5
5 июня 2020 г., 01:58
Пять месяцев спустя
На Лото-Минор опустились кислотные дожди: они не оставили никакой надежды на тренировки, так что Мол вполне резонно восполнял их недостаток исследованием подземного лабиринта… и Морли.
В частности, за все два года с половиною он не удосужился понаблюдать за ней как следует, а теперь, когда его разум был ясен и не замутнен постоянной нестерпимой болью, он с удовольствием и исследовательским интересом следил за нагой, а она, в свою очередь, с подозрением следила за Молом.
Взгляд у него был самым что ни есть плотоядным, так что она искренно переживала — а ну как он еще ее сожрет? Мол был хищником похлеще самой Морли, что он успешно доказывал еженощно, притирая ее к любой из удобных (и не очень) поверхностей и вовсю демонстрируя свою доминирующую натуру.
Вот и сейчас, лениво опустив подбородок на руки, он наблюдал с постели за тем, как, изящно свивая кольцами хвост, Морли копошится в груде старых вещей, найденных на поверхности.
— Что из этого барахла тебе действительно нужно? — вдруг миролюбиво спросил он.
— Абсолютно все! — возмутилась Морли. — Вот гляди, какая изящная шкатулка.
Мол был в сущности минималистом, так что все эти цацки и цивилизационная белиберда потребления оставляли его равнодушным. Вот если бы здесь был какой механизм, который нужно починить… Однако механизмы Морли слабо интересовали. Вечерами, найдя старую колоду для сваппа, легчайшей разновидности саббака, фактически — какой-то дурацкой и простенькой карточной игре, да и они играли — на всякую ерунду, и Мол, что было примечательно, как адепт Силы попросту не позволял себе продуть, пользуясь своими явным преимуществом. Как математическим, так и силовым.
Морли лежала на животе, покрытом меленькими золотистыми чешуйками, и, игриво повиливая кончиком хвоста, в очередной раз пыталась выиграть у Мола. И на этот раз, похоже, считала, что ей повезет.
— Хах, ну посмотрим, — снисходительно заметил он, приподняв левую бровь. Он сидел на постели в позе лотоса, спокойно держа свои карты на руках, в то время как Морли элегантно прикрывалась своими козырями, словно веером, и светло-желтые, точно разбавленный водой чай, глаза, обрамленные светлыми длинными ресницами, кокетливо смотрели на забрака.
— Да не надо мне глазки строить, — усмехнулся он. — Игра для дурачков. А ты в сотый раз не можешь выиграть у меня.
— Я выиграю, — пообещала ему Морли и томно моргнула. Губы и кончик носа были прикрыты картами, и она вдруг густо покраснела. — А если я выиграю…
— Хо-хооооо…
— Мол, ну перестань. Что, если мне и впрямь повезет? Если я выиграю, что мне за это будет? — и она игриво похлопала ресничками.
Дарт Мол запрокинул назад голову и заливисто рассмеялся. Наивная! Она не выигрывала ни разу с тех пор, как показала Молу колоду и пояснила ему правила игры. Он был очень наблюдательным и соображал достаточно быстро, чтобы не позволить Морли даже приблизиться к победе, но упрямая нага не отчаивалась, и вот теперь — нате! — предлагает сыграть, да на что-нибудь. Ей предыдущих поражений мало? Решила опозориться по полной?
— Не знаю, — наконец, закончив смеяться, сказал Мол, сощурившись. — Решай сама. Но раз пошло такое дело, режь последнего таунтауна. Я согласен. — В нем вдруг проснулся азарт, и хищные ноздри дрогнули, а глаза — яркие и горячие — замерли на побледневшем личике Морли, скрытом наполовину картами.
— Хорошо! Если я проиграю, что ты хочешь взамен? — спросила она, стараясь совладать со своим голосом и уже жалея, что сама предложила Молу сыграть. Мол, к слову, очень неплохо играл в саббак, поскольку в некоторые моменты жизни вынужден был притворяться таким вот игроком — и разумеется, вел партию по-настоящему. Что уж ему свапп, игра для дурачков.
— Тебя. — Сверкнул глазами ситх, и Морли сжала плечи, еще выше подняв карты и прикрываясь ими. Но паникующие глаза, которые мечутся то вправо, то влево, ничем не прикрыть, и Мол пояснил. — Будешь мне на тренировках служить противовесом и утяжелителем.
