I can be your new addiction

***

Скрипнувшая в устоявшейся тишине дверь заставила её наконец-то отмереть и включить на полную инстинкт самосохранения. Настя, подскочив с пола, заметила, что удиравший Сергей оставил весьма приличное количество крови на коридорной стене. Её от этого зрелища ещё сильнее замутило: от тревоги, вины и осознания, что рана, которую она нанесла ему, могла оказаться смертельной. «Боже, ты должна была держать себя в руках. Не позволять себе срываться и вестись на его провокации!» Опуская глаза на эти самые руки, Настя, не выдержав, подбежала к раковине. Её стошнило прямо в водосток, и пока она аккуратно смывала за собой остатки от своего скудного ужина, к глазам подступила предательски обжигающая влага слёз. Поздно было горевать, уже ничего не исправишь. Он наверняка удрал отсюда подальше. И ей стоило сделать ровно то же самое. Настя очень смутно помнила, как добралась до дома. Но что она запомнила очень хорошо, как она ворвалась в первое же находившееся близ комплекса кафе и, несмотря на не демократичный ценник, заказала себе огромный стакан кофе с добавлением самой разной вкусной гадости, чтобы продлить время его приготовления и со спокойной душой занять их санузел. За это время она пыталась отмыть свои руки от крови, заперевшись в туалетной комнате, и с горем-пополам смогла успешно это сделать, оставив на поверхности кожи разве что небольшие частички. В основном те скопились неприятным напоминанием в районе лунок ногтей, на которые Твердынская старалась лишний раз не смотреть. Она буквально схватила дрожащими ладонями свой заказ, с нервной улыбкой расплачиваясь и пулей вылетая из кафе к приехавшему такси. Кофе Настя так и не выпила. Приехала домой, поставила в холодильник и, не доходя до душа, рухнула лицом прямо в кровать, надеясь, что когда проснется, всё это окажется не более чем страшным сном. Но оно не оказалось. Когда она проснулась с неприятной ломотой во всем теле, к ней пришло осознание, что мир продолжил крутиться, но конкретно в её случае он остановился — доказательством тому служило сообщении Юли на её телефоне о состоянии Димки, всё ещё остро стоявший вопрос о поисках новой работы и засохшая кровь в районе кутикул, поприветствовавшая её ещё раз, когда Настя решила принять душ, чтобы хоть немного прийти в себя. Её руки до сих пор дрожали. И было горько осознавать, что она, похоже, сделала то, чего не смог сделать ни один человек, по-настоящему желавший ему смерти. Боже, думалось ей, почему все так? Почему, когда он убивал кого-то, ей и в половину не было так жаль тех людей, как было жаль сейчас его? Ответ был очевиден, но принимать его было тяжело — те другие не нравились ей так сильно, как нравился Сергей. Они ей вообще не нравились, как и ему тоже. Мир сразу же как-то потускнел без его присутствия в нём. Словно разом все силы и краски выкачали, лишний раз подтверждая, что Сергей был прав. И что ей нравился азарт погони. Нравилось разгадывать его и льстило (откровенно льстило, пускай она себе и не признавалась в этом) его пристальное внимание к ней. А сейчас… Чего сейчас было раздумывать об этом, если он, скорее всего, был уже мертв? Она провела с этой мыслью последние три дня, чувствуя себя так, словно впадает медленно, но верное в анабиоз. С приходом весны к людям обычно возвращаются жизненные силы, но это был не её случай. Настя чувствовала себя вконец демотивированной что-либо делать. Она чувствовала себя абсолютно пустой. И, несмотря на то, что нужно было заставить себя заглянуть на биржу труда, как и подсчитать примерно, насколько ей хватит нынешних средств протянуть без работы, она не могла заставить себя сделать даже это. На четвертый день, когда Твердынская смогла поднять наконец-то своё тело с кровати и заставить себя собраться в магазин, её потревожил странный звонок от Грома, просившего её в срочном порядке приехать на встречу в офис.

***

Когда она только вошла, первое, что ей захотелось сделать, увидев его, это врезать ему с силой по лицу. Настя испытала самое огромное облегчение за свою жизнь от осознания, что он жив. Но в то же время самую большую, не успевшую за три дня заснуть злость на него за всё ранее случившееся. — Боже мой, ты жив… — Я жив. — Сергея даже приятно кольнуло, что она так беспокоилась об этом моменте, несмотря на то, что сама же являлась его прямой виновницей. — Не хочешь извиниться? Но радость её потухла так же быстро, как успела появиться, от его наглого тона. — А ты не хочешь извиниться за то, что водил всё это время меня за нос? За свои последние слова, например? — резко повысив раздраженно голос, спросила она, двинувшись Разумовскому навстречу. — Но я же не пытался пырнуть тебя ножом! — Ты в меня выстрелил! — После того, как ты меня чуть не прирезала. — Его эта ситуация больше веселила, чем правда злила, но Сергей не мог удержаться от ехидных комментариев, вызывающих столь яркие эмоции на её прекрасном лице. Как ни крути, в этой ситуации тоже была виновата она. Дьявол. Ей хотелось оставаться здесь всё меньше и меньше. — Хорошо. Ладно! — Настя резко кинула сумку на свой старый рабочий стол и уперла кулаки в бока. — Прости, что пыталась прирезать тебя. Но ты… Ты просто довёл меня до ручки! Я не хотела на самом деле тебя убивать! Сидевший всё это время внутри кабинета Игорь сделал до комичного круглые глаза. — Ты чуть его не прирезала? — А еще она проникла в мою квартиру и разбомбила её, — скосив на него глаза поверх её плеча, добавил Сергей. — Да, но…! — Так, ладно, я не хочу знать, с чем ещё команде по зачистке придётся разбираться. Просто хочу надеяться, что этим не занялась ещё полиция. Они всегда неохотно передают дела в наши руки, даже несмотря на приказы сверху. — Гром потёр устало переносицу и кивнул в сторону стоявшего напротив него стула. — Настя, сядь. Настя рассерженно вздохнула, но, сумев себя собрать в кулак, спокойно заняла предложенное место. — Почему нельзя было сказать? — Первое, о чём она спросила, стоило её пятой точке коснуться неудобной поверхности скрипучего пластикового стула. Краем глаза Твердынская невольно следила за Сергеем. Видеть внутри этих стен его было… Странно. — Мы хотели. — Игорь первым берёт слово. — Но просто не успели. В частности, именно из-за того, что ты ничего мне не рассказала. Я не смог скоординировать рамки плана, как и Сергей тоже. Изначально предполагалось, что ты если и появишься, то одна. На это делалась ставка, ведь Сергей все еще был под присмотром сверху. Нельзя было отступать от рамок своей старой роли. Всё должно было выглядеть, как выполнение их работы, а не нашей. Игорь её не обвинял, он просто констатировал факт. Но все равно Настя почувствовала укол застарелой вины, осознав, что, не начни она работать за спиной у Грома, Дима, возможно, был бы сейчас в порядке. Хотя и за это ручаться на сто процентов с их работой было нельзя. Поэтому приходилось мириться с правотой слов Юли, что каждый из них троих был виноват, так или иначе, в конечном исходе операции. А не только одна она. — Но ты пришла с друзьями. — Сергей стоял напротив окна, величественно в нём что-то высматривая, словно статуя Христа в Рио-де-Жанейро, наблюдающая пристально за людьми с высоты своего роста. И голос его был полон неприятной отчитывающей интонации. — И у меня не осталось выбора, кроме как импровизировать. — Ты отправил Диму в кому, — резко вставила она, кидая в пространство между его лопаток неприязненный взгляд. — По причине того, что ты и он вместе с Юлей сунулись туда, — в тон ей ответил Сергей, развернувшись круто назад. — И вообще, ты меня потом еще и ножом пырнула! — Я же уже извинилась! А вот ты за свои действия, кстати, нет! — Так, хватит. — Голос вошедшего заставил их обоих замолкнуть. — Прекращайте препираться друг с другом, как малые дети. Дубин уже в коме, с этим ничего не поделаешь. Бесполезно искать виноватых сейчас. Нам нужно сосредоточиться на деле. Увидев бородатого мужчину в темно-синем, влажном от дождевых капель плаще, Насте на секунду показалось, что у неё двоится перед глазами. Настолько они с Игорем были похожи по габаритам и внешнему виду. — Вы…? — Олег Волков. Курирующее лицо Сергея, — ответил он, пожимая ей руку. — Будем знакомы, Анастасия. Хватка у него оказалась железная. Руку пришлось после этого размять. У Насти невольно проскользнул в голове вопрос, все ли кураторы носят бороды и является ли это частью установленного кем-то неизвестным дресс-кода? — Долго же ты добирался. — Сменив гнев на милость, Сергей отвлекся. — Да вас хрен найдешь. В такую дыру забрались, что жуть. — Олег усмехнулся, оглядывая их кабинет примерно с таким же выражением лица, с каким его в своё время осматривала в первый раз сама Настя. — Ну уж извините, что мы не в пятизвездочном отеле, но у нас в приоритете стоит конспирация, а не комфорт. — Игорь скептично хмыкнул, уставившись на них обоих. — И бюджет от государства явно только на это и выделяется, — со смешком вставил Сергей, вызвав тем самым цепную реакцию из улыбок у Олега и едва заметно у Насти, после чего притих, когда Гром на него пристально посмотрел. Волков его тут же одернул следом. — Получается, вы обратно берете меня на работу? — уточнила Настя, отвлекаясь от наблюдения за взаимодействием Олега и Сергея, что-то тихо обсуждающих без них. — У меня не остаётся выбора. — Игорь вздохнул и запустил ладонь в сальные волосы. — Сергей сказал, что не согласится помогать нам, если мы тебя не вернем. И что это его условие — обязательная работа в паре только с тобой. Твердынская сильно вытянулась в лице и потеряла на несколько мгновений дар речи. Ещё утром сегодняшнего дня она просыпалась в полной уверенности, что стала причиной скорой неожиданной смерти Сергея Разумовского. А теперь он роптал о её возвращении на работу и хотел работать с ней в паре. Настя окончательно почувствовала себя потерявшейся и не понимающей, что происходит. В особенности между ними двоими. — Ты — хороший специалист, Насть. И мы готовы закрыть глаза на твой промах. Тем более, вы оба знаете больше всех про эту организацию. Неужели ты не хочешь довести своё дело до конца? — Игорь внимательно на неё взглянул, заметив, что она сжала руку в кулак. — Сейчас появилась возможность выйти на одного из них, причём напрямую. И разоблачить его вместе с ними, как и, возможно, прекратить все эти убийства. Так что скажешь? — Я… — Она растерянно обвела взглядом всех присутствующих. — Мне нужно подумать. — Да что тут думать? — в наглую вставил своё слово Сергей, после чего вновь оказался осажен Олегом. — Не дави на неё, Серый. Ещё три дня назад она думала, что ты был мёртв, а она лишилась из-за тебя же работы. Дай ей время. Девушке нужно все обмозговать. — Спасибо, Олег… — растроганная и ещё больше растерявшаяся из-за такой заботы, Настя, получив кивок со стороны Игоря, забрала свои документы. — У тебя есть время до завтрашнего вечера. Дольше тянуть мы не можем. Мой номер у тебя есть. — Хорошо. Я позвоню, как только все обдумаю хорошенько. И, не глядя на несколько расстроившегося таким исходом беседы Сергея, она покинула кабинет следом.

***

В кафе удалось привести свои нервы немного в порядок. Успокоить окончательно дрожь в руках и заказать горячий кофе с добавлением шоколада. Глядя в расходящиеся на нём круги из-за повышенного оживления внутри помещения, Настя старалась рефлексировать и подумать хорошенько, а нужно ли ей было дальше во всё это ввязываться? Может, судьба дала ей шанс остановиться, пока еще не поздно? Пока еще была возможность уйти «безболезненно»? Начать жизнь сначала, подальше от убийств и бесконечной нервотрепки, найти более подходящую работу… Заняться своей личной жизнью, в конце-то концов, без неожиданных влюбленностей в рыжих психов и с возможными планами на общее будущее, включающих в себя новую квартиру и, например, собаку… Нет, это были трусливые мысли. И Настя себя от них одергивала. Никакого спокойствия ей не ждать, даже мнимого, после того, как она ввязалась в это расследование. Уйти на попятную сейчас означало признать своё полное поражение перед этой организацией. А она не была готова смиренно опустить руки и вверить спокойствие своей жизни и многих других граждан чёрт знает кому. Даже если придется работать с Сергеем. Этот момент Твердынскую волновал ничуть не меньше, к сожалению. Особенно после того, что она от него в тот вечер услышала. В груди до сих пор неприятно тянуло при мысленном возвращении в него. Каким же нужно было быть козлом, чтобы такое наговорить женщине, которая тебе нравится? Разумовский вызывал у неё внутри бурю таких противоречивых чувств, что непонятно было, куда от них деваться. Настю буквально разрывало. С одной стороны, он использовал её. С другой, он же сделал всё для того, чтобы её вернули обратно. Он довёл её до нервного срыва, но он же хочет работать в паре только с ней и предоставил ей возможность выйти на международное дело, соединив ниточки между делом Рубинштейна, странными переводами на его счета и тем, кто оказался его спонсором. Он наглый самодовольный засранец, с которым не каждый может сладить, но если кому-то это и удастся, то, скорее всего, только ей. Если они не прибьют друг друга раньше, с мрачной иронией подумалось ей, и Настя сама себе усмехнулась. Когда пространство перед ней неожиданно занял человек, она удивленно округлила глаза, заметив, кто это оказался. Вспомнишь солнце, вот и лучик, да? — Привет. Прости, что прервал твоё уединение, но нам нужно поговорить. Она сглотнула. Он был прав, но разговаривать от этого, почему-то, больше не захотелось. Получив немое дозволение в её взгляде, Сергей подозвал официантку и, сделав заказ, провёл ладонью по влажным волосам, встряхивая их. Мелкие капли взметнулись, словно в рекламе какого-нибудь супер крутого шампуня, рассыпавшись мелкой водной пылью по его плечам, и это было так охренительно красиво, что Настя не могла не подвиснуть, глядя на него. Она отвисла только тогда, когда он снял чёрные очки-авиаторы и, прижавшись тесно со своей стороны стола, уставился прямо в её глаза. Боже, если бы он знал, насколько она за случившееся чувствовала себя виноватой. Ей хотелось ещё раз принести свои извинения, но у Насти не находилось достаточно нужных слов. Да и лимит извинений на сегодня был уже превышен. А вот Сергей начать хотя бы растрачивать свой даже не пытался. — Слушай, я понимаю… Что в последний раз наша встреча не задалась. — Он установил с ней зрительный контакт, убрав очки в нагрудный карман светлого пиджака. — Но смотри на это с более положительной стороны. Тебе не придется больше гоняться за мной. Все твои силы будут направлены на раскрытие «оперенных», и ты и вправду сможешь сделать нечто… Масштабное и хорошее, как и всегда хотела. Сергей поджал губы, заметив, что Твердынская отвела взгляд. — Но если дело в том, что ты не хочешь работать со мной… Она сжала чашку в руках сильнее. — Я чуть не убила тебя, — теперь пришла её очередь поджимать губы. — Ты не представляешь, как мне сейчас стыдно. — Ты уже извинилась, — напомнил он ей не без необычной мягкости в голосе. — И всё же. — Она вздохнула и спрятала глаза обратно в чашке. — За такое обычными извинениями не отделываются. Постучав пальцами по столу, он протянул ладонь к её руке, накрывая ту сверху. Настю словно ударило током. Это был такой уютный, аккуратный согревающий жест, что болезненный комок внутри её груди стал ещё более ощутимым. Она выдернула ладонь из-под пальцев Сергея, словно касаться его было под каким-то особым запретом. Лично себе самой продиктованным. — Дело ведь не только в этом, я прав?.. Да его проницательности можно было позавидовать в нужные моменты. Развить бы еще чувство такта, тогда бы вообще был золотым мальчиком. — Тебе даже не было стыдно использовать меня. Не стыдно и сейчас, я же вижу. А между напарниками должно пролегать доверие. Понимаешь, о чем я говорю? — Она внимательно на него взглянула исподлобья. — Как тебе можно после всего этого доверять? — Не попробуешь снова, не узнаешь, — как-то чересчур отстраненно ответил он, тоже убрав руку. Между ними повисла душная неприятная пауза. Когда обе стороны не знают, что ещё можно было сказать. «А ведь ты мне нравился… Правда, нравился. Не поведи ты себя, как последний говнюк, мне бы не было так боязно с тобой пытаться работать дальше». — Я ведь… Господи, я ведь ради тебя вытребовал обратно твое место! — не выдержал наконец он. — Что не так? Я пообещал тебе, что убью ради тебя любого, на кого бы ты ни показала, но тебе и этого недостаточно? На её лице отразилась тихая ярость. — Ты правда не понимаешь? — Не допивая свой заказ, она резко встала, отодвигая со скрипом ножек по деревянной поверхности стул. — Мне ничего из этого не нужно. Не нужно мне, чтобы ты кого-то убивал ради меня или бегал за меня слово молвил перед моим начальством. Ты нарушил главное правило нашей договорённости — быть честным со мной. Откуда… Откуда мне знать, что все, что ты делаешь сейчас, не ради дела? Все эти прикосновения, слова… Он впервые выглядел таким по-детски растерянным перед ней. Еще никто раньше не отказывался от его предложений вот так… Просто. Не отказывался от того, что он мог дать. — Неужели ты думаешь, что все, что я делаю и делал для тебя, для меня было лишь игрой?.. — По нашей последней встрече судить приходилось. Да и не только по ней, — грубо бросила она, хватая следом свою сумку. Чувствуя, что у неё не было больше сил вести с ним разговор, Настя, получив в ответ лишь молчание и грустный отстранённый взгляд, попросила принести ей счёт, двинувшись к выходу. Сергей, не желавший признавать, что в чём-то её опасения были оправданными, остался сидеть на своём месте.

