Jewel of Busan / Сокровище Пусана

Краткое содержание главы: Кое-кто воскреснет.

***

Чимин предполагал, что Ан будет ждать его с револьвером, нацеленным прямо в голову. Он не понимал, почему вернулся. Смерть не была Чимину незнакомкой, наоборот, он встречался с ней часто, что она успела стать давней подругой. Но это было абсолютным безрассудством. Тем не менее, ноги сами несли его в квартиру — шаг за шагом. Дверь скрипнула — звонкий и низкий звук. Пусто. Ана нигде не было. Свет по всей квартире выключен. На столе в зале лежал чемодан. Чимин открыл его и узнал свои вещи — все, что было. Во внутреннем кармашке чемодана была записка. Квартира Хвасы. Немедленно. Он узнал почерк Ана. Чимин собрался моментально.

***

Су Чан Хо был статным мужчиной. Костюмы в полоску, бутылки вина на ужин за 2000 долларов и толстые дорогие сигары, стоимость которых превышала общую зарплату населения района Ёнсангу. Ему было за сорок — уголки губ опущены, а раскосые глаза уже давно не горят огоньком молодости. Однако у него уже была слава самого отмороженного ублюдка в Гомчон-Па. Его лицо было тому подтверждением — в приглушенных огнях казино и борделей кожа отливала желтовато-зеленым оттенком. В свете флуоресцентных ламп в офисе Матери лицо мужчины было отвратного зеленого цвета. Так думала она. Изящные руки, одетые в перчатки, аккуратно сложены на столе. Сама она широко улыбнулась, как только мужчина подошел ближе. — Господин Су. Рада видеть Вас. Уверена, что Вы привели его с собой. Было бы досадно потратить Ваше время на визит и отправить обратно, чтобы найти его в той дыре, не правда ли? — Он ожидает в холле, — ответил Су, низко кланяясь, — он фантастически справился с этим. Я многого повидал в своей жизни, будучи членом банды, но это нечто невероятное. Я не мог перестать смеяться, услышав метод убийства — лично я бы до такого не додумался. — Да, я слышала, — сказала Мать, находя ситуацию забавной. — Очевидно, полиция открыла огонь на поражение. Должна сказать, это идеальный способ предупреждения. Немного грубо — беспорядка можно было избежать — но, тем не менее, я впечатлена. Надеюсь, теперь ты будешь лучше следить за своими людьми, Су. — Ро не был моим человеком. Мать подняла брови, а Су быстро опустил взгляд. Ее голос стал мягче. — Но люди, проводящие операции по отмыванию денег в его подсобке были твоими, не так ли? В момент, когда ты выкупил его долю, условия вашего договора должны были прочно засесть в его голове, без возможности на сомнения. Как смеет какой-то таракашка засунуть палку в механизм величайшего синдиката Сеула? Убирайся. И пригласи мальчишку. Голос ее не повысился и на децибел, но заставил Су покинуть кабинет быстрее, чем он туда зашел. Как только мужчина ушел, Мать взяла стакан с угла стола. Под ним был зеленый блестящий жучок, который от взмаха руки Матери упал и приземлился в углу кабинета. Белая тигрица Рани открыла свои темно-голубые глаза. Ноги жука задергались. Мать, прямо рядом с ушком, положила руку на голову тигрице и слегка улыбнулась. Если хорошо представить, то можно услышать, как кричит жук в неимоверном страхе. Рани с любопытством махнула хвостом, но не двинулась с места, продолжая лежать на многочисленных подушках. Наконец, жучок ей наскучил, и тигрица, вытянув лапу, раздавила его. Двери открылись, и в них вошел Ким Тэхён. Молодой человек ростом метр восемьдесят. Красивое лицо, из-за которого бы вполне мог спуститься Зевс с Олимпа и попытаться завоевать парня. Красивые глаза, которые смотрели сердито, презренно и мрачно, были густо обрамлены ресницами. От этого казалось, что на глазах парня подводка. Как и у Су, уголки его губ были опущены. Но в отличие от мужских, тэхёновы губы хотелось поцеловать сразу, как на них упал взгляд. Мать ожидала совсем другого — человека уродливее и жестче. Но никак не прекрасное создание с блестящими волосами, одетое в дешевый костюм, что выглядел на нем лучше и элегантнее, чем дорогой наряд на богатом старике. — Ты, должно быть, организатор самого невероятного убийства, что видел Ёнсангу за последние годы, — почти бездыханно сказала Мать. Тэхён низко поклонился, вставая коленом на пол. Когда он поднял голову, то взгляд его быстро упал на Рани. На тэхёновом лице не было эмоций, однако в ярком свете Мать заметила, как расширяются зрачки Кима. И, отдать должное, Тэхён не высказал страха. Рани пристально следила за ним, виляя из стороны в сторону хвостом — не нравилось, когда ее отвлекают от отдыха. — Не обращай на нее внимания. Она просто королева драмы. Должно быть, переняла от хозяина, — Мать очаровательно хохотнула, давая Тэхёну разрешение подняться. Она пригласила его сесть на стоящий напротив стола стул и сняла с себя шляпку. Под низом были вьющиеся локоны парика, сделанного из настоящих человеческих волос и выкрашенного до идеального светло-фиолетового цвета. На ней, как обычно, было черное облегающее платье, подчеркивающее широкие плечи и тонкую талию. Ей нравилось видеть сомнение в глазах гетеросексуальных мужчин, когда они смотрели на нее: мучительное желание и вожделение — то, что не вязалось с их ориентирами в сексуальном плане. Но Тэхён… Тэхён не смотрел на нее с тем самым вожделением — в глазах нет эмоций. Он был не по девочкам, отчего Мать улыбнулась. — Ты невероятно тих. Тебе нечего сказать или это тот самый тип разговора «кто заговорит первый»? — сказала она. — Мне нечего сказать, — бесстрастно ответил Тэхён. Мать постукивала ногтями по поверхности стола: «Ну, ты хотя бы честен». — Хотя, у меня есть вопрос. — Задавай. — Акула покупная или пойманная? — Я забрала ее еще маленькой, сразу после того, как убила мамашу и подала в качестве главного блюда на приеме у мэра. А зачем ты спрашиваешь? Понравилась? — Она великолепна. Мать снова рассмеялась и облокотилась на стол — в глазах уже чертята пляшут. — Знаешь, что, Ким Тэхён? Мне кажется, мы с тобой сойдемся. Очень хорошо сойдемся.

