I can be your new addiction

***

Следующим утром, как и было оговорено, Настю забрали два крепких молодых человека без их хозяина во главе движения на чёрном SEAT. Она явилась ещё около десяти часов утра в Cafè de l'Òpera, заказала себе кофе и практически ничего не взяла из еды. Кусок в горло не лез, пускай Твердынская и понимала, что неплохо было бы перед столь утомительной поездкой в Мадрид поесть. С Сергеем они успели пересечься, когда она переодевалась на выход. Коротко обменялись тем, как кто из них себя чувствовал после незапланированной встречи с Птицей, и пожелали друг другу удачи. Было видно, что он очень надеялся на положительный исход этой поездки и возлагал на неё большие надежды. Однако, помимо всего прочего, Сергей волновался за него ещё и из-за самой Насти. Оказать ей поддержку в Мадриде, если что-нибудь пойдёт не так, ни он, ни Волков не смогут. Она смогла прочувствовать это в порывисто долгом поцелуе, когда он схватил её лицо и прижался губами к губам, а потом сгреб её в руки, зарываясь носом в шею. «Всё будет нормально, Сереж», — заверяла его она. И Настя была уверена в своих словах, пускай и волнение полностью по этому вопросу её саму не отпускало. Но какой прок будет от него и страха, если они будут только мешать? Приходилось тревогу душить и заталкивать глубже в себя. Непозволительная роскошь на большей части пройденного пути подвергаться сомнениям. Да и в чем Твердынская точно была уверена, так это в том, что хочет избавить мир от гадости, приготовленной заботливо Синклером для своих покупателей. Как и хочет защитить Сергея с Олегом, что тоже было немаловажно. Чёткая цель придавала Насте сил и решительности во всех действиях, даже если неизвестность и пугала её. Настя элегантно отточенным движением руки поставила пустую чашку кофе обратно на блюдце. Покинула своё место, активировала на всякий случай датчик слежения, заботливо закреплённый Олегом на её платье, и двинулась в машину. Один из секьюрити открыл перед ней дверь, пропуская вперёд на сидение, помог даже закрепить ремень безопасности и только после они двинулись неторопливо в сторону вокзала Sants. Железнодорожные станции находились совсем близко к центру, поэтому на месте они были совсем скоро. Все железнодорожные рейсы из Барселоны в Мадрид осуществляются компанией Renfe. Рейсы идут напрямую, отправляются с железнодорожного вокзала Sants и прибывают в Мадрид на вокзал Puerta de Atocha, либо на станцию Chamartin. Из уст самого Томаса Анастасия узнала, что они прибудут на второй, их подберет очередная его машина с секьюрити и с комфортом довезет до нужного пункта назначения. — Анастасия, я очень рад вас видеть. — Томас поприветствовал Настю, когда та устроилась напротив него в лёгком белом сарафане с тонкими бретельками и дополнительной отделкой в виде разноцветных блестящих каменных вставок. В основном преобладали красно-голубые цвета. Руки Синклера проворно сжали в лёгком приветственном замке ладони Твердынской, однако дольше делового рукопожатия этот контакт не продлился. Оно было и немудрено — по правое плечо от Томаса восседала гордо его жена Эбигейл в чёрно-белом платье с высоким воротом и полным отсутствием рукавов. Она с деланным интересом рассматривала Настю, не сводя с неё своего пронзительного графитово-голубого взгляда. — Миссис Синклер, и вы сегодня с нами? — Настя совсем не притворно удивилась. — Узнав, что я везу вас буквально в свою святыню, Эбигейл захотела поехать с нами. — Томас состроил небрежную улыбку добряка и скользнул кончиками пальцев по обнажённым плечам жены. — Мне кажется, она очень хочет с вами пообщаться. — Это так. — Эбигейл даже под поглаживаниями супруга сохраняла видимую твёрдость, но в то же время она выглядела спокойной, уверенной в себе и расслабленной. — Мне показалось в тот вечер, что нам найдётся, что обсудить. Настя не ожидала, что наблюдение, как и давление на неё будет оказываться в поездке с двух сторон. Но если интерес миссис Синклер не носил опасный характер, для неё его можно было обратить только в плюс. Если только, подозревала она, Эбигейл не знала чего-то, чего пока не знал её муж. — Я думаю, вы правы. — Настя вежливо улыбнулась. — Ах, Каталония! — воскликнул вдруг Томас. — Люблю каталонский язык. У каталонцев очень богатая история развития в самых разных экономических областях и борьбы за свободу. Пускай и несколько печальная. — Испания буквально поглотила Каталонию, — отстранённо заметила Настя, заказав у подошедшего к ним обслуживающего персонала ещё кофе. — Всё вертится постоянно вокруг денег. Томас отдал распоряжение принести им с женой тоже по чашечке гляссе. — Что правда, то правда. По справедливости Каталония имела все права на то, чтобы сменить статус автономного общества на республику, но… — когда кофе оказался в руках Синклера, тот постучал ложечкой по белому ободку чашки, размешивая мороженое в эспрессо, — когда в этом мире брала вверх справедливость. Его тонкая улыбка вызывала у неё неприязнь на иррационально необъяснимом уровне. — Беспорядки в 2017-м здесь были ужасающие, — вставила междометием Эбигейл, пока к своему напитку не прикасаясь, больше сверля его глазами. — Жаль, что из революционных движений ничего не вышло. Зачинщик, говорят, несвоевременно дал дёру, так ещё и собранные для поддержания революции деньги забрал вместе с собой. Томас прав, в этом мире добиться справедливости с такими людьми во главе бывает… — Эбигейл посмотрела пристально на Настю. — Трудно. — Но, я так понимаю, при всей любви к Каталонии вы привыкли работать с Испанией. Мы ведь едем в Мадрид. — Настя сделала вид, что не заметила этих странных заминающих пауз. — Знаете, Барселона — это как отрада для души и сердца. Но работать лучше с Мадридом, — подтвердил Томас. — Понимаете, в Мадриде… Ммм… Как бы сказать… Более соответствующая публика для моего товара, нежели в Барсе. В Барсе собираются люди свободные и творческие. Но в Мадриде общество более закостенелое. И цели у них, чаще всего, касаются национальной составляющей. А там, где есть национальный раздор или недовольство, мой бизнес всегда будет в цене. Отлично, значит, в клиентах у него националисты с радикальными экстремистскими наклонностями. И почему её это ни капли не удивляет? Как показывает история, Испания в этом плане успела отличиться ещё при Франко. — Тогда вы выбрали удобное место для сбыта товара. — Как и для его тестирования. Мадрид подходит как нельзя лучше! Своих первых потенциальных клиентов и покупателей я нашёл именно там. Там же, к слову, мы познакомились с Августом. — Кстати, где он сейчас? Его там не будет? — Настя чувствовала, что сонливость и вялость наконец начали оставлять её. Дорога незаметно пролетала за окном. 2 с половиной часа обещали пройти очень быстро за светскими, ни к чему не принуждающими беседами. — О, Август уже был у меня там в гостях. Теперь я везу вас, чтобы вы окончательно решили, готовы ли будете подписать контракт. Сами же сказали, что вам нужно посмотреть. — Томас издал смешок. К кофе ему наконец принесли тонкие слоеные пирожные с кремом и сахарной пудрой. — Привыкла видеть товар и оценивать его перед тем, как дело доходит до контракта и оплаты. — Настя хитро дёрнула уголками губ. — Вы куда мудрее, чем большая часть моих покупателей, — заметил с нотками довольства мужчина. — Почему же? — Настя удивилась. — Многие из них внесли оплату за то, чего не видели. И что ещё окончательно не достроено. — Хотите сказать, что… Оплату вам дали вперёд, но товар у вас ещё не совсем готов? — Настя зацепилась за эти слова, сочтя их важными, в особенности для себя. — На презентации я лишь показал, что они могут приобрести. Но ни разу не упомянул, что товар полностью готов к непосредственной продаже. Я аккуратно обозначил позиции, а заинтересовавшиеся люди заплатили недостающие деньги, на которые мы сейчас закончим свою работу. И они получат свои игрушки в срок. — Очень ловко. Пускай и несколько рискованно. Вы уверены, что в вашем плане нет никакого изъяна? — Маловероятно, что кому-то под силу будет мне помешать. Если он намеренно не будет пытаться это сделать, конечно. Настя тихо усмехнулась, и их разговор перешёл постепенно в русло политики, истории и обсуждения превалирующего количества мавров в той или иной точки Испании. Оказывается, Август не сильно их любил, а большая часть этой нации собиралась именно в Мадриде. Становилось понятно, почему он не захотел без особой нужды повторно туда выезжать, даже с возможностью увидеться с ней. Они без проблем преодолели все 504 км пути на скоростном поезде. Прибыли ближе к часу дня на Chamartin, где их встретили обещанные секьюрити, красная машина, в которую они сели втроём, и оживлённое движение таксистов вокруг. Будучи важным транспортным узлом, эта станция притягивала их с самого утра пораньше в большом количестве. Те счастливчики, что успевали застолбить места для машин раньше остальных, уже давно обзавелись клиентами, уехали и успели вернуться обратно. Однако были и те, кто раздосадованно ловили с громкими лозунгами о скидках выходящих из пункта прибытия людей только сейчас. Настя следила за ними безотчетно, и её наблюдение приносило спокойствие в её мысли. Тревожность укладывалась, она отвлекалась. И нервозность словно усмирялась. Путь они свой держали дальше на площадь Пласа-Майор. Томас поделился в пути богатой историей этого места — строительство площади в центре города началось в XVII веке по приказу короля Филиппа III, бронзовая конная статуя которого украшает площадь. Открыта она была в 1620-м году. В прошлом здесь проходили бои быков, процессии, праздники, театральные представления, суды инквизиции и даже казни. Слушая Томаса, Настя отмечала, что ему нравилось символическое значение этого места, покрывающего подземный полигон для испытания его оружия. Машина остановилась возле одного из жилых зданий, выходивших окнами на саму площадь. Сердце Насти дрогнуло, когда машина встала. Она словно отмерла и перестала пытаться концентрироваться на чем угодно, только не на том, что её ожидало впереди. Казалось, кровь отлила от желудка в мышцы, когда секьюрити выпустили их на воздух, а Томас отдал распоряжение. Охрана провела небольшую проверку, осмотрела её и пропустила вперёд вместе с их боссом. Дальше их путь лежал под землю, по винтовой железной лестнице вниз — пахнуло холодом и застоявшимися кислыми запахами. Для опоры Настю предупредили, что лучше держаться за тонкие перила, чтобы в её наряде не навернуться. Мурашки холодной россыпью покрыли спину. Вот она и оказалась в логове чудовища, откуда на свет Божий не будет пути обратно, если она не справится. Нужно было собрать волю в кулак и, чего бы она здесь ни увидела, не подавать виду, что ей это не по душе. — Отлично, мы на месте. Идёмте. В самый первый раз зрелище может показаться для вас… Специфическим, поэтому, если почувствуете, что становится плохо, мы прервем испытания. — Простите? — Настю словно огрели по голове. Она реагировала заторможенно и чувствовала, что тело стало ватным. Предчувствие долбило в голове противопожарной сиреной, что нужно было бежать, однако она оставалась на месте. — Я пытаюсь сказать, что даже более крепкие покупатели убегали с зелеными лицами, поэтому я свободно отпущу вас в туалет, если вам туда понадобится. Их вели по длинному узкому коридору, обитому железными листами. Учитывая глубину их нахождения, любой сигнал здесь терялся. Света практически не было. Лишь сберегающие лампы с холодным голубым освещением, которое пропадало окончательно в комнате с пуленепробиваемый стеклом, куда их завели. Она затаила дыхание. Тяжёлая массивная железная дверь закрылась за их спинами. Томас встал рядом, Эбигейл закрыла свободное пространство с другой стороны. Оказавшись между двух огней, Настя приготовилась к самому худшему. И оказалось, не зря. Её лицо позеленело, и это было заметно. Взгляд выдавал напряжение, пускай она и пыталась всеми силами замаскировать его под ублюдочный интерес, какой бывал наверняка написан на лицах его предыдущих партнёров и возможных покупателей, побывавших здесь. Но когда на огромное пустое поле, засыпанном одним лишь песком, выбежали люди и их начали кромсать, взрывать, расстреливать в угоду тестированию и презентации продукта, Настя поняла, что Томас имел в виду на входе. Она знала, что нельзя было сразу дать заднюю. Нельзя было показать, что её вот-вот вывернет, если это продлится хотя бы ещё немного. Приходилось приклеиться стеклянным взглядом и смотреть-смотреть-смотреть, не отрываясь, как несчастные люди, приглашённые явно из низших слоёв населения, уходили под молоток в качестве пушечного мяса. Невольно проскальзывало сравнение, чем отличались действия Сергея от действий Томаса когда-то? Идеологической окраской? Благой целью? Чем? Как вообще она могла быть такой слепой и закрывать глаза на то, что её бывший босс вытворял с такими же обделенными материальными благами людьми, которые не заслужили себе подобной участи? Томас с гордостью рассказывал ей о механизме работы каждого оружия, к которому он приложил свою руку. Где использовались запрещённые элементы вроде улучшенного белого фосфора, не затухающего даже при использовании воды. Экспансивные пули, оснащённые взрывными свойствами, которые, помимо раскрытия в теле жертвы, ещё и подрывали её спустя пять секунд. Поведал о не до конца законченных экспериментах с кассетными снарядами, оснащёнными последними разработками более мощной версии напалма. У них была важная особенность, что при контакте с землей они минировали местность вокруг себя. Голова начала кружиться от обилия подробностей, слов, его чёткого британского английского и возросшей духоты в помещении. Слово, взрыв, кровь. Выстрел, приглушенный женский крик, снова круговорот из слов. И снова кровь. Когда разговор дошёл до мин, Настя резко заявила, что ей нехорошо, и что ей нужно выйти. Она досмотрела презентацию практически до конца, но на большее сил у неё не осталось. Главное, не пропускать через себя. Главное, не воспринимать близко к сердцу. Но как это было возможно, когда перед носом погибали ни в чем не повинные люди? Раньше иммунитет к чужим смертям у неё был лучше. Она попросилась выйти в туалет и долгое время держала лицо в смоченных холодной водой ладонях, пытаясь прийти в себя и обмозговать увиденное. Это было катастрофой. Если они выпустят подобное на рынок, война, оснащённая столь мощным и разрушительным оружием, никогда не закончится. Вдох-выдох. Её всю трясло. Истерика шептала и медленно подбиралась, уже захватывая её плечи в свои цепкие объятия, но Настя всеми силами старалась ей не сдаваться. Нельзя. Плакать тоже нельзя. Она сильная, она выдержит, она выберется отсюда, и они его остановят. Она пыталась себя убедить, что эти жертвы были вынуждены, но едва ли ей становилось от этого легче. Подняв неторопливо голову, Настя заметила в зеркале Эбигейл, зашедшую следом за ней.

