дела, сэр, — Намджун выпрямился. — Перед этим хочу спросить, есть продвижения по делу? — У меня есть возможный свидетель. — Свидетель убийства Трио? — Нет, но он, возможно, как-то связан с тем, кто совершил убийство. Но в моем положении я не могу его допросить. — Твое решение? — Я хочу работать под прикрытием. Взгляд сержанта стал серьезнее. На столе перед ним лежала папка, приготовленная Намджуном. Мужчина с интересом осмотрел ее — папка была не толстой. — Этот парень знает твое лицо. Он сдаст тебя в первые минуты, как узнает, что ты под прикрытием, — все, что сказал старший. — Нет. Он хочет выбраться. Я хорошо понимаю язык тела, и он словно загнанное в клетку животное, что ждет освобождения… — Прости мне мой скептицизм, детектив Ким, но как бы сильно тебе не хотелось умереть, я не стану рисковать своим человеком, основываясь на предположениях о чувствах молодого подонка. — Сэр, я понимаю, что это звучит дико, но Чимин мог позвонить своему напарнику, как только я появился у него на пороге. И я видел, на что способен второй. Я бы уже был на дне реки Хан. Такие, как он, не признают закон и порядок. Для них существует только насилие. — Я не позволю тебе это сделать, Ким. — Но, сэр- — Это мое последнее слово, — сержант закрыл папку. — Если ты считаешь, что не можешь справиться с делом, то спроси одного из своих коллег, возьмутся ли они за него. А до тех пор… Он замолчал на мгновение, обдумывая что-то, хмуря взгляд за очками. Он открыл папку еще раз и посмотрел на фотографию Чимина, лежащую там. — Можешь начать работу под прикрытием, но только когда я буду полностью уверен в благоразумии этого человека. Приведи его сюда для допроса. Намджун, колеблясь, ответил: «Он ни за что не придет сюда». — Если он так сильно хочет сбежать из этой преступной дыры, как ты говоришь, то придет. А затем поговорим о работе под прикрытием. Что-то еще, Ким? Ничего. Больше ничего. Намджун терпел фиаско, потому что ни в жизнь Пак Чимин добровольно не придет в участок, иначе его окружение посчитает его крысой. Даже если бы его взяли за пьянство или хулиганство, или и того мелкое дело — никто бы ему не поверил. Люди Гомчон-Па не привлекались за мелкие преступления. Их даже за серьезные не привлекают. Был ли это конец поворотного момента в его карьере? Как только Намджун с досадой бросил папку в ящик своего стола, он так и подумал. Но все же решил попытать удачу. Что ему еще терять? Он отправил сообщение Чимину. У меня к тебе предложение. Поверь, оно стоит внимания.

***

Чимин все утро провел, выравнивая счета Ёнсангу по продаже наркотиков. Точнее, процветающий кокаиновый бизнес Су Чан Хо. Ан работал на него и был третьим по рангу, чтобы заведовать делами — так он объяснил Чимину, почему доверил бухгалтерию. Парень накопал информацию на Су, и, как оказалось, он был одним из шести глав Матери. Шесть — на каждый район Сеула, которые были под полным ее контролем. Остальные девятнадцать в значительной степени тоже принадлежали Гомчон-Па, но на них были активны и другие банды, включая Ён Гондаль. У Матери было много групп с названиями: Трио, Шестерка — все в цифрах. Она объединила своих фаворитов и вывела в свет, оставляя остальных лишь желать стать под начало этих цифр. Был ли Чонгук ее Номером один? Не в романтическом, а платоническом плане. Отношения между Чонгуком и этим двадцатишестилетним мужчиной, одетого как стимпанковая героиня на героине, завораживали Чимина. Никогда прежде он не встречал отношений, подобных этим — семейные и отчужденные в одно и то же время. Чимин должен был встретиться с Чоном в два ночи, а стрелка часов уже показывала час. Чимин знал, что не уснет до шести утра, но он уже привык к гудящей от нехватки сна голове и невероятному количеству кофе ежедневно. Тэхён же день за днем становился злее, его настроение менялось, словно погода у моря. У него больше не было запасов кокаина, что выдал ему Юнги, для поддержания. И если Чимин опасался трезвого Тэхёна, то Тэхён под кайфом — последний человек, с кем Пак хотел бы находиться в одной квартире. Ан сказал, что Мать хотела начать распространять