8
26 июля 2020 г., 01:05
Шёл третий час пыток.
Мол особенно не старался: рано или поздно, голубчик расколется сам, тем более в Силе — и в итоге он выбил за все три часа лишь какое-то дикое признание в том, что он, Дарт Мол — брат этого бугая, горячо любимый, но пропавший сын клана датомирских ведьм, один из последних выживших потомков братьев ночи и заодно — избранный Матерью Талзин, который обретет небывалую власть в Галактике и…
Дальше Мол закатил глаза и не слушал, всё шло по обычному сценарию — новоявленный брат клялся в своих чистых намерениях, а на вопрос, зачем бил такого долгожданного избранного рукоятью сабера по голове, честно признался: ну так кто ж его, Мола, знает?! Вдруг у него на уме что нехорошее?! Да и потом, по темечку тюк — и на Датомир, опять же, там бы Мать всё объяснила! Потому что он, Саваж, не мастер объяснять.
Та же сакраментальная Мать сообщила Саважу, что брат Мол безумен и в своём горе потерял себя и своё цивильное начало. Он, Саваж, вообще сначала решил, что брат Мол поедает Морли, а не…
В этот момент нага смущенно раскашлялась, прерывая излияния Саважа.
— А у тебя точно нет никаких братьев? — С подозрением спросила она, переводя тему. — Вы с ним как-то подозрительно похожи…
— Я ничего не помню, — мрачно сказал Мол, покручивая в руке световой меч этого остолопа, — о своей семье. И о своем имени. Когда-то давно я знал его… Но это было словно бы в другой жизни.
Морли о его «той», «другой» жизни знала немногое. Лишь то, о чём Мол сам рассказывал, но исходя из этих знаний, он был ксеносом смертельно опасным. Впридачу — ситхом.
— Ну и вот что мне с ним делать? — вздохнул Мол, с сомнением глядя на молчащего Саважа и поглаживая руку наги, успокаивающе прильнувшей к его плечу.
— Он же прилетел за тобой, — напомнила Морли. — Со спасательной, фактически, миссией.
— Опоздал маленько! — оскалился забрак. — Ну подумаешь, двенадцать лет прошло… И если бы не ты, не представляю, что бы со мной тут сделалось.
— Зная тебя, спрогнозирую! — живо сказала нага. — Слетел бы с катушек, бегал с воплями «Убью гада-джедая», спаял бы себе какой-нибудь жуткий паучий протез (чертежи разок я видела, не отнекивайся, Мол!), а потом бы окончательно снял тормоза и тебя бы отсюда увозили натуральным каннибалом…
Она осеклась, поскольку потенциальные братья, хлопая глазами, изумлённо на неё смотрели. Мол выдавил:
— Морли… ты сегодня, я надеюсь, те грибы, которые в дальней пещере нашла, на завтрак не приготовила?!
Закатив глаза, Морли проворчала длинную тираду в духе «дело твоё, но если он действительно твой брат, то с братьями так не поступают», и уползла в сторону пищевого блока, заявив, что хочет того Мол или нет, но Саважа она покормит.
Саваж как-то растерянно проводил уползающую нагу глазами, лишь выдавив ей в спину:
— Какая хорошая… даже не верится, что такие бывают… добрые…
Мол покосился на забрака, представляя, что ему-то всю жизнь дело приходилось иметь с датомирскими ведьмами, и согласился:
— Да… Морли — такая. Добрая… — Он чуть поморщил нос. — Всех жалеет.
В том числе и меня, — очень захотелось добавить ему, однако он вздохнул и пристально взглянул на Саважа ещё раз. Прямо в желтые миндалевидные глаза с тяжёлыми веками.