***

Всё, что случилось под землей, оставалось под землей. Свидетелями ужасающей тайны были только безмолвные жилые здания, окружавшие площадь вытянутым квадратом, сама Настя, вечернее небо и теплый густой влажный воздух, который она вдыхала на улице полной грудью, стоило ей покинуть казематы Томаса и оказаться вновь среди живых. До самого выхода Настю не отпускало ощущение, что вот-вот кто-нибудь из его секьюрити, несмотря на выданное соглашение о заключении договора, достанет пистолет и выпустит пулю ей в затылок. Это было бы очень закономерно, особенно после всех недвусмысленных намеков, что Томас оказывал на протяжении пути сюда. Но намёки оказались лишь намёками. Дальше очерненных подсознанием рамок они не зашли. Настю посадили обратно на поезд, но вместе с ней обратно возвращаться в Барс никто не стал, к её облегчению. Томас должен был уладить оставшиеся дела до вылета в Лондон в Мадриде, а Эбигейл выразила желание посетить парочку музеев и насладиться хрустальным изяществом Palacio De Cristal. Официально заключение договора состоится на самом званом вечере в их основном доме, где они буквально через двое суток должны будут увидеться. Основные моменты заключения были уже обсуждены и на руки Настя получила пока акцепт. Путь обратно становился всё более отдалённым и оставалось только идти вперед, несмотря на пугающие перспективы. С тяжестью бумаг, полученных в файле, она словно ощущала прибавившийся вес кандалов на своих запястьях. В отель Настя вернулась абсолютно без сил, потухшая и совершенно уставшая. Молчаливой тенью проскользнула мимо Сергея и Олега, бросив что-то вроде, что у них случился большой прорыв, а потом заперлась в ванной, зависнув над раковиной. Внутри неё бурлила масса эмоций и, что самое отвратительное, будучи долгое время сдерживаемые, они никак не хотели выходить теперь наружу. — Насть? — Заботливо раздалось за дверью. Она молчала. — Хэй, Насть?.. Зажмурила глаза, но те до сих пор были сухими. Её не отпускало то дурацкое сравнение, которое не получалось прогнать. Он ведь был когда-то таким же. А вдруг…вдруг нечто подобное снова произойдёт? Вдруг ему снова вдолбит в голову идея «очищения слоев населения от всякой швали»? Да, пускай и не за деньги, но менее ужасными его действия тогда не станут. Господи, какая же она была лицемерка. Раньше это не мешало ей выполнять его приказы, как и оставаться рядом. А что сейчас? Что изменилось сейчас? Почему в ней резко проснулось это желание развернуться на 180 градусов, собрать вещи, оставить им эти дурацкие документы и малодушно сбежать? — Я вхожу, — на всякий случай предупредил её он, прежде чем войти в саму комнату. Она повернулась к нему, и её плечи едва заметно тряслись. Сергей заметил, что Настя была болезненно-бледной после поездки. — Что случилось?.. — тихо спросил он её. — Знаешь, меня никак…не покидает мысль…что, черт возьми, ты, как и он, когда-то давно также вредил обычным людям. Убивал их без каких-либо зазрений совести, а я даже не думала тебя остановить… Боже, чем мы были лучше, чем он? — Движения стали порывистыми, дрожь в теле усилилась. Казалось, будто эмоции, встречая барьер в виде тела, не находили себе легкий выход и пытались разнести возникавшую преграду в щепки. — Так, Насть, — Сергей тут же сократил между ними расстояние, положив ладони на её плечи. Было видно, что Твердынская находилась на грани истерики, и рациональное мышление под убойной дозой стресса в ней выключилось, уступив полностью тревожным отвратительным мыслям, — в прошлом…да, может, ничем лучше, чем он, мы не были. Но сейчас, посмотри на меня, — он взял её лицо в свои ладони, направляя затравленный взгляд на себя, — сейчас мы пытаемся человека вроде него остановить. Не помогаем ему, а останавливаем. Мы ведь стали лучше. Я стал лучше. Я обещаю, что не втяну тебя больше ни во что подобное, как раньше. Неожиданно она уронила голову на его плечо, спрятала в нём свое лицо и, крепко обняв, расплакалась. Господи, как она могла начать сомневаться в нём? Как могла опять начать думать о побеге? Настя чувствовала себя дурой и последней предательницей. И от этого плакать и выть ей хотелось только сильнее. Сергей растерянно в успокаивающем жесте заскользил ладонью от её затылка по спине. «Пусти меня к ней», — неожиданно раздалось внутри головы. Настойчиво и властно. «Ага, ещё чего. Не видишь, что ей плохо? Твоё присутствие лучше ситуацию не сделает». «Не будь идиотом. — Злоба шипела и пенилась в сознании. — Я нужен ей сейчас. Со мной ей будет спокойнее». «С чего ты это взял?!» «Знаю и всё. Просто доверься и пусти меня». «Я тебе не доверял и раньше, доверять больше не стал и сейчас», — Сергей был неотступен. «Серый… — Голос Птицы был сейчас глух. В нем было много невысказанной мольбы. — Я хочу помочь». Разумовский крепко задумался, стоило ли оно того. Вдруг альтер-эго пыталось подловить удобный момент их общей уязвимости, чтобы его сместить? Но едва ли Птица стал бы тогда расходиться с ним в любезностях, а не пытаться всеми силами пробить барьер из таблеток, как делал раньше. Он просил смиренно и несколько устало, с недоступным Сергею знанием, позволявшим ему быть уверенным, что он был способен повлиять на ситуацию. «Ладно, хорошо. — Разумовский сокрушенно сдался. — Но если с её головы упадёт хоть один волосок…» «Я выпущу пулю в висок нам быстрее, чем ты успеешь заметить», — криво улыбнувшись, ответил Птица, прежде чем аккуратно заступить на его место. Возвращать осязаемость окружающего мира было всегда немного волнительно. Запахи, свет, температура, собственное тело — всё начинало восприниматься иначе. Более объёмно и многогранно, нежели его призрачный образ, обитавший только в голове. Женское тело под его руками сотрясалось от плача. Негативные эмоции имели столь разрушительные свойства, будучи сдержанными, что могли полностью под собой скрывать здравую логику и рассудок. Ему ли было об этом не знать. — Насть. — Он осторожно позвал её, и его колени подогнулись. Они вместе осели на пол. Птица взял её заплаканное лицо в свои ладони, мягко утирая подтеки, оставленные слезами и тушью. — Я здесь, с тобой. И будь уверена, если Томас хоть пальцем попытается тебя тронуть, я снесу ему голову. По вспыхнувшим золотом глазам и глубокому уверенному голосу Твердынская догадалась, кто сейчас рядом с ней был. И её впервые это не испугало. — Я боюсь, что у нас может нечто подобное повториться. Я так долго бежала от убийств, и вот опять… — она заикалась, — опять это дерьмо вернулось в мою жизнь с вашим возвращением. Птица, я больше так не хочу. Я хочу спокойно спать по ночам, не видеть перед глазами лица мертвецов и не носить груз вины под сердцем, что я не смогла кого-то спасти. — Ты спасаешь. Сейчас ты спасаешь миллионы таких же невинных людей, которые могут погибнуть, если эта дрянь выйдет на рынок, — уверенно заявил он, чуть сдавливая её щеки в своих ладонях. Настя, притихнув, всхлипнула и стала слушать. — Осталось совсем немного. Ты справишься, у тебя обязательно всё получится. И если тебе станет легче от слёз, не держи все эти видения в себе, дай себе выплакаться. А потом утри слёзы и иди вперед, как всегда это делала. Чем ты меня всегда восхищала. Словно получив его дозволение на слабость, она неожиданно ощутила, как в глазах защипало сильнее. И слёзы вновь побежали градом по щекам, собираясь на указательных пальцах, сжимавших её раскрасневшуюся от нервов кожу. Птица вновь утянул её в объятия. Он не злился на неё за все эти обидные слова и домыслы. Нетрудно было догадаться, что она увидела у Томаса на испытаниях и какой болезненный отклик они нашли в ней самой. Настя имела как никто другой право на то, чтобы требовать нормальную жизнь после всего пережитого. И ему хотелось Твердынской её подарить. Да и не ему одному. Они с Сергеем очень много думали об его разговоре с ней. Об всех названных, весьма справедливых условиях. И как можно было их воплотить в жизнь. Естественно, умалчивать о них Птица не стал, когда Настя ушла. Сразу же пошёл и доложил Разумовскому о том, как обстоят дела. Сергей уже тогда изумился, что его тёмное альтер-эго первое проявило инициативу, чтобы зарыть топор войны между ним и его бывшей помощницей, но насколько он глубоко желал, чтобы их отношения стали крепкими и нормальными, Разумовский раньше не догадывался. Он начал это видеть лишь сейчас. Губы Птицы отыскали её висок. Ладони продолжали прижимать голову к своей крепкой груди. Он надеялся, что был способен перенять хотя быть часть переживаемых ею сейчас страданий, боли и злобы на себя, чтобы ей самой стало легче. Птица столько раз заставлял её сам томиться в этом ужасном эмоциональном коктейле, что ему впервые за столько лет стало совестно. За всё. За все пролитые из-за него и Сергея слёзы, за все увечья, которые она получила из-за них на заданиях. И даже за то, что она была вынуждена переживать все эти страдания заново сейчас. — Насть… — Он выдохнул тихо ей на ухо. — Я люблю тебя. Приподняв вновь её покрасневшее лицо, он прижался губами к её губам. И ощутил, что те были солёные. Совсем как тогда, когда он множество раз целовал её, впитавшую в себя соль морских глубин их подсознания, иллюзорно. — Я тебя тоже… Она выдохнула совсем тихо. Едва нарушая тишину своим дыханием, обнимая крепко его за шею. И понимая, что пути обратно уже не было. Они выбрали эту дорогу и пройдут её до конца вместе.

***

— Значит, Лондон? — Да, Лондон. Там находится его основной дом, как ты знаешь. Нам надо вылетать уже сегодня. Остановимся в Сохо, сделаем передышку. А потом отправимся… Сергей её перебил, деловито постучав ложкой по окаемке своей уже второй чашки кофе. — Дай угадаю, если это Вест-Энд, значит, и живёт он в каком-нибудь… — он указал на неё ложкой, — районе по типу Белгравии? — У Томаса толстый кошелёк, так что ты попал прямо в точку. — Настя презрительно фыркнула. — Я не была удивлена, когда прочитала адрес на приглашении. Белгравия представляла собой район для потомственных аристократов и толстосумов. Место, где недостаточно высокое происхождение способен компенсировать солидный банковский счет. Выглядит изысканно и предсказуемо дорого, но значительных достопримечательностей в Белгравии, как ни странно, нет. Единственное, на что там можно было поглазеть, это на выдающиеся особняки местных обитателей. — Я уже взял нам билеты до Хитроу. Олег прибудет чуть позже. Чтобы не возникло подозрений, мы полетим на разных самолётах и в разное время. Я полечу с тобой, поскольку Томас всё ещё глубоко уверен, что мы с тобой почти женатая пара. — Сергей заметил, насколько Олег недовольно насупился из-за известия, что ему придётся лететь отдельно и прибыть позже, но Разумовский заверил его, что так будет лучше и проще. Плюс к его приезду они успеют подготовить квартиру, да и за них переживать не стоит. Пока всё проходило спокойно, и Синклер не был настроен враждебно в отношении нового партнёра, значит, и не подозревал, что здесь были замешаны они. — Жаль, что не успеем погулять с делами. Сохо — отвязное местечко. — Волков чиркнул zippo, поджигая сигарету. Сергей наморщил нос, отмахиваясь активно от дыма, и подсел ближе к Насте. — Ну, может, и успеем. Пару часов после обсуждения плана и его теоретического прогона мы вполне можем уделить веселью, как считаете? — Сергей нырнул под руку Твердынской, с довольной улыбкой принимаясь ластиться щекой о её ключицы. — Не знаю, Серый. — Олег покачал головой, выпуская дым единым потоком перед собой, и прикрыл глаза. — Насте нужно будет выспаться хорошенько. Сегодня половина дня уйдёт на перелёт и обустройство квартиры. Следующий день — прогон. А потом уже наступает дата мероприятия. — А мне кажется, нам стоит посетить хотя бы парочку пабов и несколько арт-галерей. Это же Вест-Энд! В таком месте нельзя полностью придаваться только работе. Да и лететь нам до Лондона всего 2 часа 25 минут. Не сгущай краски, Олеж, мы вполне способны выделить немного времени для прогулок там. — Настя уверенно улыбнулась, однако Волков оставался непоколебим, бросив что-то вроде «посмотрим», что Твердынская мысленно автоматически обратила практически в «да». Собирались они долго. Нужно было забрать большую часть оборудования, старую и новую купленную одежду. Пришлось забегать в магазины и покупать дополнительные чемоданы. Потом долго оформляться для полёта, проходить все инстанции и переплачивать за перегруз. Расставаться перед полётом было тяжело, но Олег обязательно обещал их нагнать, как только будет его рейс. Настя долго с ним обнималась под пристальным взглядом Сергея, который всегда поддевался лёгким оттенком грусти, словно он забрал то, что не имел право когда-то давно забирать. Но эти мысли так же быстро исчезали, как и появлялись, когда Настя вновь брала его за руку, уверенно уводя к посадочной стойке. Пока молодая женщина с белозубой улыбкой проверяла их паспорта и билеты, Сергей ощущал, что всё именно так, как должно было быть. И невольно сжимал руку Насти в своей сильнее, когда они отправились на легке к зоне вылета. Она много думала о прошедшей ночи, которую провела в компании Птицы. Казалось, всё произошедшее было сюрреалистичным сном. Не вписывалось совершенно в прежнюю картину поведения, которое раньше у Птицы наблюдалось. Но судить его, как прежнего, уже не было смысла. Настя убедилась, что слова не были словами, и он тоже… Изменился. Она хорошо запомнила, каким он был чутким. Пылким. Нежным, и это удивляло больше всего. Птица слушал и успокаивал её практически на протяжении всей ночи. И оставался с ней до того момента, пока Настя от усталости не уснула прямо в его руках. Она запомнила ласковое утешающее поглаживание по голове и всей длине волос. Запомнила, как он успокаивающе дышал ей в лоб, обозначая своё неподдельное присутствие. Редкие, но очень уместные комментарии, и крепкую грудь, в которой она прятала лицо. Прикосновение губ к щеке, скольжение большого пальца по линии подбородка… Всё это живо вспыхивало в памяти, заставляя Настю смущённо и несколько задумчиво следить за движением облаков за иллюминатором. Утром её встретил не менее удивлённый Сергей, забавно подметивший, что Настя, кажется, хорошо на него влияет. И имел в виду он не только Птицу, это она поняла сразу же. Сейчас Сергей (точнее, Александр) мирно дремал у неё на плече. Два часа в самолёте могли помочь восполнить недостаток сна, который остро давал о себе знать в последние дни их пребывания подле друг друга. По самым разным причинам. Настя перевела взгляд на «лицо» Сергея и, заправив прядь каштановых вьющихся волос за ухо, оставила поцелуй на лбу, расчерченном лёгкими возрастными морщинками. Ей тоже было бы неплохо поспать, и она предприняла попытку вздремнуть, пока они ещё были в воздухе. Настю отключило как по щелчку пальцев. Показалось, что прошло не больше десяти минут. Потом самолёт тряхнуло, послышалось рукоплескание со стороны людей умелости пилота, доставившего их из пункта А в пункт Б без каких-либо проблем. И 2 часа пролетели в буквальном смысле в скоростном режиме, заставляя их с Сергеем вновь покинуть свои места. О нормальном отдыхе речи и не шло, но они хотя бы пытались.