ангельскую пыль, как только лаборатории будут готовы. Внезапно пришло осознание, почему Чонгук все еще не лежит мертвый в канаве — его химические познания были лучшими, что имела при себе Мать. Это была не первая прогулка в одиночку по ночному Сеулу, но теперь Чимина преследовали параноидальные мысли, что Тэхён сейчас может быть где-то здесь, в Ёнсангу, стоять за темным углом и ждать момента, чтобы наброситься. Но если бы он был и дома — тоже не легче. С ним ничего не было легче — одно большое месиво из страха, манипуляции и игр разума. До сих пор Чимин позволял страху окутывать его, как кокон, но в последнее время это стало неактуальным. Чонгук бросался в глаза, будучи единственным человеком, сидевшим в углу грязной закусочной. Как и всегда одет во все черное. Капюшон худи был натянут так, что закрывал его ангельское личико. И как-то во всей этой неразберихе изо лжи, мании, раздражения и нездоровых отношений, Чимин забыл, как был красив Чонгук. Чон еле повернул голову, услышав шаги Чимина, но так и не посмотрел полностью. Чимин уже успел заметить, как грудь паренька вздымалась от глубоких и частых вздохов, а когда он положил руку на плечо, то чонгуково тело напряглось совсем. Наконец он посмотрел. Глаза в обрамлении густых ресничек двигались, словно в замедленной съемке, пока блестящий взгляд не остановился на Чимине. Глаза Чонгука были, как два обсидиановых камешка на фарфоровой коже. На щеках его легкий румянец, губы немного обветрены, а волосы все еще влажные после душа. Он пах эвкалиптовым гелем для душа — знакомый запах, от которого по телу Чимина слегка пробежали мурашки. — Хорошо выглядишь, — сказал он, сглотнув, чтобы немного смочить горло. Чонгук молчал. Он быстро встал, опрокидывая стул, но оба это проигнорировали. Чимин позволил парню втянуть себя в объятия, отчего тихо выдохнул и стоял неподвижно, потому что у Чонгука была слишком сильная хватка. Чимин заставил себя вспомнить, что Чонгук — единственная причина, по которой он все еще жив. И от одной этой мысли Чимин в ответ обвил Чона руками. Чонгук плакал, заглушая звук в чиминовой шее и оставляя влажные дорожки слез и слюны, пока целовал его кожу. — Чон, не смей запачкать соплями мою куртку, — сказал Чимин. Чонгук лишь схватил его за лицо и втянул в поцелуй, из-за чего Чимин больно прикусил внутреннюю сторону нижней губы. Ранка болела, а оттого, что Чонгук касался ее языком, становилось еще хуже. Чимин раскрыл глаза и увидел капельки слез на чонгуковых ресничках — они были так близко, что можно было посчитать. Чимин судорожно втянул воздух и отстранился. Тоненькая ниточка слюны соединяла их губы, поэтому он вытер ее, игриво обтирая палец о худи Чонгука. — Ну, поцелуи остались теми же: неуклюжие, несдержанные и злые, — сказал Чим, усмехнувшись. Чонгук шмыгнул покрасневшим носиком и сердито уставился на него, откидываясь на спинку стула: «Ну, никто не жаловался». — Не спорю, — ответил Чимин, садясь напротив. Он потянулся и взял одну картошку из корзинки на столе, после чего откинулся на стул и скрестил на груди руки. — Странное время для встречи, но оно и понятно. — Чхве заметит мое отсутствие, поэтому давай быстро. Я хочу встречаться. Я что-нибудь придумаю, чтобы скрыть тебя от Матери. Я нуждаюсь в тебе рядом… — Ты не нуждаешься во мне, ты хочешь меня, — Чимини поправил его. — И связь с тобой будет трудно скрыть от моего брата. Мы, знаешь ли, вместе живем. — Он Гомчон-Па? — С чего ты взял? — Он звучал, как отморозок. — Да. Он специализируется на насилии, благодаря чему его уже заметили. — Он гомофоб? Почему тебе нужно скрывать наши отношения? — нахмурился Чон. Чимин неловко засмеялся: «Нет. Он не гомофоб. Совсем. Но он пытается подняться по карьерной лестнице, и думаю, ему не понравится быть связанным с тем, кто трахается с протеже босса или подопечным, ну, или кто ты там для нее». — Я все просрал, — сказал Чонгук, тяжело выдыхая и откидываясь на спинку стула. — Все было прекрасно, пока ярость не взяла верх. Я ненавидел расстояние между нами, и всю злость выплеснул на виновных в этом расстоянии. Чимин не стал озвучивать свои