— Что?! — задохнулась Морли, мигом выпрямляясь. Посмеиваясь, Мол устроился поудобнее, скинув на камни мешающую подушку и чуть подавшись вперед.
— А ты о чем подумала? — вскинул он брови.
— Да… да ни о чем, — с вызовом объявила Морли, сама про себя горестно решив, что этот рогатый остолоп хоть и умен в плане интеллекта, но относительно отношений он не понимает ни единой секунды.
— Нет, ты говори, не стесняйся.
Их странные отношения приводили Морли в замешательство. После того случая в подземном озере, Мол не проявлял к девушке-змее особенного любовного интереса — днем. Но ночью же, изредка, правда, будучи в настроении, он мог долго, хоть до рассвета, и неторопливо, умеючи, ласкать ее красивое тело, на животе, бедрах, хребте и плечах покрытое россыпью шелковистых чешуек. Золотистая, переливающаяся, она была похожа на изящную драгоценность в его руках, и Мол отчасти понимал, что права владеть ею не имеет, поскольку у Морли просто обязан был однажды появиться достойный спутник, такой же, как и она, наг, способный дать ей все, что она пожелает. Но время шло, а спутник не появлялся, и на намеки забрака девушка никак не реагировала, так что, утешаясь самостоятельно, он понимал, что вязнет в этом неприкрытом желании. Нужно было прервать эти отношения, разорвать цепь, пока она еще очень слабая, и восстановить стену между ними двумя — но сил сделать это пока не было. Поразительно, но какое-то влияние Морли на забрака имела, поскольку в ее руках боль отступала.
— Ты хотела ведь сыграть на что-то конкретное, — вдруг заметил Мол, усмехнувшись.
— Да нет, — начала отпираться девушка, неистово краснея. — Даже не думала.
— Что ты. Хотела. Я вижу это — по твоему взгляду. Да и вообще, по всему. Не сжимай так колоду, когда ты нервничаешь, у тебя подрагивает мизинчик. — Вдруг улыбнулся он. — Так что, Морли, на что будем играть?
Девушка смерила ситха взглядом. Накидка, легонько облегающая его статные плечи, была распахнута, обнажая росчерки черных татуировок, а желтые глаза смотрели внимательно и насмешливо. Не зря Мол как дьявол тренировался каждый день, это дало свои плоды — и даже при скудном пропитании абсолютно все, что он потреблял, шло в дело, так что Мол ни секунды не выглядел исхудавшим. По всем внешним данным, он был не просто привлекателен — особенно для Морли. И то, что он говорил, было таким провоцирующим… и таким постыдным, что девушка, краснея от своих мыслей и пряча глаза, упорно молчала.
— Так будем мы играть или нет? — хищные, в полпальца длиной, клыки сверкнули в полуулыбке.
— А ты так хочешь?
— Я не против заполучить такой великолепный снаряд, как ты, — хмыкнул он. — Ты достаточно тяжелая для того, чтобы я с тобою на руках, например, бегал по утрам…
— Убью. — Пообещала Морли. — Ладно. Пусть. Но когда ты продуешь, пеняй только на себя. Ты действительно хочешь?
— Оо-о-о, уже да, — он сузил глаза. — Так что там у тебя? Не тяни.
Покраснев еще гуще, Морли подтянулась на руках, привстав и соблазнительно прогнувшись в спине и немного отставив свой симпатичный зад. Она привстала ладонью на стальное колено Мола и добралась до его уха, помедлив. Белоснежные волосы копной упали ему на грудь и живот, тихонько щекоча, но Мол, сгорая от любопытства, ни на что не обращал внимания, косясь на Морли.
— Ну?
Она набрала для смелости воздуха в грудь, побольше — и, прильнув к черному уху, украшенному серьгой, что-то горячо зашептала. От каждого выговоренного на ушко Молу слова ей словно становилось легче, а вот он… он неистово закашлялся, едва расслышал то, что хочет девушка, и поражено глянул на нее, когда она вернулась на свое место, вновь прикрыв личико картами.
— Ты… ты… — он даже не мог найти подходящих слов и теперь здорово смущался сам. Но не показывать же этого Морли?! Моргнув пару раз, он невозмутимо процедил «ладно» и вальяжно сбросил карты. — Ну смотри, что у меня здесь.