***

Раньше Сохо являл собой бывший трущобный район, сегодня переориентировавшийся основным местом активной лондонской тусовки. Квартал, который никогда не спит — все это стильный и разгульный Сохо. Здесь стираются социальные статусы, а национальность и сексуальная ориентация полностью утрачивают собственную значимость. Идеальное место для того, чтобы затеряться среди разных слоёв населения: начиная от лондонской богемы и заканчивая местными олигархами. Район буквально наводнен ночными клубами, уютными пабами и арт-галереями. Это, пожалуй, единственное место в Лондоне, где пресловутая британская чопорность и сдержанность объявлены вне закона. Сохо предстал перед ними самим сердцем всего лондонского разгулья, переливающийся мириадами завораживающих своей динамичностью огней. Их близкое знакомство с ним началось с бутиков на Карнаби-стрит. Сергей, несмотря на заметно накопившуюся усталость после полёта и из-за последних напряжённых дней, с большим любопытством поглядывал на витрины из окна взятого у Хитроу такси, отмечая лично для себя, куда можно было вернуться или затащить Настю. Свободными финансами они располагали сполна, а само окружение модных хипстеров, собравшихся вокруг магазинов, лишь сильнее подстёгивало заглянуть туда ещё и самостоятельно. Настя задумалась над тем, что они с Олегом могли бы пропустить по кружке пива и попробовать в одном из пабов по парочке классических Fish and Chips, но Сергей явно не будет от этой идеи в восторге. Во-первых, что Настя успела запомнить ещё из рабочих лет рядом с ним, он не выносил ни запаха, ни вкуса самого пива, считая его низкопробным алкоголем, во-вторых, если он и пил, то только отобранные лично изящные или обязательно дорогостоящие напитки. В силу вкусовых предпочтений или демонстрируемого авторитета, Настя точно не знала (может, дело было и в том, и в другом), но в чем она была уверена, через два года этот аспект не изменился. Поэтому если они с Волковым и соберутся с силами, выкроя время из плотного графика, так только вдвоём. Остановиться они решили не в отеле. Так было безопаснее. Сняли квартиру с двумя спальнями, раздельными санузлами и одной общей большой кухней на углу Дин, Ромилли-стрит. Минимум приезжие снимали на две ночи, не больше, но когда хорошо платишь хозяину квартиры за 4 ночи и отсутствие лишних вопросов, невольно становишься пособником чужого халявного счастья в виде дополнительных 50 фунтов. Они прибыли раньше, чем Олег, как и предполагалось. Занялись пока разгрузом вещей и той части оборудования, которую взяли с собой. Сергей сразу же проверил с компьютера интернет, пока Настя с большим любопытством рассматривала их временное место пребывания. Квартира включала кухню, зону открытой планировки с двумя большими спальнями (одна из которых имеет душевую). Также имеется собственная терраса, на которую можно попасть через вторую спальню. Твердынская сразу же выглянула в окно, поглядывая, что из достопримечательностей было у них под боком, и обнаружила, что вид открывался на Национальную галерею. Прием шёл персональный, так что кроме хозяина квартиры они ни с кем больше не контактировали, даже с соседями. — Ну, что скажешь? — Она плюхнулась рядом на кровать, расположившись на ней звездой. Тело после самолёта заметно поднывало, несмотря на то, что они давно его покинули. — Хозяин жадный, но держать язык за зубами умеет. Если запахнет жареным, сдавать нас не станет. Интернет быстрый и личный, отследить нас не смогут. Уборкой сказал, будем заниматься сами. Не хочу, чтобы он здесь лишний раз шастал. — Сергей не отвлекался от работы за компьютером, оставаясь предельно сосредоточенным. — Олег будет через пару часов. Если быстро закончим с вещами, можем сходить прогуляться, а потом его встретить. Ты, кстати, голодна? Он наконец поднял на неё голубые сверкающие глаза, словно обязан был спросить об этом раньше, на что Настя невольно дёрнула лениво уголком губ в улыбке. — Да ты всё учёл. Твой ответственный подход меня успокаивает. — Настя закрыла обратно глаза и отвернула голову, расположив её перпендикулярно потолку. — Что-то аппетита совсем после поездки нет. Давай лучше просто сходим на воздух. — Всё будет хорошо, Насть. — Сергей отставил компьютер и подполз ближе, беря её ладонь в свою. — Мы вместе справимся. — Боюсь, у нас теперь нет выбора. Только один путь, и тот к звёздам. — Она, казалось, ободряла этими словами и его, и себя, потому что голос её звучал несколько меланхолично. Теперь она могла себе позволить слабость побыть в его присутствии такой. Настя повернула голову и открыла глаза, вновь глядя на Сергея. Он устало упал рядом с ней, тоже повернув голову. — После всего этого нам нужен будет определённо отпуск. — О, и куда бы ты хотел полететь? — Настя спросила шутливо, но интерес её был искренним. Подложив руку под голову, свободной ладонью она принялась легонько бродить по его груди, теребя пуговицы рубашки. Сергей ощутил, что даже от такой ненавязчивой ласки внутри него зажёгся огонёк возбуждения. Он прикрыл глаза, выдыхая шумно через нос, и заметно расслабился. Пока пальчики Насти летали от одной пуговицы к другой, извлекая из них тихий стук, он думал над её вопросом. — Ммм, не знаю… В той же Барселоне мы с тобой нормально не были. А там столько красивых мест есть. Может быть, в Париж? Хотя нет, в Париже сейчас грязно. — Не открывая глаз, Сергей скорчил нос. — Я не националист, но там слишком много арабов. От старого доброго Парижа толком ничего и не осталось. Была ещё идея махнуть в Прагу. — М-м-м, вариант с Прагой мне нравится… — Настя уткнулась носом в его шею, издавая протяжный гудящий звук, и Сергей не смог сдержать смеха. — В Берлин ни за что не поедем. Говорят, там ужасно скучно. — О, ночные гуляки с тобой бы не согласились. — И всё же, мы хоть и можем прогуляться пару раз в клубы ночью, но нам быстро там надоест днём. — Обвив мужской корпус руками, Твердынская и вовсе внаглую оккупировала Сергея сверху, чувствуя, что её, как и всякую кошку, пригревшуюся на коленях хозяина, начало клонить в сон. Возможность заснуть на Разумовском казалась сейчас соблазнительной, но у них впереди было столько дел, что даже эта минутная слабость в виде валяния на кровати казалась настоящим счастьем и ощущалась сильной потерей времени. — Хм, аргумент. — Сергей, кажется, разделял её мысли, но и настрой полежать подольше вместе тоже. Поэтому вскоре его руки сцепились в замок на её талии, не давая Насте встать обратно. — Предлагаю компромисс — Братиславу. — Ох, вот где точно будет скучно, так это там. — Настя пихнула Сергея в плечо, но выбраться у неё не получилось. — Что, в Словакии только и можно что пить вино. — Ты там просто ни разу не был. Знаешь, для отпуска это самое подходящее место! Много достопримечательностей, вино, пешие прогулки и зеленая местность! Что тебе в этом списке не нравится? — Захватив ладони Сергея в свои, Настя уселась на нём сверху, давя теперь на его руки. Локтями упираясь в кровать, он выдерживал и вес её тела, и давление её рук, широко ухмыляясь своей стойкости. — Хорошо, ладно, убедила. Архитектура там и правда потрясающая. С тобой я туда с удовольствием бы поехал. — Но у тебя в Петербурге дела, — многозначительно заметила Настя. — И я оставила свою компанию без присмотра на свою помощницу. Конечно, она постоянно со мной на связи, но это всё равно не то. И твоя протеже осталась без каких-либо указаний, кроме как ждать твоего триумфального возвращения. — Олег может вернуться раньше нас, — парировал Разумовский с белозубой широкой улыбкой. — И присмотреть за Лерой. А ты можешь взять себе отпуск. — Я и так его уже взяла. А ты слишком много эксплуатируешь Волкова. Нельзя беспощадно наживаться на чужой доброте. Сергей фыркнул. — Как будто он сам будет против. Всё равно его отправить на отдых не получится, он сам захочет вернуться в Петербург раньше нас. Зачем упускать такую возможность подольше побыть вдвоём? Настя вскинула брови, скептично глядя на Серёжу сверху вниз, словно разом обесценивая и низводя идею с отпуском в статус «невозможного» с их вечной занятостью, но Разумовский как-то по-особенному на неё посмотрел. Не то с оттенком болезненной нежности, не то с нескрываемым расстройством от того, что она была права. — Неужели мы даже на месяц от этого бардака не сможем уехать? — тихо спросил он её, и она услышала плохо замаскированные молебные нотки, превратившие обычно бойкую речь в шёпот. Настя вздохнула. Не расцепляя их рук, наклонилась и, прежде чем прижалась к его губам своими, прошептала: — Сначала дело, потом уже всё остальное. Но помечтать нам никто не запрещает. Как и хотя бы попытаться реализовать это тоже. Разобрав одежду и установив привезенную часть оборудования с компьютерами и усилителями, они имели в запасе ещё час, чтобы спокойно переодеться и при желании побродить по округе. Настя ожидала сообщения от Олега, нередко спрашивая, вышел ли он уже с Сергеем на связь, на что тот давал пока отрицательный ответ. Иконка Волкова в сети появилась спустя полчаса, когда они вышли наконец на улицу, прошлись мимо театров и решили пойти попробовать лобстеров в ближайшем ресторане. Сергей скинул Олегу локацию Burger and Lobsters, до которого они с Настей пешим ходом добрались всего за 10 минут. Аромат жаренной еды, встретивший их на входе, заставил желудки у обоих проснуться. Официант сразу же отыскал им столик недалеко от барной стойки, раздал меню, забрал мгновенно заказ и любезно посоветовал брать поменьше, если они не очень голодны. Сергей удивился такой обходительности, поэтому его заказ уменьшился на одну позицию. Принесли еду удивительно быстро — как раз в тот самый момент, когда Олег вошёл в двери. — Олег, здравствуй! — Настя тут же встрепенулась, подскочив и встретив Волкова крепкими объятиями. — Как долетел? — Прекрасно. — Олег перехватил Настю поперек талии рукой, мягко прижимая к себе. — Мне бы вещи закинуть сначала к нам. Дубликат ключей есть? — Лови, путешественник. — Сергей кинул ему вторую пару ключей, которые Олег налету схватил. Уголок губ у него приподнялся с тихим смешком. — Тебе что-нибудь заказать? Наша квартира всего в 10 минутах ходьбы отсюда, как раз всё приготовят, когда ты вернешься. — У Насти была яркая особенность суетиться рядом с теми людьми, кто были ей небезразличны. Привычка, да и Олег проделал такой долгий путь за ними. Он заслужил полноценной заботы в свою сторону. Волков с блеском в глазах посмотрел на неё, и его рука пропала с её спины. — Полагаюсь на твой выбор, змейка. Говорят, у них здесь обалденные бургеры с лобстером. — Вас поняла, сэр, будут вам бургеры с лобстером. — Настя тихо рассмеялась, специально сделав голос басом, и отпустила Олега обратно на улицу. Сергей с большим любопытством наблюдал за ними. Прошло много лет, но его ревнивость никуда не делась. Однако он научился хорошо её прятать и не давать выход при любом удобном случае. Настя ведь…она очень открытая с близкими людьми, у неё это естественная черта характера. И Олег, будучи его лучшим другом, прекрасно понимал глубину чувств Разумовского к своей помощнице. Сергей рационально пытался себе донести, что между ними была определенная черта, которую ни Волков, ни уж тем более Твердынская не пересекут. Но это же понимание не мешало неприятному жару оживляться под рёбрами, когда эти двое вместе ворковали далеко от него. Что же ему было сделать, чтобы свою паранойю усмирить? Как доказать самому себе, что она — его и ничья больше? Сергей глубоко погрузился в обдумывание этой мысли, и ответ, гениальный в своей простоте, пришедший ему на ум, скрыл мрачность под собой, растворив её в облегчении. Остатки ревности пенились, постепенно исчезая, стоило Насте вернуться обратно за столик, сделав заказ ещё и для Олега. Её прямой вопросительный взгляд заставил Сергея устыдиться собственных негативных чувств. Ну как можно было подумать, что она изменила бы ему? Или что Олег сделал бы ему осознанно больно? Это он был мастером бить по нежным, незащищенным местам, чтобы получить желаемое, но никак уж не они. — Серёж, всё нормально? — Да, всё хорошо. — Сергей прочистил горло и потянулся к принесенным устрицам. — Как Олег добрался? — Без проблем. Обещал вернуться сразу же как занесёт вещи. Сказал, что на выходных сюда не пробиться, и нам с вами повезло попасть в свободный день. — Она подтянула к себе своего огромного лобстера, глядя на него сверкающими большими голодными глазами, и Сергей не смог удержаться от улыбки. Настя замолчала и вопросительно поморгала. — Чувствую, нам с Олегом ничего не достанется. У тебя хороший аппетит. — Ешь своих устриц и не кривляйся. — Она смущенно фыркнула, усмехнувшись. — И потом, я Олегу взяла сладкий картофель и бургеры с лобстером! Таким до отвала здесь можно будет наесться. — Хорошо, королева лобстеров, я тебя понял. Она смяла чистую салфетку и кинула её ему в нос, точно попадая по кончику. Голос был наполнен кокетливым весельем. — Боже, заткнись. Они за вечер наели на 111 фунтов. Для троих это ещё было не так уж и дорого. Олег опробовал коктейльную карту, взяв себе сухой сидр Aspal, похвалил бургеры и стащил у Насти одну из клешней лобстера, которого она не уставала нахваливать. Она впервые в жизни пробовала их, и это оказалось очень сытно и вкусно. Сергей же мог даже не оборонять взятое им блюдо, Настя с Олегом то и дело задавали ему один и тот же вопрос, как он мог любить и есть этих скользких тварей, по-детски закрывая глаза, когда Разумовский показательно с наслаждением долго выпивал вязкое содержимое раковины вместо быстрого опрокидывания в рот. — Но вы же меня вон любите, и ничего. — Серый, даже ты не настолько склизкий и противный, как эта штука. — Выражение лица Олега нельзя было интепретировать однозначно, поэтому и слова его казались ни то оскорблением, ни то очень хорошо завуалированной шуткой. — О, ну спасибо, Олег, — кислов отозвался Сергей. — Мальчики, прекращайте ругаться, нам ещё работой с вами потом заниматься. — Настя, как единственный голос разума, вклинивалась до начала настоящих серьёзных перебранок, рубя их на корню. И спорить с ней никто из них не смел — Твердынская демонстрировала солидный вес в их компании с первой минуты пребывания ещё в Амстердаме. Себе дороже было пытаться идти поперёк её слова. Вернулись они заметно разомлевшие после ресторана обратно в квартиру, из чего Настя сделала вывод, что поесть сходить стоило всё-таки после обсуждения планов. Никому из них не хотелось сейчас заниматься делами, но дела себя не ждали. Они приехали сюда с конкретной целью и пора блаженств закончилась. Нужно было приниматься за работу. Последующий день они детально прогоняли план по всем пунктам и искали в нём возможные изъяны, которые можно было бы подлатать и оказать дополнительную поддержку, если что пойдёт не так. Олег рассчитывал хронометраж, Сергей обеспечил Настю оборудованием и объяснил, как пользоваться им внутри дома Томаса. Они сошлись на том, что заключение контракта должно идти до всех остальных манипуляций, чтобы Синклер за ней пристально не следил, а позволил свободно перемещаться внутри дома. Его офис находился в западной части, основная охрана будет собрана возле северной, где как раз был вход и переход в основной зал. После попадания в дом и заключения контракта Настя должна была отправить живца — то есть Яна, на которого они планировали спустить всех собак, — неожиданно в туалетную комнату. В это же время, пока не будет Яна, она должна будет попасть к Томасу в домашний офис и разобраться с охраной, которая стоит там. — И как мне это сделать? — Она вскинула вопросительно брови. — По моим подсчётам, там будет не больше четырех. Сражаться с ними тебе будет не нужно, мы тебе дадим всё необходимое для проникновения без драк с собой. Браслет с капсулой, наполненной бактериями сальмонеллы, заколка с бомбочкой, заполненной усыпляющим газом. Сторонний носитель, куда можно будет перенести файлы, находится в каблуке одной из туфель. Вполне возможно, что на входе будет проводиться осмотр, и лучше распределить оборудование в таких местах, где никто даже не додумается искать. — Значит, подбрасываем капсулу Яну в питье, до этого заключаем контракт с Томасом, чтобы успокоить его душу и отвести от себя внимание. Потом переключаем его на француза, который неожиданно уйдёт в туалет, а сами отправимся в офис. Хорошо, но как на этом этапе нам отключить камеры? — Они сидели усталым кружком перед огромным мерцающим экраном перевозного компьютера в домашней одежде. Сергей расплылся с основным компьютером на коленях в сером пуфе, Олег подпирал спиной стену, сложив руки поперек широкой груди, Настя заняла место на кровати, скрестив ноги в позе лотоса. Волков первым пришёл при прозвучавшем вопросе в движение и отошёл ненадолго в свою спальню, вынося для Насти сумочку с серебряной цепочкой. — Смотри, глушилка находится в крепежах цепочки. — Олег обвёл серебристые части, находившиеся поверх круглых вставок сумки и закрепляющиеся на цепочке, и показал, как они с щелчком снимаются. — Это глушилки. Они работают на расстоянии 20 метров. Вы с Яном должны будете разминуться как раз на лестнице, где тебе нужно будет их использовать. Прикрепляешь к стене и включаешь. — Ого… — Настя с недоумением крутила глушилки в руках. — Как эта штука работает? — У неё широкий диапозон частот. Работает по принципу длин волн излучения, но ты лучше себе этим голову не грузи. — Олег помог закрепить после показа глушилки обратно. — Грубо говоря, она перехватит волны рабочих камер и… — И не только камер, верно, — вставил уже Сергей. — Есть большой минус, когда твой дом умный. Многие его двери, камеры, приборы работают как раз по этому же принципу. Так что камеры будут отключены, как и двери в его кабинет разблокируются тоже. Будет похоже на сбой электричества. — А сколько по времени она работает? — У тебя будет всего 10 минут, чтобы закончить. Настя издала невеселый смешок. Хронометраж и правда обещал быть жёстким. Всё больше становилось понятно, почему Волков сильно переживал и заострял на этом её внимание. — Хорошо, используем глушилки, проходим к домашнему офису, вырубаем охрану, я запускаю тебя в головной компьютер, ты вскрываешь компьютерный сейф и… — Бинго, милая, переносишь все его данные на наш сторонний носитель! — Сергей щелкнул лазерной указкой, оформленной под ручку, и устало потер успевшее обрасти за эти дни лицо. Настя задумалась. Чего-то недоставало. План был выстроен хорошо, надёжно и понятно, но всё равно было ещё кое-что, что торчало белой ниткой из остальных ровных стежков. — Можешь изготовить за оставшееся время ещё кое-что? Что поможет точно отвести от меня глаза, когда я уже не буду в доме Томаса? Сергей изумленно вскинул бровь, но приготовился её слушать.

