I can be your new addiction

Никто в ФСБ не предупреждал её, что дело окажется таким воодушевляющим. Прибыв в качестве консультирующего специалиста под курирование Игоря Грома, Анастасия ожидала многого: шпионаж, контрабанду, терроризм, ядерные материалы и даже кучу бумажной волокиты, из-за которой периодически будет хотеться лезть в петлю, но никак не выделение целого специального отдела, отведенного всего под одного убийцу и расследование его деятельности внутри страны. Чумного Доктора. Такое кодовое имя ему подарила за его почерк сама Анастасия. В документации же он везде числился не иначе как «Гражданин». Последнее ему присудил сам Игорь за особенность «избавляться от верхушек власти в пользу гражданских лиц». Но это был лишь слух. Никто из них точно не знал, действовала ли это целая организация или всего лишь один наёмный убийца. До тех пор, пока Гром не ознакомился с собранными Твердынской материалами, заставившими его в тот же день пригласить её проследовать с собой. Из уст агентов ФСБ эта просьба всегда звучала немного жутко. Анастасия следила за разрозненной хроникой криминальной деятельности человека, у которого раньше не было ни лица, ни имени, только кодовое название в папке и собранные ею способы совершенных им убийств. Твердынская считала, что в них определенно прослеживался свойственный только ему почерк. Но она была единственной, кто это замечал, поскольку погружаться с головой в дополнительные исследования деятельности, не подаренной вместе со сверхурочными, никому было в полиции не нужно. Что же до неё самой, её исследования были не больше, чем… Хобби. Одинокая молодая девушка редко может похвастаться отсутствием друзей и приглашений выйти куда-нибудь выпить, но Настя неожиданно выбивалась из этой концепции, являясь если не совсем затворником, то человеком, живущим своей работой, точно. Она так и сказала Игорю, приведшему её знакомиться с новой командой «сыщиков», когда они заходили на поворот к лифту. — При этом ты смогла все это самостоятельно проанализировать, составить примерный характер убийцы и представить его модель поведения с жертвами, — в его голосе она слышала нотки поощрения, пока цифры сменяющихся быстро этажей зажигались у них над головами, из-за чего Настя чувствовала все больше возрастающее в ней рабочее возбуждение. Голубые глаза Игоря прищурились под густым обрамлением чёрных, молниеобразных бровей. — Это многого стоит. Сейчас, когда дело приобрело статус государственной важности, её выдернули с рабочего места посреди дня, объявив неожиданно, что в рядах полиции Санкт-Петербурга она больше не числится. А вот на счету у ФСБ — очень даже может быть. В общем-то, поделом им. Она уже давно подумывала из полиции уйти и заняться чем-то более насущным, что приносило бы хоть каплю удовлетворения в исполнении долга «наводить всегда и везде порядок», чем она получала сейчас. И, кажется, такая возможность у неё наконец-то появилась. — Что такого должно было случиться, что привлекли к делу стороннего человека? — не преминулась спросить она, останавливаясь вместе с Игорем ровно аккурат перед дверью в их рабочий офис. Точнее, пока его. Она ещё окончательно не дала ответ относительно присоединения к команде. — Я смогу дать вам ответ, только когда мы окажемся за этими дверями, и вы согласитесь вступить в ряды нашего отдела. До этого момента информация данного характера строго для вас конфиденциальна. Она замялась. Для приличия стоило соблюсти все формальности, а ей вроде бы как обдумать его предложение подольше. Работа в ФСБ легкую жизнь уж точно ближайшие несколько лет не обещала. Но кто говорил, что она её искала? Тихая мирная гавань подальше от всех — это не для неё. Настя гналась давно за возможностью добиться чего-то большего, чем ловля обыкновенных дворовых преступников. Глупо было бы сворачивать назад, когда решение само пришло к ней в руки, не требуя от неё больших усилий, чем она уже потратила за последние полгода в исследовании убийств неизвестного ей человека. Не без подозрительного, не совсем нормального и даже слишком углубленного интереса. Но из-за скуки и не на такое люди идут, чтобы разнообразить свою жизнь, верно же ведь? Она ещё являла собой не самый странный пример. — Хорошо. Игорь вскинул брови. Кажется, скорость принимаемых ею диаметрально противоположных решений его удивила. — Уверены? Кажется, вы хотели еще подума… Она резко потянула ручку двери на себя, не став даже его дослушивать. — У меня есть только два пути: зарегистрировать статус безработной или же ввязаться в опасную авантюру с вами. Первое мне хотя бы пособие может предложить, но с вами… Меня деньги будут интересовать в последнюю очередь. — она не сводила с него пристального взгляда, надеясь, что её поведение не сочтут слишком наглым для молодого консультанта. А то могли и выставить ведь. Строптивых сотрудников в ФСБ никто терпеть не собирался. По крайней мере, так Твердынская была о них наслышала — вылететь отсюда было куда легче, чем сюда попасть. Гром дёрнул уголком грубого рта в усмешке. Наглость иногда могла людей приятно впечатлять. — Я вас со всеми познакомлю. И да, насчет денег не переживайте, заплатим мы вам щедро. Самовыродки вроде вас у нас высоко ценятся. Офис у них был небольшой, похожий больше на коробку с серыми стенами, выполненную в виде большого расширенного квадрата с квадратными перегородками, разделяющими рабочие столы, квадратными редкими окнами, выходящими на дорогу, и такими же отвратительно квадратными стационарными компьютерами. Тот, кто занимался планировкой здешнего офиса, явно страдал в детстве либо от избытка любви к геометрии, либо же странной формой кубического перфекционизма. Впрочем, отсутствие яркой палитры цветов на её старом рабочем месте тоже прослеживалось, так что эта деталь ей казалась стабильной для следовиков. — Это Дима Дубин, наш стажер. Сведует во всем, что касается компьютеров, работы с сетью и добычи информации. Он будет весь в вашем распоряжении. Можете его припахивать по всему, что касается дела. — Игорь указал широкой ладонью в сторону молодого парня со светлыми, чуть пушащимися, как у цыпленка, волосами и очень доброй широкой улыбкой. Он же первым подошёл и смело пожал её руку. — Рад знакомству, Анастасия. Я слышал о вашей работе! Это просто потрясающе, —воскликнул Дубин. — Вы одна собирали все эти месяцы информацию о убийствах и смогли её структурировать, выведя примерный психологический портрет убийцы? — Взаимно. — она пожала его руку крепко в ответ. — И можно просто Настя. И да, я одна этим всем занималась. Она смущенно ему улыбнулась. Дима оказался на поверку очень оживлённым парнем. И его пристальное внимание к её персоне с первых секунд Твердынскую сильно вгоняло в краску. — Так, стажер, дай девушке освоиться, а потом уже будете сидеть обсуждать свои теории заговора. — строго оборвал его Игорь, быстро разводя их в разные стороны. — Ох, да, извини. — Дима несколько виновато улыбнулся и поправил очки. — Располагайся. Внимание её быстро сместилось от Дубина к яркому красному пятну, ловко перемещавшемуся между рабочих мест и довольно скоро оказавшемуся прямо перед ней. Рука её вновь оказалась захвачена в крепком рукопожатии. — А я в представлении не нуждаюсь, Игорек! Могу и сама себя назвать. — обладательница самого яркого пятна в виде своих волос в стенах этого убогого серого места одарила её белозубой улыбкой. — Юлия Пчелкина. Я отвечаю у нас за контроль прессы и выуживания из местных СМИ нужной информации. А также подчищаю «грязные хвосты», если мы неожиданно лажаем. — наклонившись и загородив их лица ладонью, как бы по секрету сказала девушка, подмигнув ей. — Тоже очень рада наконец-то познакомиться с нашим консультантом. — Смотрю, вы заранее всех предупредили о моем согласии. — усмехнувшись, Настя не менее крепко пожала ладонь Пчелкиной в ответ. — Взаимно, Юлия. Надеюсь, мое появление здесь не добавит вам больше работы. — Я тоже на это надеюсь. — хитро протянула Юля, тоже смещая слегка вопросительный взгляд на Грома. Игорь не выглядел виноватым. Скорее, очень довольным собой, скрестив руки крест накрест чисто по армейской выправке поперек широкой груди, скрытой под тканью кофейного плаща. — Я знал, что вы не сможете отказаться. А теперь, если вы закончили любезничать, мы можем перейти сразу же к делу. Ваше рабочее место чуть левее Димы, располагайтесь и скажите, как будете готовы. Подготовка её не заняла больше пяти минут. Слишком уж велико было нетерпение приступить к работе. А всё необходимое как раз находилось в коробке, вмещавшей последние три года её жизни, сметенной на удивление быстро с уже бывшего рабочего стола. — Итак, скажите, что у нас уже есть? — спросила она его, хлопнув толстенной папкой об стол. — Это я хотел бы узнать у вас, Анастасия. — ответил Игорь, расположившись в ближайшем кресле. — Что у вас есть по последнему делу, которое вы отнесли к деятельности Чумного Доктора? Она тут же принялась копаться в записях, выуживая нужные, расписанные кучей пометок листы и взятую предусмотрительно с собой флешку. — Как вам уже известно, недавно был убит Кирилл Гречкин. Есть подозрения, что изначально убийство планировалось не его, а его отца. — И что же заставило тебя так подумать? — Дима резко возник у неё за плечом, заглядывая через него в бумаги. От неожиданности Настя чуть рефлекторно не заехала ему в лицо локтем. — Не делай так больше. — предостерегающе сказала она и покачала головой, возвращая обратно свое внимание к записям. — Извини. — Дима снова одарил её неловкой улыбкой, но отодвигаться так и не планировал. — Так почему ты так подумала? От Гречкина было довольно много проблем. Думаешь, причин заказать его не было? — Машина, в которой был убит Кирилл, принадлежала его отцу. — тут же ответила Твердынская, показывая найденный снимок с места преступления, распечатанный в несколько поплывшем пиксельном формате. — Если я правильно понимаю «главную идею исполнения убийств», у всех жертв Чумного имелась не только огромная куча денег, но ещё и статус. Всегда. Кирилл, несмотря на открытый доступ к кошельку отца, не занимал важного поста ни в какой компании и не имел под собой никакого влияния. Его убийство могло разве что расстроить его нерадивого папашу. — она словила на себе парочку внимательных, близких к укоризненным взглядов, однако Юля буквально залучилась довольством, заметно оживившись и проявляя теперь больше участия к озвучиваемым Анастасией фактам после услышанного. Словно сама готовилась это сказать, но Твердынская её опередила, сняв фразу с языка. — Извините за прямоту, я просто говорю по факту. — Продолжайте. — Игорь тут же метнул красноречивый взгляд на коллег. Те сразу отвели глаза, но первичные выводы на её счёт точно сделали. Неожиданно Настя могла в первые же пять минут приобрести в глазах будущих коллег статус «непробиваемой бесчувственной стервы», как о ней уже говорили за спиной во время службы в отделе криминалистики. Можно сказать, что она шла на рекорд, но эта мысль нисколько её не позабавила и оставила мрачный неприятный осадок, на котором она постаралась не концентрироваться. — Так вот, исходя из моих исследований, сделанных за последних полгода, убийства, которые у него заказывают, носят характер точечный, но не случайный. Все убитые были яркими личностями. И убийства он подбирал соответствующие. Каждое из них было говорящим, имело сюжет! — она в то же мгновение попросила Диму помочь ей подключиться к компьютеру, чтобы запустить файл с презентацией. — К примеру, помните вопиющий случай самосуда над Сорокиным? Все тут же притихли, начав переглядываться. Конечно, как такое можно было не запомнить? Убийство произошло всего несколько месяцев назад, но по степени своей звериной жестокости смогло взбудоражить и переплюнуть недавнюю расправу над Зильченко, которая, казалось бы, была долгое время вне конкуренции. Но расправа над Сорокиным смогла оставить отпечаток, как минимум, в памяти каждого второго человека, причастного к охране правопорядка. Хотя бы потому, что на митингах, помимо него, было полно других членов полиции, набивающих морды ни в чем не повинным, кроме желания быть услышанными, гражданам. Не было гарантии, что с таким же успехом не придут вскоре и за ними. Не в этом ли крылась идея самого убийства? Пресечь действия тех, кто обычно легко уходил от ответственности? Твердынская много размышляла об этом. Как и о способностях того, кто мог это сделать. Умён, ловок, быстр, имеет явно покровителя, не боясь быть пойманным на месте преступления. Он точно имел хорошую физическую подготовку и всегда доводил дело до конца, несмотря на все риски быть обнаруженным. Повесить человека на фонарном столбе, имея в запасе всего несколько свободных минут? Что-то она сильно сомневалась, что подобное можно было провернуть без сторонней помощи. Значит, имелась «крыша над головой» и подстраховка, которая в случае провала защитила бы его от закона. Анастасия озвучила все свои догадки вслух. — Значит, по-твоему, эта организация преследует цель подстрекательства людей…к мятежу? — осторожно, будто прощупывая почву, поинтересовался Игорь. — Именно так я и думаю. Все убийства носят показательный характер. Он является лишь посредником. Через него пытаются донести послание людям. Но…он идейный посредник. Все убийства происходят не по заранее придуманному плану. Он придумывает их сам. Чтобы подкрепить свои слова и догадки натурой, Твердынская решила прибежать наконец к собранным ею, — не всегда и совсем легально, — файлам, изложенных в презентации. Забит с особой жестокостью и отдан на съедение крысам. Слайд с прапорщиком, вспоротым от низа до верху животом, оказался выведен на экран. — Все убийства могли происходить с преследованием одной единственной цели — взбудоражить общественность и лишить спокойствия нечистых на руку людей. — подытожила она, сменяя слайд на уже недавно вспоминаемого ими главврача онкоцентра, болтавшегося на столбе, словно дохлый повешенный гусь. — Но это всего лишь догадки, я правильно понял? Доказательств, кроме ваших теорий, у вас больше…нет? — уточнил Гром. — Нет, к сожалению. — Настя покачала головой. — По крайней мере, пока. Я знаю, что между всеми ними есть связь. И что наш Чумной Доктор об этой связи ведает. Точнее, его заказчики. Соответственно… —…если Кирилл был нежелательной жертвой, то, по идее, в ближайшее время он должен будет вернуться за его отцом. — подытожил Дима, разглядывая все ещё с искренним любопытством её записи. Настя медленно кивнула. — Мы можем его допросить? — спросила Юля, подняв на Игоря взгляд. — Ордер я вам достану, с этим проблем не встанет. Теперь, думаю, мы можем поделиться информацией и с Анастасией. До последнего её пытались скрывать от СМИ, но у нас произошла утечка информации. Все заголовки теперь пестрят о том, что любовница Кирилла выжила в ту роковую ночь нападения. Так вот почему Игорь при встрече так долго ругался с кем-то по телефону, пронеслось у неё в голове. Кусочки паззла начинали складываться. — Я этим займусь. — Пчелкина резко подхватила лежавшую на столе сумочку, остановившись ненадолго в дверях. — Я вам ещё буду нужна? Или на трупы попялитесь уже без меня? — Нет, Юль, дальше мы сами. — Игорь проводил её теплым взглядом, благодаря которому Анастасия всё без лишних слов поняла. Они с Димой друг другу едва заметно улыбнулись и переглянулись. — Хотите сказать, в ФСБ есть крот? — уточнила Настя, когда Юля скрылась за дверью. — Кроты есть везде, Анастасия, другой вопрос, насколько глубоко они копают и сколько дерьма за ними приходится убирать. — ответил Гром. — Дима этим вопросом ещё пока занимается, пытается его отследить. Что до жертвы, проститутка, бывшая тогда с Гречкиным в машине, выжила. Во время поджога автомобиля она находилась на заднем сидении. Ей повезло вовремя спрятаться и не попасться на глаза убийцы, хотя она и сильно пострадала. — Где она сейчас? — Настя удивлённо вскинула брови. — В больнице. — Получается, у нас есть… — она шумно сглотнула, чувствуя странно нарастающее ощущение трепета внутри живота. — Живой свидетель? — Именно. И я хочу, чтобы вы с Димой отправились и допросили её. А вот Гречкиным старшим займусь я сам. Нужно проверить его на наличие связей с двумя предыдущими жертвами. Если будет нужна помощь, дам знать. И да, Анастасия, — покинув свое кресло, Игорь протянул ей карточку с указанием адреса. — Будьте осторожны. Убийца, скорее всего, знает, что оставил за собой два хвоста. Если ваша теория подтвердится, его навряд ли остановит нахождение вооруженной охраны от попытки проникновения в больницу. Ваша задача не только её допросить, но и уйти оттуда живыми. И, по возможности, проследить, чтобы жертва не пострадала больше, чем уже есть. Задача ясна? — Предельно, сэр! — воскликнула Твердынская, тут же стушевавшись под пронзительными голубыми глазами начальника. Она добавила уже чуть тише и с меньшим воодушевлением. — Кхм, все ясно. — Иногда мне кажется, что у нас работают здесь одни лишь психи. — многозначительно произнес Гром, устало вздохнув, прежде чем покинул пределы кабинета вслед за Пчелкиной.