Раскладка была отличной: Госпожа, Мастер, Туз. Все три сильные карты подряд, но если у Морли окажется хотя бы две карты выше номиналом, пиши пропало. Хотя (Мол про себя засмеялся) его очаровательная спутница не выигрывала ни разу, а играли они уже месяца четыре каждый вечер.
— Раскрывайся, — велел он. Морли же вытаращила глаза на его карты, и Мол усмехнулся. — Так я и думал.
Морли пожала тонкими плечиками, тихонько положила поверх Моловых карт — свои. И он, лишь взглянув на них, понял, что лицо его стремительно вытягивается.
— Нет, — вдруг говорит он, обомлев. Морли же усмехнулась, поставив против его мастей две Госпожи, одного Короля и Туза. — Нет!
— Я выиграла! — торжествующе сказала девушка и улыбнулась. — Ха! Мол, я же выиграла?
— Да что за фигня, — честно недоумевал забрак, пристально изучая ее карты. — Как так?..
Морли злорадно рассмеялась, торжествующе воздела руки в потолок.
— О да!!!.. Я выиграла!
— Помолчи, пожалуйста.
— Я выиграла, выиграла! Выиграла! — Морли привстала на своем хвосте, легонько извивая его и попутно весело изгибаясь в победном танце. Мол сидел с кислой рожей, думая, как его угораздило так встрять.
***
Romy Wave — Name Of Love Прошло не меньше двух недель с того момента, как Дарт Мол вчистую продул Морли, да так разгромно, что он оскорбленно в карты играть отказывался — хотя девушка ехидно подначивала его. Молу же и одного проигрыша хватило. Если вдруг выпадет удача снова на сторону Морли, страшно было представить, чего она еще захочет. И вот, в один из тихих вечеров, когда кислотный дождь лил уже не так непрерывно, Мол куда-то отлучился, а придя с холщовой котомкой за спиной, сел в полном уединении и, отгоняя любопытную нагу, принялся над чем-то корпеть в своем уголке. Работа с этим заняла у него еще порядка недели, однако закончив, он улучил момент и сложил предмет в бархатный мешочек, который отыскал в одно из своих хождений по поверхности. Задумчиво вздохнув, он взвесил подарок в руке — и решительно направился к Морли, которая в тот момент занималась полировкой собственного хвоста. Периодически это нужно было делать с помощью каменистой породы, чем-то напоминавшей вулканическую пемзу. Снимая ороговевшие чешуйки, Морли вздрогнула, когда Мол позвал ее по имени — и улыбнулась: — Что такое? Мол, стараясь не делать из происходящего события, с ленцой подошел к ней и, присев на колено на уровне ее глаз, молча положил на изгиб хвоста девушки, прямо возле ее живота, продолговатый мешочек из темно-синего бархата. Он выглядел далеко не новым и был по праву на одной из планет утилизирован, свою службу красивой упаковки для дорогой вещи сослужив. Непонимающая улыбка коснулась губ Морли, когда она запустила руку в мешочек и вдруг наткнулась пальцами там… на что-то. — Ты мне вибронож таки нашел? — просияла она. — Или сам смастерил? — Нет. Морли отложила свою «пемзу» и с некоторым нетерпением раскрыла мешочек весело нырнув туда глазами. — Световой ножичек? Что-то полезн… оу! Она так же быстро вынырнула и кашлянула. Взгляд ее был полон смущения и в то же время — туманного огонька. Она кашлянула еще раз, тут же убирая ручку из мешка. Мол непонятливо сощурился. — Что не так, я не понял? Ты хотела его, я его тебе и сконструировал. — Все так, все так, — заворковала Морли, краснея и прижимая к щеке ладонь. — Ох, Великая Змея, но я не то имела в виду. — Да? — изумился Мол, хмурясь и вытягиваясь лицом. — Так что, подарок плох? Не такой, какой нужен? — Что ты! — торопливо вскрикнула Морли и вдруг приблизилась к Молу, ловко касаясь его плеча и что-то отчаянно шепча ему на ухо. — А ты можешь… Выговаривать это вслух ей было так стыдно, что она едва находила правильные слова для своей просьбы. Лицо Мола становилось все более шокированным, и он под конец уже в отчаянии прервал девушку: — Стоп. Я правильно понял… ты