***

Настя долго думала насчёт их предложения. Нужно было вывести на чистую воду шишку крупного оружейного концерна в криминальных делах, связанных с его счетами, вкладыванием денег в нелегальные проекты Рубинштейна и заказными убийствами. Страшно было подумать, сколько детей пострадало в ходе его экспериментов, которые Хольт снабжал, как любящая рука хозяина свою шафку костями, «материалом» и полным финансированием. Операция будет непростой, это факт. И, если они не справятся, их с Сергеем, возможно, уберут враги в совершенной враждебной чужеродной стране. В то же время, если им повезет, план будет составлен и выполнен правильно, они возьмут Августа буквально в заложники. Смогут выведать у него всё про «оперенных» и рассекретить их анонимность. Мир будет вооружен, зная своего врага в лицо, и им будет самим с чем работать дальше. Оставалось только на всю эту заварушку решиться после долгого обмозговывания всех «за» и «против» и не дать заднюю. Последний разговор с Сергеем так и подмывал как никогда раньше закрыть эту свою страницу жизни и, перевернув её, начать всё с чистого листа. По-новой. Но Настя не привыкла оставлять дела незавершенными. Раз взялась, будь готова идти до конца. И она решила, что возьмется. Не из-за него, конечно же. А потому что хотела сделать мир чуть более спокойным местом, чем оно есть сейчас. Выдвинув ответное обязательное к исполнению требование, что они должны будут раскрыть Хольта, а не убивать его, Настя согласилась, когда получила положительную отмашку от начальства и согласие со стороны Сергея. Они не общались до встречи в аэропорту лично, только через Игоря и Олега, в основном касаясь обсуждений их целей, ограничивавшихся не только одним Августом, возможных рисков и технической поддержки для слежки со стороны отдела. Наверно, поэтому встреча на следующий день вышла такой неловкой. Настя выяснила буквально накануне, что в Дублин они летят… Вдвоём. Одни. Без сопровождения Олега, как ей думалось изначально. — Набивай руку, девочка. Раз тебе придется вскоре с ним работать на постоянной основе, учись его стращать уже сейчас. Вот это было напутствие Волкова ей в дорогу, помимо ещё одного, более мрачного: — А еще держитесь ближе друг к другу. Если в один момент выяснится, что вы стали копать глубоко под Хольта, вас обоих будут пытаться убрать. — Тот же человек, из-за которого вы не едете в Дублин? — напряженно спросила она. — Именно. «Призрака» обещали поставить на замену Сергею. Здесь я нахожусь под защитой властей, но там меня он быстренько пришьет. Как бы Серый ни кичился своим профессионализмом, его это тоже касается. Поэтому присматривай за ним хорошенько. Волков говорил об этом буднично и отстранённо, словно такой вариант развития событий постоянно висел у него за плечами и давно перестал его пугать. И все же он явно остался благоразумно в России не только потому, что Насте нужно было отрабатывать свои командные качества над Сергеем и «с» ним. И она его не винила. У него ведь жена есть, как выяснилось, дети… Им сейчас тоже необходимы внимание и защита. Куда больше, чем Сергею, за которым она и так будет во все глаза на протяжении двух недель следить. Настя раздумывала, знал ли Сергей сам этого «Призрака» в лицо? И если да, то как он к нему относился? Может быть, он тоже был один из тех детей, кто участвовал в исследованиях в области контролируемой гетероагрессии Рубинштейна? А, может, он уже был там до того, как Сергея завербовали? Вопросы всё множились, и только один человек был способен внести хотя бы немного ясности в происходящее. Когда они заняли свои места внутри самолёта, от разговора открещиваться стало некогда. Им предстояло провести в тесном душном пространстве бок о бок почти шесть часов полета. Нужно было чем-то друг друга занять. Уснуть уже, скорее всего, всё равно не удастся. Сергей выглядел так, будто был до сих пор на неё обижен из-за их последней встречи. Супился, руки прятал в карманы, отворачивался и долго взгляд на ней не задерживал. Ну точно обиженный ребёнок. И отвечал на её вопросы весьма неохотно: отрывисто и коротко, то и дело кривя рот. Настя старалась не обращать на это внимание и запоминать всю полезную информацию из их разговора. — Ты знаешь его? Ну… «Призрака»? — Она спрашивала его осторожно и тихо, чтобы в салоне их никто не услышал. — Конечно, знаю. — Сергей аж ещё больше скривился при его упоминании. — Терпеть его не мог. Он был один из тех детей, кто попал в проект Рубинштейна и кого хорошенько обработали. Его постоянно ставили мне в пример в качестве того, на кого стоило равняться в плане результатов работы. — Тебе это, естественно, не нравилось. — Он ощутил проступившее тепло в её голосе и даже улыбку, пускай Настя и не улыбалась. — Естественно! — Разумовский не театрально возмутился. — Я всегда был натурой артистичной. А он работал так… Так… Голо… Чисто… И… — Скрытно? — добавила Настя с подлетевшими бровями. — Именно. — Сергей хмыкнул. — Не оставляя после себя никаких следов. Зато и получил своё прозвище. Но мой стиль был более узнаваемый и нетривиальный. Он нагонял на людей жути. Думаю, «Призрак» мне из-за большей свободы воли завидовал. Вот и стал метить на моё место. Настя с тихим смешком в очередной раз убедилась, что Сергей являл собой смесь непроходимого выпендрежника и настоящего показушника. — А что у нас по легенде? Мы кто, и зачем мы летим в Дублин? Так уж получилось, что этот момент до отлёта она изучить не успела, пока изучала все подробности выхода через полученные от Димы данные на Хольта: ещё до впадения в кому Дубин обращался к департамену по экономическим преступлениям и смог при помощи специальной отслеживающей программы обнаружить трансферы, имя и данные обратной от Вениамина Самуиловича выплачивающей стороны. Если бы не он, они бы долго продолжали блуждать в потёмках с одними лишь фактами наличия транзакций от некоего неизвестного лица. Осознание колоссальности проделанной Димкой работы и такой печальный исход лишь добавляли печали в переполненной чаше вины внутри Насти. Слишком много всего свалилось за последние сутки. Оставалось надеяться, что Игорь с Олегом об их легенде позаботились сами. Скользнув изучающим взглядом по пространству, Сергей подтянул к себе рабочую сумку и осторожно извлёк из неё файл, раскрывая его и вкладывая в руки Насти. Его пальцы прошлись едва ощутимо по её ладоням, вызывая очередной табун мурашек вдоль предплечий. Разумовский придвинулся, указывая на разные графы и тихо ей все разъясняя: — Мы с тобой молодая пара, переехавшая в Дублин из-за моей работы. Я буду набиваться к Августу в компанию в качестве работника, а ты, моя милая девушка, будешь сидеть дома и ждать меня. — Прежде чем Настя успела возмутиться, Сергей на опережение сказал: — Так будет легче тебе особо не светиться и курировать мои действия издалека. Это было объективное решение Грома, без каких-либо претензий к твоему профессионализму и полу. Хотя, не скрою, на твоём месте я бы тоже пришёл в крайнюю степень негодования. Несмотря на то, что Настю охватила из-за этого известия доныне не испытываемая досада, она понимала, что Игорь был прав. Кто-то из них должен был более-менее оставаться в тени, и при их раскладе Сергей явно не подходил для этой роли от слова совсем. Большая часть ответственности за него висела на её плечах, как и за успех операции тоже. Значит, будет следить. Курировать. И давать советы, что делать, при случае. Правда, то, какие роли им выдали, до неё дошло заметно позже. И только после этого осознания она заметно вспыхнула. —… а ещё это даст тебе возможность побродить по городу. Поизучать его. Посетить несколько местных магазинов… — последнее Сергей протянул особенно близко к её уху, оттягивая вырез её майки на себя, за что получил весьма справедливо по рукам. Он шикнул и потряс после этого ладонью, —… в общем, культурно провести время, за которое я бы сам не преминулся кого-нибудь убить. — Так давай поменяемся местами, — с едва заметной издевательской усмешкой подтрунила она. — Будут тебе и твои любимые магазины, и достопримечательности, и все остальное, только работу основную буду выполнять тогда я. Сергей усмехнулся. Его губы вытянулись в ухмылке, глаза прищурились. — Ещё чего. Думаешь, я позволю тебе окунуться во всё веселье самой? — Он перестал скрывать, что находил свою работу куда более интересной, чем её, и его откровенная веселость, поселившаяся шальными искрами в глазах, окончательно вывела Настю из душевного равновесия на всё оставшееся время полёта.

***

— Я не буду спать с тобой на одной кровати. Кратко. И весьма категорично. Она ещё так умилительно уперла кулаки в бока, словно они и вправду уже много лет были вместе. — Почему нет? Она достаточно просторна, чтобы здесь могли уместиться мы оба на приличном расстоянии. — Сергей обвел сначала себя, лежащего на кровати, ладонью, а уже потом саму поверхность, не стеняясь добавить: — Конечно, если ты не захочешь, чтобы я сам придвинулся к тебе поближе. Разумовский откровенно кокетливо подмигнул, и краска начала припекать Насте уши. Она возмущенно схватила первую попавшуюся из раскрытого чемодана вещь и хлестнула ею Сергея по бедру. — Мне нужна отдельная постель. И если ты не решишь этот вопрос, значит, им пойду заниматься я сама. — Ай! — Сергей тут же схватился с видом «подстреленного животного» за бедро, изображая гримасу страдания на своём лице. — Ну зачем же так резко, милая? Я всегда, конечно, подозревал, что ты пылкая во всех смыслах, но чтобы так сразу… Боже, да он был просто невыносим! И вот как с таким обсуждать важные дела? Как? Об этом стоило думать еще Петербурге, до того, как она согласилась. А теперь они были здесь, в Дублине, и деваться от Разумовского, как и ему от неё тоже, было некуда. Настя начинала уже жалеть, что согласилась на это дело. Про себя она весьма красочно поносила Волкова с Громом, надеясь получить хотя бы мало-мальское объяснение их решения по возвращению обратно в Петербург. Неужели нельзя было сочинить что-нибудь другое? Что-нибудь, под что можно было бы более гибко подстроиться? — Сергей. — Она постаралась произнести как можно спокойнее. — Ты же не хочешь, чтобы в отеле думали, будто я заправляю в наших… «отношениях» всем? — Настя постаралась сыграть на его честолюбии. — Иди и разберись на ресепшн сам. Сергей, сложив губы в по-гадски довольной улыбочке, подпёр голову кулаком. — А ты не думала, что будет более подозрительно как раз то, что мы, пара, прошедшая уже «цветочно-букетный» период и верно стремящаяся к ступеньке выше, спим на раздельных кроватях? Это был аргумент. Сильный и, к сожалению, не имевший в себе ни единого изъяна, достаточного, чтобы его можно было выдвинуть в противовес. Черт бы побрал Игоря с Олегом, составлявшим им легенду на поездку! — Ладно. — Настя кинула вещь обратно, чувствуя, что даже с запрокинутым лицом её кожа на щеках кажется обжигающе горячей. — Но ложусь я чур первая. И сплю с правой стороны. — Договорились, солнышко. В душ пропускаю, как джентльмен, тоже первой. — Сергей махнул с улыбкой ленивого сонного кота в сторону ванной комнаты, зевая. — Иди давай, а то уже совсем отрубаюсь. Лететь шесть часов, знаешь ли, то ещё развлечение в среднем классе. А в душ ты меня к себе навряд ли пустишь. Пока, по крайней мере. Вздохнув, Настя аккуратно выудила пижаму и, подумав ещё, кроме зубной щетки и нормальной большой пасты доставать ничего больше с собой не стала. Разбирать чемоданы все равно будут утром, сейчас им обоим нужно было явно хорошенько выспаться. И всё же покидать пределы ванны было боязно. Непонятно, почему. Её жизни в его присутствии вроде бы как уже больше ничего не угрожало, но всё равно… она волновалась. Находиться с ним на протяжении двух недель вместе будет той ещё задачкой. И после той ночи, когда она его самолично поцеловала, Настя не знала, хватит ли её выдержки, чтобы не пересечь продиктованные работой границы сейчас. Да и боялась ли она сближения с ним, как такового? Вообще-то, да. Боялась. В памяти всё ещё было свежо, как он ею откровенно воспользовался для достижения своих целей. Кто знает, быть может, даже сейчас он ведет у неё за спиной двойную игру, а она и не знает… Эта мысль её не отпускала на протяжении всего полёта и не позволяла в его присутствии достаточно расслабиться для достижения физического и ментального спокойствия. Об этом Настя и говорила. Без доверия будет тяжело нормально выстроить работу. А она Сергею не доверяла теперь от слова совсем. Помимо его курирования, ей нужно было проследить, чтобы он их не подставил. — Ты очень милая в этой пижаме. Никогда не думал, что у меня появится возможность тебя в ней увидеть. А что до личного отношения, оно будет только мешать. Разберутся потом. Не до глубинного самокопания сейчас. Однако как было тяжело об этом не думать, когда он лежал перед ней, абсолютно сонный и такой…открытый, покорный даже. Беззащитный. Насте казалось, что, напади она на него сейчас, он даже не смог бы от неё защититься. Говорило ли это о том, что он доверял ей безоговорочно, как напарнику, в отличие от неё самой, не имевшей к нему и капли доверия? — Да, спасибо. Что-то из позднего спортивного стиля. Она едва заметно натужно усмехнулась и постаралась прогнать эти мысли прочь. Как бы то ни было, вредить она ему больше не собирается. Даже если окажется, что он не до конца верен им, как пытается это сейчас показать. Сергей прошёлся по ней изучающим взглядом и словно уловил это едва ощутимое напряжение между ними. Пропустил её на кровать с дёрнувшимся углом рта и, ничего более не сказав, отправился в ванную. Настя, утомленная полетом, попыталась сразу же уснуть. Но, вслушиваясь в журчание воды, исходившее из душа, она никак не могла расслабиться. С заполошенно бьющимся сердцем она ожидала, когда Сергей придёт в постель. Что же будет тогда дальше? Они ведь просто спокойно заснут? Или всё-таки напряжение между ними наконец-то разрядится самым простым и приятным из всех возможных способов? В чём-то Разумовский и вправду умел приятно удивлять. Вернувшись в красной шёлковой пижаме и плюхнувшись рядом, он цивильно подтянул к себе подушку и, повернувшись к Насте спиной, выключил свет со своей стороны. Как и было обещано, за всю ночь он к ней так и не прикоснулся, даже не придвинулся ни на сантиметр, и Настя впервые поймала себя на глухом уколе досады из-за того, насколько не к месту Сергей мог быть иногда исполнительным. Даже несмотря на то, что понимала — так им обоим пока будет спокойнее.

***

Утро их началось мирно. Они спокойно проснулись, спокойно без спешки оделись и спустились без опоздания к 10:30 на завтрак. Единственное, что началось не совсем спокойно, но о чем Сергею не нужно было знать, это реакция Насти с утра, когда она проснулась раньше него. И увидела перед глазами пуговицы его красной спальной рубашки, в которую она беззастенчиво уткнулась носом. Было заметно, что во сне он так и не сдвинулся с места, но она, подрастерявшая всю свою напускную сдержанность и отстраненность, стоило ей сомкнуть глаза, искренне пустилась на поиски тепла и тактильного контакта. И, к своему стыду будет признано, нашла. Лицо Насти тогда грозилось слиться вместе с его рубашкой. И она позорно быстро, но тихо ретировалась из постели, не зная, что Сергей уже сам давным-давно не спал. В City Center House Camden Street было с самого утра по-особенному умиротворяюще. Это был один из тех самых тихих углов Дублина, где можно было свободно перевести дух, а потом вновь с новыми силами окунуться в его буйство, разнообразие рыжих голов, так и новорящих завязать с тобой разговор или утянуть куда-нибудь в паб по случаю знакомства, и работу. Центр находился в 15 минутах ходьбы, и Сергею совсем не нужно было спешить на грядущее собеседование, несмотря на то, что оно было запланировано на 12:00. Он, запрокинув голову к навесу, спокойно ожидал, когда ему принесут его кофе, расслабленно сцепив руки поверх светлого пиджака. Ценник здесь был недешевый, но зато он себя оправдывал: кормили как на убой, еду приносили быстро, номера были отличные и в них чувствовалась свежесть для каждого нового постояльца, словно до них там никто и не бывал. Им ещё и с хорошим видом достался, вообще была красота. Просматривались пока одни лишь плюсы, если не смотреть на главный минус — Настя всё ещё была заметно напряжена в его присутствии. И с этим нужно было что-то делать. Как Сергей успел заметить, она была покорена местной едой и весьма активно её уплетала. Для неё, обычно страдающей из-за отсутствия аппетита, полученного благодаря жизни без нормального сна и огромного количества стресса, это было настоящим поводом для радости. Им принесли обоим пастуший пирог, яичницу, огромную кучу сосисок с жареной картошкой и картофельный хлеб. Ко всему этому прилагались ещё, конечно же, фасоль, жареные овощи и чёрный пудинг. После выставления всех этих красот на столе Настя поняла, что не просто так ирландский завтрак называют одним из самых тяжёлых и вредных на Земле. — Боже, сколько здесь холестирина… — Сергей от своей порции и половины не съел, поморщившись. — Так не ешь всё. — Настя тихо усмехнулась. — Ты у нас на здоровой диете, значит, сидишь? — Нет, как все могу и люблю есть вредную пищу в миксе с нормальной. Но даже с моей тягой к вредным вкусностям я просто не могу съесть всё от этого «жаренного монстра». — Разумовский весьма комично обвёл широким жестом еду на своей тарелке, после чего потянулся к кофе. Ему принесли латте, как она успела заметить, с добавлением ирландских сливок. Чисто из любопытства Настя себе заказала его тоже. — Вау, как сладко. — Она отпила снова шумно из своей чашки, после чего вскинула удивленно на Сергея глаза, заметив, что тот буквально тонет в своём плетенном кресле, сотрясаясь от смеха. — Что смешного? — Ты такая забавная, когда пробуешь что-то новое… — он смахнулся невидимую слезу, — ей Богу, как настоящий ребенок. Настя скептично вскинула брови и вперила в него такой же взгляд. — А ещё у тебя усы от твоего латте. — Теперь на его лице сияла откровенно наглая улыбка. — Дай уберу, а то в номер ведь обратно пойдёшь с ними и даже не заметишь. Не успела она возмутиться такой откровенной фамильярности, как вдруг её вновь нагнала запоздалая, но важная мысль: они ведь по легенде пара. Значит, нет ничего в его действиях странного. Сергей просто отрабатывает прекрасно свою роль, в отличие от неё, в её рамках чувствующей себя неуютно. И всё же сердце Насти искренне забилось быстрее, когда Разумовский, промокнув молочную пену салфеткой, долгим взглядом гипнотизировал её губы, а потом, заметно шумно сглотнув (адамово яблоко скакнуло вверх-вниз под молочно бледной кожей), убрал руку обратно. — Не волнуешься перед собеседованием? — спросила она неожиданно низким голосом, после чего смущенно прочистила горло прокашливанием. — Нет. — Он беззаботно отмахнулся, сминая салфетку в кулаке и закидывая её весьма точно в ближайший мусорник у входа. — Я уверен, что всё пройдет гладко. «А вот я за тебя волнуюсь…» — невольно проскользнуло у неё в мыслях, но она этого не сказала, отламывая себе ещё кусочек картофельного хлеба. — Кем ты будешь там по легенде? Игорь мне ничего не сказал, Олег тоже не особо распространялся. Сказал, сам скажешь, если сочтёшь нужным. — Попробую к нему пробиться как специалист по сбору и обработке персональных данных. Хорошие айтишники нужны всегда и везде, а я в этой области, помимо многих других, мастер. — Он без тени стеснения указал на себя ладонями, усмехнувшись. — Если хочешь услышать весь перечень оказываемых услуг, я тебя, боюсь, сильно загружу. — Нет, не хочу. — Настя едва заметно дёрнула углом рта. — Не сейчас, по крайней мере. Но…если ты захочешь поделиться, я буду рада послушать. Кстати, почему айти? — Она не смогла скрыть своего любопытства, глядя на него исподлобья. Ему был приятен её интерес к нему, как к личности, и потому Сергей охотно рассказывал про себя. — Искал то, что занимало бы мой ум, помимо основной работы. Айти сфера оказалась для меня самой близкой. В свободное время занимался активно, думал, может, когда-нибудь свою компанию открою, соцсеть там создам… Но в итоге не сложилось. — Разумовский опустил задумчиво глаза на остаток от её порции, и Настя заметила этот затянувшийся пеленой взгляд даже под затемненными очками, словно он оказался на секунду не здесь. — Зато пригодились знания на операциях. Некоторые из них мне спасли жизнь, сейчас я смогу втереться с их помощью Хольту в доверие. Во всём есть своя полезная сторона. — Но ведь это больше для себя, для души… — пробормотала она, отставляя чашку в сторону, словив его внимательный взгляд. — Не всё должно быть полезным и обязательно пускаться в ход. — Как у тебя — рисование? — не преминулся задать вопрос в ответ он. Настя отмахнулась, а потом резко напряглась. — Так, стоп. Ты что, рылся у меня в вещах? — Немного. — Разумовский занял более удобную позу, покрутив плечами. — Честное слово, ничего такого не трогал. — Сергей заранее примирительно вскинул руки в шутливом жесте. — Просто одну из твоих книг взял посмотреть, а там рисунок оказался. Она хмуро уставилась на него, а потом добавила тихо: — Это было давно. Сейчас времени на рисование, к сожалению, не находится. Но…да. Это то самое «личное», что на работе в ход не пустишь, а для души является отрадой в свободные часы. Сергей весело улыбнулся, его пальцы обвели стеклянный ободок его надутой чашки. — У тебя хорошо получается. Нарисуешь как-нибудь меня? — Люди у меня выходят с натяжкой. — Настя издала смущенный смешок. — И всё же я хочу, чтобы ты попробовала. Мне будет очень приятно. Опустив глаза в свою тарелку и осознав в очередной раз масштабность своего завтрака, Настя поняла, что в неё больше не лезет. А ещё ощутила, как кончики её ушей начали характерно пульсировать. Она по привычке надвинула на них волосы, делая вид, будто пытается кулаками подпереть щёки. — Ладно, договорились. Но за результат ручаться не буду. — Приятен сам жест, а не подарок. Чаще всего. — На последнем слове он смешливо скорчил нос. — А зачем ты брал мою книгу? — всё ещё недоумённо спросила его она. — Ммм, пытался узнать твои вкусы. Ахматова — это хороший выбор. Мне она тоже нравится. Я видел у тебя ещё Рождественского. Серебряный век, значит, тебе ближе всего. — Сергей не спрашивал, только довольно отмечал голосом своё утверждение, склонив голову к плечу. — И сейчас я тебя пытаюсь лучше узнать. Люди, встречающиеся больше нескольких лет, должны знать куда больше, чем имя, номер квартиры и рабочие места друг друга. «В угоду работе, конечно же», — говорил насмешливый взгляд, который скрывал много больше, чем то, что Разумовский пытался ей транслировать. Настя его выдержала прямо и даже не дрогнула. Не сама ли она дала себе установку, что согласилась на дело ради самого дела, а не ради…всего остального? — Хорошо, и что же… Ты хочешь ещё про меня узнать? — спокойно осведомилась у него она. — Например, какой у тебя любимый цвет? Настя впала на секунду в глубокую задумчивость, потом ответила без заминок: — Голубой. Синий. И чёрный, пожалуй. — Она помедлила, прежде чем тоже спросила. — А твой? — Чёрный всегда будет в цене и никогда не выйдет из моды. Классика. — Сергей усмехнулся и ответил. — Фиолетовый. Жемчужный, перламутровый там… — Он и сам невольно задумался, продолжая: — В последнее время я стал тяготеть к более ярким и светлым цветам. Настя будто машинально скользнула глазами по его костюму цвета светлого шампанского и заметила под пиджаком выглядывавший ворот лаймовой рубашки с мелкой нашивкой в виде цветов. Ей показалось, что таилось в его словах нечто невысказанное, большее, чем он имел в виду на самом деле, но она могла и ошибаться. В любом случае, Настя не стала сильно на этом концентрироваться. — Тебе идут… Светлые цвета. — Она проговорила это тихо, но он всё равно её услышал. Смущенно выдохнув и подняв руку, Настя подозвала к ним официантку. Слишком много личного стало между ними всплывать. Да и нужно уже было расходиться. — Ты всё с собой взял? Всё установил? Датчик, микрофон, кам… — Не переживай ты так за меня. — Сергей покинул своё место мгновением позже, когда они расплатились и двинулись к выходу. — Я — профессионал. И если что-нибудь пойдёт не так, я ведь знаю, что у меня есть верная опора в этом задании. Кончики её ушей вновь заалели, и в этот раз Настя не успела их скрыть. Сергей, отодвинув светлые пряди волос от правой ушной раковины, коснулся прохладной внутренней стороной ладони разгоряченной кожи, и Твердынская с не выпущенным выдохом так и застыла. По идее, нужно было что-нибудь сделать, верно? Когда люди встречаются, они не просто желают сухо друг другу удачи, они…обнимаются, целуются на прощание. И обнимаются не пару секунд, словно два встретившихся на перепутье пингвина, а искренне и долго, словно не хотят друг друга отпускать. Ей казалось, именно этого он от неё и ждал, но Настя откровенно струсила. И не смогла сдвинуться с места. Сергей сам приблизил своё лицо к её лицу, коснулся губами щеки и, убрав ладонь, направился в сторону центра. Поцелованное им место тут же налилось кровью, выделяясь красным следом на бледной коже. Он отсалютовал ей уже на противоположной стороне дороги, крикнув: — На удачу! И Настя поймала себя на том, что махала ему на прощание совсем прямодушно. Словно и вправду желала, чтобы у него всё получилось не в угоду заданию, а по-настоящему.