опасения, касательно того, каким вырастет Чонгук. Опаснее Тэхёна? Возможно, раз захлестнувшие эмоции подтолкнули его к худшим действиям. — И что ты делаешь, живя с братом? — спросил Чонгук. — Не говори только, что тоже теперь присоединился к банде. — Мать всегда хорошо платила. — На кого работаешь? — Ан. А над ним Су, полагаю. — Ёнсангу. Я им кокс не создаю. — Я знаю. Чимин проигнорировал факт того, что чонгукова нога медленно скользнула между его собственных ног. Он безэмоционально наблюдал и ждал любого изменения в атмосфере вокруг. Но ничего не произошло, отчего парень расслабился. Чонгук накрыл руку Чимина своей и погладил большим пальцем по костяшкам. — Мне плевать, если это будет нечасто, но я хочу видеться с тобой. Или клянусь, я сойду с ума. Понятия не имею, как пережил эти несколько месяцев. — У тебя высокое положение в богатейшем преступном синдикате во всей Корее, а ты в свободное время играешь в Ромео. Неудивительно, что Мать расстроена, — сказал Чимин. — Мне плевать, что думает она. Ты мне важен. — А я хочу, чтобы ты остался в живых. Если будешь вести себя, как любвеобильный щенок, то тебя убьют, а потом ты будешь кормить рыбок на дне реки Хан. Когда же ты это поймешь? Чонгук резко отдернул руку и недовольно нахмурился: «Я сюда не лекцию слушать пришел». — Нет, ты пришел увидеть меня и узнать, соглашусь ли я, наконец, встречаться с тобой. По факту, забудь о встречаниях. Ты же девятнадцатилетний пацан, как я забыл. Ты просто хочешь, чтобы я тебя трахнул, чтобы потом убрать этот пунктик из своего списка дел на жизнь. Чонгук лукаво улыбнулся: «Ну, раз ты так говоришь, то да, именно этого я и хочу». Чимин постарался, но не смог скрыть улыбку. Напряжение между ними куда-то улетучилось, а они замолчали. Лишь слабое дребезжание холодильника раздавалось в закусочной. Чонгук не отвел взгляда от Чимина, наблюдая, как во взгляде исчезает задор. — Не знаю, сколько раз я это говорил, но все точно так же — ты — абсолютная загадка. В одно и то же время ты сбиваешь с толку и впечатляешь. Иногда это заставляет оживиться — мне нравятся сложности — но в большинстве случаев это выматывает. Чимин кусал нижнюю губу, отчего обветрившаяся кожа стала мягче на них. Он взял руку Чонгука в две своих и повернул ладонью к себе, обводя линии на ней пальцем. — А я думал, ты для меня, как открытая книга. Но оказалось — нет. И теперь я гадаю, сколько еще легких смогут вырвать эти руки. Их взгляды встретились — юмор исчез полностью. Окольцованные пальцы Чонгука крепко сжали пальцы Чимина, доставляя неприятную боль. — Я уже не тот мальчишка, как когда мы встретились. И ты тоже. Мы не можем вести себя, как раньше. Ты не можешь закатить истерику и ждать, что я прибегу по первому зову. Я в опасном окружении — боже, я даже описать их не могу — а вокруг тебя люди еще хуже, — сказал ему Чимин. — Ага, то есть, как всегда, ты говоришь мне держаться подальше, — грустно сказал Чонгук. Чимин стиснул зубы и взмолился о терпении: «Я говорю, что если ты правильно разыграешь карты, то нам не придется быть верными никому, кроме как самим себе. Мы будем свободны». Он надеялся, что до Чонгука дойдет смысл сказанного. Чимин хотел прощупать почву и понять, способен ли Чонгук осмелиться хотя бы подумать об измене Матери. Секунды перерастали в минуты, как Чонгук в упор смотрел на Чимина черными глазами. А затем он хмыкнул и кивнул. Больше ничего. Чимин принял это за согласие. Он верил, что все сказанное, было ахиллесовой пятой. И если Чимин предложит решение, то Чонгуку останется только сделать. Чонгук встал, и только сейчас Чимин заметил, как изменился Чон — он стал выше, держал спину ровно, а некогда детское личико теперь было серьезным. Недавнее ли это изменение? Возможно. Учитывая то, что он сделал. — Я позвоню тебе, — все, что он сказал, после чего развернулся и ушел. Определенно больше не раскрытая книга. Чиминов телефон зажужжал в кармане. Он достал его — на экране незнакомый номер. А вот голос очень знакомый. Юнги. — У меня для тебя задание, вишенка. Где бы ты ни был, возвращайся домой, Ан должен кое-что тебе отдать.