хочешь, чтобы я… приварил… его… себе?! — оторопело повторил он вслух. Морли глухо застонала, шикнув, и тут же стремительно прикрыла его губы обеими ладошками, пристально глядя в изумленно вытаращенные желтые глаза. — Да… — выдохнула она жарко, с томлением, и у Мола по спине пробежали мурашки. — И не смотри на меня так! Мне совестно! Мол неверяще выгнул левую бровь, неподвижный, как статуя, и горячо выдохнул в ладонь Морли. — Ну не вздыхай!!! — начала она шептать уже испуганно. — Если не хочешь — другое дело… Но можешь же? Она мягко убрала ладони от его лица, и он, оторопев, произнес: — Да раз плюнуть, с технической стороны… Морли не знала, что ей и делать. То ли пугаться, то ли радоваться, то ли смущаться, то ли наоборот делать вид, что не случилось ничего такого. Пока Мол вдруг не высказался: — Два года. Сперва нага не поняла, что он хочет тем самым сказать, и неловко сложила на животе руки. — Два года мы могли бы не просто так тут в крестики-нолики играть, — заявил он. — Морли. Ты меня убиваешь. — Он помолчал и с тяжелым вздохом протянул руку. — Дай мне эту хрень… — Точнее, этот хрен, — на автомате поправила ситха шокированная девушка. — Ээээхк, — глухо рокотнул от смеха Мол, — да. Давай его сюда. Приварим, — решительно подмигнул он, — делов-то. Морли в полном шоке вложила в руку Мола бархатный мешочек и, неясно тревожась, смотрела, как он встает и уходит в свой уголок, где все и починяет долгими вечерами. В груди ее поселилось неясное волнение, она понимала, что все поставила на одну карту, пошла ва-банк и нервничает, как никогда — но Мол пропал до самого вечера, оставив Морли блуждать по своей обители в одиночестве и ломать пальцы, думая, не зря ли она все это затеяла… Marina And The Diamonds — Immortal Пришел Мол позже, но тем же самым вечером. Он прошел в большой грот, привалился к каменной стене сильным плечом, скрестил на груди руки. Морли уже готовилась ко сну, свивая свой золотой хвост в тугое кольцо, и встрепенулась, когда забрак таки явился пред ясны очи. Да не просто так, а с широкой странной улыбкой. — Ну что, Морли, — игриво заявил он, — пляши. Девушка в полнейшем недоумении выпрямилась, широко раскрыв глаза. — Я теперь не половинка, — заявил он и нахально подмигнул, — а цельнометаллический ситх. При этих словах, Морли непроизвольно поперхнулась, закашлявшись и вдохнув не туда… обычный лото-минорский воздух, жалобно глядя на Мола и невольно соскальзывая взглядом ему на стальные бедра, прикрытые кама. — Только я слабо представляю себе, — невозмутимо сказал он, хищно двигаясь к Морли, — как ты собираешься управляться со мной и с этим, ведь ты… Он присел рядом, положив ладонь на щеку Морли и проведя ею вдоль ее скулы и по подбородку, притягивая к себе, пленяя. Морли невольно подалась вперед, к его лицу, понимая, что ходит она по лезвию очень острого ножа, и, погружаясь глубоко в расплавленное и гаснущее золото глаз, сдержанно выдохнула в сантиметре от его губ. — Ведь я — что? Не похожа на обычную гуманоидную ксеноледи? — игриво подернула она плечиком. Мол кивнул, застывая и не в силах оторваться от созерцания ее лица. Морли ловко положила ладони на его плечи, устраиваясь рядом и обкладывая его плотным кольцом своего хвоста. — Именно. — А у тебя были обычные гуманоидные ксеноледи? — вдруг с вызовом спросила Морли. Мол готов был рассмеяться. Так неприкрыто в ее голосе прозвучала ревность. Но мучить девушку не стал, еще обидится — и с улыбкой покачал головой, отчего змея довольно улыбнулась в ответ. — У меня есть свои особенности, Мол, — пропела она ласково, беря его за руки и увлекая ближе к себе. Забрак не без интереса подался следом. — Только прошу, не удивляйся слишком сильно. — Да после твоей просьбы припаять к моему протезу искусственный хрен какие уж тут удивления, — пробормотал он, наблюдая за тем, как Морли плавно