***

Пускай Настя и волновалась, приём в компанию Августа прошёл отлично. Сергей очаровал буквально каждого, с кем успел пообщаться на стрессовом собеседовании, и их постепенно растущий успех в разведовательной операции и копировании данных Хольта с растущим на него компроматом буквально воодушевлял весь их отдел. Настя по ночам формировала данные в своём компьютере, обрабатывала их, сама детально изучала и только после отсылала Игорю с Олегом на рассмотрение, нередко засиживаясь допоздна. Сергей, заметивший за ней эту нехорошую тенденцию, в один из вечеров задержался в дверном проёме и, скрестив руки на груди, виском прижался к дверной раме. Взгляд его изучающе скользил не без доли волнения по её чуть сгорбившейся в кресле фигуре. Настя выглядела очень сосредоточенной и потому его не заметила. — Ты постоянно сидишь допоздна. — Он констатировал факт. — Ага. — Она ответила, не отрываясь от изучения последних полученных файлов. — И это неполезно для здоровья, — продолжал он всё тем же отчитывающим родительским тоном, словно пытался достучаться до её благоразумия. — Просто катастрофа. — Настя. — Сергей нахмурился. — Иди немедленно в кровать. Завтра файлы досмотришь, утром, в конце концов, с собой возьмёшь компьютер и доотправляешь. Наше начальство много не потеряет, если ты себе позволишь хотя бы пару часов спокойного здорового сна. Настя подняла на него удивленный взгляд и нахмурилась. Было видно, что он был слегка расфокусированным. Она проморгалась. — Но мне нужно доделать и отправить сегодня. — Мне тебя насильно потащить? — Его брови поползли вверх. — Рискни. — Она с неверящим смешком уткнулась обратно. — Но, боюсь, для тебя это закончится п… Компьютер её захлопнулся. Оказался весьма грациозно отставлен на кофейный столик, а сама она перехвачена поперек талии и заброшена на крепкое острое плечо. Лицо её уже знакомо запекло. Настя задёргалась и протестующе замахала ногами. — Сергей, какого хрена? Немедленно поставь меня на место! — Ага. — Он так же равнодушно отозвался, словно копировал её же интонацию. — Бегу и падаю прям. — Это важно. Мы сюда за этим прибыли, а не чтобы отдыхать! — серьёзно заметила Настя, начав дополнительно размахивать ещё и руками. — О Боже, теперь понятно, почему ты такая нервная и напряженная большую часть времени ходишь. Да ты мечта любого руководителя. — Сергей удрученно вздохнул и фыркнул. — Настоящий трудоголик, работающий во вред себе. Завалив её с плеча на кровать, Разумовский навис над ней, расставив ладони по обе стороны от светлой головы. Расстояние между ними заметно сократилось. Настя почувствовала, что на лице стало предательски горячо. Во многом из-за его ощущающегося дыхания. — Чтоб ты знала, пользы от работника, который себя в усмерть умотал, не больше, чем от дохлой лошади. Именно поэтому так важно уметь брать паузы и отдыхать. И раз мы сейчас здесь, у тебя появился шанс этим как раз заняться. — Сергей говорил спокойно, не сводя с неё внимательного взгляда голубых глаз, и только сейчас Твердынская заметила, что он давно уже ходил рядом с ней без линз. Насте хотелось врезать себе за невнимательность хороший такой тяжелый подзатыльник. — А если я не соглашусь? — Её дыхание сбилось. Уголок губ провокационно дёрнулся. Сергей считал этот жест и лукаво улыбнулся. — Тогда я начну капризничать, чем сильно тебе осложню работу. А это не нужно ни мне, ни уж тем более тебе. — Казалось, он сейчас прижмётся к ней всем телом, но Сергей этого не сделал. Он всё ещё сохранял расстояние между ними. — Ладно. — Она сглотнула и отвела от него напряженный взгляд, чувствуя весомость его угрозы. — Хорошо. — Вот и отлично. — Он лучезарно улыбнулся и давление рядом с её головой пропало. Когда Сергей удалился в душ, Настя позволила себе закрыть лицо руками, ощущая волнение, огнем пробежавшееся у неё глубоко под кожей, и судорожно вздохнуть. Всё шло хорошо и гладко, но без живого свидетеля ничего из добытого ими не имело своей юридической силы. Нужно было нечто более весомое. Нечто, что могло бы помочь им точно загнать Августа в угол и заставить его выдать всю имеющуюся информацию про «оперенных» им. Именно поэтому они занялись параллельно поисками «Призрака». И в этот раз не обошлось без новых, неожиданных знакомств, которые изначально в их план никак не вписывались. Оказавшись в одном из отделов полиции Дублина, Настя чувствовала себя странно потерянной. В чужой стране без должного багажа связей невольно ощущаешь себя не больше размера точки на карте, словно весь твой вес остался на прежнем месте жительства. Она этот момент не учла, когда они сюда ехали, но Сергей смог подсобить с помощью и в этом аспекте — выходом из их затянувшихся поисков стала одна общительная кудрявая особа, чья внешность сильно выбивалась из общего поголовно бледно-рыжего вида и которая, как назло, оказалась его бывшей. Правда, выяснилось это в последний момент. И Настя, не понимающая, почему он её так ревностно задел, отыскала причину своей вспыхнувшей неприязни не в том, что с мисс Мартинез что-то было не так. Нет, Андреа оказалась очень любезной, она бегло говорила по-английски, знала даже немного русский и предложила им по приходу сразу же по чашечке кофе с имбирным печеньем. Она была улыбчива, красива, инициативна и согласилась помочь, несмотря на риск вылета с работы. Её взбесило то, как Сергей себя с ней вёл. Словно между ними двоими ничего не происходило, и то, что для Насти считалось особенным отношением, по итогу проявляло себя практически с каждой второй особой прекрасного пола, с которой ему доводилось общаться. — Это ведь правительственные дела, сам понимаешь. — Пока она рылась, наклонившись вниз, в своих толстенных папках, Настя невольно задержала долгий взгляд на её обкатанной джинсами круглой упругой заднице и, смутившись, попыталась деть взгляд куда угодно, только не обратно туда. — Понимаю, Андре. — Сергей не переставал лучезарно улыбаться. — Но для нас ты единственная ниточка, способная связать воедино все возможные местонахождения этого ублюдка. Да и вам станет спокойнее, если он окажется в лапах у наших. Нам нужен живой свидетель. «Ну да, ну да…» — донеслось до них со смешливым, приятно пораженным вздохом снизу, после чего Андреа, выпрямившись и тряхнув кудрявой копной длинных тёмных волос, хлопнула пыльными папками об не очень стойко стоявший серый стол. В их архивах давно уже не проводили замены рабочей мебели, и это бросалось в глаза как Насте, так и Сергею. Мартинез весьма красноречиво возмутилась на этот счёт на родном языке (смеси итальянского и испанского, как Насте показалось) и, прошерстив папки, вытянула более тонкую, протягивая её Сергею. — Информации про него собрано очень мало. Мы давно за ним сами гоняемся, но это…всё, что удалось задокументировать и собрать. Не зря его так прозвали. Очень точное прозвище, не находите? — Она перевела взгляд с Сергея на Настю и улыбнулась ей обезоруживающей энергичной яркой улыбкой. Настя неловко дернула уголком губ в ответ. У неё возник закономерный вопрос, почему эти двое могли разбежаться, но ответ напрашивался буквально за ним же — она работала в полиции, так еще и частично на правительство Ирландии, а он был наёмным убийцей. Такие отношения долго не живут. Это в их случае плоскости рабочих должностей неожиданно сместились и практически встали на один уровень. Но если в рабочем плане оно было и так, что у них творилось в личном… Настя не понимала до конца. И её это вгоняло в неизведанную ранее тоску. — Спасибо, Андреа, вы нам очень сильно помогли. Надеюсь, мы сможем в своё время помочь вам, если вдруг что-нибудь случится. — Настя уже натягивала на себя обратно плащ. За окном становилось пасмурно и тучи на небе сгущались. Казалось, сама погода отражала её резко испортившееся настроение. — Oh, contiamo! Вы уже сильно мне облегчите работу, если поймаете его. — Её тёмно-карие глаза скользнули за плечо Насти. — Может, останетесь? Кажется, метеорологи всё-таки попали сегодня в точку. Будет гроза. — Нет, у нас…много работы. — Настя, сделав паузу, отмахнулась, неуверенно теребя рукав своего плаща. Она всеми силами пыталась отгородиться от чувств, поднявшихся внутри неё. — Но спасибо за предложение. — Ti prego! — Андреа улыбнулась, и Насте снова стало совестно, что у неё могла возникнуть неприязнь к этой особе. Сергей чуть задержался, о чем-то с ней говоря. Настя, подглядывавшая за ними через узкое вытянутое окошко в двери, сделала вид, что следила за небом, когда он вышел следом. — Сто лет её не видел. Она совсем не изменилась, — было видно, что его это знание сильно радовало. — Мы с ней когда-то давно познакомились, когда она была на задании в Петербурге. Я помог ей выйти на крупного мафиозника, замышлявшего устроить беспорядки через их оборонника. Полгода дело вели, а всё было в бестолку. Потом со мной случайно в баре познакомилась, и оно сдвинулось с мертвой точки. — Он усмехнулся, глянул украдкой на небо, ощущая влажное душное давление на лице, а потом перевел взгляд на лицо Насти. —  Я смотрю, у тебя особое отношение к женщинам в законе. — Она усмехнулась. — Любишь им помогать в серьезных делах. Сергей долго на неё смотрел, пытаясь уловить за напускным равнодушием её истинные эмоции. — Что-то не так? — Ничего. — Она отвечает быстро и закрывает глаза. — Ты выглядишь расстроенной, — констатирует он. — Это не так. — Настя сдержанно сжимает челюсти. Сергей не прекращает свой допрос и по дороге обратно, и видно, что попытки Насти оставаться отстранённой его невыносимо веселят. — Так, значит, ты не расстроилась, потому что мы побывали у моей бывшей? — Нет. — Она буркнула и молилась, чтобы они перевели наконец тему. — И не ты отказалась от своего любимого имбирного печенья с кофе, лишь бы там не оставаться? — У нас много работы, ты и сам об этом зн… Он устал слушать её отговорки и потому задал вопрос прямо в лоб, развернув к себе за плечи. — Ты ревнуешь меня? Она так и застыла с напряженно распахнувшимися глазами, выдавая быстрый ответ, словно стараясь им убедить и себя, и его. — Нет. — Ты ревнуешь меня, — подтвердил он елейным голосом, довольно сощурившись. — Это не так. — Настя начала вскипать. — Как можно ревновать того, с кем у тебя ничего нет? И ведь это была правда. Они не были любовниками, не были по-настоящему парой. Между ними было лишь деловое партнерство, окрашенное романтичным интересом, продиктованным начальством сверху. И если в нём и таилось нечто искреннее, он своими стараниями всё испортил. Когда она и вправду была готова ему открыться и впустить вглубь своей головы, своих мыслей. Вглубь себя самой. Сергей наговорил ей гадостей и буквально вынудил её пырнуть себя ножом. — Окей, а что же между нами тогда есть? — поинтересовался всё ещё не без веселья он. — Работа. — Настя дернула руками. — Твоими стараниями между нами есть только работа, ровно как ты этого и хотел. — Но я этого не хотел. — Разумовский вновь стал непривычно растерянным. — Но ты всё для этого сделал, — уколола его она, дёргая плечами и сбрасывая с себя его ладони. Дождь начал поливать сильнее. Они оба были похожи на надувшихся от воды уток, враждебно настроенных против друг друга из-за пролегшего между ними куска мокрого хлеба. В отблеске капель на лице Сергея виднелись белые, слепящие вспышки молний. Он посерьезнел. И уже в следующее мгновение заговорил громче и менее сдержано. — Можешь врать самой себе, но не ври хотя бы мне. — Он спешащим шагом следовал за ней. Настя успела уже от него уйти на приличное расстояние. — Я нравлюсь тебе! — Иногда выдавать желаемое за действительное бывает так приятно, правда? — резко ответила она, оборонительно выплескивая агрессию в его сторону. И тут же пожалела об этом, потому что Сергей застыл на месте, глядя на неё так, словно её ответ поразил его пулей в самое сердце. Блять. Просто…блять. Иной раз она совсем не умела следить за своим языком. Почему в такие моменты он работает быстрее, чем мозг? — Сергей, я… Когда Настя двинулась в его сторону, чтобы сказать совсем другое, он отшатнулся от неё, ощетинившись, и двинулся вглубь начавшегося ливня, совсем скоро скрывшись окончательно с глаз.

***

Дело было дерьмовым. Она так и не смогла отыскать его, пускай избегала всю Camden Street от самого её популярного ночного клуба на территории отеля до многочисленных баров и ресторанов в самом её конце. Нигде его не было. А если спросишь, не видели ли здесь где-нибудь пробегавшего мимо молодого человека с рыжими волосами, тебе ведь десяток описаний выдадут сразу! Нужно было думать, что говоришь. Господи, почему его способность доводить её просыпается в самые неподходящие моменты? Она должна была быть сдержаннее. А в итоге что? Она его обидела. Причем, похоже, сильно. «Думай, Настя, думай, — она нервным спешащим шагом буквально летела в сторону их общего номера, — куда его могло в такое время понести? Пить он не пошел, в клубах его тоже нет, в ресторанах тоже… Он зол, расстроен, разве ему не хотелось бы пойти утопить свою тоску или хотя бы развеять её?» Она вся всполошилась, когда он пропал, и никак не могла выкинуть из головы его растерянное выражение лица. Неужели перегнула палку? Неужели…она ему и правда так сильно нравится или ему так сильно хочется нравиться ей? Ладно, нужно будет обсудить это обязательно позже. Если они не разберутся в своих отношениях, они оба завалят это дело. Да и…не в этом же только была причина. Не будь Сергей ей дорог, она бы не начала сейчас так носиться и волноваться, где же он. Ей самой уже хотелось окончательно по-взрослому расставить все точки над «и» между ними, а не действовать в пылу разгоряченных негативных эмоций, как заперший себя изнутри на все замки подросток. Вот к чему привела боязнь привязанностей и всего сопутствующего «ущерба», идущего вместе с ними, думала с горечью она. Дедушка был прав, нельзя бесконечно бегать и прятаться от всех. Им нужно было поговорить. И когда Настя его найдёт, она обязательно Сергею всё скажет. Твердынская пыталась открещиваться от своих чувств, пыталась убедить себя, что работа — важнее, что она является главным стимулом вернуться. Но сейчас, когда Сергея не оказалось рядом, когда он мог на эмоциях попасть в какую-нибудь задницу, она поняла, что он, черт возьми, оказался прав. И да, он нравится ей. Сильно. Очень сильно. Вынырнуть из её мыслей заставила легко поддавшаяся давлению дверь. Настя выхватила пистолет и, прижавшись спиной к стене, напряженно стала вглядываться в темноту по ту сторону. Если кто-то нашёл их, дело было плохо. Вот поэтому Олег говорил, что нельзя разделяться и нужно держаться вместе! Ух, желание при поимке Сергея устроить ему хорошую порку в ней только возрастало. При возвращении Настя ему уж популярно объяснит, что убегать вот так по-детски в чужом городе, где вокруг одни враги, просто-напросто опасно. И не только для её жизни! Однако когда она ворвалась в номер, хлопнув рукой по свету и вскинув сразу же пистолет, в нём никого не оказалось. Настя тщательно проверила все места, где мог спрятаться человек, но никого не обнаружила. Как и некоторых вещей Сергея. Картинка складывалась всё более чёткая. — Твою мать… — кинув папку на кровать, Настя громко ругнулась и, резко раскрыв компьютер, включила датчик слежения, который весьма предусмотрительно прикрепила Сергею внутрь обоймы его пистолета. Одежду он менял каждый день, как перчатки, а вот оружие носил в последнее время одинаковое с собой. Сравнивая с собранной Андреа информацией о последних появлениях «Призрака» путь передвижений Сергея, Настя закусила изнутри болезненно щёку. Лучше б она оказалась в этот раз не права. Ярко горящая красным точка остановила своё движение неподалеку от местной печально известной исторической достопримечательности — тюрьмы Килмайнхэм Гаол, куда Сергей сейчас и направлялся.