— Брат, значит… — задумчиво сказал он, и алый световой меч вспыхнул в его руке. Саваж вздрогнул…
***
С точки зрения Саважа, дальше все происходило странно, не так, как предсказывала Мать, но даже неплохо. Брат Мол разрубил его цепи сабером, затем, освободив, пожал ему руку, сказав, что не может до конца поверить в наличие брата — настоящего брата, и что ему нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Однако сам Мол уже начал свыкаться, поскольку всю свою жизнь он мечтал о том моменте, когда узнает хотя бы что-то о своей семье. Мелочное сентиментальное желание ситха… Он вскинул брови, когда Саваж сообщил, что на Датомире его дожидается ещё один брат, Ферал, самый младший. И Мол незаметно, одними уголками губ, улыбнулся. Ужинали все втроём. Здоровяк Саваж умял то, что ему предложила Морли, но Мол по лицу его считал: стряпня оказалась недооценена. Усмехнувшись, ситх, скрестив бескаровые лодыжки, потянулся всем телом, сталкивая со своих колен тяжёлый хвост Морли и думая, что пора бы уже и уложить гостя спать. Ему же предстоит ночь бессонная: он Саважу не доверял и должен был убедиться, что никаких злых намерений его появление не сулит. Пока все спали (а точнее, пока спала только Морли — Саваж караулил Мола, а Мол караулил Саважа), молодой ситх раздумывал о том, что ему предстоит сделать до отлёта. Немного, на самом деле. Он задумался, понравится ли Морли на Датомире. Сам он на своей родине никогда прежде не бывал, но был уверен, что там он обретёт свой дом. Наконец-то… Он также подумал, что будет делать дальше, когда снова вернётся в строй с Лото-Минора. Шестое чувство подсказывало не показываться Учителю, ведь прошло целых двенадцать лет. Мало ли, что за такой срок могло перемениться. Да и по старой памяти, являться с голыми руками к Учителю было верхом безумия. Вот если бы завладеть хоть крупицей власти… тогда, быть может, он простит его пропажу. Глядя в свою последнюю ночь на стены Норы, в которой он прожил, кажется, уже так долго, он признался себе, что эти годы стали для него самыми счастливыми, несмотря на то, что он был искалечен и фактически заточен на этой планете. Мол вдруг подумал, а что мешало ему улететь раньше. И он без проблем ответит сам себе: Морли. Он бы починил любую рухлядь, которую нашёл на свалке, или подкараулил бы местных контрабандистов, за двенадцать лет такая возможность бы точно предоставилась хоть раз. Но Морли… он покачал головой. Однажды она сказала ему, что никогда не покинет Лото-Минор, но сейчас он был твёрдо уверен: Морли обязательно улетит! Улетит вместе с ним! Он тихонько прилёг рядом с ней, довольно обняв сзади, и медленно переложил девушку на своё предплечье, думая, что вскоре он наконец-то оставит свалку за спиной… и станет кем-то большим. Тем, кем и должен был стать еще двенадцать лет назад…***
Утро застигло всех во сне. Уснули даже Мол с Саважем, каждый — на своём месте и в своей позе. Первой из всех проснулась от желания попить Морли. Тихонько вздрогнув, она выпуталась из крепких забрачьих объятий, покосилась на храпящую желто-черную гору, возлежавшую на хиленьком матраце прямо на каменном полу, и выскользнула из постели. Дальше лежать не было смысла, но она всё же вернулась и прилегла, понимая, что эти минуты им больше никто не вернёт — и никто их не повторит. Уткнувшись носом в красно-черную шею, она обвила плечи забрака руками и тихо всхлипнула. Она так и знала. Так и знала, что всё закончится подобным образом. Рано или поздно корабли прилетают за такими, как он, и уносят прочь с планет, на которых обитают подобные ей… глупые и бесполезные Морли. Таких, как Мол, ждут космические просторы, сражения, политические конфликты, смертельные опасности и истинные наслаждения… А что может дать ему теперь она, змея с планеты-свалки, куда её, кажется, определила сама судьба? Она попыталась унять беспомощные всхлипывания — и сердито хлестнула кончиком хвоста. Прекрати, Морли… Прекрати! Она утерла слезы со щёк тыльной стороной ладони и притворилась, что спит, когда почувствовала, что Мол привычно вздрогнул всем телом, как всегда неосознанно делал при пробуждении. Он поднялся, не заметив подвоха, и Морли плавно подвинулась на ту часть постели, что еще хранила тепло его тела. … Мол понимал, что Саваж в целом прав. Оставаться здесь дольше нет никакого смысла. Он начинал отчего-то верить ему — на интуитивном, подсознательном уровне, и вторую половину дня посвятил тому, чтобы разумно собраться в дорогу и подготовить к полёту Морли. Она заметно нервничала, пока занималась привычными бытовыми делами, и поглядывала на общающихся братьев, которые разговаривали на темы, для Мола важные, параллельно зачем-то заплетая в косу свои длинные белые волосы. Он спрашивал про Орден Джедаев, про ситхов, про то, чем и как сейчас живет Галактика. Уточнял детали и для себя создавал более полноценную картину происходящего. Мол твердо убедился: перед Учителем появляться пока — не время, он пропал на двенадцать лет и явится перед ним, проторчав все эти годы на Лото-Миноре… это не зачтётся в его пользу. Он должен найти сферу влияния, добиться власти, подобраться ближе, и уже тогда… появиться возле него… даже не на равных, но и не в беспрекословном подчинении, словно двадцатилетний юнец. Когда небо зажелтело вечерними сумерками, корабль и пассажиры были готовы. Немногословный Саваж (и