***

Хваса была не против присутствия Чимина в своей квартире. На самом деле, она сразу сказала, что боялась, что это будет Тэхён — Ан лишь предупредил ее о том, что один из парней Юнги теперь будет жить с ней. И она не могла отказать. Чимин очень удивился, появившись на пороге ее дома и увидев, как женщина облегченно вздохнула. Позже Хваса рассказала парню, что сделал Ким. — Мда, звучит по-тэхёновски, — сказал Чимин. Ему было интересно, попытается ли Тэхён дозвониться до него или хоть как-нибудь связаться. Возможно, ему это запретил делать Юнги — Тэхён был никем иным, как послушным наемником. Прошла неделя, как от Тэхёна не было известий. Прошла неделя, как Чимин узнал от Ана, что украсть Драгоценный камень Пусана — больше не его обязанность. — Насколько известно мне, Юнги говорил, что хочет твоего возвращения в Пусан, чтобы ты был рядом. А до тех пор ты останешься с Хвасой. Она дилер в элитных кругах Каннамгу — богатые детишки, у которых дофига времени и денег. В последнее время повысился спрос на ангельскую пыль — то, с чем нарколаборатории Матери пытаются преуспеть. — Ангельская пыль — та еще херня, — удивленно произнес Чимин. — Ага, а еще «та херня» быть богатым и скучающим. Только спустя время Чимин задумался о словах Ана. Каннамгу. Район, в котором распространяет Чонгук. И он вспомнил об этом только тогда, когда одним вечером вернулся домой с запланированной поставки кокаина в адвокатский офис и обнаружил на диване Мингю, с Хвасой между его ног. — Прости, не думала, что ты вернешься так рано. Думала, управлюсь с последней записью, прежде чем пойти спать, — оживленно сказала Хваса, вытирая рот. — Записью? Грубо… — Мингю было усмехнулся, как вдруг заметил Чимина. Он быстро застегнул ремень на брюках и сел, — твою мать, это ж ты. — Вы знаете друг друга? — Хваса удивленно смотрела то на одного парня, то на другого. — У нас… общий друг, — протянул Мингю, вставая с дивана, — ты встречался с ним, после возвращения? — Конечно. Поэтому тебе не стоит рассказывать об этой встрече, — сказал Чимин. — Ха, старый добрый Пак Чимин. Себе не изменяешь. Интересно, и что он в тебе нашел? — Определённо больше, чем в тебе. — Так, леди, спрятали свои коготки обратно, — возразила Хваса, — Мингю, если останешься на бокал вина, то за счет заведения. — Не, мне кое-куда нужно. К тому же, не думаю, что протяну еще пару минут в одном помещении с этим уебком, — оскалился парень. Как только дверь захлопнулась, Хваса вопрошающе посмотрела на Пака, но Чимин лишь отрицательно покачал головой, не давая женщине сказать и слова. — Длинная история, — пробормотал он. — Если ты не против, то я хотел бы принять душ и вздремнуть. — Конечно, все нормально. Всю дорогу наверх он чувствовал на себе пристальный взгляд.

