6
23 июня 2020 г., 01:00
Девять лет спустя.
Огнедышащий дроид стремительно мчался между мусорных гор, по укатанному полипласту, заложившему почву толстым слоем, да так прытко, точно кого-то стремился нагнать.
Зрелище то ещё: торопливо петляя то вправо, то влево, этот тридцатиметровый громила рыскал не просто так, а в поисках фигуры, которая бежала достаточно быстро, чтобы отстать от дроида — но так, чтобы тот все же ее нагнал. Бежал красиво: вытянувшись всем телом и подавшись вперед, сильно, но в то же время грациозно отрывался от земли механическими ступнями.
Дроид ухватился лапищей за землю, рывком подтянулся, заметив добычу, и устремился к ней, дыша огнём. А беглец, скользнув за поворот и ухватившись рукой за оторванное крыло сбитого истребителя, чтобы не навернуться при такой скорости, вышел на «финишную прямую», точно заманивая за собой гиганта. Его стальные протезы оставляли глубокие следы, когда он ускорился — и, обгоняя дроида, он легко и невероятно быстро взбежал по высоченной мусорной куче, точно назло всем законам гравитации — и сделал головокружительное обратное сальто над корпусом мусоросжигателя. Взвихрились полы его рваной накидки, а в прыжке воздух разожгло алым лучом. Изящно пролетев над дроидом, не успевавшим за такими скоростями, беглец обрушил на маленькую голову и стальное тело свой клинок, и красный глубоко внутри металлической плоти дроида разжег яростный огонь.
Мол в полёте энергично разрубил гигантского мусоросжигателя ровно пополам — и ловко приземлился на обе ноги, дезактивируя меч, который он держал в слегка отведённой в сторону руке.
Дроида перекосило, и он, полыхая изнутри пожаром, с глухим рокотом распался на две части, обрушившись на землю и вместе с собой заваливая гигантскую гору мусора.
Мол, глядя на разрушения, которые создал лишь он один, задумчиво побрел назад, к дому Морли, думая о том, что этих странных огненных машин по неясной причине становится в последнее время только больше.
Шугал он их в последнее время возмутительно часто. Что за дела! Одна такая наглая железка даже прервала их с Морли во время… кхм… в очень деликатное время, так что Мол, не на шутку разозлившись (и попросив девушку не одеваться) стремительно выбрался наружу — накостылять омерзительному дроиду.
А сегодня вот этот гигант кружил по пустырю, мешая Молу тренироваться. Что ж, он сам такой исход заслужил, нечего было путаться под ногами.
В это самое время Морли, облюбовав группу рыжих скал и загорая на них, согревалась в тусклых лучах воспалённого Лото-Минорского солнца, думая о том, что Мол опять начал свою тихую охоту. Прежде она боялась до дрожи мусоросжигателей — и того, что Мол выходил на них поохотиться и потренироваться, а теперь видела, что он расправляется с тварями невероятно просто. Движется он куда быстрее прежнего — и легче.
Года два назад Мол понял, что кевларовые протезы не позволяют ему развить ту скорость, что требуется для восьмой формы Терас-Каси — стиля боя «железная рука», так что он по частям собирал по всей поверхности Лото-Минора, где только мог найти, бескар — или железо мандалорцев — чтобы модифицировать и улучшить свои протезы. Не один год он потратил на то, чтобы сначала разыскать материал, а затем как следует обработать его и вылепить из него более совершенные ноги. И когда Мол наконец обрел их — черные хромированные протезы, которые он подключил, когда Морли была в отлучке — девушка подумала, что как нельзя кстати придется и ее подарок.
Она сшила для Мола симпатичный плащ покороче и поопрятнее, чтобы он не мешал в бою или во время тренировок и бега. Шила Морли очень дурно, исколола себе все пальцы примитивной иголкой, но за эту работу взялась с удовольствием, решив заменить истрепанный временем длинный плащ Мола на нечто более комфортное. И красивое. Хотелось сделать ему что-то приятное.
Она присела на край постели, когда он еще спал, и с улыбкой оперлась ему на предплечье, пробежавшись пальцами по животу.
— Просыпайся. Мол. — Ей дико нетерпелось сделать подарок, в то время как самому ситху было неплохо и поспать.
Он хмуро дернул бровью и, простонав что-то нечленораздельное, перевернулся набок и мощно подмял под себя совершенно неслабую, но так жалко трепыхнувшуюся нагу.
— Ах… Мол!
Бесполезно. Он заключил ее в крепкие объятия, пряча татуированный нос на шее девушки, под светлыми волосами, и невольно Морли дернулась от щекочущего кожу дыхания.
— Аааа, Моол!!!
