Лагерь

      …Сама процедура заняла не больше минуты. Гэри, покинув диван, прикоснулся сначала к Мие, а после — к Охотнице, и сразу же кивнул собственным мыслям.       — Сходится.       Ради одного этого слова Лилейник пообещал назначить лилима оперативником. Настоящим.       Да, Гэри нужно будет учиться, и ни о какой работе в других мирах в одиночку речи быть не могло, но само разрешение…       Не то чтобы лилимов не допускали куда-то в Отдел. Но вот никакой работы не поручали — да и маленькие крылатые не рвались делать что-либо, предпочитая проводить дни под сенью Древа, что росло в самом центре Отдела.       А Гэри вот захотел выучиться на оперативника. Если и вправду не перехочет, то стремление похвальное.       Охотница же сидела на стуле ровно, но Джар слышал, с каким усилием ей это даётся.       И как ей неуютно под взглядом аннерга.       — Надеюсь, это всё? — С тончайшими нотами нетерпения спросил Ирмалэль, так никуда и не присевший.       Он не говорил вслух, но квартирка Джара ему по вкусу не пришлась. Тут не нужно было долго думать — слишком уж она маленькая и простецкая на изысканный вкус манеера, привыкшего к дорогой продуманной роскоши.       …Ну и слава перьям. Быстрее уберётся.       — Возможно. — Обтекаемо ответил лилим и, вернувшись к Мие, которая до этого молча сидела в кресле у окна, по-хозяйски забрался к ней на колени.       Это было вопиющее нарушение правил, но Ирмалэль сделал вид, что выборочно ослеп и не замечает некультурности некоторых «низших».       По крайней мере, искренне пытается, и даже не сильно заметно пыхтит.       …По словам Вольфа, которого единственного из врачей допускали на территорию усадьбы, там, кроме огромных псин, завелись ещё небольшие пучеглазые собачки с короткими лапками и мокрыми языками. Они обжили весь первый этаж, и в отсутствие в комнате посторонних дрыхли на диванах и пуфиках, изображая пушистые игрушки.       Одна из этих «пепячек» цапнула Вольфа за лодыжку. Не больно, но внезапно.       — Будешь кофе? — Уточнил Джар у Ирма, поднимаясь с дивана.       — Со сливками. — Величественно кивнул манеер.       — Сливок нет. Могу предложить на замену молоко. И сахар обычный. Не тростниковый. И не в кубиках.       Аннерг страдальчески закатил глаза, словно одним лишь взглядом пытался показать всю невыносимую муку нахождения среди «низших».       Джар забросил в кофемашину капсулу (это вам не турка, уважаемый малоуважаемый!) и нажал кнопку, пряча ухмылку.       — Скажите… — С момента, как вышла из спальни, Гера первый раз открыла рот. — Вам можно задать вопрос?       Определённо, обращалась она к аннергу.       Тот помолчал пару секунд, прежде чем снизойти до ответа.       — Исключительно из-за моего расположения к Джару можешь.       — Может быть, Вы знаете, где было спилено последнее Изначальное Древо?       Рука дрогнула, рассыпая сахар мимо чашки. Вот же…       В комнате похолодало как-то разом. И неуютно стало, словно Ирм разозлился на вопрос.       — Золотое плато. У мира не было имени, только координаты, но сейчас они никуда не приведут. Того мира больше не существует.       Джар слышал про Золотое плато. Зимой там шёл снег, который можно было ловить руками и безбоязненно есть.       …Дарелин рассказывал своим детям сказки, а Джар просто мимо шёл, вот и услышал. И про плато, на котором жили те, чьи крылья отливали золотом на рассвете. Они были первыми детьми Первосозданного, и самыми сильными из всех, чтобы оберегать своих братьев.       …И подняться туда способны лишь те, чьи крылья покрыты, словно бронёй, пером, которое на солнце блестит, словно золото. Потому и плато назвали Золотым — по цвету оперения тех, кто жил там в мире со всеми. Там были рождены первые хромы, и лае, и лиры с лилимами.       И даже аннерги. Они ведь — тоже творение Первосозданного.       — Если тебе так любопытно, то Изначальное Древо срубили Охотники. В отличие от моих сородичей, которые сохранили крохи пиетета и не тронули Древо, твои его уничтожили. Я читал в отчётах, что Охотники долго пытались разрушить его. Рубили топорами, жгли, резали бензопилами, вырывали корни. Потом отобрали у какого-то из пленников меч и, окропив его кровью, всё же срезали… Там было единственное известное нам поселение древних крылатых, но их всех забрали Белые Плащи. Они предложили идею с мечом. Это сработало… У них… Охотники пришли на плато с жёнами, но обратный портал был рассчитан на определённый вес. А они нашли золото, какие-то артефакты, ценные побрякушки.       Джар захотел зажать уши руками, чтобы не слышать, что аннерг скажет дальше.       — Охотники зарезали своих жён отобранным мечом, срубили им Изначальное Древо и разрушили плато, выбрав оттуда всё, что имело цену.       — Ты думал, что Охотники — это просто оступившиеся люди? — Равнодушно поинтересовался Ирм, стоило Переходу закрыться за его спиной.       Миа дремала на его руках, имея вид смущённый и счастливый.       Вот бы у Джара тоже было такое сокровище, которое спало бы на руках.       — Они все — психи. — Уверенно заметил аннерг, понизив голос. — И самое плохое, что у них на диво логичное сумасшествие. И они заражают им всех вокруг… Я читал отчёты. И снимки видел. И записи. Мои сородичи просто поймали всех крылатых оттуда и ушли. Охотники же… Насколько я понял, структура меча была уникальной, и, если судить по архивам, ничего подобного у нас не было. Самовосстанавливающаяся структура, огромный размер… А Охотники им Древо срубили, чтобы потом отдать в переплавку. Наклепали, наверное, декоративных ножиков. И того крылатого, что меч носил, убили последним… И женщин своих не ценят.       — Тебя что, возмущает только это? — Не вытерпел Джар подобного равнодушного хладнокровия.       — Это — сильнее всего. — Спокойно ответил Ирм. — Не забывай, я вырос в обществе, где разрешение на пару — высшая ценность. И так легко разбрасываться женщинами мне не по душе. Особенно женщинами, которые идут за тобой крыло к крылу… Могли бы отдать тем, кому нужнее и кто бы женщин берёг.       Аннерг чуть повернул лицо, и вся высокородная аристократичность слезла с него, подобно маске. На крылатую, что спала у него на руках, Ирмалэль смотрел с такой нежностью, что его принадлежность к расе шестикрылых можно было поставить под сомнение.       Джар отвёл взгляд. Поплотнее прижал крылья к спине.       …Кто бы что ни говорил, но счастливые крылатые выглядели примерно одинаково вне зависимости от собственной расовой принадлежности. И взгляд влюблённого аннерга не отличался от такого же, но принадлежащего лае. Или лиру.       — Скажи, а те древние крылатые, которые жили на Золотом плато — они какой расы были? — Старательно смотря в сторону, спросил Джар.       В Зале Перехода раскрывалась новая арка, чтобы дать возможность аннергу вернуться в свою усадьбу. И забыть про Отдел ещё на лет семь.       — Ты притворяешься или в самом деле настолько обделён логикой? — Слабо изумился манеер. — Плато. Золотое. Древнее настолько, что мои сородичи не рискнули его закатывать в бетон. Там было единственное известное поселение златокрылых. Или о них ты тоже не слышал? Боги и демоны, как с вами трудно жить…       Не прощаясь, аннерг шагнул к арке, чтобы скрыться в Переходе.       Миг — и свет погас.       — У Старейшины Гарма, что воспитывал Мию, и у доктора Гарма Эуфо — одно и то же лицо. А также рост, строение ушных раковин, надбровные дуги и цвет глаз. — Дотошно перечислил Гэри, которому разрешили «отчитаться», сидя на столе у Лилейника. Вот лилим и докладывал, гордый собственной минутой славы. — Тембр голоса тоже совпадает. Это один и тот же лир.       — Точно? — Недоверчиво уточнил Вольф.       — Абсолютно. — Подтвердил маленький крылатый.       — Отлично. — Правда, Лилейник сказал это несколько раздражённо. — Значит, Старейшина Гарм сумел выжить во время войны и зачистки, и уйти к Охотникам, где продолжил свои эксперименты.       Вольф вздохнул, не озвучивая собственную мысль, что даже сломанные руки не помогут такому бывшему Старейшине.       И по-хорошему нужно было бы найти этого хирурга.       — А я не понимаю. — Не удержался Мирослав. — Лиры ведь абсолютно безобидны, и не способны на причинение вреда окружающим. Да, он Старейшина, но они что, чем-то отличаются от обычных лиров?       — Много чем. Да, они тоже лиры, просто разум преобладает над эмоциями… Старейшины — залог того, что серокрылые не вымрут. И если Гарм вырос в мире, где стражей был недостаток, то он мог жаждать создать их любой ценой. Вот и использовал все средства и способы, до которых сумел дотянуться.       Вольф устало потёр лицо.       — А я всё думал, что же мне эти энергетические структуры знакомы… Сейчас, смотрите. — Встрепенувшись, лучший хирург Отдела вытащил небольшой планшет и раскрыл два виртуальных окна, поставив их рядом.       Джар в энергоструктурах разбирался, честно говоря, не очень. Нет, он учился, и прилежно, но вот все эти хитросплетения потоков и сосудов не пришлись ему по душе. Не вызывали радостного отклика, в отличие от братца, который от всего этого приходил в бурный восторг.       — Честно говоря, сначала я думал, что это просто совпадение. Может же быть так, что две хорошо работающие системы похожи между собой, пусть бы даже их создатели не знали друг о друге. Но теперь, зная, что это всё — дело рук Гарма, легко понять закономерности…       …Прототип и усовершенствованная версия.       Миа — крылатая-смесок, которая появилась на свет благодаря эксперименту Гарма. Из которой пытались сделать стража, но не вышло.       Но и это «не вышло» было поразительным.       …Структура Охотницы была плотнее. Мощнее. Конечно, при такой нагрузке человеческие органы быстро откажут, поэтому их заменили. Сердце, лёгкие, почки, кровь — от крылатых разных видов, но это не разрушало структуры. Наоборот — усиливало.       И собственная её энергия, смешанная с добавленной, формировала новые узоры. Но и она не была в полной мере человеческой. И всё это собиралось в диво знакомую картину…       — Думаю, я понимаю, почему Охотники не сдаются в плен. — Шёпот Мирослава оказался чересчур громким. — И почему мы часто не можем их найти, если не встали на след. Они же по энергетической структуре — нечто среднее между нами и лирами. Можно сказать…       …Родичи.       Только бескрылые.       Сильные.       И сумасшедшие.       — Мне никогда не приходило в голову сделать сличение наших генов. — Покаянно развёл руками Вольф, перестав ходить кругами и рухнув обратно в своё кресло.       Джар пощёлкал пальцами, пытаясь поймать ускользающую мысль за крыло.       — Слушай, Фонд… Мне кажется, они оттуда берут нужные гены. Детям делают переливание крови крылатых, потом замена органов… А Гарм лишь доводит до нужной точки. И делает это уже не одно поколение Охотников, если у Геры структура настолько отлична от человеческой.       — Они живут семьями, и редко допускают кого-то извне. — Добавил Вольф задумчиво. — Возможно, ты прав. При обычном переливании, да пусть даже трансплантации, наша энергия рано или поздно уснёт. А у них этого не происходит, что только подтверждает — они в какой-то степени полукровки. Вот только не могу утверждать с уверенностью — знают ли они о подобном родстве.       — Может быть, и знают. — Джар почесал крыло. — Ирм упомянул, что Охотники в его время часто убивали своих жён, когда те рожали ребёнка и тот «подходил». Что, если ненависть к нам настолько крепка, что они находят что-то общее между крылатыми и собственными жёнами, вот и… срываются.       — Тогда выходит, что черты крылатых больше присущи лишь женщинам. Ну, или мы не знаем чего-то про другие расы.       — А ты можешь сделать анализ и установить, какой крови больше?       Вольф фыркнул.       — Я много чего могу! Проблема в том, что, не зная, какая кровь у них в Фонде, я точно не смогу установить соотношение. Добавь туда также все погибшие виды, чьих образцов у меня вообще нет. И если ещё кровь аннерга я могу достать (но ты не представляешь, каких нервов это будет мне стоить), то древние расы — потёмки. Тут только к Первосозданному идти и спрашивать, но он не ответит. Или у хромов, только поди дождись их. Лет через пятнадцать придут.       Мысль отказывалась ловиться. Вот вертится рядом, прямо перед глазами, а скользкая, как рыбка в ручье.       — Фонд. Гера упоминала, что в нём хранится кровь лилимов из Изначальных Древ, и других…       — Нужно найти ещё этот Фонд. — Ворчливо перебил Вольф. — Но думаю, что Гарм Эуфо имеет к нему полный доступ. Только нам то пока никак не поможет.       — Если предположить, что при получении ранга берут хоть каплю крови из этого Фонда и она рандомно попадает в одного из десятерых, или сколько там желающих… А Гера проходила процедуру четыре раза.       — Четыре к сорока. Маловато.       — Но это не один к сотне. — Возразил Джар раздражённо.       Мысль ускользнула, и это причиняло почти физическую боль.       Вольф вздохнул и нехотя выбрался из кресла.       — Хорошо. Не факт, что твоей Охотнице перепало именно этой древней крови, а не от аннергов там, или лиров, но проверить не помешает. Вдруг и правда… повезёт. Только я определить, чья она, всё равно не смогу. Найти этот Фонд было бы гораздо лучше.       — Я спрошу Геру. — Пообещал Джар.       Непременно спросит. И про златокрылых, о которых в архивах было лишь несколько документов. И о том, почему она спросила Ирмалэля про Изначальное Древо. И знала ли сама Гера про этот подавляющий страх перед тем, кто сильнее.       Только… Не сегодня. Сегодня Джар просто хочет добраться до любой горизонтальной поверхности и отрубиться на пару часиков.       Усталость подобралась на мягких лапах и придавила на месте, лишив способности нормально соображать. И мысль свою Джар из-за усталости не смог поймать, отчего было даже обидно.