берется за один конец белого лоскута, прикрывавшего ее живот ниже чашечки пупка, и плавно снимает его, открывая приготовившемуся к виду на нечто Молу… ээээ… ее обычный хвост. — И? — воскликнул он. — И — что? Подожди. Мне нужно настроиться! — проворчала девушка, толкнув его в грудь. Мол усмехнулся. — Не сиди пнем, помоги мне. — Хорошо. Он плавно двинулся ей навстречу, приник губами к ее шее — слегка прикусывая достаточно чувствительную кожу, на которой уже определенно нальется синяк. Морли такого энтузиазма явно не ожидала, так что запнулась на полуслове и прогнулась с тихим стоном. Он явно представлял, как доставить Морли удовольствие — как-никак, поднаторел за пять месяцев — и татуированные губы скользили по изгибу ее шеи вверх, за ухо. Рука приподняла белые волосы, скручивая их в кулаке в копну, и Мол, резко намотав локоны, вдруг с силой, но относительно мягко дернул за них, заставляя ее запрокинуть голову. Это было больно, но — на грани удовольствия. Морли опять тихонько застонала, вцепляясь в широкие плечи забрака с напрягшимися под плотной кожей мышцами, и прикрыла глаза, отдаваясь во власть своих ощущений. Мол мягко освободил Морли от верхней накидки, спустив ее сначала с подрагивающих плеч, а затем — легонько откинул в сторону и белую ткань, и топ, удерживающий грудь. Морли поразилась. Обычно он долго не прикасался к ней, позволяя наге творить со своим телом то, что она считает нужным, и вообще одежды с нее никогда не снимал и обнаженной не видел. Но сейчас он очевидно спустил себя с поводка. Рука мягко сжала поднявшуюся и напрягшуюся грудь, и он легонько пропустил темно-желтый сосок сквозь пальцы, ущипнул его губами и прикрыл глаза, приникая к грудной клетке Морли с поцелуем. Странное это было со стороны зрелище: наполовину кибернетизированный парень держит в крепких объятиях обнаженную девушку-змею — и осторожно укладывает ее на спину, проводя по подрагивающему золотому телу ладонью, медленно лаская ее губами и второй рукой зарываясь в белые волосы, путаясь в локонах длинными пальцами, сбитыми во время тренировок. Морли плавно отвела в стороны рваные края его кама, скользнула по напряженному животу рукой вниз, невольно трепеща… и вдруг вытаращилась на ситха, изумленно хлопая ресницами: — Мол… — Ммм. — Мол! Он слегка увлекся, вовсю нацеловывая ее плечо и с недоумением отвлекаясь от этого нехитрого занятия. Морли густо покраснела, убирая ладошку с того места, где вообще-то должно было вовсе не пустовать. — У тебя… там… а где… — и она запнулась. — Где что? Аааа! Мол вздохнул, закатив глаза, и легонько нашарил на нужную кнопку на бедре, незаметную и вшитую практически под ноль в кевларовую пластину, после чего продолжил свое дело, вернувшись к плечу Морли. А сама девушка неожиданно ощутила, как весьма солидных размеров металлический жезл плавно выдвинулся ей в руку, податливо уткнувшись в пальцы и облегая ладонь. Морли застыла от желания и стыда одновременно, до жара внизу живота думая о том, как хочется сомкнуть пальцы крепче на своем подарке — но сама же не могла даже мизинцем шевельнуть. Но Мола ничто не смущало. Он прильнул к ее губам с поцелуем, прикрыв глаза и скользя рукой по зашедшемуся твердостью животу Морли. Она положила ладонь ему на шею, изгибисто прильнула переходом от человеческих бедер в змеиные к нему — и вдруг Мол осознал, что в ней что-то переменилось. Его рука, сошедшая вниз с живота Морли, вдруг наткнулась на некоторое отверстие в ее хвосте, ниже пупка. Оно было длиной в ее ладошку и по форме схожим с каплей, продолговатой и относительно узкой. — Это… то… о чем я думаю? — немного оторопело спросил он, и Морли со стоном кивнула. — Хорошо… Тут его голову вдруг посетил очень важный вопрос, и Мол, хмурясь, вопросил: — Но ведь тебе не должно быть слишком больно?.. — Почему тебя это так волнует?! — фыркнула