4
2 июня 2020 г., 01:06
Морли
Это место — не лучшее в Галактике. Здесь воняет мусором, за тобой охотятся огнедышащие гигантские машины, и из всего года в 247 суток ровно треть идут кислотные дожди. Морли знает, что почва и вода отравлены радиацией, а пропитание и лекарства добыть так трудно, что это становится основной задачей — без намёка на просвет. Но свою Нору она без надобности не покидала, не уползала далеко — однажды проговорившись Молу о причине. Вскользь и незаметно, однако Мол был из того типа мужчин, которые замечают буквально все. — Ты не боишься так далеко уходить от дома? — спросила она тогда, перебирая свои сокровища, найденные на свалке. Мол, который был занят полировкой рукояти светового меча, хмуро глянул на неё. — Так далеко — это как? Каждую ночь я провожу здесь. Если бы я ушёл далеко, вряд ли я успел бы… — Я про то, что в принципе ты покидаешь этот сектор… бываешь у мусорщиков… — Морли подернула плечиком, и Мол усмехнулся. — Разве мало полезного я у них… экспроприировал? — Мол. Термин «обмен» тебе не знаком? — закатила она глаза, расставляя изящные статуэтки по плоской выбоине в камне. Мол постарался — сделать некое подобие «полочки» с помощью светового меча. — Они сами не захотели меняться, — вскинул он бровь. Морли хохотнула, плеснув хвостом, и с симпатией глянула на забрака. Он подмигнул ей в ответ, продолжая свое нехитрое занятие. — Ты правда нигде больше не была, кроме Лото-Минора? — уточнил он. — Кроме Лото?.. — Морли вздохнула и обвела глазами каменный свод Норы. — Была… Я не хочу об этом вспоминать. Иногда, чтобы прошлое тебя не догнало, нужно спрятаться получше. Мол изумлённо покосился на неё, но промолчал. Уж кому как не ему знать о том, как много значит прошлое… и как порой хочется вычеркнуть его из жизни. Морли с улыбкой повертела в руках альбом с чьими-то рисунками, найденным ею недавно, и протерла его обложку. Как она любила собирать все эти вещи. Нелепые безделушки — символы чьей-то счастливой жизни. Жизни, в итоге оказавшейся на помойке, но зато в руках настоящего ценителя. Она любила ползать по поверхности Лото-Минора в поисках чего-то интересного… своих сокровищ. Правда, шутила, что пока из особо ценного нашла только набор столовых приборов и Мола. — Я должна была стать рабыней у какого-то хатта, — вдруг сказала она, и меч едва не выпал из руки Мола, опешившего настолько, что его глаза буквально расширились от изумления. — Кхм… — мягко кашлянул он, мотнув головой. — Ты умеешь мягко подводить к теме для разговора. Морли усмехнулась, плавно поставила небольшую шкатулку на «полку» — и, легонько изгибая хвост, приблизилась к забраку, без разрешения присаживаясь к нему на колени. Он спокойно отложил в сторону меч, не имея привычки держать его и Морли одновременно — с ее-то талантом и изяществом попадать во всякие приключения. — Хочу кое-что тебе показать, — сказала она, взяв его за руку и неожиданно направляя ее к своей груди, под белую складку ткань, прикрывавшую ее до талии. — Эээ… — Мол усмехнулся. — Если ты считаешь, что мы сблизились уже настолько… — А вот и шуточки подъехали, — Морли недовольно глянула на ситха и все же завела его руку под ткань, положила ее на рёбра, под грудь, и Мол вдруг застыл и окаменел лицом — сразу, как только почувствовал. — Морли… — Тихо процедил он и быстро откинул ткань, хотя она и возмутилась — стараясь прикрыться. Кажется, сердце замерло — и болезненно сжалось, хотя Мол не показал виду, совладав с собой и мягко проводя ладонью по глубоким выпуклым следам на ее рёбрах. Шрамы остались отметинами, говорившими о том, что некогда ее опоясывали цепи, но были и другие - похожие на хирургические надрезы. Мол тихо опустил взгляд. - Меня поймали и забрали на корабль, чтобы продать хаттам, - проговорила она глухо. - Отвезти на невольничий рынок. Я слышала, что они говорили - там, когда меня закрыли в клетке. Что я ценная... Все мы - ценные... что хатты таких