***

Буквально на следующий день Мингю проболтался Чонгуку о местонахождении Чимина. Хваса открыла ему дверь — нижнюю часть лица Чона прикрывала черная маска. Она предположила сначала, что это клиент, и спросила, сколько времени ему надо. — Я здесь не ради тебя, — ответил он. Чимин сразу узнал голос, поэтому быстро выбежал с кухни в коридор, неодобрительно выпячивая нижнюю губу. — Ну, определенно, это твой клиент, — хмыкнула Хваса, разворачиваясь и возвращаясь в зал. — Что я тебе сказал? — спросил Чимин, как только они остались наедине. — Ты не говорил, что живешь с Хвасой, — возразил Чонгук. — Почему ты продолжаешь лгать мне? — Я съехал от брата и переехал к ней, потому что брат — больной ублюдок! — прорычал Чимин. — И какого ты здесь делаешь? — Расслабься! Меня никто не видел. Да даже если и видел, то, что с того? Я пришел к самой желанной проститутке Ёнсангу, поэтому никаких проблем, — Чонгук снял маску и упал на кровать. — Похоже, нам было прописано встретиться. — Видимо так, — Чимин свернулся калачиком в подушках рядом с Чоном и ткнул его стопой в плечо. Чонгук повернул голову, игриво кусая чиминову ногу. — Я всю неделю поставлял наркоту. Походу, скоро буду поставлять ангельскую пыль. Чонгук кивнул: «Мы проводим финальные тесты в лаборатории. У последнего подопытного в течение первых пяти минут проявились симптомы бешенства». — Какой дурак на себе разрешит вам тестировать наркотики? — Отчаянный наркодилер, которому нужны деньги. Чиминово горло неприятно заболело от кошмарных воспоминаний нескольких месяцев с Тэхёном. Чимин задумался, погрузившись в свои мысли, что даже не заметил упорного чонгуковского взгляда. Чон провел пальцами по линии подбородка старшего, привлекая внимание. Чимин вздрогнул, ближе прижимая подушку к себе. — М? Чонгук хохотнул, имитируя звук. Он перекатился на сторону, пододвигаясь ближе к Чимину и кладя подбородок на чиминову ключицу. — Если позволишь снова тебя поцеловать, то обещаю, я буду мягче. Чимин, стараясь не засмеяться, покачал головой. Чонгуков носик почему-то всегда был красненьким. В ярком свете он был бледным, но Чимину нравилось, как сейчас — в приглушенном свете кожа была золотистой. Он пробежался подушечками пальцев по элегантным очертаниям носа Чона и оставил на кончике легкий поцелуй. Чонгук, не веря, что Чимин впервые сделал первый шаг, замер, словно боялся спугнуть зверя. Розовые пухлые губы Чимина мягко ласкали кожу, оставляя легкие поцелуи в уголке глаза, на щеке, медленно передвигаясь к скуле и мужественной линии подбородка. Чимину нравились мужественные черты лица. «Поэтому тебе так сильно понравился Тэхён», — прошипел голос в голове. Парень проигнорировал его. К тому же, он никогда не целовал Тэхёна так нежно. Он вспоминал один момент, когда буквально схватил тэхеново лицо и слизал с него пот, чуть ли не откусывая себе язык, пока Ким все жестче и жестче вдалбливал его в матрас. Чонгук потянулся, оставляя легкие поцелуи на чиминовой щеке, словно спрашивая разрешения. Чимин обмяк в подушках, давая младшему полный доступ. Чонгук быстро спохватился, прижимая парня своим мускулистым телом. — Ты набрал массу… — промурлыкал Чимин, покусывая губы Чона. Чонгук ответил слабым стоном, глубоко вбирая воздух в легкие, когда обхватил губами нижнюю губу Пака. Не разрывая поцелуй с Гуком, Чимин чуть поерзал и пробубнил, — и стал сильнее, — прежде чем поцелуй стал мокрым танцем двух языков. Чимин прогнулся, прижимаясь к Чонгуку и откидывая голову назад — что-то вроде стона вырвалось из груди. Открыв глаза, он увидел Чонгука. Но это не был Чонгук. У него был немного другой нос, глаза с нависшим веком, а уголки рта были опущены. Блять. Это не сон. Он был полностью уверен в реальности происходящего, но даже после нескольких минут панических морганий, лицо над ним было тэхёновым. Он смотрел на него, прежде чем поцеловать чиминовы губы, кусая, рыча, хватая за бедра… — Стой, — Чимин начал задыхаться, отталкивая Чонгука от себя. Младший упал на другую сторону кровати — на штанах в области паха был заметный бугорок. Гук схватил подушку, прикрываясь и поджимая губы, досадно вздыхая. — Что? — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Ты все еще играешь в притяни-оттолкни? Серьезно? Спустя все это время? — Нет. Но делать это здесь — неуважение к Хвасе. Она добра ко мне, — сказал Чимин, на ходу придумывая оправдание. С каждым днем он лгал лучше и лучше — это одновременно пугало и радовало. — Справедливо, — Чонгук скатился с кровати, подтягивая штаны, — тогда пошли. — Пошли куда? — непонимающе глазел на него Чимин. — Ко мне. Чимин хихикнул. — Гуки, не будь глупеньким. Я не твой парень. Ты не можешь таскать меня за собой, куда бы ни вздумалось, — улыбка пропала с его лица, когда Чонгук резко стал серьезным. Нет, это определенно был не тот молодой человек, в которого Чимин почти влюбился в прошлом. Он встал, беря чонгуковские руки в свои, и оставляя на каждой легкий поцелуй. — Давай не будем торопиться, это наш первый раз. Я обещаю, когда это случится, то будет лучшим для тебя моментом. Я сделаю так, что ты этого не забудешь. — Это будет мой первый раз, — прошептал Чонгук. — Правда? — Чимин спросил удивленно. — Я-я имею в виду… Воу… Я думал, ты уже сделал это. — Ну, нет. И ты тоже еще нет, так что… Чимин тяжело сглотнул, решив не исправлять данное предположение. Вместо этого, он встал Чонгуку на носочки, обвивая его шею руками и аккуратно целуя в выразительную линию подбородка. — И я надеюсь, когда мы до этого дойдем, то работать членом ты будешь лучше, чем губами. Серьезно, поработай над поцелуями, а то такие губы пропадают зря, — он прижал палец к губам и вскрикнул от неожиданности, когда Чонгук укусил его. — Если бы я все еще не отходил от шока, что ты вернулся, то прямо сейчас бросил бы тебя на кровать и сделал все, что мне угодно, — сказал Чонгук. Чимин ухмыльнулся — кокетливая улыбка, которой он научился у своей мамы. Он видел, какой эффект производила такая улыбка на мужчин — соблазн и обещания большего, если все они будут выполнять женские капризы. Чонгук расслабился, а глаза его засияли — он снова смотрел на Пака с обожанием. Какая неожиданность! Чиминова мама до идеала довела способы манипуляции флиртом. Если бы ты только видела меня сейчас, мама, то точно гордилась бы мной.