***

— О, у меня что, сегодня день рождения? Он встречает Олега в прихожей широкой улыбкой. Волков скептично на него поглядывает, но встретить Серого без улыбки было бы делом, заставившим в нем немедленно взвиться беспокойство. Отсутствие изменений в этом аспекте его очень радовали. Особенно после двухчасовой поездки по ЗСД, когда желудок неприятно бурчал, а от взглядов местных богачей в пору было начать отряхиваться, как от неожиданно упавшей на плечо жвачки, прилипшей к ткани дорогого нового плаща. Добираться до ЖК «Leningrad» было не то что хлопотно, но далёкое расположение квартиры Волкова в Коллинском районе сильно затрудняло облегчение пути хоть с какой-нибудь стороны. Разумовский несколько раз уже шутил на этот счёт, что, по-моему, проще Олегу начать жить здесь, с ним, чем каждый раз мотаться в такую даль, но Олег лишь от его незатейливой попытки в флирт отмахивался и отпирался. Не в его привычках было тратить столько денег на квартиру в самом престижном районе Петербурга и уж тем более он не горел желанием съезжать от своей жены и ребенка, даже если это обещало более комфортное и «доступное» к работе положение. Это была прерогатива Сергея, жить на всю катушку в одиночестве. — Серый, нужно поговорить. У нас проблемы. — не отвечая улыбкой на улыбку, Олег потянул носом воздух и почесал густую бороду. Кожа под ней весной всегда невыносимо зудела после долгого посещения душных помещений. — Чем пахнет? Разумовский невинно вскинул брови, словно не понимая, о чем может идти речь. И тут же удалился обратно на кухню, приподнимая крышку с жарящихся сосисок в медовом соусе. — Похоже, ты меня ждал. — констатировал Волков, быстро скидывая ботинки в прихожей и проходя сразу же за стол. — А ты, похоже, не привез мне хороших новостей. — тоскливо ответил Сергей, выключив нагрев плиты. Он упер одну из рук в бок, скрытый за тканью чёрного шелкового домашнего халата. — Читал уже новости? — Олег с горящими глазами проводил появившуюся в его поле зрения тарелку с сосисками. Сергей устроился напротив него, подперев подбородок кулаками. Сам он был не голоден. А вот за настоящим волчьим аппетитом друга детства смотрел с большим, почти детским любопытством. Мысленно он уже делал ставки, как быстро Олег прикончит эту порцию. В прошлый раз время составило около двух минут возни со снятием кожицы и добавлением дополнительных специй. — А, ты про ту девушку… — Разумовский начал водить пальцем по столу, словно пытался очистить его от невидимой грязи. — Она была очень симпатичной, кстати. Даже когда стала похожа на бекон. Они с Олегом зацепились взглядами. Сергей видел, что тот был сильно недоволен, и на его шутку отреагировал очередным приступом хмурости, охватившим его лицо. — Ну что? Так получилось. Я не знал, что она выживет после такого-то огненного шоу! — тут же всплеснул руками мужчина, начав передвигаться от стола стремительно к холодильнику, а из него извлекая вино. Бокалы покинули сервант следом, оказавшись выставленными на стол. — Серый, ты оставил свидетеля. Нами остались после этой операции недовольны. А ты знаешь, что бывает, когда «они» остаются недовольны. — четко чеканил слова Олег, не сводя с него пристального взгляда. — Тебе могут урезать все льготы. И квартира из этой резко сменится той, что была в Приморском районе. Этого ты хочешь? — Нет. — Сергей насупился и вздрогнул, вспомнив, как проходили его вечера в постоянных оглядках во время позднего возвращения домой с заданий. — Да с чего ты взял, что она меня видела? Там было так дымно, что я вполне мог остаться незамеченным. — Лучше не испытывать судьбу. — подытожил Волков. — Тебе нужно будет от неё избавиться. Сергей вздохнул. Дело становилось все хлопотнее и хлопотнее. Сначала ему попался не тот Гречкин, потому что информация о месте действия с целью оказалась недостоверной, теперь ещё и свидетель остался. А жить-то! Жить-то ему когда, а не подчищением хвостов заниматься? Хотя, в его пользу будет сказано, за всю его профессиональную деятельность наёмного убийцы подобное случилось в первый раз. Информатора нужно будет пустить на корм псам Олега, а что до девчонки… — Эх, как жаль. — притворно вздохнув (а, может, и нет), Сергей прикрыл глаза. — А я хотел её оставить вживых. Мне она понравилась. — Ну ты и бабник, Серый. — хрипло рассмеялся Олег, с силой ткнув остаток от сосиски вилкой. — Ни одной юбки мимо не пропускаешь. — Неправда! — рассмеялся в ответ он. — Я просто всегда нахожусь в поисках «той единственной». Ты же свою смог найти. Чем я хуже? Он оперся бедром о столешницу, окинув Олега сверху вниз насмешливым взглядом, и не смог встретить отрицания в его глазах. Волков усмехнулся, собирая остатки от медового соуса хлебом. — Ничем, Серый, ничем. — согласился он. — А что по поводу Гречкина старшего? Он всё ещё желанная цель? — деловито поинтересовался Разумовский, отпивая из бокала. — Или же его перенаправят кому-нибудь другому? — Нет, Гречкин всё ещё твоя забота. Сейчас информаторы пытаются отследить, когда он будет наиболее открыт для нападения. Так что жди. — Олег протянул руку к своему бокалу и сделал несколько жадных глотков. Как вкусно всё-таки было! Жизнь в одиночестве всё же приучила Серого наконец к «высокой кухне», а не пище быстрого приготовления, с любовью разогретой в микроволновой печи. — И обязательно займись подчищением хвостов. Сегодня же. Если её успеют допросить до твоего появления, у нас могут быть неприятности. — Не переживай, Олег. — он задумчиво покрутил бокал перед своим лицом, следя за тем, как жидкость мерно покачивается в обрамлении прозрачного стекла. — Я уже придумал, как все обставить.

***

В больницу Святого Георгия* пришлось добираться довольно долго. За время поездки в метро они с Димой успели порядком разговориться. — Скажи, а почему тебя так…ну…заинтересовал этот тип? Вопрос, в принципе, закономерный и напрашивающийся. Настя и сама до конца на него никогда не могла ответить. Но мысли у неё на этот счёт свои имелись. — Понимаешь, Дим, этот человек…он явно очень одаренный. — тихо, но весьма отчётливо и несколько даже восторженно начала она. — Знаешь, мне кажется, будь у него возможность проявить себя с таким умом в другой деятельности, он бы и там сыскал себе славу и успех. С таким воображением, творческим подходом к делу и трудолюбием!.. — Звучит так, будто ты им восхищаешься. — сконфуженно отметил Дубин, отпивая из своего пластикового стакана шумно кофе. Твердынская ответила ему потерянным взглядом. Её брови поползли на красивом покатом лбу стремительно вверх. — Нет, что ты!.. То есть…ну…если совсем немного. — начала неловко выкручиваться она, а потом, не найдя более смягчающих слов, сдалась, громко вздохнув. — Ладно, хорошо, да. Да, я восхищаюсь им. Между ними повисла неловкая пауза, как будто она ему только что призналась, что имеет, как минимум, не странную волнующую связь с этим человеком исследовательского характера, — или группой людей, не переставала напоминать себе она, — а именно что интимную и донельзя преступную, как и он сам. Кончики её открытых из-за сильно перетянутого высокого пучка ушей горячо запульсировали. — Понимаешь, Дим… Мне всегда было интересно, о чём думают люди вроде него, когда совершают преступления. Что сподвигает их оставаться на этой работе, почему они не могут от неё уйти и…легко остановиться. — Игорь бы сказал, что они просто психи. — улыбнулся Дима. — Но в нашем с тобой случае могу с точностью сказать, что дело не совсем в этом. Кривая дорожка может завести в самые неожиданные места. Да и потом, я сам изучал детально их психологию, но никогда не имел возможности с одним из таких кадров поговорить напрямую. А мне бы… — …хотелось бы этого очень сильно, да? — чувствуя облегчение от его слов, закончила за него Твердынская, останавливая на лице напарника пристальный долгий изучающий взгляд. — Да, именно. — он рассмеялся. — Так что если мы с тобой и страдаем одним и тем же недугом, так сильно раздутым от скучной однообразной жизни любопытством. Узел внутри её живота развязался. Приятно, когда можешь почувствовать себя спокойнее в присутствии другого человека благодаря принятию им твоих странностей и необычных убеждений. Насте тут же стало любопытно, как Дубин сам объяснялся перед начальством в своих необычных интересах, но потом она тут же себя мысленно хлопнула по лбу, напоминая, что в ФСБ, как минимум, каждый второй человек странный. Юля с Игорем служили, скорее, в качестве исключения. — Спасибо, Дим, успокоил. — театрально закатив глаза, Настя обнажила белые зубы в улыбке, переводя взгляд на табло с высвечивающимися станциями. Им как раз пришла пора уже выходить. На шестом этаже было очень тихо. В палате реанимации так было, видимо, всегда. Настя не могла судить точно, поскольку ей повезло быть редкой гостьей здесь, но, судя по тому, что сейчас предстало перед её глазами, врачи днём больше походили на сонных, еле переставляющих после бессонной ночи ноги мух, чем на стражей, активно стоявших на защите жизней простых граждан. Невольно её сердце сжалось от брошенного взгляда на девушку, лежавшую на ИВЛ и едва ли способной что-либо рассказать с ожогами 4-й степени. По фотографиям, предоставленным для дела, можно было сделать вывод, что она была красавицей и точно пользовалась большим спросом среди клиентов. Раньше, по крайней мере. Сейчас же кожа «Виолетты», практически полностью скрытая под защитным пластом бинтов, была покрыта струпьями чёрного цвета. — Она в сознании, но навряд ли сможет что-нибудь вам рассказать. Кто вы вообще?.. — Мы из полиции, мэм. — спокойно осведомила медсестру Анастасия, демонстрируя ей выданный Громом значок, потерявший свою силу ещё во втором часу сегодняшнего дня. Но Игорь попросил обставить всё так, чтобы в больнице не проскользнуло подозрений о заинтересованности спецслужб в их пациентке. Несложно было догадаться, что боссы преследуемого ими человека могли обо всём через персонал узнать. Дело с Гречкиным со всех сторон до сих пор находилось под пристальным наблюдением и рисковать лишний раз не стоило. Если уже не знали, подумалось ей, пока она с трудом выдерживала нахождение внутри палаты, то и дело обмахиваясь папками. Здесь было просто невыносимо душно, и Твердынской оставалось только догадываться, почему в палате реанимации окна были закрыты плотно настолько, будто их пациентке свежий воздух был противопоказан её лечащим врачом. — Вы что, никогда здесь не проветриваете? — Проветриваем, но в вечернем часу. — довольно в резкой манере ответила полненькая женщина, приехавшая забрать переполненные утки с собой. — Если вам так жарко, идите оставьте одежду внизу. Гардероб находится на первом этаже. Уговаривать её и тратить своё время на пустые препирательства было бы верхом непродуктивности. Поэтому, отдав Диме распоряжение попытаться хотя бы выловить «Виолетту» из плавающего состояния под воздействием инъекционных обезболивающих препаратов и подготовить к допросу, она покинула палату и стремительно направилась к названному санитаркой месту. Гардероб был маленький, находился у старого, древнего лифта, оставшегося, похоже, ещё с советских времён здесь. Обычно в наиболее активные часы посещения пробиться к нему представлялось возможностью не из легких, но сейчас, к счастью Анастасии, там оказалось практически пусто. То-то она и удивилась, что её плечо резко и неожиданно столкнулось с плечом спешащего в сторону лифта санитара, чуть было не отбросившего своей неаккуратностью её к стене. — Хэй! Осторожнее! — метнув в его сторону раздраженный взгляд, она мгновенно замолчала, когда он не только её легко успел поймать за плечо цепкой хваткой сильных пальцев, но и удержать от встречи с всё той же жёлтой потрескавшейся стеной. — Извините, у нас срочный вызов на шестом этаже, я очень спешил… — тут же забормотал он, разворачиваясь к ней полностью лицом, расбрасываясь тихо извинениями, которые ровным счётом перестали что-либо означать, когда их взгляды зацепились. Ей показалось, что время на несколько мгновений остановилось. У него были удивительно красивые голубые глаза. Лёгкая горбинка на носу, розовые узкие губы и россыпь веснушек на скулах. Мягкая, кажущаяся внешне нежной кожа, аккуратные черты лица и яркие огненные рыжие волосы, спрятанные под шапочкой и выбившиеся по вине их столкновения из-под плотно обхватывающей голову голубой, слегка помятой ткани. Тело рассмотреть под мешковатой, режущей глаз синевой санитарной одежды не представлялось возможным, но Настя более чем была уверена, что оно было крепким и сильным, учитывая, как её отбросило от мимолетного, не предусматривающегося столкновения с ним. Чёрт, прекращай на него пялиться, ты что творишь! Пока глаза Насти активно скользили по мужскому лицу, чисто по воле привычки детально стараясь запомнить его, он, кажется, не преминулся начать изучать её взглядом в ответ. В особенности его глаза надолго остановились на её высоком пучке, который Твердынская просто терпеть не могла, но слишком привыкла к нему за годы службы, чтобы носить волосы в другой прическе. Они странно заблестели. Словно ему очень сильно захотелось сделать всё что угодно, лишь бы её голову от него избавить. — Распустите. — мягкий тенор заставил мурашки пробежаться от затылка к самой пояснице. — Вам так больше идёт. И, окинув её беглым взглядом сверху вниз, он разжал пальцы на её плече, отправившись всё так же спешащим шагом к приехавшему лифту. Для Насти это были самые долгие секунды случайно установленного зрительного контакта в жизни. Она ощутила, как с уходом рыжего её сердце разжалось, а в теле появилась странная слабость. Как будто горячими иголками тыкали во всё доступные участки разом. — Да уж, вот что называется: «Полное отсутствие личной жизни… » — буркнула она себе под нос, неожиданно долго останавливая свой взгляд на себе в зеркале. Уставшие, подведенные легкими стрелками глаза, страдающая от недостатка внимания утюга белая шёлковая рубашка с чёрным повязанным галстуком сверху, чёрный пиджак и такие же чёрные ему в тон, обтягивающие бёдра брюки. Странно, но она до сих пор ощущала его тяжёлый изучающий взгляд на себе. Как будто за всеми слоями свободной одежды он, как и она сама, к стыду будет признано, выискивал намёки на привлекательные изгибы, за которые можно было бы взглядом зацепиться. Твердынская тут же отмахнулась от этой дурацкой мысли, почувствовав, как смущение стремительно начало её душить. И, кинув последний беглый взгляд в зеркало, по дороге обратно к Диме, — уже без плаща и пиджака, — всё-таки распустила волосы, оказавшись возле входа в палату реанимации. Там она так и застыла. Ведь к моменту, когда Настя поднялась, Дима валялся без сознания на полу возле кушетки их свидетеля, а сама кушетка вместе с ней уже во всю горела.