еще более немногословный Мол) выбрались из Норы вместе с нагой, и Мол, взяв Морли за руку, оглядел горизонт в последний раз. Скучать по Лото-Минору он не будет… Ценных предметов, кроме меча, у него при себе не было, так что он оставил всё внизу, надев накидку, сшитую Морли, и крепко сжимая тоненькое запястье наги. Корабль Саважа стоял в красноватой пыли. Саваж активировал опустившийся трап и первым зашел на звездолет, проверив все данные и установив курс на Датомир. — Летим домой, брат. Он встал на краю трапа, высокий и статный, точно вырезанный из камня обелиск, и Мол подумал: закончились его темные времена. Наконец-то он сможет снова прийти к могуществу, которое ему прочила судьба… ещё так давно. Он спокойно пошел вперед, утягивая за собой следом и Морли, и уже сделал первый шаг на трап, двигаясь к кораблю… как вдруг что-то отдернуло его назад. Он резко обернулся, поняв всё — разом, и не желая понимать в то же время… — Морли.Poets of the Fall — No end, No Beginning
Нага замерла возле трапа. Было ясно, что она не пойдет дальше. В её глазах была мольба простить её. И остаться. — Морли… — Он нахмурился. — Мол. Сколько всего произошло между ними в те двенадцать лет… Те дни, когда он не мог выдержать собственной боли и кричал, умоляя о смерти. Те ночи, когда она была неотрывно рядом, вжимая его в себя. И потом… Каждый день. Морли задумчиво посмотрела на его руку — в своей. Двенадцать лет эти руки были соединены… Она замерла — и плавно отодвинула золотистые пальцы, выскальзывая из алых. Мимолетно прижала ладонь к его щеке - коснулась мочки уха, тронула мягко блеснувшие серьги в них. И отпустила, словно навсегда. — Не надо, — качнул он головой, мрачнея. — Я не оставлю тебя здесь, ты же знаешь. — Тебе придется. Это был разговор существ, думающих и чувствующих одно — на двоих. Мол замер. — Почему? Я не могу выбирать между тобой и возможностью снова жить. Морли вздрогнула, точно он ударил её. Вот, значит, как… а все эти годы он… не жил? — Я не заставляю. Я прошу — живи. — Выдавила она. Её взгляд невольно заметался по его обветренному лицу, встретившись с желто-красными огненными глазами. Как два маленьких ярких солнца… мягко мерцают, разгоняют тьму вокруг неё. — Прости, Мол. — Отпрянула она назад, совсем убирая свои руки из его — и обвивая ими себя за талию. — Но я не полечу. Мол качнул головой… да как так? Не укладывалось осознание, что обретя одно, он опять должен лишиться другого. Снова. Почему?! Неужели вся его жизнь только и состоит из утрат и потерь? Неужели он не может обладать всем, чем дорожит? Что выбрать? Он метнулся взглядом к открытой перегородке космического корабля, где его ждали Саваж… и свобода. Наконец-то. Он улетит отсюда. Он снова будет парить. Снова будет тем, кем должен был стать… Он медленно перевел взгляд на нагу перед собой, осторожно отвел белую прядь от её лица. Остаться здесь с ней. Навсегда. — Лети. Это было сказано так неожиданно и твердо, что он явно не ожидал. — Что? — тихо выдавил он, не веря своим ушам. — Лети. — Спокойно произнесла Морли, улыбнувшись уголками губ. — Я останусь, иначе — не могу. Это не для меня, та жизнь, о которой ты рассказывал. Это не моё. Моё — это… — она с усмешкой обвела рукой пылающий закатный Лото-Минор. — Это свалка, а ты… Тебе здесь не место. Убегай. Она говорила — и с каждым словом ниточки, крепко связывавшие их в одно, рвались, отпуская и теряя связь. Отпуская всё дальше… быстрее… — Беги. Мол отшатнулся, точно не веря ее словам. Пробуя первый вздох на трапе. Плавно отступив к кораблю, будто выпущенный на волю из цепей зверь. Всё было предрешено, еще когда он попал к ней раненым, полумертвым. Таким, как он, не место на помойке. Он собрал себя заново и восстал из пепла, встряхнулся — и пошел, даже если это заняло у него больше времени, чем могло бы… Морли болезненно нахмурилась, глядя, как он отворачивается, медленно поднимаясь на корабль и не спеша посмотреть на Морли. С тяжелым сердцем, она отвернулась, нахмурившись и собираясь уползти прочь. До конца не верилось, что это конец. Значит, так? Так они попрощаются? Облизнув пересохшие губы, она торопилась. Больше нет смысла здесь оставаться. Возможно, он так не думал… — Эй. Это было мягким, знакомым, таким родным, что Морли вздрогнула и не сдержалась, брызнув слезами из глаз и прикрыв лицо рукой. — Ну ладно тебе. Я могу и остаться. Он всё же вернулся. Бесшумно сошел с трапа, плавно обвив руками ее талию и вжав лопатки Морли в свою грудь. Подбородок мягко лёг на ее плечо, и он крепче сжал руки. — Нет. Я не хочу этого. Ложь. Зачем она лжет? Когда Саваж покинет эту планету с шансом улететь отсюда, он будет корить себя. Винить её. Ей не хочется. Но и улететь она не может. — Я слышала, — тихо сказала она, и Мол насторожился, — что есть драгоценные нам люди, которые приходят в твою жизнь на время. Ты внезапно ворвался в мою жизнь, Мол. Буквально с неба свалился. Так что пришла тебе пора снова улетать, откуда ты пришел. Возвращайся домой. Он крепко закрыл глаза. Вздох. Морли ощутила, как резко разжались его руки, отпускающие ее, и устремилась подальше от звездолета, не останавливаясь еще метров двадцать, прежде чем не прильнула грудью к опорной ноге крупного шаттла, наблюдая за тем, как ситх решительно уходит по трапу наверх, поднимается на борт космического корабля — и тот взлетает, унося его прочь.