***

Грязная маленькая квартира теперь в прошлом. В ту же ночь, когда Тэхён привел Дина в квартиру, Ан сообщил, что Мать желает встретиться с Кимом следующим утром в шесть. Разговор Дина и Юнги был коротким, но полицейский выглядел еще хуже, уходя, чем когда он пришел в квартиру. — Его время истекает. После этого, незаметно избавься от него и оплати все оставшиеся счета его сестры, — сказал Юнги Тэхёну. — Мать хочет со мной встретиться. С лица Юнги пропали все видимые морщинки, и Тэхён приблизился к экрану, пытаясь понять, не пропала ли связь. Уголки губ Юнги поползли вверх, и Ким расслабился, улыбаясь в ответ и проводя пальцами сквозь волосы. — Это что, была улыбка облегчения на то, что я не против? — промурлыкал Мин. — Не знаю, но мне казалось, ты будешь злиться, — признался Тэхён. — Почему я должен злиться? Потому что ты притягиваешь взгляды мафиози и заставляешь их влюбляться в тебя? — Ну, не влюбляться, но она была заинтригована. — Иногда я задаюсь вопросом, умеешь ли ты вообще зеркалами пользоваться? Тэхён рассмеялся: «Что? Думаешь, она решит подкатить ко мне?». Юнги закашлял. Он поднес сигарету к губам, прикурил и стряхнул пепел с бархатного синего пиджака. На его шее был чокер винного цвета. И чем больше Тэхён смотрел на этот контраст с молочной кожей, тем больше он хотел наклониться и поцеловать. Ему нравилось оставлять отметины на фарфоровой коже Юнги и наблюдать, как на коже распускаются красные, синие и фиолетовые цветы. Но, что было еще лучше — открыть глаза и увидеть, как с другой стороны Чимин вонзает зубы в шею Мина и оставляет там свои отметины. Та ночь на яхте, кажется, была вечность назад. — Не сомневаюсь, что она решит это сделать, — сказал Юнги. — И когда это произойдет, то ты знаешь, что нужно делать. — Нужно? Воу. Не ожидал от тебя таких речей, — хмыкнул Тэхён. Босс стряхнул пепел в пепельницу, играя с кольцом на пальце: «Тэхён-а. Ты меня слушаешь же, правда?». — Да, я понял. Переспать с сукой, если потребуется, — Тэхён ёрничал. — Надеюсь, она снимет этот чертов парик и это чертово платье. — Уверен, что ты сможешь заставить ее сделать то, что нужно тебе. — Сомневаюсь. У нее в бассейне акула, а по офису шляется тигр. — Серьезно? Ну, до меня доходили слухи. Честно говоря, по всем этим рассказам она потрясающая. В другой жизни, я бы с ней встретился. Вы похожи больше, чем мне хватит словарного запаса описать. Тэхён почувствовал, что Юнги начинает скучать от разговора, поэтому быстро скинул. И для него вообще было удивительным, что он смог удержать внимание старшего настолько долго вне постели. Не сразу Тэхён признался себе в том, что ревность растекалась по венам в момент, когда Юнги разговаривал с Чимином, и глаза его засияли. У Юнги не сияли глаза, когда он был с Тэхёном до тех пор, пока не начинался язык тела. Всего день спустя Тэхён получил доступ в дом Матери. Даже без подсказок Юнги, он знал, почему она так поступила — намерение сделать его альфонсом и жиголо и, как оружие, держать поблизости. И в какой-то момент она устанет от него и прикажет убить, но прежде, чем это произойдет, он уже украдет ожерелье и вернет долг Юнги. Однако для Юнги это не было долгом. Так считал только Тэхён — старший приютил его, дав шанс бедному мальчику с фермы показать себя и добиться успеха — то, чего он не получал в жизни до этого. Не успел он раскрыть сумку, что лежала на полу его новой комнаты, как дверь распахнулась, а на пороге показался громила под два метра ростом, сжимая перед собой кулаки. Он поклонился и известил, что Мать ожидает парня на ужине. — В этом доме, что, религия не позволяет стучать? — недовольно хмыкнул Тэхён. Он уже подметил, что на дверях нет засовов — лишь на некоторых стояли кнопочные панели. Мужчина ничего не ответил. Он выполнил свое задание, оповестив объект. Тэхён потратил некоторое время на сборы. Он выбрал костюм, что подарил ему Юнги в первый месяц их знакомства. Костюм был тёмно-красного цвета, и как только парень увидел его, сразу понял намерения Мина. Поэтому сейчас было вполне уместно надеть его на ужин с сеульским боссом, который хотел от него абсолютно того же, чего и босс из Пусана. И он оказался прав, обнаружив Мать за столом без макияжа, без парика, в черном костюме. Мужчина, что скрывался за кипой юбок, был еще более эффектным, чем женская персона-соблазнительница. Во взгляде его насмешка; на пухлых губах ухмылка — презрение каждого, кого он считал недостойным; прямой нос, светлая кожа, волосы, приходящие в небольшой беспорядок из-за легкого ветерка, проникающего сквозь открытое окно. Он был Белоснежкой и Злой Королевой