***

— И это, ты хочешь сказать, было сделано аккуратно? — Олег нахмурился, долгим взглядом пробегаясь по составленному отчёту о выполненном убийстве глазами. Даже слишком долго, учитывая, что Сергей написал там всего лишь причину, способ и добавил немного подробностей о возможных свидетелях. Сам он выглядел странно отстраненным, даже несколько мечтательно погруженным в собственные мысли, словно обсуждение деталей убийства с Олегом успело давным-давно ему пресытиться и встать на один уровень с повседневной рутиной по стирке и глажке той же одежды. Которыми, к слову, он просто терпеть не мог заниматься. — Загорелся один из аппаратов ИВЛ. С кем не бывает? Словно у Леры такого ни разу не случалось на рабочем месте. — Разумовский небрежно пожал плечами, фыркнув, и продолжил покачивать ногой на высоком барном стуле, на которых они с Олегом восседали последние полчаса с его возвращения домой. — Неужели вы не сможете наплести нечто подобное местным СМИ? — Мы-то можем, Серый, но было оговорено, что это должно было быть самоубийство. — сделал нажим голосом Волков, буравя взглядом и отчёт, и друга детства. — Ты серьезно? — Разумовский раздраженно на него уставился в ответ. — Как можно было подставить всё в качестве самоубийства у девушки, получившей ожоги 4-й степени? Правдоподобность моего исполнения выглядит куда лучше, чем ваши непрофессиональные заготовки. Волков ничего ему не ответил. Только понуро вздохнул, выудил увесистую пачку денег в бежевом конверте и кинул ему на стол. — Твой гонорар. — пояснил он. — Трать, пожалуйста, не всё сразу. — он замолчал и, выждав небольшую паузу, спросил следом. — Ты чего такой веселый ходишь? Глаза Сергея странно лукаво заблестели. Он спрыгнул со стула, довольный прошелся в сторону бара и тут же выудил из него бутылку, молча спрашивая взглядом, не хочет ли Олег пропустить по бокалу вместе с ним. Волков воздержался. — Ох, Олег, я встретил такую девушку сегодня в больнице! — сердечно вздохнул он, ловко наливая шампанское в бокал. — Блондинка, высокая, вся в чёрном и такими кругами под глазами, словно она подушки уже месяц не видела. Сергей весело покачал бутылку в руках, следя за тем, как жидкость за зеленым стеклом покачивается под действием его движений. — Не знаю, кто она, но на обычного посетителя она не была похожа. У неё взгляд такой был… — он закусил нижнюю губу, стараясь подобрать слово поточнее. — Сканирующий. Как будто она своими глазами готова была моё лицо съесть. И волосы… — Как давно у тебя пунктик насчёт блондинок? — прерывая его душевные романтические излияния, поинтересовался Волков, вскинув иронично брови. — Ещё с детского дома. — тут же ответил Разумовский. — Помнишь Марью Ивановну? — О. Тогда всё это объясняет. — Олег многозначительно усмехнулся. — И что, эта… тоже тебя старше? Сергей резко покачал головой, будто Олег ляпнул несусветную глупость. — Нет-нет, эта молодая. Думаю, ей где-то двадцать три. Или двадцать четыре. Но не больше. А, может, и двадцать шесть. Чёрт поймёшь сейчас, кому сколько, с нынешним уровнем жизни и частым отсутствием сексуальной активности. — он задержал долгий взгляд на Волкове, с наглой улыбкой добавив: — Но ты можешь не беспокоиться, у тебя с Лерой ещё есть пару лет в запасе. Олег пропустил его колкость мимо ушей, хотя губы его дрогнули в улыбке. — И что ты думаешь делать? Неужели искать её собрался? Сергей задумчиво опустил наполовину пустой бокал на лофтовый белый стол, прищурив глаза. — Я пока не решил. Но если время будет позволять, почему нет? В конце концов, не вечно же мне пытаться у тебя Леру отбить. — Да пошёл ты. — рассмеялся Волков, махнув размашисто рукой. — Чтоб ты знал, у тебя не было шансов, когда мы оба её встретили. Люди вроде неё сразу же раскусывают суть людей вроде тебя. Сергей выглядел расстроенным из-за его слов, но довольно быстро расплылся в плутовской улыбочке, всё ещё глядя на Олега с прищуром. — Но тогда мы познакомились с ней оба. А здесь я сорвал, можно сказать, большой куш в виде личного знакомства. Так ещё и без тебя. Поэтому, «большой папа», давай-ка проваливай к своей жене и не мешай мне развлекаться. — пихая Олега в сторону выхода в спину растопыренными пальцами, Сергей бросил взгляд на время и свой компьютер. — Мне нужно подготовиться к встрече. — А ты не хочешь её сначала проверить? — пока его не успели вытолкнуть довольно в бестактной манере за дверь, уточнил Олег, встав, как одна большая каменная стенка. Ни сдвинуть, ни двинуться самому. — Ну что ты такое говоришь, Олеж? В девушке должна оставаться загадка. — Сергей рассмеялся. — Но если ты можешь мне предоставить про неё больше информации, я буду тебе страшно благодарен. Только не всю поднаготную про неё копай, пожалуйста. — он хлопнул его по плечу, чуть сжав его. — Не то мне будет неловко сражать её наповал не своим костюмом и познаниями относительно французской кухни, а тем, что она делала в девятом классе и с кем в тихую от родителей.

***

— Что значит, ты отошла всего на пять минут, а потом пришла, и там уже всё горело? Игорь выглядел недовольным. Более того, кажется, он готов был прожечь в её переносице взглядом дырку или пустить туда пулю, если она начнёт скармливать ему глупые отговорки, как это пытался делать Дима. Но ведь это была правда. Она отошла всего лишь на чертовых пять минут. А когда вернулась, свидетель уже был мёртв, как и вся приставленная к ней охрана тоже. Просто… невероятная скорость выполнения заказа. И налёт восхищения в её мыслях Насте в очередной раз не понравился. — Записи с камер вы хоть забрали? — потирая устало пальцами глаза, спросил Гром, не дожидаясь иного ответа после затяжного молчания, опускаясь тяжело на железный стул напротив. Можно было заметить, что Твердынскую слегка трясло после увиденного, как и Диму тоже. Настолько близко к чужим убийствам они ещё не прикасались, как это вышло сегодня. Такое не могло не оставить свой отпечаток. Из-за запаха сгоревшей плоти её до сих пор мутило, а остатки от съеденного по дороге в больницу сэндвича грозились выйти в ближайшее мусорное ведро. — Нет. Их…просто не оказалось на месте. Да и всех эвакуировать начали в срочном порядке, мы даже толком не успели их начальство об этом расспросить. — добавил Дубин, в очередной раз прикладывая к виску предусмотрительно предоставленный ему Юлей лёд. — Блеск. Только я отправляю вас на задание, а мы получаем потерю людей и свидетеля. — Игорь тихо размял кулаки, следом сцепляя их вместе и выставляя перед собой. — Дерьмовое начало дела. Чую, малой кровью мы не обойдёмся. — А что насчёт… — Настя шумно сглотнула, прежде чем продолжить. — Что насчёт Гречкина? Вы смогли решить вопрос с ним? Тяжелый взгляд заставил её буквально сильнее вжаться в спинку своего стула. Но после Игорь смягчился. — У него в ближайшее время будут похороны сына. Сказал, после них сможет принять нас и ответить на все интересующие вопросы. — Если сам до них доживёт… — тихо добавил Дима, из-за чего тоже попал под прицел взгляда Игоря на некоторое время. — То есть я хотел сказать, что доживёт. Да. Не без нашей помощи. — Дим, а ты…ничего не видел? — Юля не могла оставаться в стороне, чувствуя, что Игорь на конструктивные беседы был сейчас настроен не шибко сильно. — Он ведь тебя вырубил, прежде чем устроил поджог. — Нет. — Дубин сокрушенно покачал головой. — Я даже его тени не заметил, чего уж говорить о лице. Настя, закусив нижнюю губу, долго сидела думала над словами шефа. Нет записей, нет зацепок, нет свидетеля, нет возможности начать поиски убийцы… Она вспомнила цепкую хватку на своём плече. Неожиданную близость крепкого мужского тела и его внимательный взгляд на своём лице. По спине вновь пустился скорый табун мурашек, заставляя вакуум внутри головы схлопнуться. — Стойте. — её ободрённый голос прозвучал чуждо внутри стен их кабинета. — Есть у меня идея, как нам выйти из нашего положения. — Ну? — Юля тут же соскользнула в своё кресло на колесиках, перестав подпирать стол круглым упругим бедром. — Что посетило твою гениальную головку? Её голос звучал нежно, но в нём она слышала отчётливо ехидные нотки. Видимо, профессиональная привычка журналиста давала о себе знать. — Перед началом пожара я столкнулась с санитаром, который шёл на тот же этаж. Он прибыл туда раньше, чем я. Если он проходил мимо как раз тогда, когда убийца вошёл в палату, он мог его увидеть. Дима тут же весь аж воспрял духом. Его пара глаз вместе с ещё двумя уставилась во всю на Настю. Она почувствовала приятную уверенность благодаря своей догадке. — Дим, ты можешь нарыть список работающих там людей? — Работавших. — поправила её Юля. — От больницы камня на камне не осталось после пожара. Кто бы он ни был, по зачистке нашему Чумному Доктору равных нет. — Сукин сын. — процедил Гром сквозь зубы, достав из плаща сигареты и закурив. — Да, могу, но мне нужно будет время. Ты сможешь по фотографии узнать того санитара? — Да, конечно! — она кивнула. — Я могу описать его даже сейчас. — Хорошо, опиши Димке в ближайшее время парня, а он поищет тогда список. Доступ Юля нам раздобудет. — Гром глубоко затянулся, выдыхая неспешно дым через ноздри. — Дубин у нас портретист хоть куда. Вон, меня на день рождения как нарисовал. Игорь не без гордости махнул рукой в сторону висевшего на двери его кабинета рисунка, где он был изображен без бороды, с выразительно петляющими молниеобразными бровями и решительно горящим взглядом. Дима смущенно усмехнулся. — Ну, есть такое. По крайней мере, по составлению первичных портретов все всегда идут сначала ко мне. — Не скромничай, Дим. — поправил его Игорь со скупой улыбкой, покидая своё место. — И да, по поводу похорон. Насть, поедешь со мной в качестве сопровождающей. — Я? Но почему? — она удивленно округлила глаза. — А Юля поехать не может? — Нет, детка, я по горло занята сейчас «зачищением хвостов». — мягко заметила Пчёлкина, деловито поиграв бровками. — Так что Игорю нужна сопровождающая. На выходные особо ничего не планируй и поищи что-нибудь чёрное в своём гардеробе. Всё же вы поедете на похороны того богатого поджаренного ублюдка.