***

Ан позвонил рано утром. Тэхён провел день, готовясь к вечернему шоу. Обычно, работа киллера была простой — привлечение мишеней и пытки происходили очень редко, вопреки распространённому мнению в банде. Было лишь несколько подобных инцидентов, которые позже становились позором. Инцидент с Ча и семьей его брата был одним из них. Тэхён считал себя артистом, мастерство которого было отточено до совершенства. День — слишком короткий срок для продумывания мелочей, но он справился. — Этот человек — саботажник. Он владеет баром, но вот уже год работает на Гомчон-Па. В подсобке бара разрешает проворачивать банде операции по отмыванию денег. И вот недавно он начал требовать большую часть при дележке денег, чем заслуживает, и угрожать, что пойдет к копам. Убей его, да так, чтоб было много крови. Это будет предупреждением для тех, кто подумает стать крысой. Тэхён обдумывал это около часа, смотря по телевизору бейсбол — одна рука засунута в штаны, другая — держит банку с пивом. В нем была некая грубоватость, что не нравилась Юнги. Чимин же был тем, кого Мин мог взять на вечеринку или прием в качестве «конфетки»: сдержанный, элегантный и лощеный. Тэхён мог отрыгнуть в лицо президенту — ему было посрать. К полудню появилась идея представления. Владелец бара — Ро Джемин — закрыл заведение в среду в одиннадцать вечера, а не как обычно в полночь. На первом этаже он был один. Наверху, где была расположена квартира, жена его смотрела какую-то дораму по телевизору на полной громкости — то, на что рассчитывал Тэхён. Он зашел через запасной выход, который Ро оставил открытым, пока выкидывал пустые стеклянные бутылки. У Тэхёна была с собой сумка для гольфа — ее глухой удар о пол привлек внимание Ро. Мужчина тяжелой походкой человека среднего возраста с растущим животом зашел обратно. Он уже начал лысеть — оставшиеся волосы были зализаны назад на голове в форме яйца. На нем вельветовые, покрытые пятнами, штаны, немного растянутая майка-алкоголичка, а весь образ дополняет перекинутое через плечо полотенце. — Ты кто, бля, такой? — заворчал он, хмуря свиные глазки. Тэхён наклонил голову вбок и оглядел мужчину: «Не знал, что вельвет еще в моде», довольно протянул он. — Проваливай, пока я тебе не пустил пулю в лоб, ты, маленький кусок… Слишком долго разглагольствовал о наличии пистолета — ошибка, что не проявил моментальной реакции. Он не заметил пистолета с дротиками в руках Тэхёна, пока дротик не прилетел ему в бицепс. Ро пошатнулся, невнятно произнеся имя жены, и с глухим ударом упал на пол. Наверху телевизор работал как никогда громко. Тэхён действовал быстро. Он взвалил тяжелый кусок сала на стул и раскрыл сумку. Достал упор для стрельбы, устанавливая его для винтовки, к которой будет примотан скотч. Длинным куском серебристой клейкой ленты он начал обматывать Ро, стул, на котором мужчина сидел, и сам упор. Медленно, но верно, Тэ удалось приклеить пальцы мужчины к спусковому крючку. Наверху началась какофония музыкальной рекламы — половицы заскрипели. Тэхён застыл, резко, как дикое животное, повернув голову. Но слабый скрип дивана известил, что женщина вновь вернулась на место. Ро что-то начал бормотать, постепенно приходя в себя. Прежде, чем он открыл глаза, Тэхён заклеил ему рот скотчем и ударил по щеке, чтобы привести мужчину в сознание. — Вечерочек, — весело сказал Ким, — считаю своим долгом объяснить, что тут происходит. — Он обвел рукой вокруг себя, словно собирался рассказывать о чем-то веселом. — Короче говоря, ты у Матери в печёнках сидишь, а меня