любят... Взгляд ее остекленел, и она задумчиво замерла, не обращая внимание, как он ласково водит по ее шрамам. Изучает и запоминает их. Лицо у него каменное, ничего не выражающее, но во взгляде кипит глубокая ярость. - ... я сопротивлялась. Они выловили всю нашу семью, всех выловили. - Морли нахмурилась. - Всех женщин поместили в отдельные клетки, отца и брата убили. У нас удалили железы с ядом. Оттого и шрамы. Мол слушал... тихо, вдумчиво. - Я сбежала случайно. Когда они отлавливали сестру и пытались посадить нас в одну клетку, я метнулась вперед - и вывалилась наружу, просто сшибла собой с ног одного контрабандиста. Не знаю, почему я тогда сделала это... Но, когда корабль уже взлетал, я выскользнула в закрывающуюся створу - и выпала с корабля. Высота была приличной... я долго была без сознания. Наверное, они подумали, что я разбилась насмерть... Морли смолкла, но Молу не нужно было ничего пояснять. Тихо вздохнув, он прижал ее к себе и почувствовал под ладонями, как забилась в дрожащих всхлипываниях спина. Запоздалая вина... горечь потери. И еще одна история, узнанная друг о друге.***
День сменялся один другим, и Морли все чаще приходила на длительные утренние тренировки пораньше, сама не зная, зачем. Все два или три часа, жертвуя сладким утренним сном, она с тихим любованием смотрела на Мола, который отлично поднаторел в контроле своего нового тела — так, что нагнал себя на прежнем уровне. Под взмахами его клинка худая почва, засоренная пластиком, кипела и плавилась — и он оставлял глубокие борозды, когда раскручивал меч, высоко подпрыгивал, делая кульбиты через голову или скользя на колене по земле, стараясь отработать каждый удар по много раз. Очевидно, что он фехтовал великолепно, однако Морли не знала, каких усилий ему стоили обычные для Ниман-Джар’Кай движения. После тренировки он, как обычно, подходил к Морли, коротко беседовал с ней — и они завтракали, тоже вместе, хотя наге хотелось совершенно не этого полубезразличного спокойствия. Завороженная грацией и красотой каждого отточенного движения забрака, она соловело смотрела на него светлыми желтыми глазами, думая, что хотела бы… большего. Её не смущал тот факт, что он был искалечен: она видела его, именно его — прекрасного, кажущегося здоровым и невозмутимым, и понимала, что с каждым днем падает в такой омут, из которого нет возврата. Как справиться с чувствами? Морли не знала, но не могла отвести от него глаз, когда он спал. Короткие черные ресницы тихонько подрагивали в фазе глубокого сна, когда Мол ничего не слышал и не чувствовал, абсолютно доверяя Морли, и тогда она могла легонько водить фалангой указательного пальца по его щеке и подбородку, не ожидая, что он проснется и потребует объяснений. Хотя… потребует ли? Морли не знала, что вообще происходило между ними, потому что порой он смотрел так, что ей хотелось провалиться сквозь землю к жаркому ядру Малого Лото! Все равно жарче бы там не стало. Дни сменялись… и Морли все крепче влюблялась, прекрасно понимая, что с ней происходит. Странное чувство — радость пополам с душевным смятением! Не хотелось есть, и спать не хотелось тоже. Она могла полночи пролежать без сна с падом в руке, читая одну из увлекательных историй, найденных на свалке, и поглядывать на мирно спящего рядом ситха, который даже не подозревал, какой огонь разгорается в ее душе. Он, конечно, что-то да замечал, в нем была удивительная наблюдательность. Он волновался о самочувствии Морли и полагал, что она приболела — и следил за ней, потирая подбородок, и думал, что так расстраивает девушку… или беспокоит. Откуда ему было знать, что всякий раз, как он заходил в подземную купель, нимало не опасаясь темноты и уходящего глубоко вниз дна, Морли тихо наблюдала за ним, пытаясь унять бьющееся в самом горле сердце. Странная это была любовь. Морли понимала — обреченная. Но шел уже второй год, как они делили кров, вместе охотились и выживали, и она не могла