***

Настя не знала, что ей не нравилось больше: узкое, неудобное, сковывающее тело черное платье или куча непристойных липких взглядов, окружающих её со всех сторон. Если бы не грозный вид Игоря, ведущего её под локоть, ей Богу, кто-нибудь из этих зажравшихся ублюдков точно уже попытался дотронуться до её открытой спины или хотя бы приобнять за талию. Твердынская в очередной раз за вечер благодарила Всевышнего, что Гром не оставил её следить за обстановкой среди гражданских, а сам ушёл бы к Гречкину «перетереть о мужском, о главном и насущном». — Почему у этих ребят даже похороны похожи на праздник? — не без презрения фыркнула она, явно не впечатлившись помпезностью дома отца Кирилла, выполненного в восточном стиле. — Хороший вопрос. Кто поймет этих богачей. У них каждый день, как праздник. — Игорь отвечал ровнее, чем она, но в его словах скрывалась такая же насмешка над окружающим его пьяным живым пространством, как и в словах его подчинённой. — И все же, сэр, неужели Юля настолько была занята? Под долгим пытливым взглядом Твердынской на его лице не дрогнул ни единый мускул. И все же глаза в один момент Игорь отвел. Когда они стали подниматься прямиком в главную обитель хозяина дома по чертовой белой мраморной лестнице. В таком месте даже вилку уронить на пол было страшно. — Ладно. Не настолько. Но мне сегодня здесь нужна была именно ты. — Почему? — она все еще не понимала, как так быстро потребность в среднестатистическом полицейском вроде неё могла вырасти из парочки консультирующих моментов в обязательное присутствие при всем течение дела всего за три дня пребывания на новом рабочем месте. — Не подумай ничего такого. Чисто из профессиональных соображений. — успокоил её Гром, накрыв сжавшуюся ладонь на его локте своей ладонью, сухой и горячей. — Гречкин старший, хочешь верь, хочешь нет, человек тяжёлый. И с ним надо говорить посредством фактов, подкрепленных доказательствами. А у нас ты главный следователь по делу этого психа. Так что вывод напрашивается сам, почему я пригласил тебя. Игорь просто хотел, чтобы она показала всю опасность положения отцу Кирилла и лишний раз напомнила, что нужно быть осторожным. Хватка вокруг её сердца тут же разжалась. Однако в голову следом проскользнула непрошенная мысль, поможет ли это вообще и спасет ли его шкуру в будущем? Вопрос оставался открытым. — Здесь столько людей… Нет гарантии, что убийца уже не находится здесь. — тихо произнесла она, невольно проходясь внимательным цепким взглядом по виднеющимся разношерстным макушкам гостей. — Согласен. Поэтому и мы здесь. Нам нужно попытаться добраться до него раньше, чем это сделает он. Когда их наконец-то готовы были принять, Насте в глаза с первого взгляда бросились все составляющие, указывающие на «главного папочку» этого дома: и тебе широкий массивный деревянный стол, и шведские часы, выглянувшие из-под рубашки во время рукопожатия с Игорем, и кожаное кресло… Всё пространство кабинета Гречкина старшего буквально кричало о том, что: «Я здесь главный! Я здесь самая большая шишка и никто не сможет это опровергнуть даже в самом смелом сне! » Что ж, Настя знала, с такими работа даётся тяжело. В первую очередь, потому что они не привыкли слушать кого-либо, кроме самих себя. — Здравствуйте, Игорь. — поприветствовал Грома мужчина с будто натянутой на барабан кожей лица; операции настолько явно поддерживали презентабельный вид Гречкина старшего, что это смотрелось даже жутко. Лёгкие мимические морщинки в уголках глаз — это единственное, что выдавало его истинный возраст на загорелой коже. — А это ваша?.. — Помощница. — тут же ответила Настя, протягивая ему руку для рукопожатия. Предсказуемо он её поднес к губам, касаясь тыльной стороны с игровой попыткой взглянуть на Твердынскую исподлобья. Красная помада — это было плохим решением. Правда. В следующий раз уж лучше пойти в мешке из-под картошки, чем привлекать к себе столько нежелательного внимания. — Помощница, значит. — Как-то уж слишком довольно протянул он, оценивающе проходясь по ней сверху вниз томным взглядом. — Ну, что ж, давайте тогда, помогайте. Вы ведь прибыли сюда, чтобы рассказать мне о моем убийце? Едва заметно Настя нахмурилась. Скепсис, прослеживающийся во всем его обращении к ней, был виден невооружённым глазом. Однако она постаралась закрыть на него глаза, давно миновав ту ступень принятия, когда на девушку в полиции смотрят всегда сверху вниз. И никак иначе. — Если вы позволите, мы сразу же приступим к делу. — вежливо протянула она, вытаскивая из клатча флешку со всеми необходимыми материалами. — Конечно. Я вас внимательнейшим образом слушаю. Только, простите, можете побыстрее, — он показательно потряс рукой, словно она его часы не успела заметить ещё до этого момента. — У нас еще намечается фуршет. «В такие моменты я начинаю понимать, почему кто-то заказывает этих людей для убийства. » Но эта мысль была настолько скоротечной и незаметной, — крамольной даже, — что останавливаться на ней Настя себе просто не позволила. Она представила ему все собранные материалы на Сорокина, Зильченко, поделилась всеми догадками и теорией относительно примерного поведения их убийцы и того, каким образом он убирает своих жертв. За несколько дней работы вместе с Димой она успела пополнить данные смертями Кирилла и «Виолетты». Их показывать было тяжелее всего. Настя видела, насколько напряженно застыла фигура Гречкина старшего. Его плечи незаметно подрагивали, когда она во всех подробностях поведала о случившемся с любовницей его сына. — У нас есть предположение, что его следующей жертвой должны были быть… — Я. Я это уже понял. — можно было заметить, что лицо Гречкина старшего заметно сменило свой цвет со здорового загорелого на нежно-зеленый. Сразу было видно, что к такой жестокости он не привык. Не то что у них в отделе. — Мне очень жаль. — её жалость была неуместной, Твердынская это понимала, но не преподнести слова сожаления она не могла. Даже если смерть Кирилла её не трогала так же, как его отца. Гречкин старший сморгнул набежавшую влагу с глаз, отмахиваясь от её слов. За сегодня он успел уже пресытиться ими. — Этот сукин сын убил моего Кирюшу. — с плохо скрываемой болью и выступившими вновь слезами на мелких глазах произнёс мужчина, плотнее обхватывая свой залпом опустошенный бокал. — И если он придёт за мной, я буду готов. Я прикончу его самостоятельно. — Вот и отл… Стоп, что? — Настя в недоумении уставилась на него, повысив неожиданно голос. — Вы не имеете права его убивать! Игорь как-то странно пристально на неё посмотрел. Как и Гречкин старший, в общем-то, тоже. Во взгляде её начальника отчётливо читался молчаливый призыв к тому, чтобы она остановилась и замолчала. Её неправильно поняли. Хотя её громкий возмущенный возглас и вправду можно было трактовать в силу всех произошедших событий весьма двояко. Со стороны это походило больше на то, что она пеклась о шкуре неизвестного ей наёмника, а не хозяина «торжества», к которому они так любезно сегодня были приглашены. Настя тут же попыталась исправиться, но было поздно. Гречкин старший, минуя пытавшегося остановить его Грома, угрожающе близко подошёл к Твердынской, вперив в неё острый, болезненный взгляд. — То есть ему самосуд вершить над нами можно, а нам над ним, получается, нельзя? Вы это хотите сказать, милочка? Настя вытянула шею в ответ, уставившись на него немигающим взглядом. — Во-первых, я не милочка, это раз. Два, вы по закону не имеете права совершать самосуд даже над преступником. Три, никакая месть вам вашего сына уже не вернет. — последнее она добавила уже спокойнее и мягче, почувствовав, что волна подкатившего гнева удачливо миновала её, не накрыв с головой. Она несколько раз сжала для успокоения руки в кулаки. — Я не думаю, что ваш сын хотел бы, что бы его отец становился убийцей. Он продолжил сверлить её лицо горестным тяжёлым взглядом, словно пытаясь отыскать на нём хотя бы намёк на искренность заботы Насти именно об этом аспекте, а не о шкуре убийцы, за которым она гонялась. — Чего бы и вправду хотел мой сын, — слезливо продолжил мужчина, злобно сверкнув глазами. — Так это быть живым. Убирайтесь отсюда вон. Я не хочу больше вас видеть. — Но!.. — Хватит. — Игорь остановил её. — Ты уже достаточно наговорила. Со своей работой ты справилась, ты молодец. Дальше я сам. Положив тяжёлую руку на плечо Насти, Игорь аккуратно вывел её за пределы кабинета, буквально приказал пойти выпить, а сам, не покидая его полностью, закрыл за собой дверь. Это была самая вежливая на её памяти попытка заткнуть ей рот. Твердынская недовольно топнула ногой, прожгла мысленно несколько дырок в двери напротив и, решив, что Игорю будет куда легче общаться со вспыльчивым мужчиной вроде Гречкина одному, направилась обратно к гостям. Ей захотелось как можно скорее покинуть эту изощрённую пародию похорон в мексиканском стиле. Маневрируя среди уже довольно сильно разомлевшей от алкоголя толпы разодетых людей, Твердынская у самого выхода почувствовала, как по её открытой спине скользнула чья-то рука. Вздрогнув, она резко обернулась и, заметив, кто её трогает, захотела тут же влепить ему затрещину. Но сдержалась. — Хэй, милая, потанцуем? Говорят, луна сегодня особенно прекрасна. — с пьяной широкой улыбкой известный воротила строительного бизнеса, Альберт Бехтиев, буквально захватил её в свои медвежьи объятия, не позволяя вежливо отвертеться. — Извините, я не танцую. — Настя попыталась вырвать свои руки, но у неё, к сожалению, не получилось этого сделать. Из-за большого скопления тесно прижимающихся друг к другу под музыку парочек она не имела достаточного спектра возможностей, чтобы вывернуться, не навредив сильно мужчине и не вывернув его запястья вместе с собой. Он как будто знал об этом, и, откровенно говоря, пользовался её незавидным положением. — Ну что вы? Так спешите? И не подарите мне хотя бы один танец? «Учитывая твою страсть сносить детские дома, единственное, чтобы я тебе подарила, это хорошее чувство такта, вкуса и хотя бы немного понимания общепринятых человеческих ценностей.» Но она эту злую мысль придержала при себе. И решила, что лучше не устраивать скандал в месте, где она и без того, кажется, опять облажалась. Нельзя было осложнять дело Игорю ещё сильнее. Лучше уж перетерпеть и потом вынырнуть на следующей песне. — Как вы относитесь к Синатре? — промурлыкал мужчина над её ухом, чересчур тесно прижимая для столь романтичной мелодии Твердынскую к себе. — Хорошо. Но любую, даже самую хорошую песню способна испортить дурная компания. — на последнем слове Настя презрительно сощурила синие глаза, когда её в кривой попытке склонили к земле, чуть было не выронив из пьяных рук прямо на пол. — Не будьте столь критичной по отношению ко мне. — на её колкость он только шире улыбнулся. — Вы — красивая женщина. Я, как человек, обладающим неплохим, прошу заметить, «окуляром», — он тут же пьяно рассмеялся, находя свою игру слов весьма остроумной. — Не смог пропустить вас, такую грустную и злую, на выход. — Знаете, как показывает практика, женщин расстраивает мужское пренебрежение. И не каждая девушка нуждается в таком утешении, когда её хватают и ведут, куда вздумается. — она молилась, чтобы это не оказалась одна из длинных песен Фрэнка, под которую Настя с удовольствием в другой компании, наверно, расслабилась бы и спустила пары, но сейчас, будучи лишённой возможности представить на месте Альберта хоть сколько-нибудь приличного партнера, только тонула в чувстве нарастающего раздражения. — Ну, это как посмотреть, барышня. — он покрутил её под стихающий бодрый перебор пианино, вновь прижимая свою слегка влажную липкую ладонь к открытой коже её спины. — Вы весь свой накопленный гнев, считайте, на мне и выплеснули. Разве вам не стало легче? — Извините, но вы, кажется, потеряли свою помощницу прямо у банкетного стола. — неожиданно по её спине побежали мурашки, когда Настя услышала до боли знакомый голос. Не успела она повернуться, как вдруг на её бёдра легли горячие мужские ладони, резко притянувшие её назад, заставляя упереться элегантно обтянутыми чёрной тканью ягодицами в чужие бедра. Обезоруживающее тепло рук неизвестного было настолько ощутимым, что никакая ткань платья не спасала её от их тяжёлого присутствия на теле. Очень знакомого. Словно её кто-то уже так же недавно сжимал. Голос, вещавший поверх её плеча, не без слышимой улыбки продолжил. — И я бы хотел пригласить девушку следующим на танец. С вашего позволения, конечно же. — Молодёжь. — Альберт как-то добродушно усмехнулся, махнул в их сторону ладонью, покачав головой, и с едва заметным напускным волнением спросил. — Только не говорите, что Леночка уже съела половину стола? — Именно так. Поэтому я вынужден просить вас бежать спасать её и остаток устриц. — Ну, что ж, при таком раскладе я вынужден с вами распрощаться раньше времени, прелестная мисс…? — Бехтиев сделал неопределенный жест рукой в воздухе, словно выманивая из её горла против воли крупицу нужной ему информации, и Настя, чёрт её дёрнул её назвать, тихо напряжённо произнесла. — Твердынская. — Твердынская. — протянул мужчина с довольной интонацией, словно пытался распробовать её фамилию на вкус. — Какая мощная фамилия. Надеюсь, у вас хватит твёрдости, чтобы устоять перед таким-то кавалером. И, удовлетворённый звучанием своего очередного каламбура, с ехидной улыбочкой Альберт ушёл в сторону предполагаемого нахождения устриц и Леночки, оставив Настю наедине с шумно отдающимся в ушах биением сердца и ощущением тесно прижимающихся ягодиц к бёдрам всё ещё неизвестного ей мужчины. — Вы знаете, что я имею право сейчас закричать и вас обвинить в домогательствах? — рассерженно прошептала она, чувствуя, что мужское тело задвигалось в такт музыке, заставляя двигаться за ним неспешно следом. Ладони поползли заметно выше, не переставая её тесно прижимать к поджарому крепкому телу, и, боже мой, она давно уже не ощущала этого тяжёлого ощущения в коленках, когда ты буквально готов после следующего же произведенного шага рухнуть на землю из-за близкого физического контакта. — Знаю. — до боли знакомый, но так и не распознанный ею голос продолжал звучать чересчур близко с её ухом. — Но я ведь тебя спас. Значит, ты этого делать не будешь. Правда же? Незнакомец обаятельно играл интонациями, сменяя их то на хриплый интимный шепот, то на почти детский жалобный скулёж, из-за которого вдоль её позвоночника начинал расползаться ещё большим жар, чем до этого. — Я должна сказать спасибо? — Это было бы неплохой платой за мои старания. Наглости ему было не занимать. Она сразу же подумала об этом, когда попыталась развернуться к говорившему лицом, но получила только более крепкую хватку поперек диафрагмы, словно он взял её в стальные тиски. Твердынская попыталась отдавить каблуком ему ногу, но и тут он её подловил на попытке скорейшего избавления от его компании, ловко уводя ногу в танцевальном движении за её каблук. — Почему ты не хочешь, чтобы я видела твоё лицо? Он выждал небольшую паузу, чтобы ответить. — Я хочу узнать тебя получше, но не хочу, чтобы ты меня видела. — его голос утробным терзающим стучанием разливался внутри её головы. — Я очень стесняюсь. — Брехня. — она попыталась заехать ему локтём в бок, но ощутила, как длинные узловатые пальцы скользнули по его изгибу, останавливая. Он тут же рассмеялся, и его смех, высокий, переливистый, воспалил её любопытство ещё сильнее. — Ну что ты такая злая. Может, я и вправду очень стеснительный? — она слышала ухмылку в его голосе, чувствовала её каждым вставшим волоском на своём загривке. — О да, поэтому буквально сразу же прижал меня так к себе, словно мы с тобой не танцуем, а прилюдно занимаемся прелюдиями? — она метнула бы в него выразительный взгляд, если бы смогла, но даже когда Настя поворачивала голову, незнакомец находил новый способ её повернуть так, чтобы она не видела его лица. — О, так вот о чём ты думаешь, когда я прижимаю тебя к себе? — господи, его рот застыл в паре сантиметров от её уха, практически полностью вбирая его и прихватывая зубами. И Насте стыдно было себе признаться, что эта резкость и напористость не вызывали настоящего раздражения, как было с Альбертом, а, напротив, разжигали внутри её живота горячее нарастающее чувство всепоглощающей и перекрывающей пульсации. И что, сомкни он даже едва ощутимо зубы на её ушной раковине, она бы ударила его с опозданием в целых пять млеющих секунд. — Нам бы хотя бы познакомиться для начала… — продолжил он, когда понял, что отвечать она упрямо ему не собирается. — Фамилию я твою теперь знаю. А имя? Кем ты работаешь? И, самое главное, что ты делаешь…здесь? — Да пошёл ты к чёрту? — она постаралась хотя бы создать видимость, что ей такая близость некомфортна. — О, на имя это совсем не похоже, но я запомню. Приятно познакомиться, «Дапошёлтыкчёрту» Твердынская. Из-за его слов её губы против воли дрогнули в улыбке. Он, словно ощутив иные вибрации, исходящие от неё, чуть ослабил хватку. И очень зря. — Если решил начать знакомиться, то, будь добр, назовись сначала сам. — без прежнего раздражения вновь попыталась разговорить его Настя, скользнув поверх мужских ладоней своими в качестве небольшой уловки. Пусть подумает, что она отвечает ему. Она ощутила, как кончики его пальцев в быстрой манере забарабанили по её животу. Словно он млел от её прикосновений не меньше, чем она от его. — И расскажи про себя. — М-м-м, боюсь, что пока не могу тебе назваться. — в его тоне произошли изменения: он стал мягче и будто покладистее, тише и нежнее. — И про работу рассказать тоже не могу. Но обещаю, придёт время, и ты узнаешь всё сама. — Это нечестная получается игра. — упрекнула его она. — А кто сказал, что я люблю играть честно? — последнее слово прозвучало вновь близ её уха, выдыхаемое в него вместе с коротким жарким прикосновением губ к его внешней пульсирующей красной стороне. Поведя выше, к хрящикам, незнакомец нежно обвёл губами место и за ними, уже ощутимее его захватывая. Внутри Насти всё напряглось. Беспардонно нарушенные границы её уединения должны были вызвать гнев с её стороны, но вместо предполагаемой нормальной реакции она почувствовала жаркую разливающуюся волну между ног. Это был вызов, откровенный вызов. Да даже хотя бы в попытке просто его увидеть, в его словах, прикосновениях, — она чувствовала вызов во всём. И Настя принимала его. Особенно после того, как он выделил последнее слово голосом, заставляя её буквально теряться в запутанной смеси из благоговения, трепета и отвращения к своей проснувшейся ведомости. — А я привыкла соблюдать личные границы людей и сначала получать их дозволение на прикосновения, прежде чем их совершать. Твердынская резко дёрнула головой назад, чувствуя, как её затылок болезненно встретился с чем-то твёрдым, чем-то, что неожиданно оказалось маской, но не спасло своего хозяина от сокрушительного удара, повлекшего за собой две тёмно-красные дорожки, вытекшие из-под предполагаемого местонахождения носа. Словно не веря тому, что она это сделала, мужчина, отходя на пару шагов от неё, поднёс пальцы к носу, утёр из-под него кровь и, к её удивлению, дьявольски очаровательно улыбнулся. Эти губы. Их узость, оголившая белые зубы в обрамлении розовой пульсации, оказалась измазана в его крови. Подушечки пальцев нанесли последний штрих от одного уголка к другому под пристальным женским взглядом, размазывая багровые оттенки окончательно на манер женской помады. Медленно отводя два пальца от своего рта, Разумовский усмехнулся. И пускай маска закрывала на большую часть его лицо, Твердынская чувствовала этот жгучий, пристальный взгляд, направленный на неё. — Забавно, но я ожидал украсть у тебя поцелуй при иных обстоятельствах. Но ты так очаровательна с этой красной помадой сегодня, что я не могу просто удержаться. — Чт… Схватив женское лицо в ладони, Сергей притянул его к себе, резко впечатываясь губами в её губы. Поцелуй вышел совсем не робким, как пытался себя ранее описать и представить подаривший его человек, а жадным, кусачим, долгим. Он буквально вцепился в её рот, словно пытался растянуть оставшееся между ними время и доказать, что не одна Настя может пускать кровь при желании. Её губы горели. От того, как сильно его зубы вцепились в податливую мягкость её рта, от того, как его ладони сжимали до боли её челюсть, не позволяя отстраниться. Он не размыкал её рта языком, предпочитая цивильно прижиматься губами к её губам, но и этого хватило, чтобы земля буквально ушла у Насти из-под ног. На несколько секунд она потеряла связь с реальностью. В тот момент, когда на банкетный зал навалилась тьма со всеми её проблемами, хватка его рук так же неожиданно разжалась, оставляя Твердынскую с необъятной пустотой и резким пониманием, что, чёрт возьми, Игорь и Гречкин остались без защиты. Но в темноте было не разобраться, куда бежать и в каком направлении. А её таинственный партнёр по танцам исчез, оставляя после себя больше вопросов, чем ответов.