***

Настал день Х. Всё было подготовлено, проверено, закреплено, и Настя чувствовала в себе сильную уверенность, что всё получится. Они долго упорно шли к этому и не имели сейчас права на ошибку. На такое мероприятие пришлось ходить закупаться снова платьем. Нужно было произвести мощное впечатление как на Томаса, так и на остальных гостей. Её намерения серьёзные и ни у кого не должно было остаться сомнений на этот счёт. Однако Сергей настоял на том, чтобы сохранить мягкость и воздушность перед глазами Томаса. Нежная снаружи, жесткая внутри — при общении именно это должно было сначало расположить, а потом завоевать уважение со стороны лучших семей Лондона. Нежно-фиалковое пышное платье в пол с открытыми плечами, волосы собраны в низкий гладкий пучок, поддерживаемый заколкой, на руке браслет из белого золота, выложенный несколькими рядами твёрдых мелких муассанитов, маленькая белая блестящая объёмная сумочка с цепочкой через плечо шла довершающей деталью — Настя была похожа на принцессу, и Сергей, расправлявший слои юбки, не пытался даже скрыть своё любование ею. — Ты прекрасна, — на выдохе произнёс он. — Даже страшно тебя туда отпускать, вдруг ещё кто-нибудь себе украдёт. — Только разве что Август, но будем надеяться, что Хольт от меня быстро отстанет, если он там будет. Сергей при упоминании Хольта неприязненно дёрнул ртом. — Жаль, я тебе не вложил в браслет две капсулы. — Хочешь, чтобы у нас ещё один пострадавший был? — Настя весело приподняла уголки губ в улыбке. — Хольт заслужил, знаешь ли. Небольшая чистка желудка ему не повредит. — Ох, какой же ты всё-таки кровожадный, Сереж. — Она театрально вздохнула и смешливо прищурила глаза, мягко касаясь его губ своими. Только тогда ворчание со стороны Разумовского чуть стихло. — А платье, конечно, красивое, но как бы мне в нём не запутаться… — У него удобная юбка. Когда нужно будет быстро идти, просто бери её вот здесь. — Он взял её ладонями все три тонкие юбки и приподнял легко вверх. — Видишь? Оно объёмное, но совсем не тяжелое. — Хорошо-хорошо, я поняла. Мне нужно уже выдвигаться. — Она вздохнула, нехотя вытягивая свои ладони из-под хватки его пальцев. — Да, конечно. — Сергей опомнился. — Машина тебя будет ждать у Шафтсбери-авеню. Обратно лучше её же не заказывай. — Не переживай, я смогу замести следы. — Настя успокаивающе сжала его плечо. — Тут всего 6 минут езды. У меня есть ещё метро, автобус или пешая прогулка. Они так просто нас не достанут. Либо же возьму такси и брошу в другом квартале. Порывисто прижав женское тело к себе, Сергей ткнулся носом в бледную открытую шею. Она пахла мятой, кумкватом и жасмином. Под веками невольно встали картины импрессионистов, созданные крупными мазками. Очень деликатный, легкий, ненавязчивый аромат. — Всё получится. А когда вернешься, у меня будет для тебя сюрприз. — Ого. Ты меня балуешь. Не слишком ли много трат за последние несколько дней? — Настя вскинула бровь. — Да брось, мне для тебя никаких денег не жалко. — Сергей закатил глаза и лишь спустя паузу отпустил Настю из объятий. Перед выходом она обнялась ещё и с Олегом, получив от него в дорогу слова удачи, и только потом покинула квартиру, отправившись на поиски такси.