отправили тебя убить. Последнее слово? Нет? Ну и ладненько. Он снял длинное пальто и кинул его в сумку — под низом полицейская форма. Ро что-то мычал и дергался на стуле из стороны в сторону, но скотч был крепким — самый качественный, как сказали в магазине — поэтому не было и смысла пытаться освободиться. Тэхён надел полицейскую фуражку и посмотрел на себя в зеркало. — Неплохо, — отметил он. Спусковой крючок щелкнул. Тэхён обернулся и увидел дикий страх, что нарастал в глазах Ро. Он рассмеялся, хлопая по толстой щеке: «О, нет, ты ведь не думал, что я заряжу магазин, не так ли? Нееет, все немного по-другому. Но если ты так торопишься, то я начну прямо сейчас, приятель. Ну и открою немного завесу тайны». Ро тряс головой, мыча и постанывая невнятно. Тэхён его игнорировал, набирая что-то в телефоне. 119. — 119, служба спасения, что у вас случилось? — Я слышал выстрел в баре Ро. Владелец минуту назад ссорился с женой. Мне кажется, он убил ее, — он проговорил это ровным голосом. А затем повесил трубку. Крики Ро стали еще более неистовыми. До него дошло, что здесь происходит. Тэхён отдал ему должное — он уже делал подобное, но обычно жертвы не понимали до последнего, пока не случится катастрофа. Ким оставался в баре до тех пор, пока вой сирен не послышался вдалеке. Он закрыл все двери на засов изнутри, а сам вышел через задний ход. Телевизор, наконец, перестал работать, скорее всего, из-за шума полицейских приближающихся машин. Жена вот-вот спустится вниз и попытается высвободить супруга. Приехали первые патрульные машины, и Тэхён слился с копившейся толпой зевак, словно был только что прибывшим полицейским. Это было безумие. Хранение оружия гражданскими — серьезное дело. Тэхён посмотрел на часы, когда небольшое расстояние до бара оградили сигнальной полицейской лентой. Любые движения Ро вызвали бы спуск крючка — в магазине была только одна пуля. Все зависело от этой единственной пули. В массе прибывших полицейских, Ким заметил знакомое бледное лицо с яркими темными бровями. Миленько. Квон Дин. Юнги рассказывал о нем — подкупной полицейский, согласившийся быть глазами и ушами в отделе Ёнсангу. Грустная история — больная сестра, страдающая от неизлечимого рака, что мучается от сильнейших болей, если не использовать дорогие лекарства, что хоть как-то помогают облегчить приступы. А на зарплату полицейского таких таблеток не купишь. И почему он здесь, на вызове о домашнем насилии? Копы всегда боятся таких вызовов — они самые непредсказуемые. Мысли Тэхёна прервали возгласы одного полицейского. — Он вооружен, и его жена там, с ним. У нас заложники. Сват уже на подходе. Тэхён глубоко вздохнул и злостно прошипел: «Сука». К моменту, когда спецназ появятся здесь, последняя пуля должна быть уже использована. Но внутри была тишина. Полицейские переговоры по громкоговорителю ни к чему не привели — окна все еще были закрыты. Жена все еще не орала о помощи. Где, блять, она? Пять минут спустя появился Сват. Шесть хорошо вооружённых офицеров вылезли из черного фургона. — Мы не знаем, что с женой. Возможно, он уже ее убил, — предупредил главный офицер. — Вооружен? — Звонивший на линию 119 сказал, что да. Но соседи ничего не слышали. Используя момент прибытия Сват, Тэхён прошмыгнул сквозь толпу и подошел к Дину, под ручку уводя его немного назад. — Не лезь. Юнги должен был предупредить, чтоб ты не совался в опасные для жизни ситуации. Если он узнает, то на рассвете ты уже будешь мертв, — прошипел Тэхён Дину в ухо. Поначалу Ким почувствовал, как Дин напрягся, а