***

— Какого хрена тебя вообще понесло выманивать его сюда в одиночку?! — Она наклонилась в тот самый момент, когда пулевая очередь проделала несколько дыр в верхней части перевернутого ими стола, за которым Сергей и Настя сейчас прятались. Сердце Твердынской глухо упало вниз. Она гневно горящими глазами уставилась на Разумовского, тяжело дыша. У Насти возникал большой вопрос к самой себе, насколько сильно она должна была быть влюблена в этого дурака, чтобы поздним вечером поехать в ливень к чёрту на рога и в итоге попасть под обстрел белобрысым ирландцем? Видимо, очень сильно. Но сейчас она очень сильно на него злилась и откровенно хотела открутить ему голову за взбрыки его дурости, а не заключить в страстные объятия, как положено влюбленному человеку. Сергей, кажется, понял ход её мыслей, но совсем на неё не обижался и не злился. Напротив, стоило Насте дёрнуть его, когда переговоры с Кирком зашли в тупик, в сторону от выстрела, он стал лучиться каким-то особым самодовольством и восхищением, всецело направленным на неё. Словно знал заранее, что она придёт.  — Как я и говорил: я попал в опасность, и вот ты уже оказалась здесь. — Он расплылся в широкой довольной улыбке. — Я же говорил, что я тебе нравлюсь. Просто, к сожалению, тебе это обязательно надо доказывать. Она готова была взорваться из-за его высказывания. — Ты что, специально сюда удрал, чтобы мои чувства к тебе наружу вытащить??? — Иначе ты бы их не осознала, — буднично отозвался Разумовский. — Или пыталась бы и дальше во вред себе от них отказываться. Думаешь, при ином стечении обстоятельств я бы дал тебе посадить на себя жучок и уж тем более выследить? Сергей ухмыльнулся и, не дав Насте возмутиться, резко наклонил её голову вниз. — Пригнысь! Следующая очередь пришлась уже совсем близко к ним. Пришлось удирать к другому укрытию. — Ты настоящий павлин! — Её возмущению не было предела. Оказавшись спиной к стене, Настя прижала его раскрытой ладонью к холодной каменной поверхности, проверяя, куда «Призрак» мог деться. Очередь в момент их перебежки стихла. — Который тебе нравится! — Позже поговорим, — процедила она злостно сквозь зубы, сосредоточившись теперь на том, что им двоим нужно было делать. — Как ты на него вышел? Почему началась перестрелка? — Андреа сказала, что последняя женщина, насолившая Хольту в открытую, живёт неподалёку от этого места. Гордана Катич. Она недавно приходила к ней и пыталась подать заявление о сексуальных домогательствах на работе. И принесла с собой файлы, подтверждающие, что её случай был не единичным. Я хотел поговорить с ней, узнать про Хольта больше, ну и…успокоиться, пока буду гулять. Путь был не быстрый, знаешь ли. — Сергей проверил количество патронов в обойме, вытащив её и выкинув жучок из самой верхней выемки с пулей, захлопнул обратно и передернул затвор. — Прибыл сюда, а у неё оказалось открыто. Мне просто повезло на него попасть. Хольт отправил его с ней разобраться. — Он убил её? — Настя напряженно взглянула на Сергея. Даже не зная эту женщину лично, она ощутила, как холодная пятерня сжала её сердце, стоило ей предугадать его ответ. Эта женщина была «живым» доказательством того, что в открытую идти против Августа было опасно. — Да. Быстро, чётко, чисто. Всё как всегда. Полиция бы подумала, что это было пищевое отравление. — Но бумаги… — В бумагах информация не была занесена. — Сергей передвинулся от неё вперёд, осматривая доступную ему территорию, потом, схватив Настю за руку, стал медленно выдвигаться из их укрытия. — Это была лишь гипотеза, что её зачистят, используя его. Андреа могла оказаться и не права. Гордана приходила к ней совсем недавно. «Значит, нам просто повезло на него выйти», — закончила за него его мысль Твердынская, резко усиливая нажим вокруг мужского запястья. — Стой! — Она шикнула и прижала его к стенке, прижимаясь к ней вместе с ним. — Нельзя так просто бродить по этому жуткому месту без цели, нам нужен план. — И он уже у меня есть. — Глаза Сергея весело загорелись. — Не желаешь поделиться? — раздраженно поинтересовалась Настя, наблюдая краем глаза движение тени на самом верху огромной страшной железной лестницы. — Я вызвал полицию. Наряд с Андреа прибудет через 20 минут. За это время нам надо с тобой его вырубить и скрутить. — Опасно передавать дело полиции, мы ведь потом его отсюда не вытащим! — Она знает, что он нужен нам в качестве свидетеля. И сказала, что его передадут нашим. Поэтому не беспокойся, самим красть его из-под носа дублинских полицейских нам не придётся. — Сергей тоже заметил движение наверху, и потому, когда очередная пальба открылась по стене, они побежали с Настей вперед, уходя от преследования пуль к одному из тенистых коридоров этого жуткого места. Нырнув в него, они оба стали переводить дыхание. Он — спокойнее и ровнее, она более рвано и часто. — Так сражаться с ним будет невозможно. Мы с лестницы его не достанем. У него слишком выгодная точка обзора, он нас так беспрепятственно снимет. — Твердынская оперлась рукой о каменистые выступы в стене. — Нужно увести его в более камерное помещение или забраться как-то наверх. — Да ты шутница. — Сергей дёрнул уголком губ. — Сейчас не до шуток, Сергей, — процедила она, прислушиваясь к звукам. Со стороны лестницы вновь воцарилась тишина. Благодаря потрясающей акустике почти каждый второй шаг был слышен. Во многом помогала узнать о передвижениях «Призрака» крепкая, но старая и явно давно не смазывавшаяся конструкция лестницы из основного зала с камерами. Но даже при всех этих особенностях наёмник умудрялся передвигаться практически бесшумно. Это наводило жути, в то же время невольно заставляя восхищаться глубоко внутри его профессиональными навыками, которых сейчас могло хватить сполна для их устранения. В данный момент, по примерным прикидкам, он должен был находиться где-то на середине. Высматривать их и искать, куда они могли нырнуть, когда убегали от него. Но спускаться вниз он явно полностью не был намерен. Слишком опасно. — Ладно, согласен, ты права. Здесь куча камер, попробуем загнать его в одну из них. Но сначала надо пробраться к нему наверх. Здесь есть ещё одна лестница, которая ведет на второй этаж. Как раз в этом коридоре. — Он указал в сторону продолжения коридора, где не было совсем света. — На карте смотрел. — И как будем действовать? — Настя чувствовала, что градус волнения в ней возрастал по мере полёта пуль адреналина по узким полоскам вен. Пульс в ушах казался оглушительным. Никогда она не думала, что дело дойдёт до личного столкновения с убийцей в таком ключе. Но она сама этого хотела, разве нет? Они — напарники. И должны выполнять возложенную работу на них вместе. И только потому, что Гром и Волков ей сказали оставаться в тени, не означало, что Настя собиралась отступать и прятаться, когда её напарник был в опасности. Внутренний голос настойчиво намекнул, что когда был в опасности именно Сергей (и это было важным моментом), но Твердынская его молниеносно заглушила. — Времени не так уж и много. Придётся импровизировать. Поднимись наверх с этой стороны и затаись, я поднимусь через другой коридор и схвачу его. Потом выруби его сзади, когда разверну к твоему выходу спиной. — Сергей вложил свой пистолет дулом в её ладонь. — Бей сильно в области… — Слабых соединений черепа, я знаю. — Она перехватила удобнее пистолет, внимательно на него взглянув. — Я работала в полиции до ФСБ, не стоит про это забывать. Сергей посмотрел на неё уже знакомым взглядом, отражающим смесь благоговения с хитрыми искрами, и уголок его губ приподнялся в ухмылке. — Конечно, мисс полицейская, как можно. — Боже, заткнись. — Настя закатила глаза, но звучала беззлобно. Скорее, больше волнительно. — А потом? Оттащим его до прибытия полицию в камеру? — Вроде того. Даже если он останется в сознании, выбраться оттуда он не сможет. Более-менее определившись с ходом их общих действий, Сергей рванул в сторону находившегося напротив их укрытия коридора, перебегая вновь через основной зал. Вытянув спрятанный в чехле, крепившийся к спине, боевой нож, он скрылся в темноте, оставляя Настю буквально с подстреленно бьющимся сердцем. Ещё один пистолет у него оставался за поясом, поэтому он не волновался насчёт своей сохранности от слова совсем. Но вот за Настю он теперь был спокоен. Она стрелять умеет хорошо и метко, и оружием точно была с этой минуты обеспечена. В кромешной темноте подниматься тихо было настоящим испытанием. Они оба старались не привлекать к себе лишнее внимание, и, когда Сергей добрался первым до Кирка наверху лестницы, Твердынская, сквозь маты спрятавшись в кармане коридора, находившегося на втором этаже, прочувствовала, что при соприкосновении тела со стенкой её пробрал озноб. Это место было злостным, в нём витала отвратительная энергетика, и приходить сюда специально, отдавая ещё и свои деньги за посещение, она ни за что бы в жизни не стала. Этого опыта будет более чем достаточно. Господи, и почему история Ирландии была богата на столь ужасающие сооружения? Но что-то пошло не так. Началась какая-то возня в момент, когда Сергей попытался его скрутить. Кирк ударил его прикладом своей винтовки в нос, и Разумовский, отшатнувшись, с уже знакомым ей холодным диким яростным взглядом попытался его прижать к прутьям. Беда была вся в том, что нацеливаться на убийство Кирка было нельзя, а одними защитными приёмами с ним обходиться не получалось. В какой-то момент она поняла, что, сдерживаясь, Сергей с ним так не справится. План по решению их проблемы возник у неё буквально при первом же шаге на свет. Кирк оказался оцеплен. С одного выхода стояла она, с другой с ним возился сейчас Сергей. Если он и сможет уйти, то только через труп одного из них. Пришлось полагаться на элемент неожиданности. В лучшем духе работы её напарника! Она выстрелила в воздух, и Кирк, отвлекшись и метнув на неё удивлённый взгляд разных глаз, оказался схвачен и прижат лицом к решетчатой поверхности моста. Сергей ударил его в полагающееся место, и «Призрак» вскоре под его руками затих. — Боже. — Разумовский, запыхавшись, сдул растрепанную челку с лица. — Ну он и верткий. Еле смог скрутить. — Ты точно его вырубил? — Настя подошла опасливо ближе. Сергей проверил пульс. Перевернув его на спину, оттянул одно веко и закрыл его обратно. Прощупал мышцы и пощёлкал несколько раз возле его ушей. — Точно. Можем спокойно теперь ждать Андре. Она облегчённо вздохнула. Опустила пистолет к полу и почувствовала, что голова от переизбытка впечатлений начала заметно кружиться. Разумовский весьма предусмотрительно придержал её за плечи. — Устала? — Знаешь, нам о многом нужно будет поговорить, когда весь этот балаган закончится, — серьёзно ответила Настя, впившись в него рассерженным взглядом синих глаз. Сергей невольно ощутил, как от самого построения фразы «нам надо поговорить…» у него неприятно зашевелились волоски на затылке. Настя явно была не рада тому, что он от неё своевольно сбежал, так ещё и один полез ловить другого наёмника. Но Сергей ведь поймал его. Разве была разница, каким именно способом? По лицу Твердынской было видно, что да. Была. Да ещё какая. — Слушай, главное, что мы его поймали. Разве нет? Но не успела Настя выдать ему гневную очередь из обвинительных слов о его беспечном поведении, как вдруг она заметила за спиной Разумовского движение. Схватив резко Сергея за грудки, она буквально завалила его на себя. Пуля просвистела у него над головой, ударяясь куда-то в стену внутри одного из коридоров. — Может, на потом оставите свои разбирательства, а, голубки? — издевательски прозвучало на английском с заметным ирландским акцентом. «Призрак» стоял, оперевшись локтём об одну из перегородок, и целился в них из полуавтоматической винтовки. Их счастье, что последний патрон улетел в облицованную камнем стену. — Твою мать, я же просила, посмотреть, точно ли ты его вырубил! — Но он по всем показателям был в отключке! — в тон ответил Сергей, быстро вставая и заводя Настю себе за спину. — У тебя сохранился пистолет? Патроны остались? — зацепилась за первую здравую мысль она. — Нет. Пока мы дрались, он у меня его выбил. Да и стрелять в него не стоит, можем же живым не довезти. Взгляни на него, на лицо плохая свертываемость крови. Будь всё так просто, я бы справился и один. — Нам вместе так не уйти, — тихо добавила Настя. — Нужно броситься тогда в рассыпную. — Паршивый план. — Сергей тоже перешёл на шепот, медленно отступая. — Он нас поодиночке прибьёт быстрее. — Тут темно в коридорах. У нас есть преимущество. — Будем в прятки с ним играть? — издевательская интонация не скрывала волнения; Сергей терпеть не мог меняться местами «жертва-охотник», и когда подобное происходило, он начинал резко злиться и теряться. — Хорош план, ничего не скажешь. — У тебя есть лучше? — Настя вскинула голову, хмурясь, после чего ткнула ему в спину чем-то, подозрительно напоминающим…рацию? — Канал 27. Будем связываться и говорить о своих перемещениях. Нам нужно его поймать, Сергей! Если он сейчас уйдёт после твоего пламенного приглашения к нам, он сдаст нас своим боссам. И тогда нам крышка! В момент, когда обойма встала с характерным щелчком, спорить Сергей с ней не стал. Он выхватил рацию и двинулся вглубь одного из коридоров, понятливо кивнув ей напоследок. Игра в прятки. Это было очень точное определение тому, что дальше творилось внутри этих ужасных отсыревших серых стен — они бегали от Кирка по коридорам и прятались по камерам, стараясь уйти от его охотничьего преследования. В чём-то Настя оказалась права, ему было неудобно выслеживать их обоих, поэтому он терялся и в темноте часто не понимал, за кем именно гнался. Они ориентировались в основном по номерам камер и направлениям коридоров. Сейчас Настя находилась на втором этаже, в камере рядом с винтовой лестницей. Сергей был на первом этаже, ближе к выходу. Сердце её испуганно замерло, когда она услышала, что Кирк, до недавнего времени погнавшийся за Сергеем, следовал теперь исключительно за ней. С ноги вышибал каждую тяжёлую дверь и проверял её на наличие человека. Его дыхание, которое она слышала отчётливо даже за тяжёлой раскрытой железной дверью, шумное из-за долгой беготни за ними, отдавало тупой болью куда-то в область виска. Её потряхивало. Нужно было успокоиться. Когда она вышла, как назло, сквозь затянутое тучами небо выглянула луна. И осветила ровно тот свободный отрезок моста, куда Твердынская хотела было рвануть. Щелчок взведенной винтовки послышался рядом с ней. Она застыла. — Попалась, álainn. — Не думаю. — Настя, подняв руки вверх, неожиданно побежала на Кирка, перехватывая его поперек корпуса тела и заваливая на пол. Между ними завязалась драка. Твердынская пыталась выбить у него оружие, но всё, что у неё получалось сделать, это не дать Кирку в себя выстрелить. Он был силён, ловок, знал не меньше неё боевых приёмов и блокировал даже те, про которые могли знать только полицейские. Заметив её удивление, он неприятно ухмыльнулся. — Что, не ожидала? Иногда полезно бывает потратить время в правоохранительных органах, работая под прикрытием. Он перехватил её руку и, завалив под себя, начал надавливать коленом на горло. Настя, покраснев из-за напряжения и нехватки воздуха, забила по его ноге руками. — И с каких пор русские посылают баб? У вас подготовка, чаще всего, никудышная, — едко заметил альбинос, не ослабляя давление даже когда в ход пошли женские ногти. — Да ты…я посмотрю…у нас…сексист… — прохрипела она, прежде чем вытянула нож, висевший у него на грудном жилете, и вонзила в ногу. Кирк сначала вытянулся в лице, потом взревел и лишь только после выпустил Твердынскую из захвата, отступая от неё назад. Схватившись за горло, она закашлялась. Взгляд плыл, и «Призрак» перед ней представал сейчас не более чем расплывчатым пятном. Оставалось надеяться, что эта рана их белобрысого «друга» не вгонит в могилу. Наверняка же получал за годы службы и похуже. — Вот же русская сучка! — Сочту…за комплимент… — Настя попыталась отыскать свой потерянный во время драки пистолет, — ублюдок ирландский… В момент, когда рядом с ней кто-то встал, она, схватившись за найденную беретту, чуть было не выстрелила. — Хэй, милая! Боюсь, выстрела в голову я уж точно не переживу! — Сергей вскинул руки и, заметив, что Твердынская едва ли его узнавала, кинул свирепый взгляд на пострадавшего ирландца. След на её шее смог ему сказать всё лучше любых слов. — Ах ты, сукин сын… — Сергей!.. — она схватилась за одну из икр его ног, останавливая, — не надо. — Да он чуть не прикончил тебя, — прошипел он, пытаясь выдернуть ногу. — И всё же. — Настя хрипло, но настойчиво говорила. — Он нужен нам живым. Видно, что Сергей боролся с внутренними противоречиями, но спорить было некогда. Кирк уже приходил в себя. Нужно было его как-то вырубить. Твердынская встала и, будто проследив ход его мыслей, кивнула ему. Её всё ещё потряхивало, но адреналин делал своё дело. Она стояла на ногах и была готова продолжать бой. — Давай вместе. Они оба накинулись на не успевшего прийти толком в себя ирландца. Подхватили под локти и треснули со всей силы о железные прутья моста. Будь воля Сергея, ей Богу, скинул бы к чёртовой матери с него на первый этаж, но Настя бы точно не оценила. Да и проход близко для этого не предусматривался. Кирк после такого двойного нападения наконец под их руками окончательно затих. По-настоящему. И в этот самый момент двери Килмайнхэма Гаола раскрылись под вой полицейской сирены.

***

— Ну вы даёте…lo giuro, даже иронично, что вы поймали его в бывшей тюрьме. — Андреа составляла протокол, стоя рядом с машиной, куда посадили вырубленного «Призрака». Её лицо лучилось от удовольствия и искренней радости за успех этой парочки, пускай они оба и оказались вымотаны после столь бурной ночки с перестрелками. Неловко было просить об ещё одном одолжении, но Андреа некуда было деваться от официальных моментов, прошивающих её работу буквально везде необходимостью нужной бумажки. — Слушайте, я понимаю, что вы очень устали, но…нам надо составить протокол и выбрать способ высылки этого красавца вашим. Поэтому вы будете нужны мне сейчас в участке. Настя перевела убийственно-усталый взгляд на Сергея, но ничего не сказала. Моментов, которые им нужно было обсудить, становилось от часа к часу всё больше. — Хорошо, Андре, мы все в твоём распоряжении. — Сергей постарался сохранить лицо даже в помятом состоянии. — Только, пожалуйста, позаботьтесь о его ноге. А то он случайно на прут напоролся. Ответом Насте стал полный ехидной насмешливости взгляд, прежде чем нелегкая понесла их бравую троицу в половину пятого утра обратно в отделение полиции Дублина.

***

К моменту, когда они закончили все формальности, договорились о передаче Кирка в руки одного из их агентов и помогли Андреа составить нормально протокол, в котором они с Сергеем не мелькали, на часах уже было 9 часов утра. Вымотанные и совершенно не имеющие сил о чем-либо говорить, Разумовский и Твердынская ехали в сторону отеля, едва ли в такси не засыпая на плечах друг друга. Оказавшись в номере, они поняли, что попали в огромную задницу — работа Сергея у Хольта никуда не девалась. И с наступлением 12:00 он всё ещё будет должен к нему ехать, а она его курировать. Сбегав им за капучино с ореховым сиропом и кусками бармбрэка, Настя буквально на ходу это запихивала в напарника, пытаясь при этом есть ещё и параллельно сама. — У тебя весь рот в крошках. — Он всё ещё умудрялся находить силы на шутки и, ей Богу, если бы не события прошедшей ночи, она бы буквально растаяла из-за того, как он смахнул их с её рта и мягко на неё посмотрел. Но Настя всё ещё была настроена враждебно, заняв позицию главенствующего лица, которое обязательно должно будет отчитать находящееся у неё в подчинении звено. Про Сергея ей так думать было неприятно. Аж в груди всё сжималось. Но вправить ему мозги и вставить за его поведение она была обязана. Видимо, именно это имел в виду Олег под своим искромётным «стращать», когда давал ей напутствия в дорогу. — На себя бы посмотрел. — Она небрежно смахнула их и с его рта, поправляя следом воротник его рубашки, не церемонясь и даже не пытаясь быть мягкой. Из-за бессонной ночи у неё под глазами особенно сильно выделялись мешки, и взгляд от этого становился более тяжёлым. — У тебя совсем немного времени осталось, иди уже. — У-у-у, не будь такой злюкой. Тебе не идёт. — Насмешливо пройдясь взглядом по её лицу и встретившись с Настей глазами, Сергей уже в привычном жесте вскинул руки. — Всё, молчу и ухожу. И всё-таки злиться на него, с его обворожительной улыбкой, мелькнувшей в зазоре закрывающихся дверей лифта, у неё всё равно долго не получалось. Даже если самой Насте того очень хотелось.