***

Белгравия — легендарный район, который способен подарить самый респектабельный адрес владельцам во всем Лондоне. Здесь царит особая атмосфера достатка и благородной размеренности, подчеркиваемая великолепно ухоженными скверами и зелеными зонами, которые принято считать настоящей диковинкой среди англичан. Только тут можно найти столь большое сосредоточие белых террас с уникальной лепниной, помпезные парадные въезды с роскошными автомобилями, кричащими о преуспевании, и Букингемский дворец в качестве выгодного яркого соседства. Настя прибыла вовремя, отослав машину сразу же восвояси, как только расплатилась, была встречена двумя дворецкими крепкой приятной наружности в выглаженных черных с иголочки костюмах и допущена вместе с остальными гостями в дом. Кого тут только не было — настоящее сосредоточение аристократии и лучших семей Лондона в перемешку с выходцами из Германии, Швеции, Португалии и даже Америки. Все они восхищенно переговаривались вполголоса, общими усилиями воссоздавая оживлённый гул, и Настя против воли почувствовала, как волнение вновь дало о себе знать. Разбуженный в венах адреналин заставил несчастное сердце в груди перейти на отрывистое стаккато. «Спокойно, Настя, всё получится. Найди Томаса, потом Яна и приводи план в исполнение». Досмотр был и правда тщательным, допуск совершался только по списку, но не так, что охранник посмотрел, занесен ли ты в него или нет. У входа каждый гость был обязан сначала назвать своё имя, предъявить приглашение, потом пройти оставшуюся аутентификацию по лицу — специальный прибор считывал его и проверял на подлинность. Представив, как Сережа мог попытаться заявиться сюда со своим, пускай и правдоподобно сделанным, но всё-таки поддельным лицом, она сглотнула накопившуюся во рту вязкую слюну. Ничем бы хорошим это не закончилось, что в очередной раз подтверждало — их план, поделенный на три рабочие единицы, был единственным возможным в своём исполнении. Её, как и всех остальных, тоже досмотрели. Однако пропустили Настю чуть быстрее, аргументировав это тем, что прибыл будущий партнёр господина Синклера. Гости были бы и рады возмутиться, но разумно промолчали, пропустив Твердынскую вперед себя. Дом Томаса представлял из себя роскошный просторный четырехэтажный особняк с большим частным ухоженным садом. Старинный английский дом недавно подлежал реставрации и сегодня мог впечатлить как внешне, так и внутренне. Просторные комнаты украшены большими французскими окнами. Проект особняка включал пять обширных спален, несколько санузлов, кабинет для работы или обучения, большую кухню, отдельную гостиную и столовую. Все комнаты отреставрированы с помощью высококачественных отделочно-декоративных материалов, выбранных в светлых оттенках. Довершением просторного цокольного этажа, отведенного для приёма гостей, была шикарная подвесная люстра, отделанная черным золотом. Томас, спускавшийся со второго этажа для приёма гостей, вышел к ним в бархатном эдвардианском смокинге с застежкой на канатных петлях и скругленными лацканами, мужском цилиндре и с тростью, отделанной рукояткой из слоновой кости. Настя невольно широко улыбнулась такой непривычной англичанам эпатажности, что Томас сразу же счёл для себя хорошей реакцией. — Вы будто прямиком из 60-х к нам выскочили. — Насте даже не нужно было притворяться, ей и вправду понравился его костюм. — В то время люди умели одеваться, скажите. — Томас невольно покрасовался перед своей гостьей, прежде чем взял её руку в свою и коснулся тыльной стороны ладони губами. — Вы и сами выглядите обворожительно, Анастасия. Словно вышли к нам прямиком из сказки. — Восхищение Синклера не было поддельным, и это уже тоже был большой плюс. Эбигейл вышла следом в чёрном коротком платье, украшенном перламутровыми блестящими пуговицами. — Иди, милый, я займусь приёмом гостей. У тебя, я вижу, дела. — Женщина стрельнула подведенными чёрным глазками в сторону Насти, проскользив по ней острым внимательным взглядом, и прошла мимо, спустившись к прошедшим проверку гостям. — Вы с женой большие любители служебной тематики и французского ар-нуво? — поинтересовалась Настя непринужденно, заодно поглядывая, кто из гостей прибыл. Ян Дюбуи как раз проходил последний этап осмотра. — Мне близка тема войны, как вы уже успели заметить. — Томас холодно усмехнулся. — А Эбигейл находит очаровательным стиль лондонских «жемчужных королей и королев» того времени. — Ваша жена очень красивая. Не могу сказать, что образ лондонской кокни ей не идёт. Он подчёркивает её ноги и худобу. Вам бы быть с ней поаккуратнее. — На дружеский манер Твердынская шутливо сощурила глаза. — Кстати, а не Ян ли Дюбуи там прибыл? Слышала, он премерзкий тип. — Приму ваш совет к сведению, Анастасия. — Томас издал благодушный смешок, однако его лицо приняло на себя холодную сдержанную неприязнь, когда она упоминула Яна. — О, Ян…да, вы всё верно слышали. Сами понимаете, эти французы… Не став доводить до конца свою фразу, Томас повёл Твердынскую к себе в кабинет. Не тот, где располагался его главный компьютер, увы, но для завершения сделки им подойдёт и обычный. Они потратили на вычитку договора около 10 минут. Договорились, что при её прибытии обратно в Петербург и при непосредственном получении ими обоими товаров он будет считаться заключенным. Оставили свои подписи, и Настя сразу же мысленно сделала себе пометку, что в их случае без товара и государственной регистрации договор будет считаться недействительным. Эта юридическая лазейка должна была оставить Насте место для выхода, если вдруг что-то пойдёт не по плану. Однако в этот же момент Томас, будто прочитав её мысли, добавил, что Август с регистрацией им поможет. Что ж, оставался ещё вариант с отсутствием товара в качестве плана «Б», но лучше до него просто не доводить ситуацию. — Поздравляю, Анастасия, теперь я могу назвать вас своим полноценным партнёром! — Томас энергично и крепко пожал её руку. — Я думаю, нам стоит это отметить. Идёмте, гости уже собрались. Вы можете отыскать здесь множество интересных лиц, кто захочет с вами в будущем работать. — Спасибо за такую возможность, Томас. — Настя улыбнулась, покинув кабинет с лёгким сердцем, и спустилась вместе с Синклером к гостям. Ноги тут же понесли её в сторону шампанского и Яна, разговаривавшего с бойкой темноволосой американкой. Пришло время действовать. Настя «случайно» задела Яна плечом, когда взяла бокал у слуги себе, и всё его шампанское пролилось ему на смокинг. Француз, будучи уже принявшим достаточно на грудь, громко выругался, но слова более грубые застряли у него же в горле, когда он увидел, кто его задел. Настя очаровательно улыбнулась, захлопав виновато ресницами. — Право, мне так жаль. Ваш костюм! Позвольте… — Она протянула ему свой бокал, а сама взяла другой. Жадная до внимания американка, поняв, что ей больше ничего не светит, с фыркающим звуком недовольства удалилась. — Ну что вы, miss, я бы вас не обвинил, хоть бы вы на меня 10 таких бокалов опрокинули… — Ян зачаровано смотрел на неё своими жгучими чёрными глазами, с пьяной улыбкой пригладив уложенные кудри рукой. — И всё же извините. В этом платье ужасно неудобно ходить. — Твердынская сокрушенно закатила глаза, вздохнув, а потом, спустя небольшую паузу, добавила тихо: — Никогда не понимала этой дурацкой любви к роскоши… Как будто этим «особам голубых кровей» некуда девать свои деньги. Ян праведно возмутился, с удовольствием подхватив излюбленную тему. — Здесь было продано 17% роскошных вилл и особняков с обширными приусадебными участками по цене свыше £10,000,000. Астрономические суммы! — Некоторые готовы выложить как можно больше за комфорт. Но лично у меня это вызывает только отторжение. — Прекрасно вас понимаю. Все эти представители богемы, политики, олигархи… — Он дёрнул уголком губ, обнажив из-под смуглых губ белые ровные зубы. — Меня от них тошнит. — На что бы вы потратили эти деньги? — Настя повела своим бокалом, следя за тем, чтобы её внимание к алкоголю вызвало у Яна такое же желание выпить. — Вложил в восстановление того же Хрустального дворца, например. Слышали, он недавно снова сгорел! — Какое досадное происшествие. — Настя с особым оттенком печали произнесла эти слова. Там ведь была эксклюзивная выставочная галерея! Крупная потеря для архитектурного достояния Англии. — Или потратил бы их для своего бизнеса. Но никак не стал бы вкладываться здесь в недвижимость. — Ян наконец-то закинул в себя свой бокал, после чего, утерев рот тыльной стороной ладони, неожиданно схватил свободной рукой Настю за талию, прижав её к себе. — Милая мисс, может, продолжим наш разговор где-нибудь наверху? У Томаса пустует множество комн… Смуглое лицо Яна неожиданно побледнело. Он дрожащими руками схватился за живот, выпучил покрасневшие от лопнувших сосудов глаза на свою собеседницу и, бросив что-то на своём родном языке, близкое к извинениям, резко сорвался со своего места. Настя едва заметно брезгливо отряхнула ту часть платья, которой он коснулся. Хорошо, что она раскрыла капсулу и высыпала её содержимое в бокал. Подействовало практически мгновенно. Не то пришлось бы услащать ей этого противного француза ещё минут 20 разговорами ни о чём. Только Настя двинулась вновь на второй этаж, вспоминая по изученным на днях картам, где располагался компьютерный кабинет Томаса, как вдруг её опять захватили чьи-то сильные руки поперек талии и понесли куда-то от лестницы в сторону. Не успела Настя ахнуть, как её спина уже упиралась в одной из комнат на втором этаже в стену, а по обе стороны от её головы раставлялись сильные бледные руки с отчётливо проступающими венами. — Значит, с Яном ты хвостом рядом крутишь, а со мной — нет? Раздраженный пьяный выдох вырвался в районе шеи. Только не это. Почему у Хольта была особенность появляться так несвоевременно, когда ей уже нужно было быть в противоположном углу дома?! — Август… — Настя начала сползать по стенке, чувствуя, как от настойчивых поцелуев в шею у неё подогнулись колени. Она попыталась пихнуть его в грудь, на что Август среагировал не так, как был должен. Он с весёлой наглой ухмылкой скользнул кончиками пальцев по корсету её платья, оглаживая небольшую ямку, не открывавшую, по его мнению, достаточно грудь. — Ян — полный ноль в этом плане. Поверь, со мной тебе понравится больше, если твой рекламщик не может тебя нормально удовлетворить. Чем дольше Хольт говорил, тем больше у Насти от раздражения и возрастающего смущения загорались уши. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы Август от неё отстал. Если она просто его пошлёт, он будет весь остаток вечера за ней следить. А Ян, пускай и ушёл в туалет, но не будет же до скончания времён он там сидеть. Настя шумно выдохнула. Ей этого совсем не хочется, но, если она помнит правильно, Сергей рассказывал, что у Августа был пунктик по поводу его шрамов… — О, Август… — Настя сделала голос томительным, насколько смогла при всём копящемся внутри неё негодовании, и прижала ладонь к его груди. Хольт от такой смены настроя опешил. — Конечно, ты абсолютно прав. Как я могла так ошибиться? И вместо тебя выбрать его… Наверно, я просто была в отчаянии. «Боже, если бы Сережа это сейчас услышал, он бы сказал, что я очень паршивая актриса…» — пронеслось критичной мыслью в голове, прежде чем Настя, не дав Августу опомниться, поменяла их местами и сама его прижала к стенке. — Расскажешь мне про свои шрамы? — И снова она не даёт ему ответить, заглядывая разгоряченным взглядом в глаза и спрашивая с преувеличенным интересом. Дёрнув мужскую рубашку на себя, Настя порвала её, принявшись всячески проходиться ладонями по бледному крепкому мужскому телу. Август, если и имел сначала какие-то вопросы, окончательно поплыл под женской лаской. Особенно когда добавились поцелуи в шею, и ладони Твердынской потянули его за ремень на себя. — О, моя дорогая, ты только не останавливайся…сейчас я всё тебе расскажу… «Ага, попался». — Когда я был ребенком, моё тело претерпело кое-какие изменения…я не могу испытывать нормально человеческие эмоции и должен быть максимально сдержан…почти всё время. Чтобы не случилось больше катастрофы, как случилось тогда… — Ох, бедный Август… — Настя незаметно закатила глаза, заткнув его поцелуем, и в этот момент её талию вновь обхватили его сильные руки. По коже будто пробежался ток, и это было совсем не фигуральное выражение ощущений и мыслей, а…буквальное. Твердынская дёрнулась и напряженно на него взглянула. Август с ленивой хитринкой во взгляде смотрел на неё жёлто-зелеными глазами, не прерывая поцелуя. — …однако у этого есть и свои преимущества. Когда я испытываю страсть, моё тело реагирует не так, как у других мужчин. — И снова по спине будто забежали горячие иголки, вызывая в самому низу живота щекотливые импульсы знакомого возбуждения. «Пора уже это заканчивать, он ведь меня так сам сейчас заболтает!..» — Август, мне жаль, но, кажется, к таким экспериментам в сексе я ещё не готова… — Настя резко от него отстранилась, и Август, тяжело дышащий, наполовину раздетый и зацелованный, вопросительно на неё уставился, прежде чем его вырубили сильным ударом ноги об стену. — Прости. Из комнаты Настя уже вышла одна, поправляя на ходу прическу и платье. Августа она заперла и оставила отсыпаться с разбитым носом на диване. Даже цивильно прикрыла пиджаком, чтобы он не замёрз и не опозорился потом перед служанками! Истинный пример благородства. — Нужно спешить… Появился же ты вовремя, чёрт тебя возьми… — Настя с откровенной неприязнью потерла оставленные следы на шее и, подобрав все три юбки показанным Сережей способом, рванула в западную часть дома. Сняв изученным движением с сумочки глушилки, Настя прикрепила их к стене. Заглянув в коридор, закрытый на большую часть магнитными дверями, она отметила, что там было не 4, а 5 охранников. Последнего придёт вырубать самой. Неожиданно случился скачок напряжения. Камеры сначала забарахлили, после вовсе выключились. Магнитные двери открылись, система в этой части дома после отключения перезагружалась. Меж дверей вкатились маленькие серебряные шарики, медленно остановившиеся перед первой четверкой озадачившихся их появлением охранников. По бокам шариков появились отверстия, из них под большим давлением повалил белый дым, постепенно заполнявший коридор собой. Настя считала по звукам тела, упавшие на пол. Первое, второе, третье… Ага, четвёртое. Остался пятый. Оторвав кусок от самой нижней юбки, она обмотала нос и рот, рванув в непроглядную белую пелену к последнему своему препятствию. Последний охранник её услышал и чуть было не ударил прикладом от автомата, однако Настя успела уйти в последний момент вниз, сбив его с ног и затянув в ту часть коридора, где газ до сих пор висел. Для точного отключения она нажала на артерию на шее, зажав её ненадолго, пока он не перестал дёргаться. Проверив наличие пульса, Твердынская отпустила мужчину и побежала дальше. Оставалось совсем немного. Ну же, Настя, давай! Система защиты всего лишь пароль BIOS. Удивительно, но здесь Томас не стал ничего усложнять. Если к системному блоку доступа нет, можно было вскрыть его технически, сбросив все настройки до изначальных. Найти бы перемычку… Достав острую часть держащей пучок заколки, Настя нырнула под рабочий стол. Они с Олегом подобным занимались вместе, но про сам способ рассказывал ей Сергей. У большинства системных плат есть специальный джампер для очистки CMOS (память, в которой хранятся настройки BIOS). Обычно этот джампер находится около батарейки на системной плате, но бывает и так, что на некоторых материнских платах вместо джампера есть просто два контакта, которые для сброса CMOS нужно замкнуть металлическим предметом, например, отверткой. Или заколкой, как в случае Насти. Компьютер был выключен, Настя установила заколку так, чтобы она замыкала контакты джампера, и нажала на кнопку включения компьютера. Он не начал загружаться, но установки в CMOS, по идее, должны были сброситься (она молилась, чтобы это получилось именно так, иначе они попадут в задницу). Убрав часть заколки обратно в причёску и снова включив компьютер, Твердынская увидела на экране просьбу нажать F1, чтобы произвести установку параметров BIOS. Она нажала F1, а в меню BIOS выбрала пункт ‘Save and exit’. После этого компьютер загрузился как обычно, за исключением пароля BIOS. Её молитвы сегодня были услышаны. Дрожащими руками вытащив из туфли левый каблук, являвшийся сторонним носителем для перекачивания файлов, она положила его рядом, запуская Сергея наконец в систему защиты. Она ждала от него отклика, надеясь, что тот был на связи, и вскоре на экран вышло оповещение, что неизвестный вошёл в сеть. Появилась иконка с распаковочной загрузкой компьютерного сейфа. Когда загрузка закончилась, появилось сообщение: «перекачивай и уходи оттуда». Настя вставила «каблук» в компьютер и процесс переноса данных запустился. Оставшиеся 4 минуты она разбиралась с оставленными отпечатками пальцев, проверяя, не забыла ли ничего из своих вещей. 98%, 99%… 100%! Едва сдержав победоносный клич, Настя вернула компьютер в надлежащий ему вид и двинулась обратно. На лестнице она встретилась с покинувшим туалетную комнату Яном, приняв его извинения относительно своего несвоевременного ухода. Она извинилась в ответ, что вынуждена покинуть его сейчас сама, однако, прежде чем Настя двинулась в сторону подозвавшего её Томаса, она оставила Яну мягкий поцелуй на щеке. Положив в его карман нечто, что очень сильно в ближайшее время должно было осложнить ему жизнь.

