Лагерь

      Брат изменился.       Гера была уверена, что он гораздо выше, и если не выше Мордастого, то хоть минимум не сильно уступает в размерах.       Лессан Торку оказался лишь на голову выше её самой. И даже шляпа не сильно увеличивала его рост.       Гера помнила его… Или не помнила. То, молодое лицо брата смазалось в памяти, выдавая лишь осколки в виде тёмных вьющихся волос да длинных рук, что бросали мяч.       Сейчас же брат был старше. Серьёзней. Шире.       Сильнее.       Опасней.       Не только пистолетом — седьмой ранг это не первый. И даже чужой запах, что пробился сквозь пелену крови, подсказывал — увернуться не выйдет.       …Он ослаблен, но на боевых способностях это не отразилось.       Болен.       Но всё равно у Геры нет ни шанса победить. Особенно пока у него оружие.       — Уважаемый крылатый, я войду, ладно? — Второй рукой Лессан толкнул дверь, не убирая пистолет. Аккуратно переступил через мёртвое тело. — Ничего, что без приглашения?       Гере мучительно захотелось обернуться, чтобы посмотреть на Мордастого. Вот только крутить головой она не рискнула.       — Что тебе надо? — Голос у Джара был равнодушным и очень-очень спокойным.       — Ну как же? Решил тут, понимаете, в гости сходить, сестрицу проведать. Давно с ней не виделся. Соскучился, можно сказать. — Протянул Лессан, улыбаясь и глазами, и лицом.       Вот как у него получалось так контролировать мимику, что в эмоции хотелось верить? Будто бы брат и в самом деле скучал, а пистолет, прижатый к её лбу — это так, небольшая неприятность.       …Врал. Если бы соскучился, то пришёл бы в лагерь. Пусть бы не выкупил, но хотя бы навестил.       — Врёшь.       Чужая улыбка на незнакомом лице стала шире.       — О, а ты научилась разбирать враньё. Поздравляю. Ножик отдай. А Вы, уважаемый крылатый, выдохните — у меня сегодня на диво хорошее настроение, и я даже согласен пообщаться…       Гера могла бы не подчиниться, зажать нож в руке и не отдавать, но очень ясно поняла — брат её убьёт. Спустит курок, и её мозги разлетятся по всей комнате.       От такого ни один Охотник не выживет. Даже регер.       А Гера тем более не регер.       — Отдай ему. — Чужой приказ был неприятен, но Гера и сама понимала, что другого выхода нет.       Нож лёг в левую руку брата, затянутую в чёрную перчатку.       — Не злись, сестрица. А то я обижусь. А от обиды всякое может произойти. Рука там дрогнет, или ещё что… — Лессан зашёл в квартиру и толкнул дверь ногой, заставляя её захлопнуться. — Крылатый, тебя же Джар зовут, я не ошибся? Не топорщи перья, говорю же — в данную минуту я не горю желанием тебя выпотрошить.       — Тогда пистолет убери.       Охотник чуть наморщил лоб, обдумывая мысль. Или делая вид, что обдумывая.       — Да я бы с радостью, но если я это сделаю, то моя сестрица сразу же бросится. Уж поверь, я своих родичей хорошо знаю. Убить не убьёт, но потреплет, да и ты в стороне стоять не будешь. И она стоит ближе ко мне — шансов у неё больше.       …Ага, целая десятая процента!       Нет, если бы Лессан просто пришёл в лагерь, Гера бросилась бы ему на шею. Брат же, который пришёл к ней. Проведать.       Навестить.       Чёрт с ним, с выкупом — просто зайти спросить, как она живёт, можно же было?!       Она за все годы в лагере только раз поговорила нормально!       …Хотя бы раз пришёл.       От обиды заболел живот.       — Ты гад.       Брат посмотрел на Геру с фальшивой улыбкой.       — А ты шлюха и подстилка у крылатых, но я же не обзываюсь. Тебе вообще как, нормально вот с ним спать? И не мерзко? Не выворачивает?       …Вывернет сейчас. От того, что брат такой, а Гера не знала.       Не догадывалась.       Не думала.       — Хотя нет, ты же бастард, нужно ещё постараться, чтобы тебе противно было. Но по тебе видно было с самого начала. Сначала унитазы мыла в гостинице, а сейчас докатилась и до обслуживания крылатых.       Гере стало обидно. Так обидно, что тянуло заплакать.       Она ведь просто пыталась заработать денег! Она честно работала, не воровала, не обманывала, а то, что в гостинице — так ведь не было денег на обучение. На любую профессию нужно время и ресурсы, а что делать, если нет ни того, ни другого?       Если бы Лессан жил с ними, то, может быть, смог что-то изменить! А так Гера всё время была одна и билась, как рыба об лёд, чтобы предотвратить очередной переезд.       Чтобы накопить на получение ранга себе и сестре.       На восстановление.       На уплату счетов.       На тысячу и ещё столько же вещей, которые требовали денег, а их достать было неоткуда.       — Кстати, дед сообщил, что ты сдохла. То ли восемь, то ли девять лет назад. Я даже расстроился… А ты вот, стоишь живая, и даже извиниться не хочешь. Всю семью позоришь… Хотя да, дед наш — та ещё сволочь. Сначала сказал, что ты мертва, а недавно заявил, что ты всё же жива.       …Сволочь.       Значит, брат не приходил в лагерь, потому что думал, что Гера умерла. Или решил, что так ему выгодней.       — Джар, ну ты там сядь куда-нибудь. Всё равно времени у нас есть достаточно, чтобы пообщаться. А ты, сестрица, не шевелись лучше.       — Чего тебе нужно? — Холодно повторил свой вопрос Джар, оставаясь где-то вне поля зрения Геры.       Лессан вздохнул с притворной усталостью.       — Мне много чего нужно. Знаешь, как тяжело живётся будущему главе семьи? Особенно, если семья эта не из элиты, а такой себе середнячок. Ещё и с кровью не сказать чтобы сильно чистой… А благодаря таким, как ты — крылатым оперативничкам, что носят чёрную форму, — работать становится год от года труднее. Тут уж не до излишеств — лишь бы самим выжить… А знаешь, какое это расстройство, когда родной дед в лицо улыбается и просит решить проблемку, а за спиной нанимает очередную ненадёжную личность, которая должна подстроить несчастный случай? Ты, сестрица, — дуло пистолета начало давить на лоб сильнее, — как раз и есть эта проблемка. И мне ничего не стоит выбить мозги тебе и твоему хозяину, и спокойно вернуться домой. Вот только те, кто устроил неполадку с камерами, что весьма неплохо спрятаны в коридоре, точно так же закроют глаза на появление на коврике у двери и моего трупа.       …А ведь он выстрелит. Ему плевать на то, что Гера — сестра, пусть и двоюродная. И брат уже убил бы и её, и на Джара напал бы, если бы ему не было что-то нужно.       И нужно настолько сильно, что он пойдёт на многое.       — Заметь, крылатый, я на тебя пушку не наставлял. И даже помог убрать проблему в виде того Охотничка первого ранга, которого послали придушить вас во сне. Так что, может, сойдёмся на благодарности?       Джар вздохнул. Тянуло пошевелить крыльями, поплотнее прижимая их к спине, но резкое движение могло заставить Охотника начать атаковать.       …Значит, камеры не работали. А сигнал с коммуникатора, что оставался на руке, не проходил.       Глушилка? Подавитель?       Плохо.       — Ты вообще кто?       — Сестрица, ну где твои манеры. Могла бы и представить меня своему хозяину, ай-яй-яй, нехорошо. — Охотник поцокал языком. — Я Лессан Торку, Охотник седьмого ранга, и старший двоюродный брат твоей подстилки.       Он был человеком. Выглядел как человек. Говорил как человек. Двигался… Ну тоже вполне похоже.       Вот только Гера не двигалась.       …А ведь пять минут назад Джару дико захотелось шикнуть на неё, чтобы не бесила и убралась к себе, перестав шастать вокруг дивана.       Лучше бы и вправду шикнул.       И теперь с той стороны двери остывал один труп, а в квартире вот-вот могло появиться ещё два.       Нет, у Джара тоже был пистолет, но он остался в куртке, что висела на крючке.       Как и боевой шест.       И нож.       А крылом закрыться от пули не выйдет.       Так что оставалось сидеть и тянуть время, надеясь, что сигнал в Отдел всё же пробьётся.       — Какая благодарность тебе нужна?       Охотник улыбнулся ещё шире, весьма качественно изображая радость. Но только изображая.       — Хочу предложить сделку. Понимаешь ли, я весьма расстроился, узнав, что мой родной дед возжаждал от меня избавиться, и вполне согласен отплатить ему той же монетой. Но он сейчас в фаворе, так что у меня руки связаны, — он протянул вторую руку, с окровавленным ножом в ней, и коснулся зазубренным лезвием шеи своей сестры. — Но это у меня. А вот что твои, что других крылатых… Вы можете творить всё, что вздумается. А ещё вы ненавидите нас… Но я согласен, скажем так, оказать некую поддержку, в расчёте на взаимный акт. И даже закрыть глаза на то, кем стала моя сестрица.       Нож чуть шевельнулся, надавил, оставляя след на коже. Джар скорее почуял движение, чем увидел его. Охотница не издала ни звука и продолжала неподвижно стоять, словно обратилась в статую.       Хотя её Джар понимал. Не сильно-то подёргаешься, когда на тебя направили пистолет.       …А если дёрнется он, то человек выстрелит. Сначала в Геру, потом в самого Джара.       — Была бы она нормальной, то удавилась бы ещё при попадании в лагерь. Что? Я кое-что узнал перед тем, как прийти в гости. Хотя что взять с бастарда.       — Я не бастард.       Лессан Торку вздохнул, и посмотрел на Джара с поддельным сочувствием.       Да, он изображал эмоции очень достоверно. Лир бы повёлся.       Счастье, что Джар — не лир.       — Ты бы её хоть поучил не перечить, а? Женщина в присутствии мужчины обязана молчать и не отсвечивать, особенно, если у неё дрянная кровь. Как и у её матери… Что, интересно?       — Мне всё равно. — Джар тоже умел врать и подделывать эмоции.       Но вот злость внутри была настоящей. Неужели Охотники все поголовно такие бессердечные?       У Джара бы рот не открылся не то что оскорбить — обидеть младшую сестру.       Младшеньких нужно любить и беречь.       — Ну, времени у нас хватит. — Нож очень медленно пошёл вбок, царапая кожу до крови. — Мне торопиться некуда, тебе, я так вижу — тоже. Сестрица моя при тебе собачку изображает, так что и ей пока в будку прятаться рано… Что, думаешь, я тварь, что сестру обижаю?       — Думаю. — Ровно согласился Джар. — Убери нож.       — Пока она принадлежит моей семье, я могу делать всё, что захочу. Я же Торку. Но речь не обо мне ведь…