в одном флаконе. Тэхён низко поклонился. Было не трудно показывать подобострастие, тешущее самолюбие подонков. И все, что он делал с Юнги, работало и с Матерью. — Мистер Ким, — приветливо сказала Мать, — пожалуйста, садитесь. Лобстер уже остыл, но к счастью, я ненавижу их. Теперь Тэхёну в качестве раскаяния придется есть теплого лобстера. Он сел и послушно поднял бокал за мужчину. — Я все еще должен называть Вас Матерью? — спросил он. — Нет, — но другого имени он так и не дал. — Тогда буду просто называть Вас босс, — кивнул Тэхён, отщипывая кусок от лобстера. — Ужасно разговорчив для наемника, не правда ли? — Быть разговорчивым — моя изюминка. Мне нравится развлекать жертв, прежде чем они покинут этот мир. Босс провел тонким пальцем по верхней губе, которая немного отпружинила от упругости кожи. Тэхён улыбнулся, зная, что старший так пытается скрыть свою улыбку. Юнги рассказал ему, как выглядит улыбающийся Сокджин: светло, невинно, доверчиво — улыбка, что может даже самые страшные и ужасные вещи озарить добром. Босс лишь слегка приподнял уголки губ в ответ. Он не ел много, а только посматривал на Тэхёна, подливая еще вина и заваливая все большим количеством вопросов. Он хотел знать о семье, школе и о том, как парень попал в этот бизнес. Тэхён же ответил, что был выходцем из семьи жалкого бандита и работницы страховой компании. Бабушка по линии папы решила взять мальчика себе, чтобы он не пошел по стопам отца. У Тэхёна были лишь расплывчатые воспоминания о папе из детства: пара больших рук, поднимающих его, и глубокий голос, похожий на тэхёнов, напевающий на ухо колыбельные. Родители рано развелись, и без того почти не участвующий в воспитании отец пропал совсем. После этого Тэхён о нем и не слышал. — Я бросил учебу в старшей школе и начал работать наркодилером на дядю. Ну, а остальное Вам известно, — пожал плечами Тэ. — С наркодилерства до убийства… какой прогресс за короткий промежуток времени. Понимаешь, почему я так заинтригован? — мягко сказал Босс. — Ну, обычное дело для психов. Я рос, причиняя боль животным, когда возникла психологическая нужда в этом. Издевался над соседними детьми. Большинство получило травмы. Поверьте, все шло к этому очень давно, — ответил Тэхён. Мужчина рассмеялся — звук, словно кристаллы ударились друг о друга. — И почему я тебе не верю? У тебя лицо ангела, но в словах полное безразличие. Я такому не верю. — Но если бы я сказал, что у меня было прекрасное, безоблачное детство, то Вы бы тоже не поверили. — Действительно. Значит, будем верить сейчас, чтобы не доверять потом. Вина? Тэхён кивнул на предложение. Он поднял бокал и задумался, пытался ли Босс напоить его, чтобы позже развести на секс. И Тэхён вполне мог бы сделать это трезвым. Темы разговоров были бессмысленными до тех пор, пока Босс не упомянул Су Чан Хо. — Как тебе работать на него? — спросил он. — Я с ним не встречался, делал лишь то, что велел дядя. Но, по всей видимости, Су — большая шишка в Ёнсангу. — Это так. Он влиятельный человек. Однажды он был лидером собственной банды и монополизировал Ёнсангу без особых усилий. Но потом мой отец заплатил его людям и аннексировал район. Су не выражал непринятия идеи, но он очень хороший актер. Да и мой отец смог пополнить свою казну, — Босс стряхнул с рукава пушинку. У Юнги была похожая привычка. — Это бизнес, как-никак. А Су потрясающий бизнесмен. Тэхён потянулся и взял с тарелки утиный спринг-ролл, засовывая полностью в рот. Босс наблюдал с неким очарованием, что могло бы быть равно тому, как если бы он наблюдал за крайне интересной рептилией в зоопарке. Белые пальцы с легкой розовостью на костяшках расстегнули верхние пуговицы рубашки — под низом остатки женских чар Матери. Зеленое сияние ослепляло. Свет упал на ожерелье под правильным углом, отчего отразившиеся лучики стали звездами в тэхёновых глазах. В жизни украшение было еще великолепнее, чем на картинке. Сначала Тэхён считал, что название у ожерелья слишком вызывающее, словно ювелирное изделие и впрямь было единственной драгоценностью Пусана. Но, как оказалось, это так и было. И украшение смотрелось невероятно на шее Матери, чья кожа была такой же молочно-белой, как у Юнги. Босс заметил взгляд. — Я снял его с шеи самой красивой женщины в Корее. По крайней мере, так она была известна. Я никогда не находил ее внешность поразительной. Возможно, просто запоминающейся. И ее личность была одна на миллион. Как и ее остроумие, и обаяние, — он налил чай в чашку, и покашлял, касаясь самого большого изумруда. — Они положили ожерелье на ее обгоревший труп, намереваясь похоронить