***

Триумф опьянял сильнее любого вида алкоголя, бурля и искря в крови. Настя чувствовала, что готова была пуститься в припрыжку по улице, но даже поздний час и редко проходящие люди вокруг не позволяли ей этого сделать. Она должна была найти машину и вернуться обратно в квартиру. Уже после можно было наконец свободно выдохнуть. У неё было алиби в виде Августа, который оказался к месту полезным со своим рвением затащить её в постель. Мужское достоинство не позволит ему раскрыть досадный факт, что его отвадили в весьма грубой форме от себя, Томас будет думать, что она была с ним, в то время как Ян, у которого сейчас в кармане лежала закодированная пустышка, поймает первую волну гнева на себя, поставив Синклера надолго в тупик с его людьми, пока они будут пытаться её хотя бы вскрыть. За это время они с Сережей уже успеют передать данные нужным людям, и Томаса будет ожидать суд. А они спокойно уйдут в тень, словно и не участвовали в этой истории. Настя заказала машину и остановилась около Оксфорд-Сёркус. Доехала до Пикадилли-сёркус на метро и вышла на улице всего в пяти минутах ходьбы от квартиры. Она постояла какое-то время на улице, наслаждаясь ночной прохладой, потёрла красные от алкоголя щёки и двинулась дальше. Внутри всё звенело от предвкушения реакции Сергея, и потому, несмотря на дурацкое платье, Настя по лестнице уже не шла, а бежала. Стоило ей открыть дверь, её чуть не снесли. Захватили в руки, оторвали от пола и закружили по комнате — у Насти от резкой смены положения поплыла голова, однако она позволила Сергею её ещё так подержать какое-то время. Они оба смеялись. — Ты справилась! Справилась! Я и не сомневался, что всё получится! — А вот я, честно говоря, в один момент подумала, что наш план пойдёт полным крахом… Боже, Хольт, как истинный нидерландец, пока в нос не получит, слова «нет» полноценно не поймёт. Сергей осторожно опустил Настю на пол, словно она была хрустальная. Его взгляд стал стеклянным, в глазах зажёгся нехороший злой огонёк. Настя напряженно сглотнула и замолчала. Вот дура, зачем рассказала… Хотя Разумовский ведь не слепой, сам бы заметил следы на шее, когда поставил бы её. — Серёж… Стой…успокойся и выдохни… — Что случилось? — спросил он с нажимом в голосе. — Август был пьян, мы сцепились там не вовремя… В общем… — Настя провела ладонью по лицу, пытаясь собрать в кучу мысли. Давалось с трудом. В голове слишком шумело от шампанского. — Пожалуйста, не бери в голову. Между нами ничего не было, он пытался ко мне приставать, я его вырубила. И всё. Разумовский осторожно провел по отмеченной красными пятнами коже пальцами, скривившись. — Я ему ещё это припомню. — Не делай того, о чем будешь потом жалеть. — Настя серьезно на него посмотрела. — О, об устранении Августа я жалеть нисколько не буду. — Сергей раздраженно нахмурился. — Ты мне обещал, — напомнила она ему, чувствуя, как внутри назревает боль от резкой смены положительного вектора разговора к негативному. Вспомнив о её договоренности с Птицей, Сергей изменился в лице. Вздохнул и потёр его ладонями. Ему требовалось много усилий просто для того, чтобы смириться, что этот грязный тип трогал его женщину и оставался до сих пор почему-то безнаказанным. Впрочем, если Насте так будет спокойнее, он сумеет Августа достать и через чужие руки. Просто передав информацию о нём нужным людям. — Хорошо, родная, я об этом не забыл. — Его голос перестал угрожающе трещать, став тише. — Но об этом как раз я с тобой и хотел поговорить. Настя удивленно на него посмотрела. Боль внутри неё стихла, уступив место облегчению. — О чём?.. Сергей потёр неуверенно руки. В квартире они были пока вдвоём, Олег вышел на улицу купить им что-нибудь на ужин и заодно прогуляться, поэтому волнение в нём вилось ещё сильнее, чем могло бы, будь Волков рядом. — Мы с тобой сделали своё дело. Теперь мы свободны. Данные осталось передать специальной службе, которая занимается урегулированием прав и свобод людей вроде Томаса. Значит…можно подумать теперь и о будущем. — Ты хочешь обсудить со мной грядущий отпуск? — с надеждой на простой ответ спросила Настя, ощущая, что всё обстояло совсем не так, как ей бы того хотелось. — Нам лучше будет поговорить сейчас втроём, я думаю… — Сергей отошёл к кухонному шкафчику, отрывая одну из отходящих панелей и что-то оттуда доставая. Настя так и осталась стоять на своём месте, но её ноги почему-то слабели с каждой секундой. Аккуратно вытащив флешку из туфли, она предусмотрительно положила её на стол рядом с одним из компьютеров и села на кровать. Без обуви она чуть было не споткнулась, запутавшись в юбке, но приземлиться сумела ровно на нужное ей место. Сергей выглядел…напуганным и очень взволнованным. Взятый предмет он прятал за спиной, пытаясь успокоить себя длинными вдохами и выдохами через нос. Настя, заразившись его нервозностью, затеребила верхнюю юбку платья. — Так…о чём ты хотел поговорить? — подталкивая его к разговору, начала она. — Я…то есть…мы с ним… долго думали над тем, о чём ты нас просила. Переключиться на жизнь вне криминала и без убийств будет очень сложно… — Настя почувствовала, как разочарование пустило свои скользкие холодные щупальца внутри неё, и ей не понравилось, куда разговор начал уже их выносить. Однако приближение Сергея с каждым шагом, вопреки иррациональному страху, успокаивало. — …если у тебя для того нет причины. — И? — Она натужно выдохнула. — У меня, точнее, у нас она, к счастью, есть. Я давно думал над тем, что моя жизнь сильно поменялась, когда я впустил в неё тебя. И раз…мы заключаем с тобой вроде сделки с условиями, которые кардинально всё изменят, отрезав предыдущие пройденные пути…то у меня есть ответное условие. — Звучит очень по-деловому. — Настя не смогла сдержать смеющейся улыбки. Тем не менее, Сергей оставался предельно серьёзен. Улыбка её померкла. — Я обещаю никого не убивать, если это не будет касаться твоей защиты или самообороны. Дистанцироваться от криминала настолько, насколько смогу. Любить тебя до последнего вздоха, если ты…останешься со мной навсегда. — Что? — Насте показалось, что её оглушило, как при близком хлопке салюта. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Насть, — наконец закончил Разумовский, опустившись на одно колено перед ней и выкидывая руки вперед с бархатной раскрытой коробочкой. Очень символично там находилось кольцо из европейского жёлтого золота с примесью серебра и камнем, похожим на гранатовое, обвитое золотым изящным плющом, зерно. Где же было ещё два?.. Момент истины пришёл. Станет ли Кора полностью Персефоной? Или она окажется возвращена обратно в благополучный знакомый мир Деметры? Какой выбор сделает дитя весны? «Не трогай, дитя, кушанья подземного мира… Иначе ты никогда не вернёшься обратно». Настя не помнила, в какой из интерпретаций мифа она читала эти строчки, но они набатом сейчас стучали у неё в голове. Была ли она готова к этому? Сможет ли принять на свои плечи такую ответственность в виде сдерживания Сергея и статуса ориентира, способного его направлять в лучшую сторону? Настя растерялась и не смогла ответить на этот вопрос. — Мне нужно подумать, — ответила она, тяжело выдыхая через рот. Голова от волнения закружилась. — Что?.. — Сергей не менее растерянно вскинул голову. В его голубых глазах сверкнули расстройство и печаль. — Подумать?.. Настя, пройдясь кончиком языка по губам, постаралась объясниться. — Серёж, я ведь дала вам с Птицей время, чтобы обдумать выдвинутые мной условия? Вот и мне самой тоже нужно время. Свадьба — это большой шаг. К нему нужно подходить с холодной головой. Хотя сама Настя раньше с радостью бы кинулась ему на шею и ответила без раздумий «да», сейчас она уже давно не походила на себя прежнюю. Институт брака не то чтобы был в её глазах испорчен современными реалиями, Настя просто…не уверена, что была готова к такому шагу. И чтобы эту неуверенность устранить и потом о ней не пожалеть, она решила дать себе время на раздумья. — И…сколько тебе нужно будет времени? — Завтра я улетаю обратно в Санкт-Петербург. Нужно завершить легенду в глазах Томаса, чтобы усыпить его бдительность. Разберусь там с делами, и вот тогда уже поговорим. Ему хотелось ответить, что он уважает её выбор. Хотелось попытаться скрыть разочарование, скрутившее все внутренности в тиски, подобно блендеру, медленно наматывающему кишки на один из своих венчиков. Но Сергей не смог сделать ни того, ни другого. Птица внутри и вовсе издал особенно горький смешок, словно ожидал именно такого ответа. «Почему я не удивлён». «Замолчи. Она не сказала нам «нет». Будет справедливо дать ей время подумать хорошенько, а потом поговорить об этом снова» «Может, по справедливости оно и будет так, но ты не думаешь, что чем дольше она будет думать, тем больше ей захочется от нас сбежать? Факты не говорят в нашу пользу, Серёг, как и её годы службы у нас тоже. Я не думаю, что это хорошая идея». «Я не стану её заставлять». — Сергей взъелся. «Тогда дай мне её убедить!» «Ты не то что её убедить не сможешь, ты её от нас своими выходками только оттолкнёшь!» Однако Птица всё же применил остаток своих сил, чтобы нагло вторгнуться в «эфир» вместо Сергея. Разумовский на него обозлился и пытался активно выкинуть нерадивого соседа из сознания, чувствуя прямую ответственность за то, что он мог сейчас из-за расстройства натворить. Вопреки его мыслям, Птица всего лишь закрыл коробку и вложил её в карман белых брюк. Глаза полыхнули знакомым Насте золотом. — Тогда перед поездкой прими скромный подарок от меня, если твоё «подумать» не приравнивается к деликатному отказу. Оставшись сидеть на месте, Настя проводила Птицу очередным напряжённым взглядом. Вечер выдался богатым на тяжёлые разговоры. Вернувшись, Птица устроился позади неё. В голове проскользнула непрошенная мысль, что за отказ он попытается её придушить, но Настя гнала её прочь от себя. Птица зла ей больше не желал. И уже успел предоставить тому несколько доказательств. На шею легло что-то холодное, длинное и лёгкое. Настя опустила глаза и увидела, как одно украшение заменило другое — идущее в комплекте к тому кольцу, которое ей сейчас пытался отдать Сергей. Длинная подвеска представляла из себя соединение тонкой, но прочной золотой цепочки, переходящей на самом конце в два гранатовых зерна. — Это мой подарок тебе. Личный. — Птица осторожно застегнул замок сзади, устраивая зёрна в ямке ключиц. На бледной коже Насти это смотрелось деталью, которую хотелось выжечь на обратной стороне век. — Пожалуйста, возьми его, если ты и правда намерена подумать о предложении Сергея. И моём тоже. Настя схватилась за эти два зерна, как за спасительный круг. Словно они помогли обрести некую устойчивость в этом мире, успокоив разом и её, и Сергея. Как будто её слов для этого пока было недостаточно. — Хорошо, Птица. Я принимаю их, — едва слышно выдохнула она, прежде чем её голову отклонили назад, оставляя на губах крепкий бережный поцелуй.