она. — Ты вообще его, сделанного по твоему спецзаказу с указанными тобой размерами, нормально трогала? — Мол нахмурился еще сильнее, отвлекаясь от Морли, и девушка с писком ухватилась за его шею, прижав к себе обратно. — Мол, поверь, все будет хорошо. — Шепнула она, вглядываясь в его лицо и стирая хмурое выражение поцелуем в уголок глаза, сначала одного, затем второго. — Я ждала этого. Так долго. Не мучай уже ме… мммм… Он плавно вошел, раздвигая гладкую, неожиданно тугую и очень горячую плоть — но увы, не мог почувствовать ни того, ни другого, ни третьего. Зато он ощутил, как Морли дрогнула в его руках, откинулась назад и изогнулась со странным выражением напряжения и наслаждения на лице. Физиология ее позволяла вместить в себя полностью, до металлического корня, кевларовый член, а ребристые стенки влагалища и глубокий, куда глубже, чем у обычной женщины, путь до матки позволял Молу проникать в нее как хочется — вбиваясь до конца, крепко сжимая бедра. Несомненно, он, хоть и не мог ощутить даже малой части того, что чувствовала Морли, бьющаяся под его телом, получал удовольствие от ее вида, наслаждение властью и возбуждение от понимания того, что происходит. — Тебе… не больно? — спросил он, искренно тревожась за Морли. Все же с размаху всаживающаяся в мягкую плоть металлическая штука длинной сантиметров в восемнадцать — пусть и не монструозная, как он опасался, но все же сделана из стали. Но она отчаянно сжимала его внутри себя — изгибаясь, и молча завела руку Мола вниз, чтобы он ощутил, что влажная как ручеек девушка требует только одного. Впервые за все это время смутившись, Мол выдавил: — Понято. Внутри Морли плоть была далеко не нежной или мягкой: не всякий мужчина смог бы выдержать ребристые стенки, слишком тугое обжатие сведенными мышцами — или попросту достать до нужной точки. Но сейчас она билась в первых судорогах ни с чем не сравнимого удовольствия, медленно умирая в крепких объятиях своего неожиданного любовника. Резкий толчок разорвал ее — яркой молнией по всему телу, и она вскрикнула, опадая на лопатки и откидывая назад судорожно напряженную шею. Движения его замедлились, но стали более проникающими, глубокими, сильными, точно он вонзал в нее меч, а не занимался с ней любовью. Еще толчок — и он проник до упора, задел шейку матки, и Морли показалось, что ее проткнули. Вскрик был болезненным, но очень сладостным и протяжным, и она вздрогнула, изогнулась, плавно и быстро обвила лодыжку из черной стали хвостом. По всему телу пробежала глубокая судорога, ни с чем не сравнимое удовольствие единения — и заполненности, когда тот, кого любишь всем сердцем. вдруг становится нерушимой частью тебя. Она задрожала на стальном стволе, изгибаясь и кончая — крепко вцепившись в черно-красные предплечья Мола и полосуя их ногтями до царапин. Она стонала, преимущественно — его имя, не считая это чем-то вульгарным и пошлым. Она хотела это сказать, и говорила, а он хотел это слышать, и потому они великолепно попали в самую точку своих обоюдных желаний. Плавно оседая и успокаиваясь, Морли тихо сжалась в его руках — и уткнулась носом в грудь, шепча и чувствуя, как «подарок», который Мол торжественно продул в простейшей карточной игре, выскальзывает из нее и втягивается обратно в протез, судя по короткому щелчку: — Мне так хорошо… Мол закатил глаза, устало фыркнув, но подложил ладонь ей под лопатки, тихо вжимая девушку в себя и укладываясь на спину. Она уютно устроилась у него в руках, прижавшись носом к черной скуле и улегшись на его предплечье. Наконец-то все было… правильным. Таким, как она того и хотела. Морли прижалась к горячему, неожиданно расслабленному телу Мола, и сонно засопела, устав от стольких шквальных эмоций. Уснул и он, совершенно осчастливленный тем, что счастлива она. Определенно, проигравших той ночью не было.