***

Блять. Просто, блять. Что ж за день сегодня был такой? То ли последствия вчерашнего не желали их никак отпускать, то ли они вынесли вместе с собой какое-то проклятие из той тюрьмы, но вся их операция чуть было не пошла коту под хвост. Август застал Сергея у себя в кабинете и, видит Бог, Настя не смогла почему-то отследить его перемещения по камерам, как делала всегда это раньше. Обычно Хольт отмечался синей выделяющейся точкой на планировке его здания, но в этот раз точки нигде не было, а Август в кабинете появился. Этот странный момент уже заставил её сильно напрячься. — Скажи ему, что тебе нужно было проверить его учётную запись на защищённость! — зазвучало у него в ухе, и Сергей, не сводя пристального взгляда с так же пристально смотрящего на него Хольта, постарался как можно спокойнее выпрямиться и убрать руки от его клавиатуры и мышки. — Август. — Он приветственно ему кивнул. — Сергей. — Он повторил его движение. — Чем обязан в такие ранние часы, да ещё и без отчёта? Видно было, что Хольт уже был настроен враждебно, заметив чужого на своей территории. Однако Сергей сделал вид, что его это нисколько не покоробило. Его лицо сохраняло спокойное напускное равнодушие, словно он не занимался всего ещё секунду назад переносом его данных на свой сторонний носитель. — Тестировал новую систему защиты. — Прости? — Август вскинул тонкую бровь. — Вы не ослышались. Знаете, какая недавно большая утечка с серверов произошла в Корке и Манчестере? Подумал, вы захотите себя обезопасить, но вас здесь не оказалось, вот я и взял на себя смелость установить новую СЗ сам. Хотел проверить на ошибки и сбои. Настя, слушающая их по ту сторону экрана, ощущала, как пот липко осел у неё в изгибе спины. Она затаила дыхание. Если Август сейчас обо всём догадается, он ведь не станет разбираться. Отдаст Сергея своим людям и… Дальше Твердынская не хотела развивать свою мысль, впившись с силой ногтями в подлокотники кресла. Она даже не успеет к ним прибыть. Не успеет вытащить его. И потом они наверняка придут ещё и за ней. Но Август, только открывший рот, неожиданно его закрыл обратно. На его телефон поступил вызов. — Да. Да. Стоп, что? Что они сделали??? Полиция схватила?! — Его спокойный тон сменился на низкий грудной и раздражённый. — Какого чёрта, Мёрдок?! Ты обещал за ним следить! Сергей еле-еле удержался от злорадной ухмылки, слушая их разговор. Сам он деланно крутил в руках папку с отчётом, принесенную на всякий случай для подстраховки с собой. Оторвавшись от разговора, Хольт бросил нечто близкое к «сейчас буду» и холодно сказал Сергею: — Не делай так больше. Я ценю твою готовность выполнять свою работу на 100%, но без меня в моём рабочем инструменте больше не копайся. Даже с благими намерениями. Понял? — В его взгляде читалось, что он спускал ему его промах с рук в первый и последний раз. — Да, конечно. Приношу свои извинения за возникшие…переживания. — Смотри, как бы я тебя переживать не заставил. — Август хмыкнул и спешно начал собираться. Сергей улыбнулся, кивнул и положил отчёт рядом с клавиатурой. — Отчёт, кстати, я сделал. Хотел его вам заодно занести. Я могу идти? Август будто сканировал его взглядом, но задерживать не стал. Коротко сухо кивнул и, открыв стеклянную прозрачную дверь, скрылся со схваченной рабочей сумкой, на ходу оборачивая вокруг шеи клетчатый шарф. Настя, прижав ладонь к сердцу, поняла, что сейчас у неё мог случиться самый натуральный микроинфаркт. Нельзя им двоим так экстремально не высыпаться.

***

— У тебя крыса в рядах твоих работников завелась, ты в курсе? Мёрдок стоял возле Whelan`s, скрестив недовольно руки поперек широкой груди, и курил. Август сразу предсказал себе головомойку и разговор на повышенных тонах. — Раз такой осведомленный и умный, может, поделишься тогда информацией? — спокойно спросил Хольт, старательно игнорируя беспардоннейшую грубую предъяву в свою сторону. Хольт добрался до Южного Ричмонда из центра города, минув внутренние пригороды Ранелаг и Ратмин. Заплутал среди пяти улиц, поскольку таксист, который его подобрал, постоянно в них путался и искренне потом извинялся за то, что их границы в его уму были весьма расплывчаты, даже несмотря на помощь навигатора. Раздражение Мёрдока было понятно. Но и Август в своей задержке не был виноват. По итогу ему пришлось отправить таксиста восвояси без оговоренных денег и добираться до места встречи самостоятельно пешим ходом вдоль крытого рынка Викторианской улицы. Путь от неё до до Уэксфорд-стрит был не быстрым. Мёрдок хмыкнул и сплюнул под ноги. Август едва заметно мерзостно поморщился. — У тебя под носом столько всего творится, а ты дальше него ничего не видишь, — усмехнулся Макалистер, за что получил в свою сторону полный раздражения взгляд. — Потому что это твоя работа, следить, чтобы у меня и у нас всех не было проблем. — Август едва удержался от того, чтобы не рявкнуть. — Что стряслось?! Мёрдок пыхнул сигаретой. Раздражение Августа его ни капли не напугало, поэтому говорить он продолжил в прежней манере. — Да то, что у тебя сервера вскрыли и установили слежку, индюк. Я говорил тебе, что мне тогда не показалось. А потом ещё и Кирка взяли. К делу явно подключились спецслужбы. Август непроизвольно сжал пластиковый стакан в руке сильнее. — Есть идеи, кто это может быть? Мёрдок перевёл взгляд на мерцающее медным светом стекло окна бара. — Русские, скорее всего. Слышал, что недавно говорили? Один из их наёмников смылся. А потом пропал наш. Это явно не совпадение. — Ты про Разумовского-то? Не думаю, что он присоединился к спецовиками после службы на них. Странно было бы предавать кормящую его руку и сменять её на нечто столь убогое. — Август сразу же отметал этот вариант, считая его нереальным. В силу известной ему информации про Сергея, тот любил жизнь в роскоши, гордился своей работой и тем, какую вольность ему давали. Однако у этих странных русских менялось всё по десять раз на дню. Что-то могло и измениться с тех самых пор, когда Август в последний раз ознакамливался с его досье. — Говорю же тебе, это всё он, — настаивал Мёрдок, переходя практически на рык. — Просочился слух, что его хотели сместить с ведущей позиции. И поставить на неё Кирка. — Мне нужны не догадки, Мёрдок, а точная проверенная информация. Если ты вызвал меня обсудить одни лишь гипотезы, то зря только потратил моё время. — Август разочарованно оборвал его, вызывая себе опять такси. Идти обратно тем же маршрутом он был не готов, слишком много не законченных дел ещё осталось на работе. — Сегодня я перехватил слежку у тебя в офисе и прервал сигнал. Проверь у себя последние поступившие на работу лица, а я отслежу его. Там и сойдемся, кто прав, а кто нет. — Мёрдок кинул сигарету под ноги, туша её под ботинком. — Иначе твоему бизнесу хана, как и тебе самому. Они нам такого проступка не простят. — Это будет пустой тратой времени, которого у меня и так нет. — Август вздохнул. — Но свободы воли в этом деле мы лишены оба. Ладно, будет тебе проверка списков. Но, Мёрдок, — Хольт взял Макалистера за грудки свободной рукой, — ещё один такой прокол, и в утиль отправишься ты сам.

***

Несмотря на весь случившийся пиздец, можно сказать, они частично успешно завершили свою миссию. Но половина — это не целый результат, и потому Настя всё ещё была на взводе, раздумывая, как им с Сергеем не привлечь к себе беду за оставшиеся недели и взять уже самого Хольта за яйца. Для начала, стоило разобраться наконец с личным. Краткий миг передышки, маленькая победа имела право быть отпразднованной, пускай они оба чертовски устали. За себя Настя могла ручаться точно. Но Сергей заслужил получить поощрение в виде вечера танцев и спокойного ужина вместе, так что она сможет провести ещё пару часов на ногах. Что до неё… Ладно, Насте тоже не мешало бы выпить в хорошей компании. Как взрослый ответственный человек она постаралась с холодной головой подойти к моменту, что им с Разумовским нужно было много чего обсудить. До конца рабочего дня они не пересекались. Увидеться им удалось уже только под самый вечер, когда он каким-то неведомым образом умудрился проскользнуть мимо неё и сменить свой утренний костюм на классический черный с белой рубашкой. Настя же ограничилась для выхода в свет сменой джинс и рубашки на майку с тонкими бретельками. Прихорашиваться у неё не было ни сил, ни желания. На первом этаже, где располагался бар, стоял приятный полумрак. От крутящегося неспешно дискошара скользили кругляшки разноцветного света, то и дело задерживаясь и освещая лица находившихся вокруг них людей. Столики были частично заняты, что Настю приятно порадовало. Не будет так душно и тяжко находиться среди незнакомцев. Они поприветствовали друг друга усталыми пристальными взглядами. Сергей заказал алкоголь заранее, как и занял для них столик. Из музыкального репертуара крутили сейчас Time in a Bottle группы The O'Neill Brothers. Официант вскоре принёс им Irish Mist, на который Настя уставилась, как на неопознанный летающий объект. Пахло травами и вересковым мёдом. Несмотря на безобидный вид, при первом же глотке Твердынская смогла оценить, насколько он оказался крепким. Она растерянно заморгала, зажмуриваясь после. — Не вино, но всё же ирландцы утверждают, что оно им когда-то было. Точнее, изготавливается по рецепту веревского вина, которому больше 1000 лет. — Сергей тоже отпил из своего бокала, побарабанив по нему рассеянно пальцами. Он выглядел задумчивым и как будто был мыслями не здесь. В Настю вернулась сразу же бодрость, и все чувства как будто слегка обострились. Тем не менее, голова уже чувствовалась осоловевшей. Кажется, стоило дождаться всё-таки еды, но раз они оба сразу потянулись к алкоголю, можно было сделать вывод — позорная нервозность обоснавалась не только у неё внутри живота. — Если верить легендам, его активно употребляли ирландские войны, — вставила Настя, чувствуя, что надо было с чего-то начать. — Он силы восстанавливал, даже раны заживлял. И поднимал иммунитет. Действительно интересно, что они там в него добавляют. — Лишать таинственности некоторые вещи — негуманно. — Сергей усмехнулся. Настя только сейчас заметила, что ворот его рубашки был отведен едва заметно в сторону, а пуговицы показательно расстёгнуты. — Из них тогда пропадает всё волшебство. — Да ты — романтик. — Она прочистила горло и мысленно отругала себя за то, что откровенно гипнотизирует его шею взглядом. — Стараюсь им быть. Натянутую беседу прервал официант, который наконец донёс их заказ. Сергей заказал для них пасти — смесь свиного фарша, лука и картофельного пюре, которую формируют в круглую котлету, как для бургера, приправляют черным перцем и обжаривают в масле. Рядом с этим громоздким мясным вкусным чудовищем аккуратно лежала небольшая хлебная булочка. Беседа не возобновилась вновь, поскольку они оба с заметным аппетитом принялись за еду. Настя с самого их утреннего перекуса не прерывалась на обед, но даже несмотря на это, кусок лез в горло очень плохо. Она съела половину и вновь отпила из бокала. Надо поговорить. — Я испугалась за тебя, когда всё пошло не так, — честно призналась она, глядя мутным взглядом на остаток ликера, плескавшийся на самом дне. — Боялась, тебя поймают и схватят. — О, из-за задания, должно быть, — как можно более равнодушно отозвался он, но было видно, что это действие было наполнено до отказа театральностью. Вся его поза, какой бы она ни старалась быть расслабленной, выдавала в гибком сильном теле напряжение. — Насчёт него можешь не переживать. «Призрак» пойман, нашему начальству есть с кем работать. С копированием файлов тоже проблем пока не встаёт, но стоит пристальнее следить за Хольтом. Он явно будет больше следить за мной после поимки в его кабинете. — Дело не в этом. — Настя вскинула на него выразительный взгляд. Она пыталась сказать, что волновалась за него. Сергей несколько ожесточенно ощетинился и кинул в её сторону менее дружелюбный взгляд. Казалось, усталость и алкоголь заставили его забыть всё случившееся за последние сутки, вернув их конкретно к тому вечеру и тем обидным словам, которые Настя ему в порыве раздражительности бросила. — Тогда в чем же? Не ты ли сама сказала, что это просто работа? — А разве для тебя — нет? — Спросила ему в тон. — Нет. — Сергей нахмурился. — И никогда не было. И если ты не успела заметить, милая, крутиться в этом, как белка в колесе, я начал ради тебя. — Опять лжёшь. — Её челюсть напряженно задвигалась. — Ты начал бегать не ради меня, а ради себя любимого. Чтобы прикрыть свою спину, а не мою. И тебе даже не было стыдно, когда ты меня обманул и продолжал мной манипулировать. Не было стыдно, когда я лишилась из-за тебя работы. Не было стыдно и тогда, когда ты пропал чёрт знает куда, не выходя со мной на связь, хотя я сильно волновалась за тебя! Мы напарники и должны работать вместе, не взирая на то, что между нами двоими происходит. Работа и личное отношение не должны становиться в один ряд! Атмосфера между ними заметно стала накаляться. Похоже, идея с мирным ужином была провальной с самого начала. — Почему я должен стыдиться своих методов работы? — не выдержал наконец он. — Если ты не заметила, благодаря мне она продвигается куда эффективнее, чем когда ты работала одна. Не меня ведь выперли за то, что я всё завалил. Это стало ударом ниже пояса. И она просто не выдержала. — О, ну да, ты ведь у нас такой хороший и всё делаешь с первого раза! Золотой мальчик прям! Ну так, если хочешь, можешь вообще один ею заниматься, раз моя помощь тебе не нужна! — Настя чувствовала, что из-за алкоголя слезливый ком начал подниматься куда-то от горла выше и обжигающе подступил к глазам. Она резко встала. Ладонь её с силой сжалась на бокале. Сергей дёрнул её обратно к себе за руку, переходя на разъярённое шипение: — Я у нас ведущий агент, — настаивал он. — И без меня это дело бы прогорело! Хочешь сказать, что это не так? Хочешь сказать, что это я не умею работать в паре? — Да, не умеешь! Ты работаешь лишь на одного себя, в то время как гарант доверия к тебе ничуть не больше, чем к врагу! Откуда мне знать, что ты, как и в прошлый раз, не устыдился начать водить меня за нос, помогая в это время параллельно своим старым работодателям? — Осторожно, Твердынская. — Его голос зазвучал с низкой, отдающей уязвленной вибрацией злобой. — Ты, может, мне и нравишься, но не настолько, чтобы я позволял тебе со мной так говорить. Я у нас здесь главный. И знай я, что с тобой будет столько геморроя, просить вернуть тебя обратно я бы не стал. Содержимое её бокала резким холодным плеском заставило его мгновенно протрезветь, остыть и понять, что он только что ей наговорил. Люди вокруг с изумленно раскрытыми ртами застыли, движение в рядах танцующих тоже прекратилось. Настя откровенно влажными, блестящими из-за тихой ярости глазами на него смотрела, и только сейчас Сергей заметил, что влажные сгустки оформились в две чёткие влажные линии, протянувшиеся от её глаз по щекам вниз, срываясь с подбородка часто на пол. — Да пошёл ты. Можешь запихнуть себе своё эго и своё желание работать по своему «хотению» в задницу. Я ухожу. Поставив с грохотом бокал на стол, она решительными шагами направилась обратно в номер, ощущая, что ей в срочном порядке нужен был холодный душ и нормальный восьмичасовой сон. Желательно, без него под боком.