вместе с ней. Но я хотел это ожерелье, и отец достал мне его. Если он и научил меня чему-то полезному, то это убивать приближенных ко мне, что вот-вот могли перейти мне дорогу. Часы пробили ровно час. — Вы хотите, чтобы я убил Су Чан Хо? — прямолинейно спросил Тэхён. Черные глаза посмотрели в упор. — С чего ты это взял? Тэхён пожал плечами и засунул половинку бриоши в рот. По какой-то причине чувство голода не уходило. — Вы больше одного раза упомянули человека, не имеющего к нам прямого отношения на данный момент. Я предположил. Мужчина ухмыльнулся, снова пытаясь сдержать смех: «Ты странный молодой человек. Но очень проницательный», — и ни слова больше о Су Чан Хо. Тэхён уже пытался найти ответ на еще один вопрос. — Вы когда-нибудь не прикрывались персоной Матери? Босс подпер подбородок ладонью, и что-то случилось в воздухе вокруг Тэхёна. И в его штанах. Что-то такое было в глазах мужчины напротив, что напоминало кобру. Королевскую кобру, которая вот-вот набросится. А Тэхён был слаб до опасности. Он бы позволил опасности трахнуть себя в зад и засунуть в рот кляп (определенно то, что мог сделать и Юнги). Опасность — тэхёновская ахиллесова пята. — Когда я был лишь сыном главы этого синдиката, у меня были жена и ребенок. Оба мертвы. К этому образу с тех пор я возвращаюсь крайне редко. В любом случае, это утомительно. Куда веселее наряжаться и делать макияж. Я чувствую себя своей собственной куклой. Легкий смешок задора не облегчил Тэхёну эрекцию. Но он начал понимать, что что-то было не так. Он возбужден, но никогда прежде на щеках не появлялся румянец, а кожа не пылала так сильно. Что-то было подмешано в напиток, что помогло стояку. Блять. Лишь бы была только Виагра, и больше ничего. — Что-то не так, Тэхён? — Босс захлопал ресницами и наклонил голову немного в бок, ухмыляясь. — Слишком жарко, — пробубнил Тэхён, откидываясь на спинку стула и поглядывая на окно. После недолгих размышлений, он встал, чтобы раскрыть его полностью. — Сядь, — резкая команда, и Тэхён сел послушно, как щенок. Старший встал, вытягиваясь и закусывая нижнюю полную губу с легким рыком. Каждое движение завораживало смотрящего. Наркотики? Или его серьезно влекло к этому подонку? Тэхён не нашел ответа. Даже тогда, когда старший обошел и резко приземлился прямо парню на бедра. Приземлился, буквально. Задницей он прижал тэхёнов стояк, отчего парень чуть не захныкал высоким голоском. Очки с него сняли в одно движение и откинули на стол. Тэхёновы руки, словно на автопилоте, потянулись вверх. Одной рукой он обхватил шею Босса сзади, а другой спереди. Тэхён подумал о том, что можно прямо сейчас сорвать ожерелье с шеи и бежать со всех ног. После того, как первым делом задушит мужчину, конечно же. Но похоть полностью затуманила разум, не давая мыслить рационально. И еще кое-что. Зачем так быстро заканчивать дело для Юнги? В последнее время, тэхёнов любовник не высказывал большого интереса. И отобрать Чимина было своего рода наказанием для непослушного пса, с той лишь разницей, что Тэхён не сделал ни единого промаха. Очки все еще записывали. Смесь гнева и ревности заполонили все, и Тэхён сжал пальцы на бедрах сидящего у него на коленях мужчины. Он встал, прижимая старшего к столу и сжимая пальцы еще сильнее. Слов не было. Их губы соединены, а тела двигаются машинально. Тэхён знал, что хорош в сексе. В том, как парень буквально содрал одежду с мужчины, не было и капли стыда. Он не давал старшему сделать вдоха, просовывая язык глубоко в глотку. Однако, второму это, кажется, нравилось, если судить по тому, как он двигал бедрами навстречу Тэхёну. Последняя деталь заключения сделки. Тэхён схватил мужчину за черные, как смоль, волосы, обвел языком мочку уха и ногтями провел по спине. Легкий вскрик был усладой для ушей. Вот он и нашел слабое место. — Прежде чем начать, я хотел бы узнать имя, которое буду выкрикивать, — прошептал парень. Он уже знал имя. Но ему нужно было услышать его из уст хозяина, и тогда — все двери открыты. Он не получил ответа, а лишь укус в губу. Но спустя час все же случилось чудо, когда они оба, переплетенные ногами и руками лежали на шкуре перед камином. На тэхёновой шее тонкие руки другого, пока мужчина скакал на парне, с каждым толчком сжимая пальцы все сильнее. Затем он откинул голову и выдохнул… — Скажи мое имя! Кончи со мной и скажи его! — выкрикнул он, прогнулся в спине, а затем наклонился, проходя по тэхёновому лицу языком и спускаясь к мочке. — Сокджин… Шах и мат. Тэхён, как и обещал, прокричал его, но ухмылка на лице, когда он кончил внутри Сокджина, была совсем по иной причине.