затем расслабился. Он стал белее листа бумаги, оборачиваясь вокруг в панике и надеясь, что их никто не видит. Но Тэхён сейчас был одним из них и не вызывал никаких подозрений у остальных полицейских. — Ты это сделал? — прошептал Дин. — Умный мальчик, — пропел Тэхён. — Это шедевр, которым я горжусь. — Что делает Юнги? Это территория Гомчон-Па. Зачем ты делаешь грязную работу за них? — Ты знаешь владельца бара? — Конечно. Копы уже несколько месяцев пытались выйти на Ро. — Ну, видимо я вашу работу выполняю лучше, чем вы сами. Их прервало предупреждение Сват для находившихся внутри — последняя просьба выйти, сдав оружие. Ответа не последовало. Отсчет в 5 секунд, и в ход пошел таран. Дверь выломали после трех сильных ударов. На мгновение была тишина, а после крик, нарушивший ее. — Оружие! Мир взорвался. Крики зевак, стоявших за полицейской лентой, заглушались грохотом стрельбы спецназа. Когда пыль рассеялась, стало возможным разглядеть хаос, что творился внутри. Тэхён потянул Дина с собой, подходя к остальным полицейским. Ким посадил Ро напротив входных дверей, а спецназ переговоры не ведут — видят оружие — действуют. Это именно то, на что он рассчитывал. Но последняя пуля превзошла все его ожидания — на ногах Ро лежала мертвая жена с огнестрелом в грудине. Видимо, она обошла ствол, чтобы высвободить его руки, считая, что оружие не заряжено после неистового количества холостых выстрелов. — Я бы хотел посмотреть, как его туша трясется, когда в него столько стреляли. Но всего не пересмотришь, — хихикнул Тэ. Дин отвернулся и согнулся — звуки, как его тошнит, были, словно вишенка на торте. Тэхён достал телефон и кому-то набрал. — Если это не привлечет ко мне внимания, то я не знаю, что нужно будет сделать еще, — сказал он, мурча, словно довольный кот. — Ты справился? Замечательно, — хмыкнул Юнги. — Я и не сомневался в тебе. — И правильно. Поймал твоего шпиона и не дал ему пасть в этой стрельбе. Он блюет сейчас за углом. А я пошел домой, пока отморозки Гомчон-Па не нагрянули — они так злятся, когда новички делают их работу лучше. — Дома тебя будет ждать сюрприз. Тэхён ткнул Дина локтем, заставляя Квона выпрямиться и вытереть рот. — Чимин? Что теперь ты хочешь, чтобы я сделал? И сколько мы уже отсняли? Уже двенадцать, не? — Тринадцать. Я хотел тебе сказать, прежде чем ты закатишь драму. — Драму? — Ты привязываешься к нему — это ясно. Но позволь напомнить, он — расходный материал. В отличие от тебя. — Не привязываюсь я к нему. Бывали и лучше. — Тэхён, любовь моя, ты великолепный лжец. Но я знаю тебя лучше. Даже лучше, чем ты знаешь себя. Так было с Хосоком, так случится с Чимином. — Ладно, что за сюрприз? — Иди домой, там и узнаешь. И возьми с собой Дина. Хочу поговорить с ним. С глазу на глаз. Дин не сопротивлялся, когда Тэхён сказал, куда идти. Он не мог сопротивляться — в глазах пустота. Прежде, чем Тэхён открыл дверь квартиры, где его встретил холод из открытого окна, он почувствовал это. Но все равно поднялся наверх, оставляя Дина в прихожей. Дверь в чиминову комнату была нараспашку, кровать идеально застлана, а шкаф пуст. Все его вещи — сколько их было — пропали. Тэхён снова набрал Юнги. — Он мертв? — спросил он. — Нет. Но ожерелье больше не его задача, в отличие от тебя, — ответил Юнги. — У него смена приоритетов. — Где он? — Не могу выдать тебе эту информацию. — Прекрасно. Мне все равно насрать. — Отлично. Мне нравится, когда тебе насрать. Больше не давай слабину. Никто из нас двоих не хочет повторения того инцидента с Хосоком, правда же? Клик.