***

Расставаться совсем не хотелось. За прошедшие недели они успели сплотиться как команда и обрести то родство, которое раньше у них не наблюдалось за целый год общей работы вместе. Настя чувствовала себя наконец-то спокойно, тепло и уютно в компании Сергея и Олега. Она воспринимала их в своей жизни теперь не иначе как семью. Как самых близких людей, которые у неё были, и ей казалось это не совсем справедливым суждением: Игорь, Лиля, Уля, Ира и Дима…разве они ничего для неё не значили? Разве не они были всё это время реабилитации рядом с ней? Помогали вставать на ноги, подбадривали, когда это было нужно, не позволяли полностью в себе закрыться и перестать искать с кем бы то ни было встреч? И всё же Настя чувствовала, что это было отношение иного толка. Друзья Игоря и сам Игорь были и остаются ей близки, но Сергей и Олег, что ж… Будут всегда находиться на ступень выше. И Настя не собиралась ничего с этим делать, кроме как принять для себя подобный расклад вроде нерушимой истины, пускай ей и было совестно. Когда Олег вернулся вчерашним вечером, они скромно отпраздновали свой успех втроём. Птица весьма сознательно удалился после прихода Волкова, не желая омрачать празднество, хотя Настя хотела, чтобы он остался. Его присутствие её не нервировало, напротив, иной раз именно с ним она чувствовала себя очень спокойно, но Птица был прав в том, что ему с Олегом лишний раз не стоило пересекаться. События в Венеции оставили следы на всей их троице, и покуда они живы, груз прошлого полностью никогда никого из них не отпустит. Волков гордился ею. Настя проделала точнейшую работу, с которой не любой наёмник её уровня справился бы! Тем более, бывший. Твердынская смущалась, но лавры принимала весьма радушно, с полным пониманием, что отдача от неё в этой операции была максимальная. Она похвалы и отдыха заслужила ничуть не меньше, чем они двое. Однако по настроению Сергея Настя видела, что полностью окунуться в их успех он так и не смог. Её грызла совесть, что причиной его расстройства стала взятая ею пауза, но в то же время Настя оставалась неумолима в своём решении. Даже на следующее утро, когда она собирала вещи в чемодан и собиралась выезжать в аэропорт. — Почему у меня такое ощущение, что ты прощаешься? Что ты уезжаешь навсегда? — Он драматично закрыл её заполненный чемодан, глядя блестящими голубыми глазами в упор. Настя вздохнула. Сергей мог быть не к месту настойчив, и в чём-то эта черта характера его определенно красила. Настя даже находила её милой, но не сейчас, когда её внизу уже ожидало такси. — «Подумать» — это не значит уехать навсегда, потом не перезвонить и не вернуться. Если ты достаточно меня любишь, чтобы сделать мне предложение, и доверяешь, ты сможешь дождаться моего окончательного решения и завершения нашей общей миссии. Верно? — Кажется, Сергея её слова убедили лишь наполовину, несмотря на вчерашний красивый жест со стороны Птицы, напоминание о котором до сих пор висело у Насти на шее. Поэтому, не обходя кровать и не перелезая через чемодан, она мягко прижала ладонь к его щеке. Та оказалась лихорадочно горящей из-за волнения. — Я ведь тебя люблю. Правда тебя люблю. Неужели ты думаешь, что я могу так с тобой поступить? Проведя большим пальцем по точёной скуле, она хотела отнять руку и взяться за ручку чемодана, но Разумовский её остановил, взяв женскую ладонь пальцами и прижав ту сильнее к своей щеке. Доверчиво прикрыв глаза, он поджал губы и нахмурился. Борьба с самим собой была на лицо. — Я тоже тебя очень люблю, Насть. И буду ждать твоего возвращения. Уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. Большой палец так и продолжал поглаживать бледную кожу, пока на телефоне не высветился номер таксиста. Только тогда Настя убрала руку, сняв значок звонка с экрана, и ответила, что скоро будет. — Что ж, я…поехала. Как буду в Петербурге, дам знать. — Она неловко застыла с чёрным чемоданом, ярко контрастирующим с её бледными длинными ногами и оранжевыми туфлями-лодочками, украшенными тонкими ремешками. В чёрном коротком платье с белым воротником и в плаще такого же цвета. Именно такой она запоминалась Сергею, и почему-то внутри звенела ужасная мысль, что видел он её в последний раз. У обоих кольнуло внутри носов, глаза увлажнились. Как же это по-человечески обыденно, скучать по человеку, который всё ещё не уехал и находился в твоей досягаемости, но вот-вот должен был покинуть тебя. Интенсивный зрительный контакт заставил обоих сорваться и, крепко обнявшись, оставить на губах друг друга долгий сокровенный поцелуй. Только после этого Сергей смог её отпустить, утерев глаза пальцами, когда дверь за Настей закрылась. Олег проводил её до машины. Помог погрузиться и тоже крепко обнял, да так, что Настя перестала на добрые две минуты касаться земли. Постучав туфлями друг об друга в воздухе, она с тихим смехом оставила на щеке Олега аккуратный поцелуй, после чего с не меньшей тоской во взгляде отпустила, сев наконец в машину. Скрепя сердце, Волков провожал взглядом удаляющуюся жёлтую FX4, запихнув ладонь в карман джинс. Всё тепло и комфорт, которые Настя приносила, она забрала вместе с собой же. Несмотря на то, что погода стояла не самая холодная, Олег ощутил, как по коже забежали колкие мурашки. Пускай разлука обещала быть недолгой и её нужно было достойно перенести, Волков, зажевав нижнюю губу, достал zippo и сигареты. Чем ближе машина подъезжала к аэропорту, тем больше всё произошедшее напоминало красочный сон. Одним лишь из немногих связующих звеньев оставался кулон, подаренный Птицей, который Настя то и дело зажимала в ладони, словно пытаясь напомнить самой себе, что расставание — это временная мера, необходимая для довершения дел. Потом ничто не помешает ей вернуться или дождаться Сергея с Олегом в Петербурге. Она много думала о предложении Сергея, пока проходила таможенный контроль, контроль безопасности и паспортный контроль. Аэропорт смазался в одно цветастое, не запоминающееся пятно, на котором Твердынская не сосредотачивалась за два прошедших часа от слова совсем. Что её тогда остановило? Почему она не ответила сразу? Может, потому что отношения с Сергеем и без длительности напоминал тёмные воды, в которые если и прыгать, то только полностью с головой? Она ощутила себя, как струсившая девчонка, остановившаяся на самом краю после быстрого решительного разбега. Животный страх пробудился внутри, когда она стала вглядываться в то, что находилось под её ногами. Неизвестность после трудно выстраивомого постоянства не сулила ничего хорошего, но Настя чувствовала, что вода гипнотизировала её. И обрыв, осыпающийся под голыми ступнями, пугал всё меньше и меньше. Она не могла отойти назад, но и не могла заставить себя прыгнуть. Ей нужно было время, однако время не выступало другом в таких ситуациях. Лучше уж совершать прыжок на волне адреналина, не множа отрицательные сценарии в голове, пока не получишь настоящий честный результат встречи бушующей воды и твоего тела с большой высоты. Разобьётся? Утонет? Сможет выжить? Насте не хотелось гадать. Ей хотелось раскинуть руки и броситься вперёд, будучи уверенной, что волны примут её, как принимали последние дни. И если Сергей смог довериться ей, буквально вручив свои жизнь и сердце, она готова была устроить ему равноценный обмен. Да, природа моря в шторм неизменна. Но шторм не был вечен, а Твердынская уже давно успела стать хорошим пловцом. Настя почувствовала, что внутри неё пробудилось пламя неустрашимости, погрёбшее под собой её страх. Однако стоило ей пройти регистрацию одной из первых и сесть в самолёт, пускать людей в него перестали. Она напряглась. Что-то было не так. За ней вошло трое крепких мужчин в чёрных костюмах, попросивших стюардессу покинуть своё место и выйти к другим пассажирам. Из услышанного Настя сделала вывод, что рейс отменялся. Она буквально приклеилась к своему сидению, когда дорога оказалась перегорожена. — Мисс, мы за вами. Боюсь, у вас назначена внеплановая встреча с мистером Синклером. Не успела Настя дёрнуться, чтобы занять боевую позицию, в её лицо ударил резкий едкий запах хлороформа.

***

Реальность будто превратилась в чёрные густящиеся краски. Она плавилась, покрывалась пузырями, шипела, как смола, разлитая на горячие трубы, и разваливалась. Среди всех этих препятствий очень трудно было пробраться, но ей удалось. Настя чувствовала, что пол (или то, на чем она находилась) накренивался и словно пытался её с себя сбросить, перевернувшись. В один момент его закрутило, и он оказался внизу, а сама Настя наверху. Законы гравитации, как назло сработавшие правильное и здесь, потянули её тело обратно. Удар чувствовался более чем настоящим. Настя, потерев ушибленное плечо, зажмурилась и проглотила болезненный стон, пытаясь как можно скорее встать. — Что ты здесь делаешь? Обеспокоенный голос Птицы она узнала бы из тысячи других. — Птица! Настя, только вставшая обратно на ноги, почувствовала, что пол вновь как будто был кем-то наклонен вперёд, и буквально упала на Птицу, хватаясь за его плечи. Тот едва сам смог устоять, захватив её в свои объятия и укрывая от подозрительно лопающейся пузырями чёрной жидкости, чуть было не попавшей на её спину. — Это явно не похоже твой на обычный сон, — констатировал напряжённым голосом Птица, оглядывая плывущее окружающее пространство. Он постарался сразу же собраться и задал наводящий вопрос. — Что случилось? Ты уснула в самолёте? — Я не знаю… Черт… Я приехала в аэропорт, спокойно прошла все посты контроля, прошла в самолёт, а потом… — Хватка Насти на его плечах стала сильнее. Её взгляд напряжённо впился в его лицо, когда она вспомнила, после чего попала сюда. — Там были люди… Трое или четверо мужчин в костюмах… Томас… Он как-то обо всём узнал. Золотисто-медные глаза гневно загорелись. Птица крепко сжал её плечи, лихорадочно соображая, что им теперь делать. — Тебе причинили сильный вред? — Не думаю, что слишком. Меня вырубили. Видимо, это последствия взаимодействия сознания с хлороформом. Он очень сильно даёт по нервной системе. — Она огляделась, с ужасом поглядывая на то, как обычно нейтральное пространство, в котором они взаимодействовали, чудовищно деформировалось прямо на глазах. Нечто подобное она уже видела. Когда не могла отыскать способа связаться с Сергеем и Птицей через сознание, чувствуя плотный заслон между ними и собой. — Помню, в последний раз нечто подобное видел… —… когда вы были в Сибири, да, — закончила за него Настя, судорожно выдыхая через нос и глядя теперь на Птицу поверх плеча. — Я тоже тогда это видела и не могла к вам пробиться. — Но сейчас у тебя получилось это сделать. Значит, точно не Кутх замешан. — Птица сосредоточено водил глазами по трещащим границам реальности, резко хватая её за плечи. — Куда тебя увезли? Ты запомнила? — Боюсь, что нет. Уже в самолёте я отключилась. — Мы тебя найдём. Черт, этот Синклер поплатится за всё, что он сделал. Я его на кусочки порву! — Воздух вокруг Птицы будто заискрился и пришёл в движение. Настя знакомым выверенным движением осадила его, как уже осаживала недавно Сергея. — Не надо! Мы обещали посадить его, а не убивать! — Ты ещё не ответила «да», — заметил с опасной ухмылкой он, и его глаза знакомо ей заблестели. Так они горели и тогда в Венеции, когда разговор заходил о мести Игорю. От непрошенной ассоциации и воспоминания Твердынская вздрогнула и отступила от него. Её лицо побледнело, словно асбест. — Я тебе не наврежу, не стоит так меня бояться, — терпеливо и мягко сказал он, протягивая к ней руку. — Птица, это ни хрена не смешно. — Настя взъелась. — Даже если не брать аспект нашей пока не состоявшейся женитьбы, мы договаривались, что если дело касается твоей защиты, мы имеем право открутить человеку голову. — Казалось, его фигура стала в несколько раз больше в размерах и нависала теперь вместе с перьями над ней. Его голос стал объемнее и слышался в три говорящие глотки. — И от своих слов мы не отказываемся. Если Томас не даст нам повода, и ты будешь цела, когда мы прибудем, его никто не убьёт. Но если эта тварь навредит тебе, я прикончу его собственными руками. Жестоко и хладнокровно. Правильно говорят, маньякам нет ничего важнее собственной семьи. Плевать им на моральные ценности и окружающих. Единственное, что их волнует — это собственные цели и их близкое окружение. Но Настю почему-то это не пугало. Больше не пугало. Это была подконтрольная жестокость, которая впервые обретала в её глазах некоторые рамки. И эти рамки выставила она сама. Птица их придерживался, и это было важно для неё. Она протянула ладонь к его щеке, и он смягчился во взгляде, вновь принимая прежнюю форму. Оказавшись с ней практически одного роста, Птица прижался к её ладони, прежде чем заметил, что та начала вместе с самой Настей исчезать. Видимо, она уже приходила в себя. — Дождись нас, родная. Мы найдём тебя, — уверенно сказал он. Настя с тихим смешком грустно улыбнулась. — Не суйтесь в самое пекло, пожалуйста. — Боюсь, в данном случае у нас нет выбора. — Птица отзеркалил её улыбку. Её силуэт постепенно растворился в проступающей черноте. Она открыла глаза. Голова кружилась и болела, взгляд был расфокусирован и поддет никак не рассеивающейся дымкой. Настю подташнивало. Тело казалось как будто не своим — в нём прослеживалась вялость и такая усталость, будто она с Олегом занималась без продыху целый день или пила до этого целую ночь, проснувшись с сильнейшим похмельем на следующее утро. Олег…похмелье…стоп…точно, её ведь похитили! Когда зрение наконец восстановило свою остроту, Настя рефлекторно попыталась дёрнуть руками. Те ожидаемо оказались связаны. Она оглядела себя, осматриваясь после вокруг. Помещение, в котором она оказалась не по своей воле, было выполнено в странных гипнотизирующих взгляд тонах цвета сырой бычьей печени. Тяжёлые шторы не впускали ни луча в плохо проветриваемое пространство, внутреннее освещение было приглушенным, воздух застоявшийся и пыльный. Сама Настя оказалась привязана к тяжёлому металлическому стулу. — О, Анастасия, вот вы и пришли в себя! Я уже испугался, что мои ребята переборщили с дозой и отправили вас на тот свет. — Томас радостно хлопнул в ладоши, опираясь позади себя о тёмно-красный деревянный стол. — Томас, — процедила она сквозь зубы, пытаясь вновь дёрнуть руками. — Я бы не советовал так делать. Ваш молодой человек явно не обрадуется следам от веревок на ваших запястьях, а распалять его злость ещё больше нам бы не хотелось. По крайней мере, пока. — Синклер крутил меж пальцев знакомый Насте предмет, который она сама до недавнего времени держала при себе, пока не передала его Яну на прошедшем вечере. Проследив её взгляд, он улыбнулся шире, однако его тонкая улыбка едва заметно дрогнула, выдавая свою фальшивость. Томас явно злился, но, кажется, пока не был намерен причинять ей вред. — Признаться, я вами восхищён. Провернуть такое у меня прямо под носом… Бедный Ян бы такого не смог, но, учитывая его связи и возможную помощь со стороны мисс Браун, я не исключал и такого варианта. Мы бились над вскрытием подкинутого вами устройства очень-очень долго. Я чуть не упустил момент, что искал украденное совсем не в том месте. Вы ведь были с Августом, да и зачем вам предавать человека, с которым вы заключили контракт, подумывал я, даже когда подозрения закрались ко мне в голову. — Томас оттолкнулся от стола и начал ходить вокруг неё, не переставая барабанить по внутренней стороне ладони длинной вытянутой флешкой. — У меня никак не укладывалось это в голове. Это ведь…невыгодно для вас самой. — Однако выгода может исходить не всегда из прагматичного расчёта, — раздалось сзади неё, и Настя, вздрогнув, резко повернула голову. Из темноты вынырнула знакомая высокая фигура в синей рубашке и приталенном чёрном костюме. — Я ведь прав, Анастасия? — Август?.. — Изо рта вырвался судорожный выдох. — Я всегда гордился своей хорошей памятью на лица, но всё равно никак не мог вспомнить, где мы с тобой встречались раньше, — начал издалека Хольт, приближаясь к вставшему перед ней Томасу. — Однако твой прекрасно поставленный удар с левой ноги оживил в моей памяти фрагмент, как этой же ногой. — Август пробежался пальцами по её колену и сжал его. Настя дёрнулась и попыталась его ударить, однако Хольт вовремя отскочил. Скорость удара у неё упала, как и сила явно тоже. Она с ними двоими одна не справится. — Ты поставила мне в один из деловых вечеров подножку. Да-да, в тот самый, когда вы с Сергеем приехали туда вместе. — Август очень вовремя вспомнил, кто вы и кем раньше являлись. Без его помощи я бы вас упустил, как и драгоценное время, которого вам хватило бы сполна, чтобы воспользоваться моими разработками по своему усмотрению, а меня сделать банкротом. Вы лишили меня данных, которые, я более чем уверен, достались бы в руки спецслужбам. Меня бы посадили за нарушение международного кодекса о поставке и создании оружия. — Томас всё больше лишался напускной вежливости, расходясь в эмоциях и повышая голос с каждым произнесённым словом. Однако он вовремя сам себя остудил, сжав флешку в руке так сильно, что та сломалась напополам и упала к его ботинкам. Август помог поставить её ногу обратно на пол, расплывшись в хищной неприятной ухмылке. Настя посерела в лице, на ладонях чувствовался проступивший холодный пот. Она впилась ногтями во внутреннюю сторону ладоней, мысленно ругая себя. Боже, не ударь она Хольта, у них бы всё могло получиться! Неужели проще было бы с ним переспать? Нет уж. Настя не хотела допускать даже мысли о том, чтобы изменять Сергею. Ради дела или нет, всё равно. — Ответьте мне только одно, Анастасия, — уже спокойнее спросил её Синклер. — Неужели он стоит всех ваших усилий по его защите? — Я не понимаю, о чём вы… — Я думаю, понимаете. Может, вы и хотели меня посадить, но в первую очередь вы всё же хотели спасти Сергея. Удивительно, такая несломимая преданность… — Томас, казалось, отзывался с особо нежным чувством о её поступке, словно ему он доставлял чистейшее удовольствие.  — Я думал, ты девушка умная. Но ты меня разочаровала. — Август хмыкнул, скрестив руки на груди. — Очень жаль, ведь ты мне была симпатична. — Не могу ответить взаимностью, — ядовито ответила Настя, прищурившись. Вопрос Томаса она показательно оставила без ответа. — Находиться рядом с тобой мне было невыносимо. — Вот как. Что ж, тогда можешь радоваться, ты со своим любимым рыжим уже совсем скоро встретишься. Будет у вас всё в лучших традициях Шекспира: «и любили они друг друга, и умерли в один день…». — Август с издевательской интонацией продекларировал вольную трактовку великого драматурга, хватая её резко за подбородок и поднимая за него лицо вверх. Настя с неприкрытым презрением смотрела на него и попыталась укусить, когда Август огладил её нижнюю губу большим пальцем. — Вот же зубастая сучка!.. — шикнул Хольт, отобрав ладонь и начав ею трясти. В порыве гнева он уже было замахнулся, но Томас его остановил, перехватив руку Августа и с силой её сжимая. — Я не приемлю насилие над женщинами в своём доме, кем бы эти женщины не являлись, — догматично и строго отчеканил каждое слово он, прежде чем отпустил Хольта и посмотрел на Твердынскую сверху вниз. — Как Август сказал, мы будем ждать Сергея здесь. Все вместе. Чтобы он вернул украденное и встретил справедливый суд над собой за то, что он сделал при помощи ваших рук. Внутри Насти все похолодело из-за его слов и того отвратительного ядовитого веселья, которое Томас вложил в них. — Вам задуманное с рук не сойдёт, — прошипела она, попытавшись отвесить Августу ещё один пинок по ноге. Тот отвёл ногу вовремя в сторону, издав тихий смешок. — Уже сошло. Эмоции часто выступают помехой в обдумывании нормальных планов по вызволению, да и вообще по жизни сильно мешают. Вот поэтому я от них максимально дистанцируюсь и презираю. — Август уничижительно посмотрел на цепочку на женской шее, потянувшись к ней и доставая так, что теперь гранатовые зёрна висели между его лицом и лицом Насти. — А твой рыжий наверняка уже рвёт и мечет из-за того, что ты находишься здесь. Когда он прибудет сюда, ох, вас такое будет ждать… — Жёлто-зеленые глаза Хольта опасно заблестели, и он оставил подвеску в покое, выпрямившись. — Жаль, я не увижу этого. Времени нет здесь с вами оставаться, дела не ждут. — Гореть тебе в аду, — в бессильной злобе выплюнула она. — Надеюсь, там же с тобой и увидимся, красотка, — бросил напоследок он, огибая стул, на котором Настя сидела. Август направился к выходу из комнаты. Томас, хлопнув руками, подозвал ещё двух амбалов к себе. — Мне очень жаль, что наше перспективное знакомство закончилось так. Но кто знает, быть может, вам удастся выжить. Я буду за вас болеть. — Что?.. И снова вопрос остался без ответа, а к её рту с носом грубо прижали едко пахнущий платок, за десять секунд унёсший Настю обратно в вязкое чёрное забытье.