ничего с собой поделать, подглядывала за ним, как маленькая, не в силах признаться или что-то предпринять. Морли успешно пряталась за темной скалой, покрытой сталактитами, и не отрывая взгляда, смотрела, как после тренировки Мол тихо заходит в воду, окунаясь сначала с головой — и, вынырнув, садился на камни и опирался на них же локтями, устало откидывая назад голову. Это было только его время — его полчаса спокойствия, и Морли не решилась бы прервать его отдых… Но не могла оторвать глаз, хотя день за днем обещала себе, что прекратит эти бесплодные подглядывания. Poets Of The Fall - The Sweet Escape И вот однажды он ее заметил. Все шло, как обычно… она была тихой и незаметной, удивительно бесшумной, юркой, сливающейся с тенями. Мол медленно снял портупею, сорвал с плеч накидку и положил ее на камни. Ремень с пояса он тоже снял, как и перчатки, и медленно зашел в воду. Предвкушая свой любимый вид, она робко прильнула к скальной породе ладонями и слегка выглянула, волнуясь… — Морли. А-а-а, Великая Змея!!! Проклятие!!! Пискнув, она метнулась за свое укрытие, но белые волосы уже предательски мелькнули за скалой. Мол, даже не оборачиваясь, усмехнулся, покосившись себе за плечо желто-красными солнцеподобными глазами. — Морли. Хватит там прятаться. Ползи сюда. Звучало унизительно. Она сжала руки в кулаки и стиснула зубы, твердо решив, что не двинется с места. — Если ты не явишься сюда через десять секунд, я сам приду за тобой, — вдруг пригрозил забрак, и Морли, вздрогнув, поспешно выползла на свет, плеснув хвостом и горестно опуская взор. — Прости, я не хотела тебя беспокоить… — вдруг еще выйдет оправдаться? — Сегодня? — уточнил почему-то он, и посмотрел на Морли из-за плеча, блеснув широкой улыбкой. — Или в принципе последние четыре месяца?.. Он знал, он знал!!! Он видел! Морли в полной панике сжала плечи, думая, в какую бы дыру ей заныкаться от стыда. Но Мол был безжалостен. — Зачем ты прячешься? На что ты смотришь? — он по обыкновению своему плавно окунулся с головой — и поднялся из воды уже чуть дальше. С литого багрового тела стекали серебряные струйки, и Морли понимала, что не слышит его слов, и вообще — находится сейчас точно не здесь. Мол, облокотившись, лег на группу камней, будучи все еще по пояс в воде — и вдруг пристально посмотрел на нагу: — Если хочешь, можешь присоединиться. Морли жалко пискнула что-то, и взгляд заметался вправо и влево, как и она сама — испуганно метнулась было к своей убежищу. — Бесполезно! — расхохотался Мол, и звук его смеха раскатился под сводами Норы. — Я уже всё видел столько раз. Морли… ты же хочешь. Иди сюда. Это было форменным издевательством, хотя часть ее очень хотела последовать его словам — и войти в эту же воду, приблизиться к нему. — Морли. — Мягко произнес он. — Не заставляй меня выходить из воды. М? Это подействовало. Морли вынужденно заползла в прохладную воду, невольно чувствуя, как позвоночник прошибло, будто токовым разрядом, а грудь под белой тканью напряглась. В глазах все поплыло. Странная реакция для девушки, которая два года делит постель с тем, в кого она безнадежно влюблена. Выдохнув, Морли, изящно двигая золотистым хвостом, доплыла до Мола и обвила хвостом высокий камень, обнимая его руками. Вблизи… вблизи он был еще желаннее. Морли с некоторой тоской положила щеку на сложенные на камнях руки, невольно наблюдая за каждым тихим движением забрака. — А почему там? — вдруг спросил он, приоткрыв полоску желтых глаз. — А не со мной?.. Позвоночник обожгло, и Морли ощутила, как по затылку и спине пробежали мурашки, а тело будто отказалось подчиниться. Что за ерунда? — Иди ко мне. Нет, это невыносимо. Она немедленно повиновалась, освобождая из плена своих объятий холодный камень — и осторожно прижимаясь к шлейфу скальной породы, в выщерблине которой и сидел, отдыхая, Мол. Устроившись рядом, она продолжала непонимающе смотреть. — Не так. Морли запаниковала, когда он приподнялся