***

Чимин всю ночь ворочался, то впадая в сон, то просыпаясь. Жаркие сны с участием Тэхёна и Чонгука не давали уснуть, и в какой-то момент эти двое слились в одно безликое порождение безумия. В какой-то момент один трахал его, а потом второй, а потом вместе. В пубертат ему снились влажные сны, и вот он вновь вернулся в этот ужасный период, который абсолютно раздражал его. Просыпаться влажным и липким было ужасно. Телефонный звонок Юнги в два ночи был неким спасением — это вывело Чимина из ступора, и он поднес телефон к уху. — Босс? — прохрипел он. — Привет, Чимин-а, — знакомое мурлыканье, словно серебро в уши. — Ты в беде. Потребовалась минута, чтобы в мягком тоне расслушать предупреждение. И когда дошло, Чимин выпрямился, широко раскрыв глаза — сон сняло, как рукой. — С-сэр? — Ким Намджун. Ты его знаешь? Чимин подскочил от испуга. По спине пробежали мурашки. Что-то было такое в интонации Юнги, что заставило чиминовы инстинкты самосохранения сработать на все сто процентов. Парень решил сказать правду. — Д-да, я знаю его. Он коп, который пытался направить меня на пути исправления, когда я был в Сеуле. Он помиловал меня за пьянку на людях и много прочитал нотаций. Не думал, что он меня запомнит, однако, запомнил. Сердце, казалось, стучит где-то в ушах. — У тебя запоминающееся лицо, мой милый, — напел Юнги. — И не сомневаюсь, что Тэхён думает о нем прямо сейчас, пока вытрахивает из Матери последний рассудок, что у нее есть. Он что делает? Чимин решил не переспрашивать. — Я солгал. Ты не в беде. Лишь хотел тебя немножко напугать, для встряски, — низкий смех Юнги прозвучал из трубки, — а еще я узнал, что Ким Намджун хочет начать работу под прикрытием. Информатор, что должен был меня предупредить, не сделал этого, определенно пытаясь прикрыть зад своего напарника. И с этим я разберусь. Единственная причина, которая сдерживает сейчас Намджуна — ты узнал его. Намджун в скором времени попросит тебя о встречи с сержантом для подтверждения твоей надежности. И не удивлюсь, если тебе навешают лапши о полной защите взамен на молчание о Намджуне. — П-почему он хочет работать под прикрытием? В этом нет логики, — последняя фраза была произнесена тихим шёпотом, поэтому Юнги, возможно, и не услышал ее. — Он хочет выяснить, кто убил Трио, — Юнги зевнул. Он звучал, как кот, когда сделал это. — Помоги ему. Потакай ему. Эта информация может оказаться для нас полезной. Боже. Чимин провел пальцами сквозь волосы, вспоминая, как наполнялись слезами глаза Чонгука, когда он вспоминал, что совершил. Если бы Юнги узнал, что Чимин уже давно знает ответ на эту тайну, его прощение не было бы столь скорым, как у Намджуна. — Убеди сержанта, что за плату ты станешь информатором. Убеди Намджуна, что хочешь встать на путь исправления и, как можно скорее, покинуть Сеул, чтобы начать новую жизнь без криминала. Намджун будет нашим фиксиком. Нет ничего лучше целеустремленного полицейского. Если это не закончится тем, что он поможет нам разрушить империю Матери, то по истечению срока годности избавься от него. Вот и все. Клик. Страх сковал горло Чимина, заставляя задыхаться. Ничего пока не могло нарушить его отношения с законом — он не вмешивался никуда, что могло бы прямо иметь отношение к нему. Убийство полицейского определенно стало бы переломным моментом.