***

— Олег, я закончил. — Сергей довольно шмыгал разбитым носом, направляясь бодрой походкой в сторону своей квартиры, прижимая новёхенький дорогущий телефон к своему уху плечом. — Закончил? Ты же вроде собирался на встречу. — голос Волкова с другой стороны аппарата слышался заспанным. Кажется, он всё-таки его разбудил. — Что, планы резко поменялись? — Да, собирался. И я на неё пришёл. Гречкин старший горел так же хорошо, как гречка, которую я учился готовить в годы службы. — Разумовский тихо рассмеялся, ставя снятые по пути ботинки уже на полу квартиры. Вынув и прокрутив на пальце связку ключей, он прошёл в самую глубь, хлопком ладоней включая свет. — Поздравляю, Серый, с закрытием старых долгов. — Олег что-то тихо пробормотал, не совсем относящееся к другу детства, и, хлопнув дверью, оказался на балконе с пачкой сигарет и зажигалкой. Он всегда выходил курить, когда Серый звонил ему посреди ночи обсудить остаточные детали по делу. — А ещё, представляешь, я встретил там её! — в голосе Разумовского слышилась отчётливая восторженность. — Никак не ожидал, что она там появится. — Твоя блондинка? — пытаясь переварить сказанное, спросил Волков, пыхнув сигаретой из настеж открытого окна. — Да! Забавно, правда?.. — Сергей, войдя в ванную и поставив Олега на громкую связь, принялся аккуратно обводить распухшие крылья носа пальцами. Не сломала. Но была близка к этому, как никогда. — Она к богемным точно никакого отношения не имеет, хотя у меня и закралась в голову мысль, что, быть может, она относится как-то к Гречкину или той проститутке, но нет… — с слышимым хрустом он вправил нос, тихо ругнувшись, отошёл ненадолго за льдом и, вернувшись и обозначив Волкову вновь своё присутствие, прижал пакет к налившимся тёмным цветом тканям. — Если судить по новизне её платья и тому, как она выглядела в первую нашу встречу, она далека от всего этого. — Ты что там делаешь? — Олег нахмурился. — А, да я нос вправляю. Она мне его разбила. — Сергей невольно улыбнулся, гнусаво завещав обратно в трубку. — Тебе разбила нос девчонка? — Разумовский почувствовал, что губы его расползлись невольно в более широкой ухмылке от неподдельного удивления в голосе Олега. Его-то, матерого наёмника, удивить чем-либо было трудно. А тут вот тебе кадр: неизвестная блондинка, понравилась сильно Сергею, так ещё и нос ему при первой встрече почти сломала. Интригующее описание, не так ли? — Серый, ты что, в женскую версию Брюсса Ли влюбился? — Брюсс Ли был брюнетом, и нет, она сама по себе…ммм…не сказать, что очень сильная. Но ловкая. И находчивая. — убрав пакет со льдом через несколько минут от носа, он ещё раз им звучно шмыгнул, проверяя, насколько отёк тканей спал. — Мне она очень нравится. — А зовут-то её как? — Я не знаю. — честно ответил Сергей. — Ты серьёзно? — Да, серьёзно. — ответил в тон ему Разумовский, словно его самого это не меньше возмущало. — Так, ладно… Говоришь, она была в больнице в тот день, когда ты за «Виолеттой» пришёл? — Ну да, она была у гардероба, когда мы столкнулись. — И она же была на похоронах Гречкина, когда ты прибыл туда взорвать его папашу? — Ну…да. — в голосе Сергея проскользнуло недоверие и дала о себе знать затянутая пауза. — А тебе что за дело? К чему ты клонишь? — А ты не думал о том, что слишком много странных совпадений ваших случайных встреч получается? Вдруг она агент, которого подослали следить за тобой? Разумовский задумчиво замолчал, оперевшись поясницей о умывальник. — Но она даже моего имени не знает. И я был в маске. Гречкин там вроде маскарада устроил. Даже если бы и хотела, она бы не запомнила моего лица. — …ты что-нибудь про неё узнал? — всё ещё продолжал в привычной ему манере осторожно выпытывать информацию по крупицам Олег. Он вытянул губы в узкую дрогнувшую линию. Ему не нравилось, к чему шёл их разговор. Но всё-таки, хотел Сергей соглашаться или нет, на эти совпадения нельзя было закрывать глаза. Слишком уж странно. — Твердынская. Её фамилия Твер-дын-ска-я. Пробей по базе данных правоохранительных органов. — Хорошо, завтра напрягу парней, чтобы посмотрели. И да, Серый, — прежде чем отключиться, Олег затушил сигарету в пепельнице. — Давай без глупостей. Не лезь ты к ней, пока мы не узнаем, кто она. — Ой, ну что же ты, Олег, я, может, и беззастенчиво бесстрашен, но ни в коем случае не глуп. — Сергей усмехнулся. — Если я к ней и полезу, то только когда ты мне принесешь на блюдце её заверенный адрес.

***

— Игорь, ты как? — Херово, если честно. Терпеть не могу, когда нас так обводят вокруг пальца. Гром, в огромном пиджаке которого она сейчас сидела на заднем сидении такси, смотрел трудно читаемым взглядом в окно. Он практически не моргал и был задумчив донельзя. Настя очень хотела сказать что-нибудь, что могло бы его приободрить, но понимала, что никакие слова поддержки здесь не помогут. Он улизнул от них. Опять. Да ещё и при огромной куче живых свидетелей. — Кабинет был заранее заминирован. Похоже, этот гад ходил и выжидал нужное время среди гостей. — закрыв форточку, чтобы ни ему, ни Насте не надуло уши, Гром перевёл взгляд обратно на её лицо. Уголки его губ едва ли дернулись в улыбке, но то, что Настя буквально тонула в его пиджаке, он всё же счёл достаточно забавным, чтобы сбросить с себя привычный образ серьёзного, уставшего от работы агента. — Хотел обойтись без лишних жертв среди гражданских. — Показушная благородность. — буркнула она, вспоминая неожиданно того странного гостя, который наглейшим образом украл у неё поцелуй, не спрашивая разрешения. Её сердце снова волнующе сжалось, посылая россыпь мурашек вдоль спины. — Пока тебя активно пытался Бехтиев окрутить, я говорил с Гречкиным насчёт его связей с Зильченко и Сорокиным. — продолжил ровным голосом Гром. — Были у него кое-какие мутные дела с ними. На третьей стопке водки он поделился, что кому-то по-крупному задолжал. И не один он. — Хотите сказать, что их убрали из-за долгов? — она сморгнула. — Не думаю. Скорее, из-за того, в чём они все были замешаны. Денег у тех, кто направляет Чумного на своих жертв, более чем достаточно. Их интересовало не это. — …Они хотели избавиться от лишних свидетелей, которые могли бы их выдать. — закончила она, чувствуя, что всё-таки что-то они смогли нащупать и двигались, по крайней мере, теперь не в слепую в заданном ею направлении. — Возможно. — Гром попросил водителя остановиться, когда они оказались возле нужного дома. — А, может, дело и вправду в том, что в их интересах разжечь внутри страны революцию. Договорить я с ним на этот счёт не успел. Я побежал тебя искать, когда электричество вырубили. Настя почувствовала неприятный укол вины, что Игорю пришлось в итоге бежать её спасать. Может быть, если бы он остался с Гречкиным старшим или хотя бы вывел его за собой, он был бы всё ещё жив. Гром, в очередной раз демонстрируя навыки хорошего проницательного начальника, положил в успокаивающей манере ладонь ей на плечо и чуть сжал. — Не вздумай винить себя. Бомба бы сдетонировала просто позже, когда мы бы ушли. Убийца достаточно был осведомлен о его привычках засиживаться на рабочем месте допоздна. Поэтому ты последняя, кого можно отнести виноватой к его смерти. С этими словами и оставшимся висеть тяжело на её плечах огромным пиджаком Игорь оставил Настю возле парадной, ведущей в многоэтажку, где находилась её квартира. Сам он не вышел следом. — Если что-нибудь вспомнишь, дай знать. Вдруг среди гостей ты заметила что-нибудь или кого-нибудь необычного, — скользнув быстрым взглядом по своему пиджаку, он за ним всё ещё не вышел. — И да, можешь оставить себе. В Петербурге по вечерам всегда сыро и холодно после дождя. — Да ладно вам, мне всего пару лестничных пролетов пройти. — Настя неловко дернула уголком губ, сжимая чёрную ткань и уже начиная стаскивать её с себя. — Я настаиваю. Кивнув ей напоследок, Гром назвал свой адрес водителю и, закрыв окно, скрылся вскоре с уехавшим автомобилем. Она не сказала ему про того мужчину. Почему она не сказала? Насте нужно было самой во всём этом разобраться. Но она чувствовала смутное беспокойство по этому поводу, навеянное его странным, но весьма характерным для разбалованных богачей поведением. Хотя, если честно, вёл он себя ни много ни мало, а как форменный псих. Оказавшись в квартире, Настя открыла свой компьютер, надеясь увидеть сообщение со списком от Димы. Но тот ничего пока не прислал. Жаль. Твердынская чувствовала, что интуитивно она была близка к составлению нового предположения, но ей были необходимы факты. Или хотя бы что-то близкое к ним. Она не видела его волосы. Это вполне себе мог быть и не он. И она не видела толком его лица! Но голос… И губы… Боже, вспоминая ощущение его губ на своих, она готова была провалиться сквозь землю, проводя пальцами по уже не так ощутимо чувствовавшимся песчинкам подсохшей крови. Крови… КРОВИ. — Вот чёрт! — Настя, побежав за ватным диском, тут же принялась с плохо скрываемым волнением стирать её остатки вместе с помадой с губ, откладывая в пакетик для вещдоков. — Нужно срочно звонить Диме. Надеюсь, он всё ещё не спит. Это может быть и неправдой. Какова вероятность, что работавший санитаром не в самой, честно сказать, хорошей больнице мужчина мог оказаться на похоронах такого человека, как Кирилл? Игорь наверняка её потом упрекнет в том, что она почем зря тратит их ресурсы, время и, что самое неприятное, деньги. Но она должна была проверить. Если её дикие догадки окажутся правдой, у них уже будет в руках примерный портрет убийцы.