и выпрямился, и его руки мягко обхватили ее за талию, привлекая к себе на грудь. — Что ты делаешь? — То, что ты хочешь. Или я ошибаюсь?.. Выдавив медленно «нет», она поддалась — так что он осторожно прижал ее к себе, придерживая за талию одной рукой и плавно поглаживая ладонью. Любые слова бы сейчас прозвучали по-дурацки, поэтому Морли поджала губы и молча буравила Мола укоризненным взглядом. Но то, что он сделал дальше, не шло ни в какое сравнение. Задохнувшись от смущения, желания и злости на себя — одновременно, Морли не сопротивлялась, когда он подтянул ее выше, усадив на стальные бедра и водя ладонью уже ниже ее талии, по золотистой гладкой коже хвоста. — Что ты делаешь?.. — снова выдохнула она тот же вопрос, не в силах сказать что-либо еще и упираясь ему в грудь локтями. Усмехнувшись, но беззлобно, Мол чуть откинулся назад, увлекая за собой и Морли, и абсолютно чарующе улыбнулся. Плавились и тлели его яркие глаза, и точно так же в них таяла и нага. Она, зачарованная взглядом Мола, не могла противостоять ему. Потому, когда он тихо положил руку ей на затылок, притянув ближе к себе, и не говоря ни слова коснулся ее губ своими, Морли поддалась, отвечая на поцелуй. Иначе было и невозможно. Все казалось прекрасным сном, тем самым, о котором она так долго думала — и вдруг воплотившимся в явь. Тесно обняв его за шею и водя ладонями по черным скулам, она отдавалась в этом поцелуе со все большей страстью, тихонько извиваясь и всплескивая кончиком хвоста, показавшегося из воды. - М... - он мотнул головой, оторвавшись от нее, и тихо шепнул. - А ничего, Морли, что я всего лишь твоя половинка? - Оооо!!! - гневно задохнулась она, блеснув глазами и теснее вжимаясь в него грудью, так что, когда он сухо рассмеялся, она лишь заткнула его новым поцелуем, замечая, как поразительно быстро вскинутые брови, скрытые под черными татуировками, расслабляются, а вот тело, напротив, напрягается под ее руками. Каменеют плечи и мышцы живота, и она мягко водит по его предплечьям и рукам пальцами, наслаждаясь этими прикосновениями. - Я больше не могу, - тихо шепнула она. - Воздуха... не хватает. Мол усмехнулся, зарываясь ладонью в копну белоснежных волос и лаская ее затылок. Он слишком буквально воспринял ее жалобу и прижался губами к изгибу шеи - опускаясь ниже, к тонким ключицам. Дыхание было горячим, и холодная вода - на контрасте - должна была казаться холоднее... но Морли казалось, что все озеро кипело. Охнув, она крепче обняла его и привлекла к себе, прогнувшись в пояснице, чувствуя сладкую истому все ниже, все ярче... Медленно, ее хвост обвил его - до талии, поднимаясь и выше и кольцуя, привлекая все плотнее к Морли. Она делала это неосознанно, стремясь найти способ и стать еще ближе. - С этим у нас проблема, - вдруг шепнул он, попутно одной рукой очень аккуратно снимая с ее груди белую ткань и касаясь языком затвердевшего темного соска. - Ты можешь сколь угодно жарко обвивать меня, но я не дам тебе... того, что ты хочешь. - Откуда ты знаешь, чего я хочу?... Он тихо провел кончиком носа между ее небольших грудей, будучи абсолютно спокойным и непоколебимым. Морли даже завидовала такому спокойствию - и тихо застонала, откидываясь в его руках назад: ладонями он поддерживал ее под лопатки и легко удержал и сейчас, ведя губами все ниже, к животу. - Я больше не могу... - она вдруг вывернулась, внезапно упав в его руки и крепко обняв. - Подожди, дай мне передышку. - Зачем? - он слегка нахмурился. - Тебе плохо? - Нет, - выдохнула Морли. - Слишком хорошо. - Хорошо не бывает слишком. - Заметил он, снова провокационно вжимаясь губами в местечко за ее ухом. - А с чего ты... ты откуда такой взялся философ? - вскинулась она и глухо простонала, когда его рука неожиданно грубо сжала ее грудь. - Ммм... это немного не то, что я ожидала от тебя, когда два года назад спасала от дроида... - Ты забыла, - взгляд был ярким пламенем в темноте, - это я тебя спас.