***

— Думаю, он купился, — захохотал Юнги, подливая в свой бокал еще вина. — Честно, он такой доверчивый, что это даже кажется милым. Единственная польза от него — мозги. Он очень умен. Хотя любит прикинуться дурачком. И эта неподдельная невинность… — А что насчет того, что он что-то от тебя скрывает? Или это больше не твоя забота? Казалось, голос идет из тени — темных уголков комнаты, куда не может добраться свет от камина. Рука протянулась к все еще полному бокалу на столе. Черты лица мужчины были плавными: высокие скулы, идеально очерченный нос и взгляд, способный растопить лед. Лицо, созданное для улыбок, что так редко улыбалось. — Пак Чимин и опасные секреты не идут рука об руку, — хмыкнул Юнги. — Что бы он там не скрывал, то это кажется плохим лишь ему. Как, например, полицейский. Для меня — это всё такие смешные ситуации, а с него семь потов сходит в такие моменты. Забавно. — Как скажешь, любовь моя. Ты же босс. Юнги вертел в пальцах перстень с печаткой, когда повернул голову и слегка наклонил ее, как птичка. Жест был милым и не подходящим под ситуацию. — Ой, да ладно тебе, Хосок. Мы можем же избавиться от этих формальностей, находясь наедине. — Я что, превзошел в этом плане Тэхёна? — игриво спросил Хосок, но глаза все такие же безэмоциональные. Ухмылка Юнги исчезла с лица: «Ты превзошел его в момент, когда он подумал, что ты мертв». — План, который мог придумать только Мин Юнги, — хохотнул Хосок, отпивая немного вина. — Хотя, это помогает оставаться незамеченным для всех, кроме тебя и Хана. — А еще помогает находить головорезов, что готовы убить человека, зная только имя — стоит просто назвать цену, — хмыкнул Мин, — я часто поражаюсь тому, насколько хорошо сработал этот план. Все мелочи. Ча и его брат были еще теми занозами в заднице. Поверь, Тэхён сделает все, что я хочу, не подозревая об этом. Но он не тупой. Просто… невероятно импульсивный. Это, словно пускать бешеного питбуля в кровать — никогда не знаешь, укусит ли он тебя, но как это нагоняет адреналин. Хосок ничего не сказал — непроницаемое лицо. Юнги протянул ногу в кожаных отполированных туфлях, и коснулся щиколотки Хосока. — Ты знаешь, он любил тебя, — сказал Мин ровным голосом. — А, может, и до сих пор любит, должен сказать. Я чувствую, что где-то на затворках его психологически нестабильного сознания, горит огонек для тебя. Хосок поставил бокал, слегка улыбаясь. — Думаешь, он когда-либо меня любил? Не думаю, что он способен на это, — его кадык дрогнул, а сам Чон быстро моргнул пару раз, прежде чем замедлиться и попытаться не встретиться взглядами с Юнги. Вместо этого, они оба посмотрели в окно, где ярким серебром сияла луна, отражаясь в глаза двоих. Юнги молчаливо посмотрел на профиль лица парня — он был совершенством. — Ну, любовь моя, он из-за тебя ушел в убийственный отрыв. Убил кааааждого, кто якобы тебя пытал, оставляя в живых лишь детей. Он любил тебя. Поэтому мне было необходимо забрать тебя у него. — Как игрушку у ребенка, — прошептал Хосок. — Как игрушку у пса — опасного волкодава, что терял свою хватку, — напомнил Юнги. — Ты любишь его? Я всегда задаюсь этим вопросом, когда ты говоришь о нем. — Я люблю его настолько, насколько возможно любить такому, как я, — Мин ответил честно. — А ты? Это был вопрос на миллион долларов. Но, как всегда, Хосок умудрился уклониться от ответа, промолчав. Он улыбнулся — на щеках появились маленькие ямочки. Он встал и приблизился, седлая бедра Мина, отчего второй откинулся на спинку бархатного кресла. Юнги поставил бокал на стол и громко выдохнул с мягким стоном. — Я все равно буду любить тебя больше, — сказал Хосок и наклонился, прижимаясь своими губами к губам Юнги.