***

— Значит, ты получила её…благодаря тому, что он тебя поцеловал? — Ага. Дима выдержал паузу. — …после того, как ты разбила ему нос? — Ну, есть немного. — уже более неловко протянула Твердынская, не сводя взгляда с двери, за которой сейчас проводилась трасологическая экспертиза. Только при разговоре с Димой она поняла, насколько дико, пожалуй, смотрелась со стороны приключившаяся с ней ситуация. Даже самые отъявленные богачи себя так странно не ведут. При свете дня и после прошедших выходных эта мысль казалась ей до смешного логичной и лежащей буквально на поверхности. Но до этого она ещё имела достаточно поводов сомневаться. — Да уж… — Дима выдохнул и тоже перевел взгляд на дверь. — С тобой танцевать без разрешения опасно. — Только наглым типам вроде него, — фыркнула она уже больше шутливо, словно намекая, что если бы Дубин решился когда-нибудь её пригласить, его такая участь бы не постигла. — Не люблю, когда меня трогают без моего разрешения. — Понять можно. Я тоже не всегда тактильный, только в близком кругу людей. Но меня и не хватают всякие богатые типы, как тебя. — Поверь, Дим, ты многое с отсутствием таких ситуаций в твоей жизни не потерял. Уж поверь мне. — она похлопала с легкой усталой улыбкой его по плечу, едва заметно вздрогнув, когда дверь неожиданно раскрылась и к ним вышла высокая худая женщина с огромной кучей исписанных бумажек в руках. — Вы судмедэксперт? — не подумав, спросила Твердынская, словно для неё нахождение женщины на этом посту было вровень удивительно, как обычно бывало для мужчин. — Я. — женщина быстро отозвалась, переводя карие глаза с бумаг на неё. — Валерия Макарова, будем знакомы. Она протянула руку для рукопожатия. Рука у неё оказалась тяжёлой и сильной. После лёгкого сжатия Настя невольно потрясла ладонью. — Извините, привычка. — Валерия усмехнулась, выглядя не менее уставшей, чем прибывшие к ней агенты. — Сказывается старое увлечение кендо. — Вау. — Дима поправил очки, и его глаза восхищенно заблестели. — Это случайно не вы ездили от России на соревнования в Японию несколько лет назад? Не без тени смущения и гордости Валерия коротко кивнула, после чего оказалась под ещё более пристальным внимание Дубина, приготовившегося было её начать расспрашивать про все прелести нелегкой подготовки к соревнованиям, как он любил, — с пылом, с жаром, с по-детским вовлеченным интересом! — но Твердынская вовремя успела его прервать, не дав даже начать. — Простите, правда, я очень не хочу мешать вашей беседе, но мы прибыли здесь по делу. — Все хорошо, я понимаю. У самой работы полным-полно. — пропустив их в свой кабинет, Валерия заняла место за усыпанным огромным количеством самых разномастных папок столом, раскладывая веер из бумаг и в ожидании закрытия двери за Димой помечая что-то в них красной ручкой. — Итак, что вы можете нам рассказать? — Вы принесли мне удивительный образец. Никаких данных по нему в нашей расширенной базе нет. Неизвестно, чья эта кровь. Поэтому фактические данные для доказательств я вам предоставить, увы, не могу. — То есть вы хотите сказать, что информации про этого человека…её просто нигде нет? — переспросила ради проформы Настя. — Именно это я и хочу вам сказать, да. — Валерия медленно кивнула и скрыла бумаги сцепленными вместе руками. — Разве такое может быть? — удивился Дима. — Мне казалось, у вас достаточно высокий уровень доступа, чтобы…ну… — Я и сама удивилась. — не дала ему закончить Макарова, теребя уголок самого верхнего листа. — Но нет, даже там о нём нет никаких данных. «Но я ведь не говорила, что это мужская кровь.» — зацепилась запоздало мыслями за её слова Настя, более пристально уставившись на лицо Валерии, но ничего ей об этом не сказав. — Скажите, а…вы можете определить пол человека по его крови? — Мужчина это или женщина? К сожалению, если данных нет, то не могу. Я говорила о «нём» гипотетически. Как о человеке. — словно поняв ход её мыслей, мягко развеила возникшие подозрения Лера. Твердынская облегченно вздохнула. И всё же интуитивно эта ситуация почему-то ей всё равно не понравилась. — Хорошо. Извините за беспокойство. — Ничего, это ведь ваша работа. Рада была помочь. Когда агенты скрылись за дверью её кабинета, Лера тут же выкинула бумаги в мусорное ведро, а сама, нервно вскочив со своего места, кинулась к телефону. Прошло всего три долгих протяжных гудка, прежде чем ей ответили. — Привет, Олег. Кажется, Серый сильно вляпался.

***

— Кто она? — тупо уставшившись круглыми глазами на Волкова, Сергей застыл с драматично взлетевшими бровями, не до конца веря тому, что он услышал. — Агент ФСБ. Она работает по твоему делу. Она тебя изучает. — Олег поиграл большими пальцами, сцепив руки вместе, и недовольно шумно вздохнул. — Она приходила сегодня к Лере. Она мне тут же позвонила, когда поняла, что твоя задница оказалась на пороге раскрытия. — О, я ведь тебе говорил, что иметь жену судмедэксперта — это очень удобно. — со смешком заметил Сергей, после тут же съежившись под метнувшимся в его сторону строгим взглядом. — Не ёрничай. — Олег выглядел рассерженным. — Это всё уже не шутки. Если ФСБ сели нам на хвост, у нас большие проблемы. — Но откуда ж мне было знать, что она — агент??? — начал оправдываться рыжий, активно всплескивая руками. — Да, действительно, так можешь влипнуть только ты, Серый — если и влюбиться в девушку, то сразу обязательно в агента! — Ну, знаешь, у каждого есть свои недостатки. У неё вот такой оказался. С кем не бывает. — Разумовский весьма беззаботно пожал плечами, хотя это движение всё равно было заметно охвачено нервозностью. — Я же тебя не упрекаю за то, что ты женат. Волков одарил его очередным припечатывающим к сидению взглядом, призывая его заткнуться. — Надо понять, что она про тебя знает. Эта девушка умная. И, честно говоря, для нас это не в плюс. — А, по-моему, это делает её очаровательной. — выдержав небольшую паузу и подняв с по-детски затаённой надеждой на него глаза, Сергей закусил губы. — Мне же не придётся от неё избавляться?.. — Нет, с этим можешь расслабиться. Слишком много проблем может возникнуть, если мы её уберём. Олег даже удивился, что Сергей так облегчённо вздохнул после этого. — Сверху уже знают, что она за меня взялась? — более спокойно уточнил он. — Частично. Я не стал выносить всё. Но тебе нужно прижечь своей подружке хвост, если ты не хочешь, чтобы она в будущем пострадала вместе с тобой на пару. Уголки губ Сергея подлетели в неприлично веселой улыбочке для столь дерьмово сложившейся ситуации. Словно признание Волковым за ней статус его подружки и вправду делал Твердынскую таковой. — То есть…я официально могу к ней нагрянуть? И ты мне дашь адрес? Так? Олег скептично дёрнул уголком рта, придерживая вынутый из внутренней стороны плаща «посткард» наполовину протянутым другу детства. Будто дразня собачку куском бекона. Сергей недовольно наморщил нос и попытался его перехватить, но Волков отклонился. — Без глупостей. Тебе нужно узнать, что она знает. И только. — Да не буду я ей выдавать сверх минимума информации, Олег, успокойся. Всё пройдёт гладко. — Когда ты так говоришь, обычно всегда выходит всё не-гладко. — он пристально смотрел на его скорчившуюся гримасу. — Без своеволия. Перегнувшись через стол и схватив Волкова резко за ворот рубашки, Сергей упёрся коленями в холодную белую поверхность, заставляя ножки стула Олега со скрипом встать на дыбы. Один толчок — и пиши пропало. — Я же сказал, что всё пройдёт нормально. — уже с большим нажимом и более рассерженно прошипел Сергей, во всю уставившись в карие глаза сквозь плёнку золотисто-медных линз. — Не стоит сомневаться в моём профессионализме. — Хорошо, тогда ответь мне на один маленький вопрос: Серый, как твоя кровь попала к ней? — бесстрастно спросил его Олег, не сводя такой же пристальный взгляд с мерцающих желтизной глаз. Понимая намёк Олега, что он догадывается, как это случилось, Сергей не нашёл надобности ему врать. Он ответил честно. — Я поцеловал её. Олег неожиданно разразился хохотом. Громко, басисто, до слёз. — Не узнав даже её имени? Опустив глаза на указанную в «посткарде» информацию, Сергей вновь довольно улыбнулся, спрыгивая со стола и возвращая Олега обратно в его не рискованное сидячее положение. — Знаешь что. — он показал ему кончик зернистого красного языка, прищурившись. — Не тебе меня судить. Она была очень красивая тем вечером. А ещё она разбила мне нос. Я просто завёлся. И уже тише и более быстро он добавил: — А ещё я догадывался, что её зовут Настя.