***

Сергей медленным вдумчивым шагом дошёл обратно до двери их номера и распахнул её. В голове не было ни одной связной мысли, только одно голое решительное желание поговорить, разбавляемое непривычным для него страхом. Насти нигде не было, но вот звук журчащей воды он слышал весьма отчётливо. Отлично. Так даже будет легче. — Еще никто так от моих предложений не отказывался. — Он так внезапно и начал свою тираду, когда распахнул дверь и вошёл к ней, не заботясь, что может увидеть. Настя, до сего момента медитирующая, уперевшись лбом в стенку, и ругающая себя, что вообще на всё это согласилась, стыдливо прикрылась инстинктивно ладонями и лишь совсем немного приоткрыла щелку меж запотевших дверей, скрывавших на большую часть её тело от него. — Так что тебе нужно? Я… — он злился, — не понимаю. Раньше люди были проще, чем ты! — Люди, бывшие до меня с тобой, не я, — прошипела рассерженно она, сдувая влажную прядь волос с лица. Его начало заметно печь от смущения. Какого чёрта он к ней без спроса врывался! — А чего я хочу? Знать, что ты будешь честен со мной. Что ты не будешь больше пытаться манипулировать мной и использовать в своих планах, словно это сами собой разумеющиеся вещи! — твёрдо и всё ещё на повышенных тонах добавила она, не высовывая носа в прохладное помещение. — Но мой план сработал! И в первый, и во второй раз! — Да, с поправкой, что в первый раз я тебя пырнула от злости ножом, а во второй нас чуть не убил этот парень. Знаешь, Сергей, если работа с тобой предполагает такую вечную задницу, и ты не способен приспособиться к своему напарнику, это я не хочу работать вместе с тобой! Между ними повисло густое, паточное молчание. Каждый из них окончательно остывал, высказав наконец всё то, что копилось в них с момента, пожалуй, ещё первой встречи. Сергей сокрушенно осел где-то рядом с дверцей душевой, прижимаясь виском к стеклянной влажной горячей поверхности. Его слегка мутило. Всё же столько пить без толкового отдыха было дерьмовой идеей. — Я больше и не буду. После того, как ты проткнула меня ножом, я понял, что это делать опасно. Да и я манипулировать тобой не хочу. Я просто… — он закусил изнутри щёку. Слова связно никак не хотели приходить на ум. И это-то ему, кого учили красиво говорить с самого детства! Она молчала. Её дыхание судорожно звучало по ту сторону стекла. Невероятно. Он что, собирался сейчас…? — Прости меня. — Он поджал губы и почувствовал, что ему стало откровенно нехорошо. — Я наговорил тебе столько гадостей, потому что почувствовал себя уязвленным и отверженным. Я пытался сделать хоть что-то правильно, потому что ты мне и правда сильно нравишься. Но когда ты сказала, что всё это происходит лишь по легенде, я подумал, что и твой интерес ко мне не больше, чем работа. Хотя видел, что это было не так. Ты меня окончательно запутала. И я сбежал. Да, я сбежал! — Сергей восклинул. — Я пытался выместить свою злость и как-то с ней справиться. Это было малодушно, знаю, но и оставаться рядом с тобой я тогда не мог. Настя пораженно застыла, переваривая всё сказанное им вслух. Желание начать собирать обратно чемодан в ней постепенно гасло. Тихо вздохнув, она приоткрыла двери. И, не закрываясь даже полотенцем, села рядом с ним. Ощутив неожиданно тепло её тела рядом, Сергей уткнулся лицом в женское плечо. Окей, ладно. Он извинился. Теперь следовало…извиниться и ей. Но почему было так страшно? Откуда появилось это непривычное напряжение внутри горла, отнимающее все слова разом? — Я тоже вела себя не лучше, прости. Ты ведь и правда старался. — Её мокрая щека устроилась поверх его макушки. — Просто…ты выглядел так, словно думал, будто не совершил ничего зазорного. И что ты ни в чём передо мной виноват не был. А я… — она вздохнула, протерев глаза указательным и большим пальцами. — Начала вести себя, как дура, потому что испугалась своей привязанности к тебе. Тех чувств, что она с самого начала знакомства вызывала во мне. Этой странной необъятной ревности и того, что мне хотелось… — Захватить моё внимание целиком, да? — закончил он за неё. Настя сконфуженно поджала губы и отвела взгляд в стену. К её щекам прилила стыдливая краска. — Мне стоило извиниться за тот вечер раньше. — Сергей протянул руку к её лицу и осторожно повернул к себе. — Кажется, мы оба с тобой друг друга запутали. — Да уж, похоже на то. — Настя издала тихий фыркающий смешок. — Люди обычно разговаривают, когда у них что-то не так. А у нас, по-моему, как у людей нормально не получается. Он тоже издал тихий, уже не такой напряженный смешок. Но потом взглянул на неё весьма серьёзно. — Я не считаю тебя не профессионалом. И один работать не хочу. — Сергей захватил её лицо окончательно в плен своих ладоней. — Я хочу работать с тобой, только с тобой. И хочу владеть твоим вниманием так же, как и ты хочешь моим. Моё отношение к тебе… Отличается от того, что я раньше испытывал к другим людям до тебя. Оно особенное. Правда. Было и остаётся. — Значит, ты признаешь, что повёл себя как последний засранец тогда? — Чтобы скрыть хоть как-то захватившее её с головой смущение, Настя дёрнула уголками губ в подобии улыбки. — Признаю. Но с оговоркой, что я — самый шикарный засранец, которого тебе только приходилось встречать. Как бы Настя до этого на него ни злилась, не признать этого она не могла. И только сейчас наконец его взгляд откровенно на ней остановился, а она в полной мере осознала, что сидит рядом с ним голая. Можно сказать, во всех смыслах, ведь она наконец-то приоткрыла завесу над тем, что так сильно мучило её несчастную голову, душу и сердце. Всё случилось как по чирканью спички. Пламя вспыхнуло, закрутилось на самой головке искрами, завертелось в четко оформившиеся языки и разгорелось, когда их глаза надолго встретились. Сергей, не снимая одежды, вжал её обратно в стенку душевой, подхватывая мгновенно под бёдра. Настя, выгнувшись, обхватила его шею, впиваясь в губы долгожданным терзающим поцелуем. Возбуждение, притупленное до этого бесконечным ворохом дел, стрессом и недосыпом неожиданно ярко расцвело и дало о себе знать, вдарив в голову и отозвавшись в теле со всей мощью. Разумовский сдавленно простонал в женский рот, зажмурившись, когда на голову полилась вода, а костюм стал практически не отделим от кожи из-за влажной тяжести. Контраст её обнаженной кожи и его одежды нежно поглаживал его внутренние предпочтения, заставляя прижаться сразу же напрягшейся эрекцией меж разведенных бедер. Настя запрокинула голову и застонала, открывая шею, к которой он с чередой жадных поцелуев припал. Когда Сергей коснулся пальцами её разгоряченных складок, она прерывисто выдохнула ему в ухо. — Пойдём в кровать. — В кровать? — Разумовский нехотя отпрянул, широко осклабившись. — Я думал, ты «за» эксперименты. — Я, может быть, и за, вот только мы не спали целые сутки, мы оба пьяны, и я жутко устала. — Настя говорила смущённо, но твёрдо. — А ещё в мокрой одежде неудобно. Сергей ласково сощурился, лукаво ухмыльнувшись, но спорить не стал. — Но в следующий раз обязательно попробуем. Она волнительно сглотнула, касаясь вновь крепко его губ своими. — Обязательно. — Томительным и глубоким голосом. На кровати контраст действовал ещё большим возбуждающим фактором, чем в душевой. Сергей, вопреки бушующему в нём желанию, уложил Настю очень аккуратно на покрывало, прижимаясь своим телом вплотную к её. По обнажённой влажной коже забежали мурашки. Казалось, на ней встал каждый мелкий волосок. — Мне очень нравится, что ты полностью голая, — со смешком заметил он, вновь припадая к её губам в долгом медленном поцелуе. Сергей словно заново изучал её губы, позволяя себе долго бродить по ним кончиком языка, преодолевая мягкую преграду, а затем тщательнейшим образом проходясь по зубам. Прикосновение к языку отозвалось сладкой сильной пульсацией в затылок, опустившейся приятным теплом к пояснице. У Разумовского по спине побежали мурашки от интимности происходящего. — А ты в одежде? — выдохнула она ему в рот, прежде чем вновь сбиться с чёткой речи на короткие слова. — Теперь знаю про тебя чуть больше, грёбаный ты извращенец. Настя веселилась. Сергей это слышал в её голосе и видел в её бесстыдно блестящих глазах. Поэтому он не злился, только целовал сильнее, буквально душил её своими поцелуями, сплетая их пальцы у неё над головой. Это был не первый их поцелуй. Но именно он ощущался особенным, спустя столько времени. Долгожданным. Сергей скучал по её губам, скучал по возможности вновь их коснуться. Что было в том коротком прикосновении у него в квартире? Бензин, искра, пожар. Когда он коснулся её, ему захотелось сделать это ещё и ещё. Но одного прикосновения было мало. Она подарила ему в качестве вечного напоминания о себе его и ещё одно, которое было в сто крат интимнее, чем даже самый горячий поцелуй. Настя прошлась кончиками пальцев сквозь мокрую, липнущую к телу рубашку по его прессу, и тихо выдохнула в ухо. — Прости. Однако Сергей, расстегнув рубашку, с особым трепетом прошёлся по шраму её пальцами вновь, демонстрируя, что он на неё ни капли не злится. Её пальцы скользнули уже самостоятельно ниже. Схватились за его ремень и дернули на себя. Настя долгим горячим ощутимым взглядом прочертила дорожку от его шеи к паху, где начиналась линия рыжих волос, и шумно сглотнула. Сердце стучало оглушительно в голове, отдавая пульсацией в виски. — Не останавливайся, — подбодрил он её, и она и не стала. Дёрнула уже сильнее, вытаскивая ремень из пряжки, освободила пуговицу из петли, медленно потянула собачку вниз, вслушиваясь с волнением в трескучий звук молнии. И нырнула ладонью сразу же за оставшиеся пределы ткани, жадно его оглаживая и высвобождая. Сергей с глухим задушенным стоном подставил шею сильнее для поцелуев, и слышать его так, чувствовать его так оказалось запредельно горячо (и близко). Настя пробовала его кожу сначала одними губами, потом уже откровенно вгрызалась. И ему нравилась эта острота в ней, нравилось, какой она была пылкой и напористой, когда не стеснялась своих желаний перед ним. Она оглаживала его по всей длине, с самодовольством ощущая, до какого состояния она его довела, и задушенно простонала уже сама, когда он помог натянуть на себя презерватив и резко вошёл в неё. Руки подхватили под поясницу, приподнимая женское тело над постелью, и Настя, зажмурившись от удовольствия, зазвучала заметно громче. От 7 до 11. В таких пределах звучал её голос, и это было потрясающе. Сергей был уверен, что он мог звучать и выше, и чем чаще он в ней двигался, тем больше он в этом убеждался. По теории ВПФ, которой его пичкали в детстве, у женщин хорошим показателем считалось от 15 до 30. Невольно Разумовский с ухмылкой отмечал, что у Насти диапазон входил в этот спектр. Сила, громкость и полетность с необычайной мягкостью — ему хотелось ей об этом сказать, сказать, что из неё бы вышла неплохая певица, но всё, на что Сергея сейчас хватало, это отключить голову и самому заходиться то в низких, то в высоких стонах, поддерживая сбивчивое дыхание и частоту ускоряющихся фрикций. Он двигался то плавно, то нещадно в неё вколачивался. Жмурился, запрокидывал голову от удовольствия, и Настя, следя за ним из-под светлых ресниц, невольно хотела запустить ладонь в его взмокшие растрепавшиеся волосы. Первое время она дышала шумно только через нос, однако позже дыхание рвано стало срываться с её приоткрытого рта, лицо запылало красными пятнами от напряжения, и она поняла, что отказывать себе в своём желании нет смысла. Поэтому вскоре женские пальчики потянули его голову рывком ниже, а сам Сергей с горящим взглядом склонился над её лицом. Кровь ударила в его лицо так же сильно, как в её, и наблюдать за таким откровенным искренним желанием было настоящим наслаждением для глаз. Он был очень красив. Возбуждение его красоту только подчеркнуло. — Я с тобой так просто не закончу, — это прозвучало мрачно и несколько пугающе, вибрирующим хрипотцой голосом и с прямым, блеснувшим золотом взглядом. Настя вздрогнула и её ребристые стенки сильнее сжались. Та жадность и голод, с которыми Сергей брал её и собирался ещё взять, лишь разгорячили её сильнее. — Не… сомневаюсь… — Она прогнулась сильнее в спине, и он, восприняв это движение, как сигнал к действию, вошёл в неё глубже. С дрожью на некоторое время остановился внутри (так всеобъемлющи и горячи были ощущения), а потом вновь задвигался. Туго, взрывоопасно — он чувствовал её сокращения, когда она была уже близка, и, сместив ладонь ниже, провёл мягко, на ощупь по её животу, смещая кончики пальцев на клитор. Задевая едва ощутимо капюшончик, Сергей основательно начал тереть скрывающийся под ним пульсирующий комок нервов, задвигавшись быстрее. Настя под ним заметалась. Так хорошо, невыносимо хорошо, слишком хорошо, что иной раз хотелось схватить его за руку и её отдернуть. Или, наоборот, заставить тереть сильнее — чувства Твердынской сейчас были очень полярны, но её оргазм, он был честным, ярким и прекрасным. Она с крупной дрожью в мышцах зашлась последним, особенно нежным высоким стоном, а потом застыла в его руках, повиснув в них. На её бледной коже отчётливо виднелись теперь капельки пота, сливающиеся с не до конца высохшей влагой. Глаза с мутной дымкой наслаждения закрылись. Сергей, вжавшийся в неё бёдрами до упора, с громким надрывным стоном кончил следом. Во время небольшой взятой передышки он любовался каждой открытой его взгляду деталью. И розовыми набухшими сосками, и потяжелевшей грудью, и выразительной тенью, залегшей под ней. Скатывающимися и собирающимися в пупке каплями влаги, её рассыпавшимися по покрывалу волосами… Прекрасных черт было слишком много, и ему хотелось выжечь их в своей памяти, чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах не забывать. — Ты прекрасна… — сорвалось с губ искренним шёпотом, и Настя, чье самолюбие было притупленно банальным отсутствием большого количества внимания к её персоне, очаровательно покраснела сильнее. Сергей довольно улыбнулся. Удивительно, как можно было быть таким жёстким следователем, но в постели становиться хорошей девочкой. Хотя он чувствовал в ней руководящие доминирующие нотки тоже. Просто сегодня ему повезло оказаться из них двоих главным. Настя протянула руку к его лицу. И, прижав ладонь к щеке, мягко её погладила большим пальцем. Сергей, прикрыв глаза, довольно зажмурился и прижался теснее. Его губы отыскали внутреннюю сторону ладони и оставили на ней поцелуй. — Ты тоже. С блаженной улыбкой он рухнул рядом с ней, позволяя им обоим немного остыть для продолжения. В такие моменты людей тянет обычно на откровенные разговоры. Сергей не мог похвастаться тем, что у него было их много, однако рядом с Твердынской язык развязывался сам по себе. Наверно, потому что ей открываться было не страшно. — Мне было больно. Словно ты отвергла меня и саму мою суть, — неожиданно тихо произнёс он. Сергей нежно склонил голову к её плечу и в него же уткнулся. Спрятал свой нос, а потом и вовсе всё своё лицо. — Но это не так… — возразила она тихо и лениво, — я лишь сказала, что мне не нужно от тебя конкретно это. Что ты мне… Нравишься не потому, что ты готов мне столько всего дать. Не потому, что ты — убийца. Не потому, что я могу тобой воспользоваться для прикрытия своей задницы, не из-за всех этих безумно дорогих подарков, хотя, спорить не стану, парочка из них мне польстило, но все же… Настя приподняла его лицо за подбородок и мягко заставила посмотреть на себя. — Ты мне нравишься не как исполнитель или вещь, а как человек. Понимаешь? У нормальных людей не принято любить конкретно за что-то одно или… Другое. А любят обычно за всё сразу. Сергей долго смотрел с нескрываемой нежностью во взгляде, граничащей с детским любопытством и проступившей непривычной доверчивостью. — Тогда… Покажешь мне, каково это, любить вот так? Она абсолютно попала с ним. Капкан захлопнулся, и Настя сама подставилась под его острые тяжелые зубья. Но никогда ещё пленение не было так желанно, каким оно было сейчас. — Обязательно. — Она прижалась губами к его лбу, ласково обнимая рыжую голову руками и прижимая её к своей оголённой груди.

***

Им обоим стоило поработать над видом давно состоявшей в отношениях пары. Именно поэтому, несмотря на то, что Настя всеми силами отбрыкивалась от предложений Сергея сходить вместе в магазин, по итогу она сдалась. Возможно, дело было в том, что теперь-то, когда они вроде бы наконец прояснили свой статус отношений, она стала мягче и гибче рядом с ним. А, может, Разумовскому просто было невозможно отказать, когда он смотрел на неё лукавым взглядом с утра пораньше, прикрытый лишь одним тонким белым одеялом, которое, на самом-то деле, ничего совершенно не скрывало. Одежда оказалась на полу буквально сразу же после того, как они прошлой ночью поговорили. — У нас не так много денег, чтобы расхаживать по магазинам Chanel, — напомнила терпеливо Настя, когда они оказались перед лицом самого магазина. Сегодня Сергей был в несколько непривычном виде: цветочные рубашки сменила обычная белая, рукава были засучены, брюки походили на мотоджинсы тёмного цвета. Довершением к общему образу стали подтяжки, одну из которых Разумовский задумчиво сейчас оттягивал, деловито разглядывая витрины. Он словно оценивал взглядом, достоин ли этот магазин их посещения, и, убедившись, что так оно и есть, уверенно потянул Настю внутрь. — Мы с тобой деловые люди. Вот пускай и покрывает все расходы начальство. Тебя это должно волновать в последнюю очередь. — Это не экономное расходование бюджета, — вздохнула она, мысленно представляя реакцию Игоря на выкаченный список расходов за всю поездку. — Господи, не пугай меня, если Гром у вас считает каждую копейку, я же от вас сбегу только из-за этого пункта! — Заметив её замешательство, Сергей рассмеялся. — Я шучу. Твердынская, едва заметно улыбаясь, пихнула его локтем в бок. — Я тебе дам, сбегу. — Да куда я от тебя теперь денусь, — довольно протянул он мурлыкающим тоном рядом с её ухом, следом буквально толкая Настю в первый отдел. В нём стоял дух непривычной дороговизны. Глаза начали разбегаться ещё при входе, пускай она никогда не могла назвать себя шопоголиком или хотя бы кем-то близким к этому. Просто… Как сказал сам Сергей, это же Шанель. Элегантность, практичность и строгость — в этом сочетании Насте нравилось буквально всё, кроме заоблачной цены. Однако настойчивые заверения Сергея, что так нужно, видимо, загасили её внутреннего бережливого сверчка, который у нормальных людей назывался совестью. — Чем плох мой чёрный брючный костюм? — прямо спросила его она, пока её взгляд с заметным блеском осматривал очки, одежду, разную косметику и украшения. — Тем, что он навевает похоронные настроения, — закатил глаза Сергей, объясняя ей это так, словно его слова были прописной истиной. — А тебе нужно выглядеть… — он обошёл её кружком, подхватывая светлую прядь волос. — Элегантно и воздушно. Ты ведь такая красивая девушка, но почему-то постоянно это скрываешь. Тем более, если мы говорим про вечер танцев. Ты мне обещала, что мы всё же на него пойдём, — напомнил он ей с брошенным пристальным взглядом исподлобья. Настя спорить не стала. Последний, увы, у них не задался. — Потому что мне моя одежда нравится. И в ФСБ, знаешь ли, красивую одежду никто не оценит. — Она от руки легко отмахнулась, но щёки из-за его комментария начало припекать. — Однако раз мы идём на танцы, то можно сделать…исключение. — Так, значит, дело в рабочем месте, а не в отсутствии тяги к прекрасному? Тогда можешь больше не переживать. — Сергей торжественно положил ладони на её плечи, резко приближая своё улыбающееся лицо к её лицу. — Теперь у тебя на ней есть я. И я всегда смогу тебя оценить по достоинству. «Я всегда буду тебя замечать, как и изменения в тебе, даже если никто другой не заметит», — крылось в его словах доброй насмешкой, и Настя, не успев и слова вставить, оказалась затянута вглубь примерочной. Сергею с её стороны было достаточно даже растерянного кивка, чтобы начать действовать. В ожидании она елозила и то и дело хотела выйти к нему, но Разумовский призывал её сидеть. Вот же театрал — если выдерживать интригу, то до самого конца. Через минут 15 он влетел к ней в примерочную с переброшенным через локоть платьем, черным пальто и несколькими костюмами. Они начали с верхней одежды. Пальто представляло из себя длинную черную ткань в пол, украшенную пуговицами с драгоценными камнями и блестящими накладными карманами, напоминающими архитектурный фасад пространства le19M. Сергей, накидывая его поверх плеч Насти, уверенно декларировал обо всех деталях, словно на его собственные перешла работа консультантов. Только, в отличие от них, раздражения он у Насти не вызывал. Напротив, Твердынская жадно вслушивалась в его голос, как и ловила каждое его прикосновение, ощущающееся через ткань не так тесно, как хотелось бы. Он приглаживал невидимые складки, глядя на неё через зеркало. В изгибе плеча устроил подбородок, тесно прижимаясь к Насте со спины, и она чувствовала, как волнение начало закипать в крови, когда он будто специально касался её шеи губами, а пальцами открывающихся со сменой одежды участков кожи. Когда они дошли до воздушного черного платья, Настя восхищенно уставилась на своё отражение. Юбка была длинной, в пол, рукава-фонарики и верхний слой сделаны из фатина, основа, прикрывающая грудь, была плотной и черной, похожей на корсет. Прозрачная ткань плавно переходила в более плотную, кое-где были разбросаны украшения из мелкого гороха. — Ну как? — Настя не видела, но улыбку в голосе Сергея слышала отчетливо. Она открыла рот. Потом закрыла. Прошлась по тонкому воротнику, сделанному также из приятной однородной прозрачной ткани, оттянула у горла и повернула голову. Встретившись с горячим изучающим взглядом Разумовского, Твердынская и вовсе задохнулась. — Оно…прекрасно. — Вид должен быть убийственным, — важно заметил он. — А добиться этого можно только большими деньгами. — Тебе ли об этом не знать? — парировала она с улыбкой, и Сергей, засмотревшись на её улыбку, коротко припал к её губам, не разрывая с ней зрительного контакта. Настя сморгнула. Он сделал это ещё раз, осторожно развернув её голову обратно. Скользнув пальцами к подбородку, Разумовский приподнял женское лицо к потолку, заставляя затылком упереться ему в нос. Он глубоко долго вздохнул. — Сергей, нас здесь могут заметить… — осторожно заметила она, едва ли пытаясь убрать с себя его руки. — Да, согласен, полноценно ничего не получится, но… — теперь его голос звучал максимально близко к её уху, — если ты будешь тихой… Мужская ладонь ловко нырнула под все три слоя юбки. Деликатно обогнула препятствие из хлопкового нижнего белья и накрыла пульсирующий комок клитора. — Сергей… У неё подогнулись ноги. Настя вцепилась в его руку, чтобы не упасть. Разумовский с плутовской ухмылкой повёл носом вдоль её скачущей сонной артерии, легонько прихватывая ту зубами. Свободной рукой соскользнув с подбородка вниз, он обвил женскую талию, не позволяя Насте свалиться безвольной кучкой на пол. В голове была только одна мысль — как бы их не заметили. Сергей думал об этом же. Оттеснив Настю резким толчком в угол, он зажал её тело своим, вновь вернув ладонь на прежнее место. — Ты такая покорная была, так меня слушала… Я просто… — он жадно её целовал, сбивчиво шепча в губы, — не удержался. Вместо ответа Настя обвила его шею руками и прижала к себе только теснее. Они целовались долго, развязно, с частым пыхтящим столкновением носов и тихими смешками. Она сдерживала стоны с большим трудом, когда Сергей настойчиво стимулировал крайнюю плоть, буквально вжимался в неё вместе со своими бёдрами ладонью, проникая глубоко пальцами. Словно имитировал фрикции, которые пока не мог полноценно совершить. В платье становилось откровенно жарко. Для большего спектра действий и удобства одну ногу пришлось отвести в сторону, уперевшись ею в стену. Сергей сбивчиво прошептал со смешком благодарность, прежде чем продолжил ласкать её пальцами. Настя по-настоящему жалела, что не может сейчас полноценно его коснуться. Она пыталась пристроиться так, чтобы трение шло обоюдно, но Сергей полностью сконцентрировался сейчас на ней. — Я своё ещё в номере возьму, — прошептал он шумно ей в уголок рта, покусывая его, зализывая и снова целуя. И он взял. Когда они в экстренном порядке вылетели после её первого оргазма из примерочной, чуть было не оказавшись пойманными одной из консультанток, расплатились, взяли платье, несколько пальто и костюмы, доехали до номера и оказались в нём, Сергей буквально на неё накинулся, завалив на кровать. От прошлой сдержанности не осталось и следа. Настя уткнулась лицом в сложенные руки. Платье снимать она не стала, они пробили его прямо на ней. Видела же, какой эффект оно на него производило. Сергей ей был благодарен — несмотря на всю возню с многослойными юбками, он загорелся желанием только сильнее. Послышался щелчок подтяжек. Настя, почувствовав, что мужские ладони помогают ей прогнуться в спине и встать удобнее на колени, выпятила аккуратно зад, несколько провокационно им потираясь о напряжённый пах. Разумовский тихо чертыхнулся и выдохнул сквозь зубы. Можно было наплевать на его идею и взять её прямо так, но он уже упоминал, что слишком любит эксперименты. Ещё в магазине эта идея не отпускала его вплоть до их экстренного «побега». — Если будет больно или неприятно, ты только скажи. Сразу остановимся. Одна из подтяжек обернулась вокруг запястий несколько раз, прежде чем щелкнула. Вторая оказалась аккуратно закреплена на груди и шее. Сергей какое-то время возился с регулировкой, видимо, сам до конца не понимая, как оно должно было работать в непреднадначенных для эксплуатации условиях, но вскоре смог сдвинуть регулятор скольжения в оптимальное положение, чтобы Насте не натерло кожу и уж точно чтобы он её не удушил. — Не боишься? — поинтересовался он, оттянув для проверки импровизированные путы назад, и Настя, сдержанно простонав, зажмурилась. Всё это казалось каким-то странным плохим подобием порно, чистой воды извращением, но… Не это ли ей нравилось? Нетривиальность в постели действовала на неё, как масло для спички. — Что ты меня убьёшь? Давно уже нет. — Она храбрилась, потому что где-то глубоко внутри этот страх всё ещё жил. Однако чем больше и дольше они были рядом друг с другом, тем меньше она ему поддавалась. Настя почувствовала, что её ноги раздвинули сильнее. Его бёдра прижались вплотную к её бёдрам, заходя немного вперёд и словно их обнимая. Фиксируя в едином положении, не позволяя теперь точно из этой подчиняющейся позиции выйти. — Уверена? — Пах прижался к ягодицам. Ладонь скользнула между ними, помогая высвободить член из белья и размазать естественную смазку по тугому кольцу мышц. — Уверена, что я не убиваю тебя каждый раз, когда мы остаёмся так вдвоём? Что я не разрываю твою душу на кусочки, как это делается с моей при убийстве? Его рассуждения про убийство и смерть действовали будоражащим образом. Чем больше она его слушала, тем больше заводилась. Сергей ощущал её отклик пальцами. И его шепот, звучащий возле затылка, остался там вместе с влажным горячим поцелуем. — Даже если это и так, от твоих рук умереть — не самая худшая смерть. Но и убить себя я так просто не дам, знай об этом. — Голос Насти был приглушён её позой, поскольку лицом она в буквальном смысле упиралась в свои сложенные руки. — Я в тебе и не сомневался, — довольно протянул он хриплым от возбуждения голосом, после чего попросил уже более покорно и даже жалостливо. — Скажи это ещё раз. — Что? — Она удивлённо переспросила. — Что готова умереть от моих рук, — попросил Сергей, словно для него эти слова имели совсем другой смысл. Настя его поняла. И только поэтому произнесла их ещё раз, прежде чем Сергей, потянув её резко назад к себе за подтяжку, с силой вошёл в неё, настроив плавный неспешный темп. Всё тело напряглось. Позиция была непривычной, приходилось друг под друга подстраиваться. С ограниченным спектром движений это было особенно трудно. Но Сергей и не оставлял ей выбора — он двигался глубоко, но медленно. Держал её бёдра крепко своими, постепенно ускоряясь. Стали слышны звуки шлепков кожи об кожу. Он тянул её ненасытно ближе к себе, стараясь уловить каждую новую для него эмоцию на красном женском лице. Рот бесстыдно приоткрыт, взгляд плывёт и плавится в мареве возбуждения. Асфиксия даже в лёгком варианте заставляет её стенки сжиматься вокруг него сильнее, и это просто невыносимо — иногда Сергей останавливался чисто для того, чтобы это полностью ощутить и прочувствовать. Его дыхание тяжело слышалось над ней, стоны были низкими. Её стоны, граничащие с нетерпеливым хныканьем, пробуждали в нём особое страстное желание зажать и хорошенько оттрахать её. Ритмичность из темпа пропала. Он стал её брать грубо, быстро, не щадя ни себя, ни уже тем более её. И получил восторженно громкий стон, как он и думал — Настя явно любила пожестче, пускай и ничего ему об этом не говорила. Он решил добавить ещё остроты, начав озвучивать свои мысли: — Я буду брать тебя грубо и жёстко… Долгое время… Тебе придётся буквально выползать отсюда, если ты всё ещё сможешь стоять на коленях, Настя. Обращение по имени заставило нечто внутри неё щёлкнуть. Тугое, назревающие, словно маленький атомный взрыв, наслаждение стало подбираться всё ощутимее. — Сергей… — Тебе ведь это нравится, я прав? — Он самодовольно оскалился и сам зашёлся высоким стоном. — Когда тебя берут вот так… Грубо, жёстко, не оставляя выбора. Только голую горячую констатацию обоюдного желания. Нравилось. Он её читал настолько хорошо, видел так, словно она защищалась от него вовсе не шипастыми барьерами, а тонким прозрачным стеклом. Стукни по нему посильнее, и оно рассыплется на кусочки. Толчки ускорились. Сергей с силой притянул её к себе, прижавшись крепкой грудью к развороту спины. В такой позиции Настя могла свободно ловить губами горячий воздух, выдыхаемый рядом с её лицом, и видеть покрасневшее от напряжения мужское лицо. Первые трещинки появились уже тогда, когда он заявился к ней в дом. Полноценная паутина расползлась, когда она согласилась играть по его правилам. Стекло напряжённо повисло хлипкой мозаикой, когда судьба свела их вместе в качестве напарников. Быстрее, быстрее… Сейчас оно окончательно, с оглушительным хлопком в ушах лопнуло. Настя с круглыми глазами практически перешла с хриплых страстных, но в меру громких стонов на крик. Оргазм прошил её ровно в тот самый момент, когда она почувствовала, что Сергей, прижавшись к ней бедрами и войдя максимально глубоко, кончил первым. Тело повисло без сил на подтяжке. В голове не осталось ни единой связной мысли. Всё ментальное сместилось физическим — пламенно, сильно, вышибающе. То, что нужно. Сергей буквально упал на неё сверху. Прошёлся поцелуями по открытой части кожи и прижался там, где она успела от трения покраснеть. Защёлки вскоре вновь оказались расстегнуты. Женское, ослабшее в абсолютной неге тело подхватили слегка подрагивающие руки. Настя прижалась к нему лениво, довольно потираясь щекой об острые ключицы. Сергей любовно отвёл от красной щеки растрепанную прядь светлых волос. Его пальцы проследили путь оставшихся красных следов от подтяжки. — Я люблю тебя, — неожиданно раздалось в тишине, и Настя в оцепенении застыла. Кажется, так откровенно он ещё ни разу об этом не заявлял. Как быстро они перешли от черты хорошего секса и обоюдного тотального напряжения к этому? Ей всё ещё было тяжело проявлять свои ответные чувства столь открыто. И всё же Настя сочла несправедливым молчать, когда слова сами срывались легко с языка. — Я тебя тоже. Они даже не подозревали, что в этот самый момент Мёрдок Макалистер смог отыскать конечную точку перехваченного им сигнала, звоня Августу с докладом об увиденном.