Ее золотистый хвост извился и хлестнул, случайно снося с маленькой полочки поблизости кровати какие-то очередные безделушки Морли, найденные на свалке, и Мол от этого-то грохота и приоткрыл глаза. Сонно оценил обстановку. А затем, что-то промурчав, принял снова ту же позу, еще и закинув на саму Морли свою черную ногу, поджимая ее хвост под себя и залезая рукой под белую тряпочку, прикрывавшую грудь Морли.
— Ну это уж чересчур!!! — воспротивилась она в полном возмущении, дернувшись, однако Мол наставительно рыкнул, свободной рукой шлепнул ее ниже пояса, по чешуйчатой попе, и постановил:
— Лежи!
Делать было нечего… От Мола теперь не вырваться, так что пришлось Морли смириться со своей участью и придремать в его руках. Проснулся же забрак только через час или немногим больше: спокойно выпустил нагу, точно и не собирался ее против воли в кровати удерживать.
— Ну наконец-то, — устало зевнула девушка, попутно убирая со своей груди его руку. — Я уж думала, ты никогда не проснешься.
— Нет, я бодр и весел, — мрачно и сонно, в пику своим словам, заявил Мол. — Морли. Тебе чего надо было?
— Ну как! — она немного опешила и поискала на кровати свой подарок. — Я тут тебе кое-что принесла…
От вида небольшого свертка, аккуратно обернутого в скромную серую ткань, забрак аж сел. Серьезно расправив плечи, он нахмурился, посмотрел на Морли — внимательным, немигающим взглядом, от которого ей стало не по себе, и спросил:
— Что это?
Морли замялась.
— Это… для удобства. Я подумала… тебе нужен новый… эээ…
— Это подарок? — спокойным и даже холодным голосом спросил Мол.
Морли стало слегка не по себе. Побледнев, она обратилась к своим змеиным богам, думая, чем же прогневала их, раз они послали к ней этакого строптивого мужчину.
Если он такой вредный и страшный, когда от него осталась только половина, каким он был здоровым и полноценным? Жутко представить. За девять лет она прекрасно поняла, кто такой Мол и почему он может сожрать её и даже не поперхнуться…
— Это… нет! — она покраснела и быстро спрятала за спину руки, однако ловкий забрак поймал ее ладонь, сжав в своей сухой, немного шершавой руке, и с интересом посмотрел на золотистую кожу со следами иглы.
— Ты сама что-то мне сшила? — иронично вскинул бровь Мол и принялся разворачивать сверток, с таким выражением лица, точно как минимум там должен был оказаться костюм-двойка для выхода в свет. По фигуре. Однако Мол лишь развернул накидку, встряхнул ее — и глянул поверх черной ткани на побагровевшую от смущения Морли.
— Я подумала… однажды… ты споткнешься о свои длинные лохмотья… — произнесла медленно Морли, сложив на груди руки и оскорбленно сузив глаза. — И тогда я и второй половинки лишусь.
— Иди сюда.
Неясно, то ли ей в назидание, то ли, напротив, выражая таким неуклюжим образом благодарность, Мол резко привлек ее к себе и, оставив нежданный подарок лежать на своих коленях, принялся девушку целовать. Надо признать, в том боги точно его одарили, и душу его для подобных ласк зажгли — но Морли хотелось бы услышать простое человеческое «Спасибо» за все её труды.
Но у Мола было свое понимание того, как следует благодарить девушку, страдающую трое суток с иголкой над куском ткани, чтобы создать из нее удобоваримое подобие одежды… Решив, что Морли недостаточно была затрахана чертовой накидкой, он решил продолжить это дело — ловко опустив нагу на обе лопатки и нависнув над ней.
— Достаточно сказать «спасибо», если тебе всё понравилось, — пропищала испуганно Морли.
— Спасибо, — заметил Мол, опустив губы к ее шее и очерчивая ими дорожку от уха до ключицы — и обратно. Морли запаниковала, уперлась руками ему в грудь. Невыносимый забрак… Тем временем, ситх привычно нажал на незаметную кнопку на черном бедре, и новехонький бескаровый аппарат плавно выплыл из ножен. Морли не сумела сдержать робкого покашливания, когда ощутила, как он упирается ей в живот, и вдруг подумала, что даже будучи ненастоящим — он сильно возбуждает…
… Если бы в Нору заглянул кто-то посторонний, скажем, местный житель Лото-Минора или незадачливая будущая жертва наги — то этот кто-то очевидно покраснел бы от густых, смешавшихся друг с другом мужских и женских стонов, наполнивших низкие подземные своды. А если бы незваный гость прошел чуть дальше узкого входа, то увидел бы, как на внушительных размеров круглом ложе занимались любовью двое.
Морли изящно лежала на спине, подняв руки над головой и разметав волосы по постели. Точно заковав ее запястья в замок, Мол легко, одной рукой удерживал их, второй опираясь возле лица Морли. С каждым глубоким толчком в неё он тихо постанывал, равно как и она, и получалось, что голоса их сплетались воедино, как и тела.