***

Прошла ровно неделя с тех пор, как Дима наконец-то выслал ей список. Настя уже успела вся известись в ожидании, пока они занимались оформлением отчётности по прошедшим операциям: Игорь свалил на них кучу бумажной валакиты, словно напомнив, что работа в ФСБ — это тебе не только ездить ловить опасного наёмника на богатые приёмы, но ещё и куча документации, которая должна будет оказаться к концу месяца сдана Грому в обязательном порядке. Без исключений. Насте хотелось верить, что её, как консультанта, официальное оформление не коснется, но без него она грозилась получать зарплату не в чистую, а в «черную». Такой расклад её не устраивал. Поэтому деваться было попросту некуда, а сама возможность провернуть подобное внутри их отдела ей показалась возмутительной, но в то же время ироничной. Наверно, это что-то вроде льготы для «самовыродков». Но она, как правильная девочка, от неё отказалась. Может, и зря. Сидя поздно за компьютером, без единого сна в глазу, Твердынская просматривала фотографии персонала, и всё думала, что их посещение того судмедэксперта казалось ей странным. Настя была более чем уверена, что поймала Макарову на лжи. Но зачем ей прикрывать спину наёмника? Или щупальца этой организации настолько глубоко проникли во все сферы влияния, что это было своеобразным актом защиты их посредника? Голова, честно говоря, гудела, а желудок неприятно сжимался при мысли, что они вляпались в нечто масштабное, опасное, к чему не были готовы, когда начинали вести своё расследование. При паршивом стечении обстоятельств их попросту могли всех убрать. — Дьявол, ну должен же он быть здесь!.. — она тихо ругнулась, шумно отхлебнула из чёрной высокой чашки уже успевший остыть во второй раз кофе и устало запустила пальцы в пучок, державший её волосы собранными. Пальцы Насти следом скользнули на её лицо, потянувшись и растирая уставшие, слегка покрасневшие от длительной работы с электронными файлами глаза. Неожиданно она вспомнила его слова и тяжёлый долгий взгляд, остановленный на её волосах. «Распустите. Так вам будет идти больше.» Вроде бы и маленькая деталь, но не дающая ей покоя. Санитары, раздающие модные советы направо и налево, были редким явлением в их дни. Настя старалась не зацикливаться на окружавшем ореоле предубеждений, царившем вокруг этой профессии, но всё же она часто слышала, что идут туда люди не шибко умные. Скорее, простые, порядочные, крепкие. Способные в нужный момент прибежать помочь или скрутить нерадивого пациента, не желающего оставаться надолго в больнице после введения наркоза, но никак не устраивать краткий экскурс по миру современной моды. — Господи, кто же ты такой… Она могла ошибаться. И было бы даже здорово, окажись её домыслы не больше, чем догадками человека, чья паранойя буквально заставляла везде видеть двойное дно. Может, тогда бы Настя, отыскав его данные, после произведенного допроса пригласила бы его спокойно на чашечку кофе. И он, уже давно умудренный тяжелыми буднями на рабочем месте, не испугался бы агента в юбке, способного скрутить тебя в морской узел при задержании, согласившись на её предложение. Было бы здорово попросту провести хорошо время в компании симпатичного парня, чьи голубые глаза не выходили у неё из головы слишком давно, чтобы не обратить на это своё пристальное внимание. Его рука на её плече, скольжение горячих сильных ладоней по её телу, когда она танцевала с тем неизвестным типом… И его неожиданное отсутствие в базе данных. Нет. Как бы ей ни хотелось отыскать удобное объяснение всему этому, она понимала, что слишком много мелких деталей указывалось на то, что они не могли являться обыкновенным совпадением. Вытянув резинку из волос и начав массировать скальп ногтями, она закрыла на несколько минут глаза. За окном барабанил во всю дождь. В Петербурге началась та самая неистовая пора гроз и частых ливней, которая всегда сопровождала приход весны в этот проклятый, стоящий на костях город. — Ну давай, девочка, ещё несколько доков. Ты справишься. Осталось совсем чуть-чуть. — подбадривая себя вслух, Твердынская, залпом осушив остатки кофе, вперилась обратно изучающим взглядом синих глаз в экран, скривившись. С растворимым так делать не стоило. Пришлось отплевываться от осевшего на самое дно осадка. Ничего. Куча женщин в возрасте, да даже наличие бывших спортсменов, ушедших из лиги по состоянию здоровья, но нигде не было и намёка на работавшего там очаровательного рыжего санитара. Схватив со стола телефон и отнесся чашку в мойку, она сразу же позвонила Диме. — Дубин, спишь? — хотя бы постаравшись придать себе виноватый тон, спросила она, прижимая трубку плотно к щеке. И, вообще-то, правильно было бы испытывать стыд за то, что она донимала Димку и вне рабочее время, но больно было сильно нетерпение поделиться своими мыслями, чтобы оставаться с ними наедине. Так ещё и под бодрящим эффектом от выкрученного даже на середину крепости второй чашки кофе. — А ты, похоже, нет. — она слышала, как тот надевал очки. Поверх его плеча кто-то заговорил. Голос явно был женский. — Воу, похоже, я не очень вовремя. — Да нет, всё нормально. — теперь звук сменился на щелчок включения лампочки. — Это Лиля. Мы, ну…давно уже вместе живём. Если ты понимаешь, о чём я. — Понимаю. — с довольной улыбкой отозвалась Настя, не пытаясь даже остановить приподнявшиеся уголки рта. — Так, ладно, к делу. — Дима явно не был готов обсуждать подробности своей личной жизни в почти час ночи. — Ты что-то нашла? Список помог? — Очень. Кажется, у нас есть теперь портрет нашего убийцы. — Стоп…что? — голос с той стороны заметно оживился. — Это один из санитаров? — Как раз наоборот. Я думаю, что он притворялся одним из санитаров, когда мы с тобой прибыли. Я с ним столкнулась у гардероба. И он не числится в качестве работника у них в базе данных. — Хочешь сказать, что…ты два раза уже с ним пересекалась? Комок волнения, надувающийся у неё внутри груди, приобрёл колющие ощущения. — Вполне возможно, что…да. Похоже на то. — она несколько растерянно осела обратно на свой стул, чувствуя, что кровь отлила от желудка, а сердце в груди нехорошо быстро заколотилось. Димино молчание с другой стороны ни капли не добавляло настроения в этой ситуации. — Тебе стоило об этом рассказать Игорю. Боже, Настя, он ведь…если он просёк, что ты — агент, консультирующий по его убийствам, ты можешь оказаться в большой опасности! — Так, Дима, спокойно. Я не думаю, что он…понял это. Я нигде не объявлялась в качестве агента. А в больнице мы были вообще, считай, нелегально. — И всё же. — Дима сделал нажим голосом на своих словах. — К тебе стоит приставить защиту. Она шумно сглотнула. — Давай для начала ты его зарисуешь. А остальное обсудим уже на работе. Можешь сейчас это сделать? Послышался сокрушенный вздох с другой стороны трубки и звуки открывающихся шкафчиков. После заминки и тишины в несколько минут телефон вновь оказался в зоне присутствия Дубина, схваченный его пальцами. — Описывай, а я буду рисовать. Только пообещай мне, что поговоришь об этом с Громом. Настя, пообещай мне. Обманывать Диму было бы самым нижайшим поступком, на который она могла бы быть способной. И потому, пускай и нехотя, но Настя согласилась поговорить с Игорем о возможности приставить слежку к её дому. Чисто для успокоения совести и сохранности её с Димой нервов. — Высокий лоб, нос с лёгкой горбинкой, острый, глубоко посаженные голубые глаза, разрез… — она старалась оживить в памяти все детали, которые успела запомнить, и не заметила, насколько пустилась свободно в описание, словно тот мужчина стоял прямиком сейчас перед ней. — …треугольный. Скулы острые, на них виднеются лёгкие веснушки, форма лица перевернутый треугольник, кожа бледная, кровь с молоком, губы узкие, но яркие. Сам он… высокий, худой, но крепкий. Выше меня, наверно, на голову. — невольно Настя по привычке зажевала нижнюю губу, пока думала, что можно добавить. И продолжила: — Знаешь, у него были очень грациозные движения. Лёгкий намёк на выступающие венки на ладонях, а ещё взгляд… У него глаза даже из-под маски блестели, как у кошки. Ярко так и немного будто игриво. Заметив, что она неожиданно от спокойного перечисления деталей пустилась в яркое описание с лёгким придыханием, Твердынская тут же замолчала, ощутив, как её щёки горячо запекло. — Воу… — Дима, кажется, тоже оказался смущен таким вниманием к деталям. — Он красивый. По твоему описанию так точно. Не до конца понимая, нормально ли это, считать человека, на которого они ведут своеобразную «охоту», привлекательным, Настя что-то утвердительно угукнула ему в ответ и постаралась побыстрее сойти с этой скользкой темы. — Так что? Набросал? — Ага. И твои описания записал. Постараюсь закончить всё завтра. А ты давай ложись спать, ты хорошо поработала. Даже не видя его лица, Настя услышала, что Дубин улыбается. Да, он был прав. Она наконец-то имела право со спокойной совестью уложить съевшего «своё» внутреннего трудоголика в кровать. После горячего душа и какого-нибудь не грузящего голову фильма, пожалуй. — Передавай Лиле привет. — хихикнув, бросила она напоследок, почувствовав, что её слова вогнали его ещё сильнее в краску. — Ага. Обязательно. Спокойной ночи. И он отключился. Последние три звучных гудка неожиданно разбавились тем, что позади неё скрипнули ножки стула. Как будто кто-то, долго на нём сидевший, наконец с него встал. Настя застыла. Это не мог быть Портос, он завалился дрыхнуть в их общую комнату ещё около часа назад, когда понял, что бесполезно ждать включения благоразумия внутри головы его хозяйки и её скорейшей смены маршрута по направлению от кофемашины в сторону спальни. — Довольно занятная беседа. У тебя феноменальная память, раз ты смогла всего за одну встречу так точно запомнить моё лицо. — она узнала бы этот голос из тысячи других, теперь она точно бы его узнала и смогла соотнести с лицом, которому оно принадлежало. Медленно повернувшись назад, Твердынская ощутила, как крупная дрожь спустила от её спины к коленкам. Пришлось приложить массу усилий, чтобы не рухнуть в это же мгновение на пол. Он сидел за её кухонным столом. Со скучающим видом крутил нож на нём, позволяя острию оставлять дыру за счёт прокрутки на деревянной поверхности. Медно-золотистые глаза были будто припаяны всем своим вниманием к этому процессу, следя за глубиной приносимого мелкого ущерба, и лишь тогда, когда нож оказался плотно перехвачен длинными узловатыми пальцами, Разумовский поднял его прямо на неё. Она ощутила знакомый жар, как тогда на похоронах Кирилла, приливший к её лицу под его жгучим взглядом. — Вообще-то, их было две. — не растерявшись, ответила с вызовом она, очень надеясь, что дрожь не пробралась в её голос. Уголки его ярких губ приподнялись в острой насмешливой улыбке. — Вторую нашу я запомнил особенно хорошо. Ты была в таком…элегантном чёрном платье. Коко Шанель нервно курит в сторонке по степени возведения траура в статус красоты. — он кокетливо прищурил свои необычного цвета глаза, запихнув руки в карманы светло-голубых джинс, и, двинувшись бродить по просторам её кухни, с любопытством начал её осматривать. Словно до этого был занят созерцанием совершенно другого предмета, занимавшего его куда больше, чем какая-то там кухня. Она неотрывно следила глазами за ним, чувствуя, что её сердце вот-вот выпрыгнет или, чего ещё хуже, остановится. — Сочту за комплимент. — выдавила Настя с тихим выдохом. — Это он и был, золотце. — осведомил её Сергей, задержавшись особенно долго глазами на висевшем над его головой торшере. — У тебя здесь…уютно. — Ты что, в линзах? — не удержалась в итоге и всё-таки спросила она, заметив, что наёмник остановился, концентрируя всё своё внимание (в избытке) на ней. Он неожиданно расхохотался. — Это первое, что ты захотела у меня спросить, когда я проник в твою квартиру, не прервав даже намёком на шорох беседу с коллегой? Я удивлён. — он широко улыбнулся, заставляя её в разы чувствовать себя глупой и смущенной. — В прошлый раз твои глаза были голубого цвета. — продолжила гнуть свою линию Настя, едва заметно нахмурившись. Ей нужно было создать хотя бы видимость, что она не готова свалиться в обморок от его появления у неё дома, что её, конечно же, не пугает, что он смог проникнуть в её квартиру, не издав практически никакого привлекающего к себе звука… Что её не заставляет в очередной раз восхититься широта имевшихся самых разносторонних способностей этого человека. — Для разных операций я подбираю всегда разные костюмы. Ну а для встречи с тобой, — он лукаво сощурился, — Я и вовсе готов был надеть один из своих лучших. Правда, «большой папа» оказался против. Сказал, что нельзя выделяться, и что нужно сделать всё чисто и без заминок. Сердце её забилось с тройным усердием от осознания, что слова Димы буквально оказались пророческими. Вот за ней и выслали «посредника» для зачистки, чтобы избавиться от слишком назойливого умного консультанта. Она была просто обязана хотя бы предположить, что подобное может случиться, но Настя так была увлечена собиранием общего паззла, что не заметила, как человек, которого она упорно искала, нашёл в итоге её сам. Двинувшись в сторону одного из кухонных шкафчиков, Настя резко дернула его на себя, рассыпая на пол кухонные приборы. Те со звоном вылетели вместе с вырванным ящиком, проехавшимся со скрипом по полу и не элегантно вписавшимся в ножку круглого, — и уже испорченного по кое-чьей милости! — стола. Сергей круглыми глазами уставился, как бойко она схватилась за первый же попавшийся нож, наставляя его на него. — Ого. — его брови едва заметно сошлись на переносице. — Ты думаешь, это и вправду разумно? Её рука подрагивала. По кончику ходившего туда-сюда ножа это было особенно заметно. — Хэй, — он мягко обратился к ней, безбоязненно направляясь вперёд, прямиком на остриё, словно сама вероятность того, что она его им ткнет, была до смешного мала. — Успокойся. И положи нож на место. — Ещё чего. — Ладно. — Разумовский возвёл ненадолго глаза к потолку. Его пальцы ловко выбили нож из её руки. При попытке кинуться за ним на пол он проворно припечатал Твердынскую к холодильнику, приставив остриё своего к её горлу. С подрагивающими расширившимися зрачками она смотрела на него во все широко распахнутые глаза. Словно пойманный зверь, уже приготовившийся к скорейшей смерти. — Пожалуйста, не заставляй меня всажить его в тебя медленно. — попросил он её с по-детски надутыми губами, после чего его вторая рука обосновалась вплотную к женскому плечу, перенося большую часть веса тела на уперевшийся в прохладную поверхность локоть. — Ты ведь всё равно это сделаешь, так какая разница, быстро или медленно? — рассерженно зашипела девушка, гневно сощурившись, проглотив дрожь в сухое, как наждачная бумага, горло. — Разница есть большая. Когда всаживаешь медленнее, — он склонился ещё ближе, и Настя, не имея возможности отодвинуться, ощутила горячее дыхание у себя на лице. — Человек умирает дольше. И страданий ты ему приносишь, соответственно, больше. Отвернув лицо, Твердынская почувствовала, что его губы зависли в нескольких миллиметрах от её уха. — Спасибо за объяснение. — едко выплюнула она, чувствуя саму необходимость избегать его взгляда. Словно при всём её положении, это единственное, что спасало её от неминуемо закипающей внутри узких полосок вен крови. Он расхохотался, из-за чего её тело рефлекторно задрожало. — Пожалуйста. Вообще-то, никогда раньше мне не приходилось объяснять такие моменты агентам вроде тебя. Ты ведь такая умная. Да и к чему всё это, если я пришёл тебя не убивать? — она слышала в его поощрительной манере говорить насмешливость. — Да пошёл ты. Чтоб ты знал!.. Стоп…что? — она ошалело вернула взгляд обратно к его сузившимся по-змеиному глазам. — Но ведь… — Логично было предположить, что меня послали тебя убить. Но нет. Я здесь, чтобы узнать, что ты знаешь, а что нет. Только и всего. Почувствовав, что тело, прижатое им, перестало порываться дернуться в сторону кухонных приборов, Сергей всё равно не удержался и повёл кончиком заточенного лезвия вниз, обводя сначала острые выпирающие ключицы, затем с едва слышимым звуком царапая ткань чёрной майки, останавливаясь