***

Они выбрались в клуб вечером следующего дня, отдохнув и отоспавшись, чтобы вновь следующую ночь не спать. Настя привела платье в порядок, а вместе с ним и себя — уложила волосы, накрасилась и использовала купленные вместе с одеждой духи (интригующе-изысканный аромат классического Chanel №5 шёл подарком к костюмам). Сергей всё же решил выгулять тот чёрный костюм, который пытался вывести в свет в прошлый раз. Настя удивилась такому постоянству в его выборе, на что он ответил, что, мол, этот являлся одним из самых удобных из всего широкого перечня его костюмов для танцев. Плюс он запомнил, что она любит чёрный цвет, а он в чёрном смотрелся просто сногсшибательно. Прямо как будто сошедший с экранов Джеймс Бонд собственной персоной. Настя спорить не стала. Разумовский, заключённый в оковы чёрного цвета, был так же хорош собой, как и без него — тоже. Lost society на South William Street представлял из себя впечатляющий клуб и бар в одном флаконе, расположившийся на нескольких этажах городского особняка 18-го века. Интерьер был наполнен старинными креслами и диванами, высокие потолки были покрыты декоративными карнизами. Несмотря на совсем не совпадающее с клубной атмосферой величие, он знал, как преподнести себя с лучшей стороны и развеселить прибывших к нему на ночь гостей. В подвале здания играли хаус и иногда техно. На втором этаже было достаточно места, чтобы танцевать и насладиться инди мелодиями. Коктейльная карта и вовсе радовала демократичными ценами. Место оказалось хорошим, и Настя в очередной раз убедилась, что Сергей умел приятно удивлять. Они удалились с захваченными напитками на второй этаж, где было не так многолюдно и можно было спокойно потанцевать. — Такое странное место… — покачиваясь неспешно в медленном танце, Настя невольно рассматривала мебель вокруг них. Напитки остались наполовину выпитые на занятом столике. — Они работают до двух тридцати. Успеешь за это время привыкнуть. — Сергей с ухмылкой прижался щекой к её щеке. Ладони скользнула по спине вниз, притягивая Настю невольно ближе. Несмотря на стирку, платье до сих пор пахло ими. — Мы что, так долго здесь будем выплясывать? — А ты что, против? — Он притворно изумился. Но губы выдавали его с головой. — Нет, не очень. Но тебе завтра к Августу на работу, помнишь? Отметить наш успех я не прочь, но и про задание забывать не стоит. — Настя. — Сергей простонал. — Забудь про него хоть сейчас. Мы, может, и заняты работой, но имеем право параллельно отдыхать. И пока ты здесь, со мной, про работу я даже слышать не хочу. — Но!.. Он её прервал коротким взглядом, и Настя, вздохнув, согласилась. — Что меня интересует больше… — Заскользив ладонями по её плечам, Разумовский притянул Настю к себе теснее. И устроил её голову у себя на плече. — Что нас ждёт после него. Она ожидала этого вопроса. И волнение вновь зашевелилось в ней змеёй. — А что нас, по-твоему, ждёт? — аккуратно спросила она его, не прерывая их мерных покачиваний. Словно пустая лодка успокаивающе двигалась на гребне мелкой волны. — Ммм, не знаю… Общая квартира, например. Может, заведем кошку? Или собаку? Хотя, знаешь, я вот очень люблю птиц. — Он счёл эту шутку смешной, и со стороны Насти послышался смешок. — Я за птицу. Кот у меня уже есть. — Я помню этот величественный флегматичный ходячий кусок пуха. Он, кстати, очень милый. — Ты Портосу тоже понравился, раз он не поднял в прошлый раз тревогу, когда ты вошёл. Маленький пушистый предатель. — Настя наигранно раздосадованно фыркнула, и вот смех Сергея уже звучал у неё в ухе. — Зато мы с тобой познакомились. Практически кошачий сводник. Рассуждения об общем будущем были в новинку для них обоих. Особенно учитывая, насколько утопичным оно казалось с их работой. Никогда ведь ни он, ни уж тем более она не будут в безопасности. И осознание этого накрыло Настю грузной грустной волной, заставив прижаться к Сергею теснее. Нужно было уметь ценить момент. Пока он здесь, точно живой. И она его может при случае защитить, если что. — Эй, ты чего?.. — Он тихо растерянно рассмеялся. — Просто… — она зажмурилась, — ничего. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я никогда ещё не встречала человека, похожего на тебя. «Я никогда ещё не теряла голову от чувств, как потеряла её при знакомстве с тобой». — Я тоже, — тихо признался он. — Я никогда не встречал кого-то, кто бы так мной интересовался. Страшно подумать, чтобы было, если бы я получил приказ, касающийся тебя. — Чтобы ты сделал тогда? До того, как мы бы… Оказались здесь? Сергей не успел ответить. Его рот неожиданно закрылся ровно в тот момент, когда на телефон поступил звонок. Звонили из офиса, и номер, без сомнений, принадлежал Хольту. Они с Настей напряжённо обменялись взглядами. — Да, Август? — Сергей прикрыл динамик ладонью, чтобы его было хоть немного слышно. — Сейчас? Что за срочность? Оу… Ясно. Понял, скоро буду. — Что случилось? — Настя шестым чувством ощущала, что что-то нехорошее назревало. — Беда с данными. Какой-то умник решил устроить атаку в ночи. — Он выдержал паузу, прежде чем добавил. — Прости, нужно ехать. Я постараюсь быстрее вернуться. Ей не хотелось его отпускать. Не только из-за отсутствия ответа на главный заданный вопрос, но и потому, что всё внутри неё противилось его отъезду. — Можно мне поехать с тобой? — прямо спросила она. — Нет, Насть, не стоит. — Он покачал головой. — Отправляйся домой. — Но!.. — Поезжай домой. Я разберусь. — Сергей сначала сказал жёстко, потом тут же смягчился, словно поймал себя на проколе. — Извини. Просто злюсь, что Август так не вовремя дёрнул. Сам не хочу уезжать от тебя. Разумовский ласково коснулся её щеки, провёл пальцами до подбородка и отнял руку. — Уже по тебе скучаю. Настя поджала губы. Она ощутила его скрытую нервозность. Сергей явно что-то скрывал, специально оставляя её в неведении. Однако настаивать было бесполезно — вот они уже стояли возле выхода из клуба, он усаживал её в такси, называя адрес их гостиницы, и удалялся в отражении зеркала заднего вида, помахав ей на прощание. В номере Настя, раздражённо стащив с себя платье и переодевшись в повседневную одежду, уселась сразу же за компьютер. Он думал, что она новый жучок не поставит? Да она после того случая с побегом в ночи ими снабдила почти каждый второй его костюм, чтобы он точно никуда не делся. Уж что-что, а Твердынская в своей упертости не знала границ. Как и в своём стремлении помочь и защитить его, даже если он думает, что справится сам. Олег правильно говорил, что Сергей имел привычку взваливать на себя слишком много. И кто из них, интересно, был тогда ещё трудоголиком? Сигнал шёл из офиса Хольта. Последний этаж, гостевая комната, где он принимал особо важных клиентов. Они с Сергеем разговаривали. Включив прослушку, Настя начала вслушиваться. — Признаюсь, за столько лет ты сильно изменился. Волосы подрезал, сменил имидж… Я тебя даже не узнал без сторонней помощи. Август провёл воздушную линию возле себя, словно демонстрируя это действие, и щелкнул пальцами. — Простите? — Сергей деланно вскинул бровь. — Я много лет назад изучал твоё досье. Подающий большие надежды наёмник, с нетривиальными способностями. Рубинштейн очень хотел тебя заполучить, как я помню… Только о тебе и говорил. Сетовал, что начальство не захотело тебя отдавать ему. — Как вы узнали? — Разумовский кинул напряжённый взгляд исподлобья. — Сигнал. Куратор похищенного вами наёмника смог его отследить, а потом выследил вас. Настя не стала даже дослушивать. Ей хватило и этого диалога, чтобы понять — они попали и их рассекретили. Оставалось одно — либо бежать самой спасаться, либо бежать спасать Сергея. Вскочив и схватив пистолет, быстро запихнув складной нож за пазуху, Настя, не раздумывая, выбрала второй вариант. Боже, как ей обойти охрану? А если там будут другие наёмники? Что она будет делать тогда? Не было времени придумывать чёткий план. Придётся действовать по ситуации. Повезло ещё, что офис Хольта был в 15 минутах ходьбы отсюда. Бегом она окажется там минут за 10. Настя не стала выходить через первый этаж. Она вылезла на карниз навеса и уже с него спрыгнула вниз. Было несколько рискованно, но выходить обычным путём она побоялась. Её могли там уже поджидать. Она не помнила себя, пока бежала. Легкие горели, ноги ныли после неожиданного кросса посреди ночи. Голова кружилась, когда она остановилась, чтобы перевести дух. Крутящиеся прозрачные двери Хольт-Интернешнл встретили её приветливыми ярким тёплым освещением и полным запустением на первом этаже. Это было очень странно. Настя беспрепятственно смогла войти внутрь, дойти до лифта и доехать до последнего верхнего этажа. Никакой охраны не было, как и не было секретаря. Хотя последнее удивлять её было не должно, всё же на часах был уже час ночи, но… А как же охрана? Хольт настолько самонадеян, что оставляет офис без присмотра? Она сильно в этом сомневалась. Обнаружив охранников на этаже, Твердынская тут же вытащила пистолет и навела на них обоих: — Руки за голову, живо. И только попробуйте нажать на курок, красавчики, я выстрелю первее. — Твердынская говорила серьёзно, с нажимом, не опуская оружие, пока их пистолеты не оказалось у неё возле ног. Сбив их в лифт и отправив тот на первый этаж, она с опаской направилась к входу в гостевую. У самых дверей её попытались схватить, но на волне адреналина (и благодаря неплохой физической подготовке) Настя смогла отправить в нокаут ударом локтя в нос сначала одного охранника, а уже потом вырубила второго рукоятью пистолета, предварительно скрутив и припечатав мужчину к стенке. С минимальным уроном в виде разбитой губы она смогла наконец войти и застыла, когда на неё уставилось две пары глаз: растерянные голубые и зелено-желтые. — Мисс Твердынская, а вот и вы! Похоже, даже охрана не смогла вас удержать от прибытия сюда. — Отпусти его, — выдохнула она, наводя теперь пистолет уже на Хольта. — Вы не выстрелите. — Август довольно усмехнулся. — Я ведь нужен вам живым. Настя поджала губы. Вот же ублюдок. Он обо всём знал. Стало ясно, почему минимальный набор охраны остался внутри здания. Хольт заманивал их сюда. — Однако это не помешает мне прострелить вам ногу или руку, если вы попытаетесь напасть на нас, — предупредила она. — Ох, не беспокойтесь, я вредить вам не собираюсь. — Хольт вскинул руки в примирительном жесте, словно сдавался. — Сам, по крайней мере. И Сергей здесь у меня не в плену. Прошу, Анастасия, сядьте. Не в плену? Что это, черт возьми, значит? — Насть, прошу, сядь, — подал голос наконец Сергей. Несколько растерянно взглянув на него, Настя, не сводя первое время с Хольта пистолет, наконец заняла место рядом с Разумовским. Тот, оставив её одну, напротив, встал. И зашёл за спинку красного бархатного винтажного дивана, на котором до сего момента всё это время сидел. — Мне передали, что ты перешёл к врагу. Сначала я думал, что это всё слухи, но потом смог убедиться своими глазами. Забавно. Что только с людьми не делают чувства… — Август сдержанно дёрнул углом рта в кривой ухмылке, словно он сам был неким недоступным общему человеческому пониманию божеством и его самого редко касались те же самые «терзания». — Но ты можешь всё ещё вернуться. Мы очень ценим твои способности и можем закрыть глаза на твои…бунтарские проявления характера, если ты избавишься от неё. Настя застыла каменным изваянием, медленно переводя взгляд загнанного в угол животного с Сергея на говорящего Августа. Он активно потирал запонки и смахивал невидимые пылинки с рубашки в мелкую узкую полоску, даже не смотря на неё. Хольт говорил напрямую с Сергеем поверх её головы. И сердце Насти в этот самый момент сжало невидимой рукой в кулак. — Убить её?.. — переспросил Разумовский его с не менее напряжённым лицом. — Именно. Таков приказ сверху. Если ты избавишься от неё и докажешь свою верность, тебе позволят вернуться обратно. Я понимаю. — Август опустил наконец на Твердынскую глаза. — Она, должно быть, хороша, раз ты так вцепился в неё, но разве она стоит твоей полной свободы и прежней неприкосновенности? Кирка ведь сняли, заменить тебя будет некем. Ты снова взлетел в цене. Он потянулся к виски и закинул его в себя. — Выбор в любом случае за тобой, Сергей. Но если будешь работать, постарайся здесь всё не запачкать. Когда Сергей, постояв с совершенно отсутствующим выражением лица, неожиданно бойко схватил разделочный нож для писем со стола, он с деловитым видом направился к ним обоим неспешным крадущимся шагом, вмещающим в себя каким-то образом его природную грациозность и тщательно маскируемую ярость. Всего на мгновение Насте показалось, что сейчас её доверие выйдет ему боком. Что она поплатится за него, и слова Юли подтвердятся. Что не нужно было нестись с оголтелой головой спасать убийцу, когда появился риск, что от него самого избавятся. Твердынская застыла, ощущая, что не может пошевелиться. Вот так и заканчиваются обычно подобные истории, подумалось ей. Вспоротыми глотками, пролитой кровью. И пронесшейся всего за мгновение жизнью перед глазами, половину ярких моментов которой составлял один лишь он. — Сергей… — Кажется, её голос всё-таки дрогнул, когда они встретились взглядами. Но он не остановился рядом с ней, проходя неожиданно мимо. — Знаешь, Август, весьма заманчивое предложение… — Он ткнул кончик ножа себе в указательный палец, словно проверяя, насколько тот был острым, — и я постараюсь справиться как можно чище. В этот самый момент он остановился позади Хольта и, более не медля, ударил носком ботинка ему под колено, заставляя того резко упасть. Оттянув мужчину за волосы назад, Сергей с презрением уставился на него через отражение в находившемся напротив зеркале, и, заметив, что тот с заметным страхом и злостью попытался вцепиться в его руку, прошипел: — Что, без своего цепного белобрысого пса уже не такой храбрый стал, да? Ну так и смотри, как я умею хорошо работать вблизи. Кончик ножа ловко прошёлся от наружной яремной вены до внутренней, словно прочертив багровую ровную улыбку на шее Августа. Настя с ужасом уставилась на то, как при более грубом сильном оттягивании головы назад из разреза хлынула с силой кровь, заляпывая руки Сергея и всё пространство перед Августом. Пару капель долетело до зеркала, и только тогда Разумовский с сардонической усмешкой на губах добавил: — Ой, какой я стал неаккуратный. Кажется, я больше вам не подхожу. Как жаль. — Выпустив пятерню из тёмных волос мужчины и удостоверившись, что он мёртв, Сергей отряхнул руки друг об друга. Помогло мало. Но ему в любом случае после такого нужно будет хорошенько отмыться в ванной, так что в данный момент это не выступало лишним поводом для беспокойства. А вот новый костюм было жалко. В нём выбраться с Настей на вечер танцев больше не удастся. Кстати, о Насте. Заметив, что она буквально приклеилась к дивану, Сергей двинулся в её сторону. Встав на расстоянии вытянутой руки от неё, он присел на корточки и взял женские ладони в свои. Он ощутил, как её пальцы были охвачены мелкой дрожью ужаса. Взгляд хаотично скользил по его лицу, нередко спотыкаясь поверх пространства над его плечом. Там, где было видно лежащее мертвое тело Августа. — Сергей, какого хрена… — только и смогла произнести она, наконец, выйдя более-менее из оцепенения и заставив слова из горла двинуться дальше на волю. — Ты его убил. — Он пытался заставить меня убить тебя. Мне пришлось. — Мы так не договаривались. — Я тебя защищал. — С нажимом произнёс он, отбрасывая нож, чтобы Твердынская перестала в его присутствии уже дёргаться. — Ты что, правда подумала, что я наврежу тебе? Она не ответила. Сергей улыбнулся и погладил её по щеке. На ней остался кровавый протяжный след. — Глупышка. Я ни за что тебя не трону. И если кто-то попытается это сделать, я убью его своими же руками. А сейчас нам пора уходить отсюда, милая. Скоро разлетится весточка, что Август мёртв. И тогда за нами точно вышлют его. Кого «его», уточнять Сергей не стал. Только помог Насте встать, мягко взял её руку в свою и повёл прочь из гостевой комнаты. Им нужно было успеть забрать свои вещи из отеля, как и покинуть его. Желательно без лишней компании на хвосте. — А как же информация? Как же… — У Игоря есть Кирк. Он уже является одним большим живым доказательством преступной деятельности Хольта. Всё, что нужно было узнать про «Оперенных», мы от него выяснили. Если нужно будет его дожать, они справятся. Ну а если нет… — Глаза его нехорошо загорелись. — Я помогу. — Это всё равно неправильно. — Настя его остановила, встав сама. Сергей своей руки из её не выпустил. Но посмотрел строго, словно ему приходилось говорить с ребенком. — Скажи, если бы у тебя встал выбор: убить другого и спасти мне жизнь или бросить меня и не запятнать руки, ты бы не поступила так же? — Нет, погоди, это не одно и то… — Твердынская растерянно раздраженно затараторила. — Скажи прямо: убила бы или нет? — спросил он её с большим акцентом на последнем слове. Между ними воздух тяжело заполнился искрами. Настя, сглотнув, произнесла тише: — Я бы постаралась найти компромисс. Не убивать, но и тебя не бросать. Сергей довольно ухмыльнулся, сощурившись. Ухмылка эта придавала ему плутовской вид. — Я знал, что ты меня не бросишь. Только поступил сигнал о помощи, и ты оказалась здесь. Вот поэтому, Настя, — он отпечатал горячее прикосновение губ на её теперь тоже испачканной ладони, — и я тебя не бросил. Август бы не выпустил нас с тобой отсюда вдвоём живыми. Из чего следует вывод, что компромиссом в моём случае была его смерть.