Мол не помнил точно, с чего всё началось, но однажды он ощутил странное покалывание в остатках позвоночника, к которому был подключен протез. Это было странно: фантомные боли в отрубленных ногах Мол перестал чувствовать уже давно, и, когда по хребту волной прошлось острое возбуждение, он пошел к Морли. Тогда он сильно удивил девушку своими нахальством и прытью, молча и быстро овладев ею на поверхности планеты — и даже не желая спускаться для этого вниз. Ему хотелось точно увериться в том, что он что-то почувствовал… И когда легкий отголосок сладострастия пробежался вдоль позвоночника, краткий, как миг, острый, как вспышка… Мол от радости, обуявшей его, подхватил Морли на руки, весело закружил и улыбнулся, невзирая на то, что с ее груди отчаянно сваливались лоскуты белой ткани, а сама она пищала и просила поставить ее на место и «не вести себя как дикарь».
Время шло… и Мол научился испытывать удовольствие, приучил к этому свое тело, натренировал точно так же, как делал это у Сидиуса, когда из него создавали настоящую машину смерти. Но кто бы знал, что он способен чувствовать и нечто такое — глубокое, яркое, теплое, полное нежности. Мол был удивительно искренним, и совсем не стеснялся показывать Морли, что ему с ней хорошо так же, как и ей — с ним, и теперь, лежа в объятиях друг друга, они просто тихо наслаждались отведенным им временем, не зная, сколько точно им суждено пробыть вместе.
… Уже после, оба — влажные от пота и немного дрожащие — смотрели в потолок, тихо думая каждый о своем. Морли — о том, что Молу все-таки должна пойти сшитая ею накидка. Мол — о том, что он делал бы без Морли. Наверное, сошел бы с ума…
— А ты никогда не думала улететь отсюда? — Мол тихонько покосился на Морли, устроившуюся у него на груди. Она задумчиво гладила его живот и думала, как бы получше ответить.
— Нет, — наконец произнесла она. — Единственный мой раз, если ты помнишь, закончился тем, что меня едва не продали в рабство.
— Но тогда рядом не было меня, — заметил Мол, вспыхнув желтыми глазами. Морли прекрасно понимала, к чему он клонит, и замешкалась, привстав на локте и задумчиво глядя ему в лицо. Морли не могла себе признаться, но сейчас в его спокойных, мужественных чертах она видела какую-то странную надежду… и тихое ожидание.
— Я настолько привыкла к этому месту, Мол, — улыбнулась она грустно, — к этой Норе и даже к свалке… Лото-Минор был моим домом с тех пор, как я была ребенком, и остался им и сейчас.
Он непонимающе свел брови на переносице, озадаченно вздохнул. Пока он не высказал чего порезче, Морли, памятуя о взрывном характере забрака, быстро положила пальчики ему на губы и продолжила:
— Ты здесь незнакомец, Мол, ты чужак, и ты попал сюда не по своей воле. Вряд ли по обоюдному согласию ты позволил распилить себя пополам и выкинуть на помойку…
— Чего только не сделаешь ради любви! — несогласно промычал забрак, провоцируя Морли и тепло целуя ее ладонь. Она звонко рассмеялась и пискнула, когда он вдруг принялся щекотать ей ребра.
Дурачиться они были горазды… Так можно было самым легким образом сбить страх, тревогу, волнение и непонятную тоску, и, извиваясь под тяжелым телом Мола и хохоча, Морли пыталась щекотать его в ответ — бесполезно! Он ничего не боялся.
Отсмеявшись, она сжалась — по инерции, что сейчас он приступит к второй порции атаки щекоткой, и, коротенько икнув, вдруг робко промолвила:
— Я тебя люблю.
Лицо Мола сперва тихо вытянулось, словно он услышал что-то слишком личное… вытянулось — и задумчиво застыло. Морли же спохватилась, точно извиняясь за свои слова, и быстро протараторила:
— Проклятье!
Опять она сказала не то! Не так! Не тому… Тепло, сохраненное внутри, когда он был в ней, вдруг развеялось и стало липким, прохладным потом, осевшим на плечах и животе.
Она засуетилась, решив встать… он не дал. Легонько приподнял ее за подбородок, заставив вглядеться в собственное лицо, и улыбнулся — одними глазами, так тепло, что Морли невольно задрожала в его руках.
— Если ты никуда не улетишь, то и мне придется остаться, — вдруг низко проурчал он, отводя от ее лица белоснежные локоны. — Понимаешь?
— Мол…
Она знала, как сильно он хочет покинуть это место. Знала, кто он такой. Знала, что он — ситх, служитель Темной стороны, адепт Силы, Лорд Мол. Не в его привычках отсиживаться вдали от всего мира и перспектив на планете-помойке. Это больше похоже на добровольную ссылку…
Нежно прижавшись к его губам своими, Морли целовала его — чтобы он забыл обо всем, кроме неё и Лото-Минора. И остался здесь… навсегда.