лишь на пуговице клетчатых штанов и в неё остриём упираясь. — Хотя, признаюсь, страх на твоём лице выглядит не менее прелестно, чем все остальные эмоции. Ты бы себя видела. Побледнела так, словно у тебя с гемоглобином проблемы. — он весело ухмыльнулся, томно прижимаясь к ней непозволительно, просто катастрофически близко. Как тогда в доме Гречкина старшего, из-за чего её тело отреагировало молниеносно, унося всю кровь от мозга явно к другому месту. Неожиданно Сергей остановился и его брови напряжённо изогнулись. Взгляд его медленно соскользнул с её краснеющего лица вниз. Между ними находился ещё один нож. Его нож. Упирающийся ему под рёбра самым остриём. Глаза Сергея нехорошо заблестели. — Потрясающе. — он исступленно, хрипло зашептал, возвращая хитрый взгляд к её лицу. — Ты очень ловкая. Никому ещё не удавалось у меня так незаметно его стащить. — Возможно, потому что не стоит слишком сильно отвлекаться? — в тон ему ответила она, чувствуя, что рука всё ещё подрагивала, даже когда преимущество оказалось вновь на её стороне. — Боже, агент Твердынская, а вы умеете приятно удивлять. — на секунду ей показалось, что, даже несмотря на риск насадиться на собственное лезвие, он готов был прижаться к ней теснее, но нет. Сергей наконец-то от неё отступил, позволяя Насте на дрожащих ногах отойти от холодильника следом. — …значит…ты прибыл узнать, что я знаю? — неверяще уточнила она, понимая, что вариантов, кроме как сесть с таким явным мандражом, у неё попросту нет. — М-м-м, типа того. Ты пьешь шампанское? Она в недоумении часто заморгала. — Неужели ты и вправду решила, что я приду к тебе в гости с пустыми руками? — Разумовский вскинул одну из бровей и поставил выуженную из спортивной сумки бутылку, покачав головой так драматично, будто она его оскорбила. — Я думал, ты лучшего обо мне мнения. Где у тебя бокалы? Не зная до конца, как реагировать на столь открытый жест любезности, она с опозданием в две секунды глазами указала на стоявший возле холодильника белый шкаф с прозрачными дверцами. Сергей протянул многозначительное «Ага», словно и сам мог бы заметить, и выудил вскоре два высоких прозрачных бокала, выставляя их на слегка испорченный им же стол и разливая содержимое тяжёлой зелёной бутылки с изысканной золотистой этикеткой, название на которой Настя так и не успела полностью прочитать, по ним. Заняв место напротив неё, он выжидающе подпёр щёки кулаками. — У тебя есть что-нибудь из еды? Может, закажем пиццу? «Всё это похоже больше на сюр. Он что, поужинать со мной хочет?» — эта мысль так громко и остро прорвалась через череду её подавленного страха, заодно проступив на её лице очередным знаком вопросительности. — Ты весь вечер работала сидела. — напомнил ей Разумовский, из-за чего Твердынская невольно порозовела от мысли, как долго он мог здесь находиться и сколько всего услышать про себя. — Да и я поужинать не успел. Я знаю один хороший ресторанчик, который работает круглосуточно на вынос. Оплачу тоже сам. Агенту вроде тебя нечего стесняться вечно пустующего холодильника. Он обаятельно ухмыльнулся, не сводя с неё взгляда. — Нет, спасибо. — она глухо прочистила горло, возвращая себе самообладание и на его колкость реагируя сдержанно. — У меня есть кое-что. — Тогда давай. Посмотрим, как оно пойдёт к шампанскому. Настя встала, с опаской покинула своё место и, решив, что опасно пить в присутствии этого человека на пустой желудок, полезла за сохранившимися полуфабрикатами. Сколько бы дедушка ни напоминал ей о пользе и важности правильного питания, с приходом в правоохранительные органы Настя так и не смогла заставить себя полюбить плиту. Конечно, она понимала, что это плохо, но поздним вечером нет ничего более соблазнительного, чем заказать вкусно приготовленную домашнюю еду из ближайшего ресторанчика, либо же по-быстрому разогреть какую-нибудь вредную вкусность вроде замороженной пиццы. Пришла безумная мысль, пока она ставила лазанью с брокколи греться в микроволновку, попытаться улизнуть в туалет и позвонить Игорю, но её гость наверняка не был так глуп и беспечен, как пытался казаться. Более того, Настя знала, насколько он был умён и насколько опасен. — Лазанья? Серьёзно? — он неверяще уставился на два разместившихся контейнера и ещё больше округлил глаза, когда она протянула ему вторую вилку. — Да, ничего другого нет. А что ты имеешь против лазаньи? — оскорбленно поинтересовалась она, нахмурившись. — Лазанья с брокколи и шампанское. Как романтично. Прямо высокая парижская кухня. — буркнул себе под нос Сергей, решив, что спорить с Настей так же бесполезно, как пытаться воздействовать не напрямую на её вкус. Хотя она и стала носить с их последней встречи волосы заметно чаще распущенными, он считал это недостаточным. Если и менять чужой стиль, то кардинально. И желательно в его близком непосредственном присутствии. Правда, и эта маленькая победа заставила его, будучи гордым собой, довольно улыбнуться. — Ну уж извини, я не готовилась к твоему приходу. — она вновь заняла место рядом с ним, чувствуя, что сердце постепенно начало успокаиваться, уступая привычной колкой манере общения. Пока Сергей под столом ни придвинулся к ней ближе, прижимаясь своим бедром к её бедру. Настя тут же вскинула на него красноречивый смущенный взгляд. — А если бы знала, что я приду, подготовилась бы? — хитро поинтересовался он, только сильнее обозначая свою близость и присутствие рядом с ней. — Мечтать не вредно. — уклончиво попыталась ответить она, направляя взгляд на хрустящую корочку сыра и зеленые пучки брокколи, аккуратно препарируемые её вилкой. — Значит, да. — он, буквально лучась от раздувшего его самодовольства, приступил к своей порции. — Боже, ты всегда такой… — она не знала, какое слово лучше подобрать, чуть было не отправив резко дернувшейся рукой вилку в полёт. — Самонадеянный? Сергей комично часто заморгал своими невероятно притягательными глазами, в которые она то и дело дольше необходимого засматривалась. — Не считаю это плохой чертой характера. Она помогает быть выше той половины нытиков, составляющих прискорбно большую процентную часть нашего населения, и выгодно на их фоне выделяться. А ещё я бы не советовал тебе так делать, иначе твоя квартира может стать местом непреднамеренного убийства. И Насте, как ни странно, нечего было ему противопоставить на его ответ. Ведь, по сути своей, Разумовский был прав. Только признаваться в этом она ему из вредности не будет. Как и с красными кончиками ушей махать руками — тоже. Между ними повисла ненадолго пауза, подкрепляемая лишь звуком двигающихся челюстей да лёгким звоном приподнимаемых бокалов. Что ж, это был очень предусмотрительный ход с его стороны. По крайней мере, алкоголь её успокоил. — Итак, — отодвинув первым от себя свой пустующий лоток, Сергей осушил остатки бокала и внимательный изучающим взглядом прошёлся по её лицу. — Ты сама всё это про меня узнала? — Что, позволь узнать, «это»? — алкоголь ещё и придал ей храбрости, позволяя говорить с ним если не на равных, то хотя бы и не будучи запуганной мышкой. — Способы убийства, посыл… Да всё. Настя сглотнула, медленно кивнув, глядя не менее пристально ему в глаза. Забавно, как линзы меняли весь его образ. Он выглядел более…хитро, что ли. И опасно. Интересно, почему именно медно-золотистые? — И ты установила мой почерк? — Именно. Он у тебя очень заметный, знаешь ли. — она ехидно прищурила глаза. Кажется, Сергей счёл её колкость больше комплиментом, чем попыткой его поддеть. — Не каждый так считает. Что бы ты знала, ты первый следователь, который практически вышел на меня без сторонней помощи. — не то что бы он сделал за эту ночь мало комплиментов в её сторону, но умолчать об этом факте было бы глупо с его стороны. Из-за близости его бедра к её бедру, она почувствовала опять знакомое тянущее чувство в самом низу живота. На неё действовало так буквально всё связанное с ним: его голос, понизившийся до шёпота, едва раскрывающиеся губы, да даже то, как он обхватывал чёртову вилку за её чёртово основание. Вот, Настя, тебе и клиника. Приплыли, что называется. — Ну, а ты? — не преминулась задать вопрос она, неожиданно залпом допив остатки от шампанского и уставившись на него заблестевшими глазами, словно ей это было просто необходимо для получения новой доли храбрости. — Мне кажется, это не тот тип разговора, когда ты можешь меня расспрашивать о моей работе. — он предостерегающе склонил голову к плечу, насмешливо продолжая на неё смотреть. — Нет уж, если ты хочешь узнать что-то от меня, будь добр, отвечай и ты на мои вопросы. Какая же она была напористая, боже мой. Перед ней сидел ни много ни мало, а опасный наёмник, способный прикончить её в ту же секунду её же столовым прибором. И всё же она с подавляемым всеми силами страхом пыталась продолжать вести своё личное маленькое расследование. Сергею это в ней нравилось. Сначала нос, потом его нож, теперь это…что дальше? Неужели она и вправду когда-нибудь упечёт его за решётку? — Только отчаянные храбрецы пытались начать копать под моих боссов. Или глупцы. — последний намёк заставил Твердынскую нахмуриться. — Но раз иного способа разговорить тебя нет, давай поиграем по твоим правилам. Она собиралась с духом. И невольно подлила ему и себе ещё. — На кого ты работаешь? — Как прямолинейно. Может, лучше узнаешь хотя бы, как меня зовут? — Хорошо. — Настя сдалась. — Как тебя зовут? — «Птица». — «Птица»? — Это прозвище. Настоящее имя сегодня я тебе говорить не буду. Иначе мы быстро потеряем друг к другу интерес. — Сергей обвёл кончиками пальцев тонкий ободок своего бокала. — А ты меня назвала как? Чумной Доктор, кажется? Из-за того, что она сделала ещё один глоток, Настя лишь была способна кивнуть. — Оригинально. Мне нравится. Могу взять себе в пользование? — На здоровье. — она небрежно пожала плечами, стараясь скрыть за этим движением проснувшуюся вместе с нежданным возбуждением нервозность в теле. — Спасибо. — он искренне широко улыбнулся, словно ему и вправду было в радость получить маленький подарок с её стороны. — И всё же не уходи от моего вопроса. Сергей замолчал. Взгляд его будто затянулся тучами, став темнее. Он неожиданно поднялся со своего места, захватил их пустующие лотки и выкинул их в мусорку, повернувшись к ней спиной. Она могла бы воткнуть ему нож в спину. Но Настя проигнорировала эту возможность. Она настойчиво сканировала каждое его действие, совершенно забыв про всё остальное. То, как напряженно сгорбилась его крепкая спина под белой футболкой. И затянувшееся подозрительно молчание. Она всё ещё продолжала вести расследование, не взирая на сложившиеся обстоятельства. — Ты…и сам не знаешь? — А ты? — он в довольно резкой манере развернулся обратно, ответив ей. — До конца ли ты знаешь, на кого работаешь? Твердынская почувствовала, как в районе диафрагмы всё стало сдавливать. Ей не понравился тон, на который он так резко перешёл. Не дожидаясь ответа, Сергей насмешливо и холодно продолжил: — Если копнуть глубже, вполне возможно, что мы работаем на одних и тех же людей, Настя. Боже, как её имя звучало из его уст. Два слога, быстро юркнувший меж белых зубов красный кончик языка, и тихая вибрация под самый конец… Твердынской было боязно от того, что её подвисания могли начать выдавать её с головой. Но выдавать в чём? Не в том же, что он ей…чисто внешне нравился? Хотя и отрицать у неё не получалось, что, чёрт возьми, «Птица» был красив. И что его причастность к криминалу ненормально посылала мурашки вдоль её спины вместе с тянущим ощущением возбуждения между бёдер. — Да, вот только я своих боссов не боюсь. — не менее резко ответила она. — А ты как будто…напуган. — Из нас двоих здесь напугана только ты. И не безосновательно. — не жадничая с прямолинейностью, он чётко давал знать, что ей опасаться его всё же стоило. И единственный, кто был достоин привносить страх в этой квартире, был сейчас только он один. — Да, потому что ты вломился в мою квартиру. — Не вломился, а очень деликатно вошёл. — деловито поправил её он. — Взобрался по пожарной лестнице, точнее. Ты бы окна хотя бы проверяла, прежде чем в компьютер впериваться. Иначе залезть может кто-нибудь и менее снисходительный, чем я. — О, ну спасибо за то, что не убил меня, когда залез. — Настя впилась в его лицо недружелюбным взглядом. Сергей неожиданно упёрся ладонями по обе стороны от её плеч в стол, низко-низко к ней склонившись. Зрачки у Насти перетянули остаток от привычной синевы, дыхание потяжелело, она опасливо от него постаралась максимально отклониться. Хотя бы потому, что одно из его колен вклинилось меж её бёдер, так и останавливаясь недвижимым, чтобы поддерживать его нависающую позицию. Но дальше он так и не двинулся. А ей стало совсем нехорошо от мысли, когда она представила, что случилось бы, двинься оно всё-таки дальше. — Пожалуйста. Он прошептал до интимного тихо, согревая дыханием воздух возле её губ, и, дразняще отклонившись назад, вернул всё своё внимание бокалу и остаткам шампанского. — Что знаешь ты? Она взвешенно замолчала, стараясь понять, какую информацию ему можно выдавать, а какую — нет. Но то, что они почти ничего про него не знают, оставалось чистой правдой. Кроме внешних данных и прозвища, конечно. А ещё точного подтверждения, что работает он не один. Но сосредоточиться на этом всем было ужасно сложно, потому что она всё ещё приходила в себя после его очередной выходки, подсчитывая удары ускорившегося сердца. — Твои внешние данные. И то, что организация, на которую ты работаешь, задействована во многих сферах влияния. — Бери крупнее. — он нахально ухмыльнулся. — Не только в этой стране, но и, возможно, по всему миру. — поправила себя Настя. — Но крепче всего вы связаны с Россией. — она пристально посмотрела ему в глаза. — Почему ты на них работаешь? В его глазах появилось пугающее отсутствующее выражение, на секунду лишившее его обычно яркое лицо всех эмоций. — Ты не можешь уйти от них? — осторожно продолжила она. — Я связан с ними давно. — неожиданно спокойно ответил он будничным тоном. — Настолько, что эта связь стала неразрывной, а мой долг перед ними — неоплачиваемым. — Дай угадаю, ваши политические взгляды, на удивление, сильно совпадают? — скепсис, наполнивший её голос, заставил его усмехнуться. — Это, скорее, приятное дополнение. Приятно выполнять свою работу с осознанием того, что ты делаешь эту страну чище и, быть может, будешь стоять у первоистоков её перерождения, когда время придёт. — И ты и вправду в это веришь? — Мне приходится верить. Кинув взгляд на часы и обнаружив, что уже второй час ночи, Сергей драматично округлил рот в одном большом «О», ловко заменяя отсутствие эмоций тем же напускным удивлением, что он так часто практиковал за сегодняшний вечер перед ней. Настоящий актёр, ни дать ни взять. — Ну и заболтался же я здесь с тобой. С удовольствием бы остался, но, жаль, ты не приглашаешь. — остановившись в нескольких шагах от неё, мужчина с ухмылкой заглянул в сверкающие синие глаза, всем телом ощущая, как тело Твердынской едва заметно вздрагивает от близости с ним. — Но, если вдруг передумаешь… Её рот до сих пор помнил близость его рта, горячо впечатывающегося и беспрекословно подчиняющего себе. И мысленно, всего на долю секунды она захотела, чтобы это расстояние между ними исчезло. И чтобы он снова, как тогда, поцеловал её, забирая всю ответственность за это действие на себя. Но Сергей так не хотел. Ему нравилась игра обоюдная, такая, чтобы следующий поцелуй ему в обязательном порядке вернула сама Настя. Обведя тяжёлым горячим взглядом её рот, он со смешком отступил, чувствуя, как она против воли разочарованно выдыхает. — То у тебя будет теперь способ со мной связаться. Проверь утром почтовый ящик. — Чт… Не успев толком даже расспросить его, что он имел в виду, она заметила, как «Птица» залез на её подоконник, раскрыл лишь на одну треть закрытое окно и, подмигнув ей, неожиданно в него прыгнул. Когда Настя побежала с тихим вырвавшимся изумленным вздохом к окну, на пожарной лестнице уже никого не было. А утром в своём почтовом ящике она обнаружила старый мобильный телефон всего лишь с одним указанным контактом, подписанным как «С.Р.»