***

Время текло очень быстро. Казалось, не прошло и больше получаса, как они покинули офис Хольта, всеми силами стараясь спрятать фактические доказательства убийства на одежде Сергея, но на деле прошёл уже час. Настя запахнула ему пиджак и заставила застегнуться на все пуговицы, чтобы они смогли без проблем пройти мимо стойки ресепшн. Разумовский спорить с ней не стал. Только обговаривал их дальнейшие действия и надеялся, что они сумеют быстро ускользнуть у прихвостней Хольта из-под носа. — План таков: забираем быстро вещи первой необходимости, билеты я нам куплю по дороге через интернет со своего альтернативного счёта, забери на всякий случай компьютер с флешкой, но сложи всё в рюкзак. Возможно, придётся бежать, а с чемоданами мы далеко не уйдём. И да, Настя, если кого-то видим на этаже, сразу же обратно бежим в номер. Можем успеть выйти через окно… Двери лифта медленно открылись. Договорить они не успели. На этаже стоял уже знакомый Сергею человек, естественно, первый бросившийся по их следу. И пока единственный. — Мёрдок. — Сергей осторожно покинул пространство лифта, прикрывая невольно Настю собой. Та достала пистолет и протянула Разумовскому осторожно раскладной нож. Узкий пустой коридор не позволял обойти мужчину, так что им оставался один единственный путь — вперед, прямо в его руки и под прицел его ружья. — Разумовский. — Мёрдок в откровенной неприязненной манере поморщился. — Я за тобой. — Мог и не добавлять, оно и без твоего комментария было ясно, — дёрнув дерзко уголком губ, выплюнул Сергей. — Если хочешь сохранить свою жизнь, Макалистер, дай нам пройти. И сделай вид, что нас не видел. — О, с чего вдруг? У меня уже давно руки чешутся избавиться от тебя. Если раньше я ещё закрывал глаза на все проблемы, которые ты приносил, то сейчас я наконец получил повод тебя устранить. — Мёрдок оскалился. — Сделаешь шаг, и ты труп. — У вас с Хольтом что, настолько тесные были отношения? Смерть его пережить никак не можешь? Да тебе же самому без него станет наконец легче! — Здесь же постояльцы, неужели он будет устраивать перестрелку при живых свидетелях? — тихо спросила Настя, добавив после, — и камеры… — Поверь, милая, его этот момент будет волновать в последнюю очередь. — Разумовский повернул голову к ней, пока говорил. Красноречивым ответом на его прошлое высказывание стал выстрел. Пригнувшись, Сергей вертко извернулся и кинулся на Макалистера с ножом. Уже в момент их разговора стало понятно, что мирно урегулировать эту ситуацию не получится, и единственным выходом оставался бой. Настя не желала оставаться в стороне. Когда Мёрдок пришпилил Сергея к стенке, она напрыгнула на спину ирландца, смещая вес его тела в противоположную от напарника сторону. Крупные габариты не позволяли просто скинуть девушку с себя, поэтому Макалистер, оставив Разумовского, быстрым шагом пошёл назад, ударив её об соседнюю стену. Ослабев, Настя с глухим выдохом сползла по ней. Боль горячей вспышкой пронзила спину будто тысячами игл. Попытавшись в него выстрелить из пистолета, Твердынская схлопотала ещё один удар, но уже по лицу. Щека налилась болью после встречи с тяжёлым ботинком, и Настю оглушило. Мёрдок, откинув её пистолет в сторону и лишив тот патронов, потянулся вновь к своему ружью, но Сергей его опередил. Он с яростью набросился на спину Макалистера, нанося по ней беспорядочные хаотичные удары ножом. Ирландец завыл. И, едва успев перехватить острое лезвие возле своей шеи, отбросил сначала его, а уже потом сам схватил Сергея за горло, полностью развернувшись к нему лицом. Настя пришла не сразу в себя. В ушах звенело, перед глазами плыло, во рту стоял привкус крови. Кажется, когда Мёрдок ударил ее, она сильно прикусила язык. Подняв глаза, она осоловевшим взглядом уставилась на пытающегося вырваться самостоятельно Сергея. Бесполезно. Мёрдок был намного сильнее, а ещё он явно был чертовски взбешён нанесенным ему уроном. Подогреваемая кровью агрессия выступала, порой, лучше всякого оружия в ближнем бою. — Насть…пожалуйста… — Было видно, что его лицо буквально переходило от багрового цвета в синий из-за хватки Мёрдока на шее. Ещё чуть-чуть, и он натурально его задушит! Макалистер медленно перевел взгляд с неубедительно барахтающегося в его руках Сергея на подхватившую его громоздкое оружие Анастасию. Девчонка оказалась крепким орешком. Мердок ожидал, что после такого она вырубится, и он потом с ней разберётся, но нет. Вон, на ногах всё ещё стояла. — Отпусти его, немедленно. Хватка на шее Сергея не разжалась. Даже не ослабла. Настя вложила патрон непосредственно в патронник и закрыла его с хлопком обратно, не сводя с головы Мёрдока основания ружья. Её руки заметно дрожали. — Да у девчонки кишка тонка, чтобы на такое решится. — Он перевёл взгляд обратно на Разумовского, со смешком хмыкнув. На лбу Сергея заметно выступила пульсирующая синяя венка от напряжения. Было видно, что ему оставалось недолго. — Отпусти его, говорю, сейчас же! Он — мой! — практически прорычала в крике она, чувствуя, что внутри начинает напирать опасная, но уже такая знакомая ей ревностная злость. Желание защитить любой ценой, даже если ей это будет стоить моральных принципов, будет стоить всего того, что она раньше звала своей жизнью. Мёрдок перевёл на неё неверящую зелень глаз, и, когда она заметила, что губы Сергея вновь дрогнули в почти беззвучном «пожалуйста», Настя, не раздумывая, нажала на курок. Выстрел разнёс голову Мёрдока на мелкие кусочки, словно пиньяту. Его задергавшееся тело упало замертво на пол, фонтан крови вместе с ошметками от черепной коробки и мозгов разлетелся фейерверком на стены, пол и частично на самого Сергея. Разумовский, не веря в своё чудесное спасение, буквально съехал по стенке вниз, долго оглаживая свою шею. Она обещала ещё надолго сохранить ужасные фиолетовые следы лапищ Мёрдока, но об этом они успеют побеспокоиться явно чуть позже. Пытаясь жадно с хрипом захватить как можно больше воздуха ртом и переводя сияющий взгляд с упавшего прямо перед ним тела обратно на Твердынскую, Сергей на негнущихся ногах направился к ней. Она передернула дробовик, патрон вылетел на пол, и только тогда Настя поняла, что она сделала. На её лице застыла гримаса ужаса. Она буравила совершенно диким напуганным взглядом тело перед собой, выпав на несколько мгновений из реальности. — О боже… — Настя не верила, что произносила это вслух. Опять, — я убила человека… — Ты меня спасла… — прошептал Сергей осипшим от нанесенных травм голосом, осторожно кладя ладони на её плечи и пытаясь привлечь внимание Насти к себе. — Ты меня спасла, Настя, это многого стоит. Но она не приходила в себя. В её мозгу крутилась мысль, что она сделала и как. И эта мысль её затягивала, грозясь утопить в себе окончательно. Разумовский это видел. Она на его слова не реагировала от слова совсем. Сергей не стал медлить. Несмотря на то, что они оба были перемазаны в крови, он в голодном поцелуе захватил её губы, сгребая лицо Насти в свои ладони. Разумовский шумно дышал через нос, целовал так, словно делал это впервые, и не отрывался ни на секунду, вжимая женское тело с силой в себя. Он водил ладонями по её щекам, разрывал поцелуй лишь для того, чтобы продышаться и откашляться, а потом вновь целовал, зарываясь пальцами уже в волосы. Это помогло ей прийти в себя. Настя наконец отмерла, чувствуя, что благодаря Сергею, ставшим её якорем в реальности, она вернулась обратно. Сминая в не менее голодном ответном порыве его губы, она вжалась в него, несмотря на то, что кишки сжимало, а её саму, кажется, грозило опять стошнить. Только благодаря этому Настя смогла вновь начать двигаться и хотя бы немного связно мыслить. Сергей, отпрянув с шумным возбужденным выдохом, прошептал в её висок: — Ради меня ещё никто не убивал людей. И его признание, глубокое и необъятное в своей интимности, словно самая искренняя из всех благодарностей, помогло ей осознать, что так и вправду было нужно. Она спасала его. И иного выхода просто не было. Внимание к окружению заметно обострилось. Явно сказывался большой выброс адреналина в кровь. Смотреть на следы совершенного собственного руками преступления становилось только тяжелее, так что, более не медля, Настя перекинула мужскую руку через свои плечи, пробормотав: — Нам больше нельзя здесь оставаться, нужно уходить. Невольно обернувшись назад, Твердынская вперилась в мертвое тело ирландца долгим взглядом. Сегодня умер не просто Мёрдок Макалистер. Вместе с его отнятой жизнью умерла окончательно и её старая жизнь. Сергей, чувствуя, что в теле после драки с Макалистером до сих пор была слабость, позволил себе навалиться на большую часть на Настю, прижимаясь любовно с закрытыми глазами щекой к её макушке. Она его спасла. Она всё-таки его спасла.

***

— Что значит, вы «не можете нас забрать»??? Сергей с напряжением сжимает трубку таксофона, чувствуя, что та начинает под давлением его пальцев скрипеть. — Приказ сверху, Сергей. Я ничего не могу сделать. Нам запрещено вас эвакуировать из Дублина обратно в Петербург. — Было слышно, что Грому самому не по душе решение, давившее на них всех, словно могильная плита, но и сделать он ничего не мог. Сергея его бессилие бесило. — Слишком громкое убийство. И вы раскрыли себя. — И что же нам теперь прикажете делать? — со сдержанной злостью поинтересовался Разумовский, разгневанно задышав через нос. — Бежать. Уносите ноги из Дублина, пока вас там не прикончили. Гром отключился. Оставляя после себя одни лишь гудки и возрастающее в Сергее злое негодование, готовое лопнуть, подобно натянутой до предела тетиве. Не хотелось выражать всё это на Насте. Она и без них натерпелась за последние сутки достаточно. Так что подручным средством для спуска пара стала трубка, которую Сергей нещадно раздолбал несколькими сильными ударами об держатель. Полегчало. В голове перестало шуметь и кипеть. Сергей запустил более спокойно пятерню в волосы, приглаживая их, и вышел из кабины, покидая интерактивную часть смотровой площадки и поднимаясь по скрипучей лестнице наверх. Туда, где его ожидала она. Настя сидела с его пиджаком поверх плеч. Она уже практически не дрожала, только смотрела перед собой на простирающееся с одной из сторон футбольное поле и ждала его возвращения. Кровь на большую часть отмыть с рук у них получилось, однако одежда Твердынской заметно пострадала. Сергею пришлось прикрыть её. На переодевания в номере не было времени, после убийства они похватали, как и задумывали, вещи первой необходимости, пока не прибыла вызванная другими постояльцами полиция, и сбежали через окно. Хорошо, что ищут их по поддельным паспортам, а они сами могут уехать по другим. И всё же в Дублине оставаться больше было нельзя. — У нас проблемы, — устало выдохнул он. — Ты только сейчас заметил? — иронично поинтересовалась она. — Не дерзи, всё куда серьёзнее, чем мы думали. — Сергей и сам себя поймал на том, что огрызнулся, а потом постарался сразу же взять себя в руки. Для него это не первое и даже не второе убийство. А вот нервы Насти сейчас были на пределе от всего происходящего. Ей дозволено побыть хотя бы немного резкой. В её глазах искра понимания появилась раньше, чем он успел озвучить их разговор с Громом. — Они не заберут нас, да? Сергей закрыл рот обратно. Поджал губы и коротко медленно кивнул. Словно это могло хоть как-нибудь отсрочить горькую ужасную правду. — Так и знала. — Она закуталась сильнее в его пиджак, отводя взгляд в сторону города, и тихо вздохнула. Он почувствовал укол вины за то, что она попала из-за него в такое положение. Что же ему было теперь делать? Если бы он не убил Хольта, Хольт убил бы её. Если бы она не убила Мёрдока, Мёрдок бы убил его. У них не было выхода, но едва ли кого-то «наверху» это волновало. Важен был итог — у них два внеплановых трупа на руках, погоня по всему Дублину от прихвостней Хольта и полиции, но они хотя бы доставили одного из наёмников «оперенных» начальству. Видимо, уже бывшему, но что-то успешное они всё же сделали, как и переправили достаточно информации для продолжения расследования. Сергей задумался, не хватит ли с них всего этого дерьма? Раз всё равно вернуться не получится. — Слушай, — он опустился перед ней на корточки, взяв ладони в свои. В лунках ногтей до сих пор были видны грязные бурые частички, — не думай о том, что это всё было зря. С такими деньгами Август бы ушёл от судебной ответственности очень просто. Мы должны были его убить. Так в этом мире устанавливается справедливость. Но если ты жалеешь насчёт Мёрдока… — Нет. — Настя резко вскинула голову и подняла на него решительный взгляд, тут же его прерывая. — Нет, — повторилась она, — я не жалею. Я бы не позволила тебя убить. От её слов в груди разлился прилив тепла. Решено. Раз никто о них не позаботится, они позаботятся о себе сами. — Что ты думаешь насчёт Рима? — Рима? — с робкой надеждой спросила она его. — Ну, — Сергей усмехнулся, — не думала же ты, что я тебя после всего этого брошу? «Думала. Опасалась, точнее», — промелькнуло в её глазах, пускай Настя ничего и не сказала. — Ох, что ж, — Разумовский неловко дёрнул бровями, — я не собирался тебя бросать. Ни после убийства Хольта, ни уж тем более после убийства Мёрдока. Она сжала его руки в своих. И устало ткнулась лицом ему в плечо. — Спасибо, — тихо пробормотала она, и Сергей прижался щекой к её щеке, прикрыв глаза. — Я о тебе позабочусь. Денег у меня на счетах достаточно, а в Риме… Ты придёшь в себя. — Ты что, зовёшь меня жить вместе? — Она неверяще обронила ещё один смешок. — Не только жить, но и разделить эту жизнь вместе, — шепнул он ей на ухо. Забавно. У людей период «давай жить вместе» наступает не через три дня после признания статуса отношений отношениями. Обычно проходят первые свидания, конфетно-букетный период, переживаются первые проверки на прочность, знакомство с родителями, и принимается непримиримая истина, что в диком капиталистическом мире личная жизнь — большая роскошь для работающих много людей. Но они прошли всё это в ускоренном и усеченном варианте. Родителей у обоих нет, подарки и вроде бы как свидания уже были, ссор… Было предостаточно тоже. Итог — они пришли к критической точке, когда мир встал перед ними задницей, но они всё равно, несмотря на это, остались вместе. Это большая проверка. И они её, думается Насте, прошли. — А что в Риме? — с едва заметным намеком на улыбку спрашивает она. — Не знаю… — Сергей пожимает плечами, а потом делает загадочное выражение лица. — Римляне? — Да ты прям Тарантино, ни дать ни взять. — Она взорвалась тихим смехом, а потом они оба серьёзно друг на друга посмотрели. — Поддержки больше не будет. Нам придётся заботиться друг о друге самостоятельно, — продолжил спокойно Сергей. — Как думаешь, справимся? — Вопрос, справятся ли без нас они. — Настя отвела взгляд. На небе уже забрезжили первые лучи рассветного солнца. С моста Croke Park Skyline открывался отличный вид на ещё спящий в частичной ночной темени Дублин. Жаль, что причина, приведшая их сюда, была не необычным свиданием. — Справятся. Мы уже достаточно им помогли. — Сергей хмыкнул, потом спросил уже более… Смущённо? Словно не был до конца уверен, что Настя согласится остаться с ним. — Так мне… Заказывать билеты? Настя обняла его поперек талии. Портфель с вещами перекочевал на железный поскрипывающий белый мост. В пиджаке с его плеча она выглядела, как пережившая апокалипсис воительница. Глядя на оставленные Макалистером следы боя, Разумовский жалел лишь о том, что у него не было возможности помочь убить его или убить самостоятельно ещё раз. — С тобой я куда угодно. После всего этого… Особенно. Сергей с блестящим взглядом сжал её в своих руках, прижимая теснее к себе. — Не знаю уж, что нас будет ждать в будущем, но ты теперь от меня так просто не избавишься, — шутливо предупредил он её. Настя усмехнулась и, притянув его за грудки к себе, крепко припала губами к его губам. — Ты от меня тоже. Похоже, нам никуда друг от друга не деться. Ветер трепал их волосы и одежду. В воздухе стояло тепло и чувствовались ещё отголоски ночной влажности. Будущее казалось призрачным и пугающим, словно оно никогда не наступит. Было лишь здесь и сейчас. Этот мост, этот рассвет, металлический запах крови, забивший ноздри, и его рука в её руке. Кто знает, может, им всю жизнь придётся так бежать от «оперенных», оглядываясь постоянно назад. Отбиваться, воевать за драгоценные мгновения спокойствия. Но если Сергей будет рядом, Насте казалось, что ей всё это будет под силу. Разумовский же впервые думал, что у него появился кто-то, кому можно было доверить свою жизнь. И не побояться отдать её, коль потребует ситуация. Они повернули головы друг к другу. И мир всего на секунду со всем его сумасшествием обрёл прочность и стабильность в её (его) глазах.