***

— Значит…свадьба? Сергей лениво ковыряет вилкой недоеденную итальянскую смесь быстрого приготовления, а потом откидывается на спинку стула, закладывая руки себе за голову. Его глаза прикрыты, но даже так он может отчетливо представить отразившееся яркое непонимание на лице Волкова, смешанное с беспокойством. — Да. Я сделал ей предложение, — констатирует Разумовский, понимая, насколько ему нравится само звучание этих слов. В них таилась львиная доля ответственности теперь ещё и за чужую жизнь, и Сергей это прекрасно понимал. Но любовь, выросшая из обоюдной зависимости, была слишком привлекательным объектом, чтобы её не заполучить окончательно себе. Мог ли он о ином мечтать? Сложись обстоятельства иначе, конечно бы мог. Но в тридцать три, видимо, начинаешь расставлять окончательно приоритеты. Признак внутреннего роста на лицо — всё-таки у Твердынской, пускай и из-под палки, но удавалось на него влиять. И как только он ей это позволил? Птица со смешком внутри него добавлял, что у их девочки была явная способность мягко манипулировать людьми, даже если она сама того не замечала. Но манипуляции не всегда носят отрицательный характер, им ли было об этом не знать? В её случае так точно. — Ты понимаешь, что это большая ответственность… — начал Волков, и Сергей уже предугадал, что он скажет дальше. — И что мне придется думать теперь не только о себе? О да, Олег, я это прекрасно понимаю. — Сергей лениво перекатил вилкой горошек, согнав его к краю тарелки. — Но, возможно, именно это мне сейчас и нужно. Начать, наконец, заботиться не только о себе. Между ними повисает молчание, в котором оседают невысказанным грузом слова Волкова. Сергей предполагает, что именно он хочет сказать, но не решается. «Ты понимаешь, что можешь навредить ей ещё больше, чем уже сделал это, если не подойдёшь к вопросу семейной жизни ответственно?» — Ты не рад этому, да? — бесстрастно спрашивает Разумовский. — Я не хочу, чтобы ты ей навредил, — констатирует Олег, и в его карих преданных глазах мелькает тень волнения. Сергей видел и догадывался обо всём и раньше, но буквально только сейчас он смог окончательно раскрыть глаза, трезво взглянув на изложенные перед ним факты. Собачьи взгляды Олега, брошенные ей в спину, их долгие объятия, отдельные прогулки от него… Сначала это казалось наваждением, но теперь всё резко встало на свои места, став понятным, как собранная головоломка для шестилеток. — О, всё ясно. — Сергей оттолкнулся от спинки стула, подперев подбородок переплетенными пальцами. — Ты до сих пор в неё влюблен. Не удивительно тогда, почему перспектива её брака со мной тебя не радует. Волкову не нравится, когда Сергей говорит с ним так едко. Реакция следует соответствующая — Олег ощетинивается и принимает оборонительную позицию, становясь более холодным и отстраненным. Сергею не хотелось делать больно другу детства специально, но, к сожалению, невольно он всё равно бил по самым уязвимым точкам, отстаивая то, что считал «своим». — Дело не в моих чувствах к ней, Серег. — Он покидает стол, собирая тарелки, и одаривает его хмурым, тяжелым взглядом. — С ними я уже давно смирился. Но ты уверен, что готов к такому ответственному шагу и кардинальным переменам в своей жизни? Редкие встречи на время — это одна история. Но жить с человеком под одной крышей и обещать быть с ним навсегда, это совсем другое. Сергей невольно зажевывает напряженно губу. В словах Волкова была своя доля правды, и это бесило. Возможно, куда было бы милосерднее отпустить Настю в свободное плавание, когда они закроют дело, покинув её жизнь и не оставив в ней и следа. Но мог ли он это сделать после того, что они пережили вместе? После того, что он ей пообещал? И того, что пообещала ему она? Ответ был очевидный — нет. Он уже однажды, думая, что поступает по совести, разбил ей сердце. И повторять свою ошибку не собирался. Сергей любил Настю и готов был ради неё меняться. Она подталкивала его к этому, в то же время показывая, что принимает и любит его таким, какой он есть. А это очень дорогого стоило. Да и, как показывает практика, жизнь всё равно их сводила настойчиво обратно друг к другу. В этом нельзя было не разглядеть определенный знак свыше. — Я сделаю все, что будет в моих силах, для её защиты, — наконец прервал после раздумий первым молчание Сергей, пустым взглядом упираясь в стену. — Ведь она немногое, что у меня осталось. — И ты будешь готов изменить свою жизнь ради неё? — Вопрос Олега не застал его врасплох, но ощущался словно бетонная плита, давящая сверху. Сергей будто стоял на пороге купальни с очищающей водой в церкви, имея в запасе из двух выборов возможность убежать обратно к скинутой им грязной, ставшей единой с его сущностью одежде. Однако он не чувствовал в себе ни тени желания, ни даже мысли о том, чтобы так подло по отношению к Насте поступить… Он был серьёзно настроен ступить вперёд, войти в воду по самую макушку и отмыться от той грязи, что осталась на нём самом. Сергей хотел покоя. И сам хотел этот покой Твердынской подарить. Оглядываясь на все прожитые им годы, он резко осознал, что никого никогда не любил по-настоящему, кроме неё. И вот сейчас наконец-то появился шанс доказать, что он заслужил нести вес её чувств на своих плечах — разве не нужно тогда им воспользоваться? Сергей был твёрдо убеждён, что да. — Я буду готов отдать жизнь за неё, если это потребуется. Его сверкнувшие золотом голубые глаза остановились почти с вызовом на лице друга. В карих глазах отражается удовлетворение от услышанного. Только после этого Волков награждает его скупой, теплой улыбкой, похлопывая по плечу, прежде чем удаляется к мойке. — Вот теперь я уверен, что у вас всё будет хорошо. Но я думаю, что стоит начать хотя бы со спокойного обустройства в Питере. Идея с посредником хороша, но тебе нужно будет обсудить её подробно с Настей. Однако Олег не подозревал, насколько судьбоносный характер могли иметь его слова. На телефон Сергея неожиданно поступил звонок с неизвестного номера. Разумовский схватился в этот же момент за голову, чувствуя, что в ней словно заметалась запертая в клетке взбесившаяся птица. «Серый, у нас проблемы!» — Серег?.. Ты пил сегодня таблетки? — Олег тут же оставил тарелки, подхватывая Разумовского под локти. «Что случилось?!» «Этот английский воротник добрался до неё! Нас кто-то раскрыл!» Внутри всё похолодело, а потом полярно сменилось жгучим пламенем гнева, полностью захватившим Сергея. Не отвечая Олегу, Разумовский принял с горящими глазами звонок, сжимая с силой корпус телефона. Чехол под пальцами заскрипел. — Сергей, добрый день! Очень неловко отвлекать вас от дел, но, боюсь, мы оба с вами обзавелись тем, что должны немедленно друг другу вернуть. — Голос Томаса буквально лопался от самодовольства. Мысленно Разумовский представлял, как белую холеную шея англичанина сжимали его руки. — Где она? — Сергей не пытался скрыть злость, летящую от него искрами, словно от кремня при попытках высечения огня. — Быстро же вы догадались. Неужто какая-то птичка напела? — Томас находил злость Сергея забавной. Его смех высоко раздался в трубке. Разумовского от такого звучания заметно скривило. — Не держите меня за идиота, для приглашения на бранч вы явно не стали бы перетряхивать айпи-телефонию в поисках моего нового номера и уж тем более так в открытую звонить. — Сергей чувствовал, что забурливший в нём яд был способен прожечь дыру в его мобильнике и, как минимум, ещё в соседней находившейся стене. — И то верно. — Томас согласился. — Думаю, нет смысла ходить вокруг да около. Анастасия у меня, сдал вас Хольт, свои данные, если они все ещё у вас (а им лучше быть всё ещё у вас) жду обратно. Разрешаю вам приехать с вашим охранником, если вам так будет спокойнее, но без глупостей. Я не желаю причинять Анастасие лишней боли, но если вы мне не оставите выбора… — Если с её головы упадёт хоть один волосок!.. — Вы об этом всё равно не узнаете, пока не окажетесь здесь. Геолокацию я вам прислал, жду вас через час у себя. До встречи. — На этой холодной безапелляционной ноте Томас отключился, оставляя Сергея наедине с его яростью и полнейшей растерянностью, что делать дальше. Всё ведь шло хорошо… Как такое вообще могло произойти в самый последний момент?! Чёртов Август! Сергей чувствовал, что от беспомощной злости желание убить Хольта в нём только возрастало. Но следом же накладывалось обещание, данное Насте. Нужно было действовать умнее и не с горячей головой, но едва ли в неё могло прийти нечто дельное, когда все мысли сводились к факту похищения любимой женщины. Сергей прижал пальцы к болезненно пульсирующим вискам. Думай, думай! Нужно что-то делать! Олег всё слышал. Переспрашивать не стал — понял сразу, что Хольт всё-таки сделал свой ход в этой истории, пускай и запоздалый, крупно подгадив им. Он посадил Серого обратно за стол, уходя в свою спальню, а после возвращаясь с другим телефоном и двумя чёрными большими кейсами. Сбросив сверху с них одежду при раскрытии, он обнажил разного рода огнестрельное и холодное оружие. — Алло, Шура? Нужна срочно твоя помощь. Слышал, вы с Мигелем и Славой недавно в Ист-Энде шуровали. Вызов срочный, оплата мгновенная и налом. Да помню я, что ты зарёкся работать с… — Заметив взгляд Разумовского, Олег прикрыл динамик тактично ладонью и ушёл договаривать обратно к себе. — Но это срочно. Дело касается Насти. — Твердынской?! Ты серьезно? Вы что, оба опять угодили в какое-то сомнительное дерьмо??? — Шура явно был удивлен «удачливости» бывших коллег и тому постоянству, с которым их обратно заносило на службу к Разумовскому, и даже не пытался этого скрыть. Ничему людей жизнь не учит! — Подробности обсудим потом, — процедил сквозь зубы Олег, осадив его. — Так вы поможете или нет? — Ну, раз оплата мгновенная, налом, так ещё и дело касается блондинистой красотки… — Мигель слышался на фоне голоса Шуры. — То как можно отказать старым товарищам в помощи? Вскоре Олег вернулся обратно и бросил телефон с грохотом на стол. — У нас будет поддержка. Не всё так плохо. Сергей заметил, что, пускай внешне Олег оставался спокоен, на его шее вздулись вены. Только после разговора он позволил спустить себе пар, пнув со всей силы стул и отправив его в стену. — Знаю, ты обещал Насте, что никого не будешь убивать, — сурово и хрипло выдохнул он. — Но я ей ничего не обещал, кроме как беречь и защищать. — Олег бросил одежду в сжавшиеся до побеления костяшек руки, и Сергей, растерявшись и только выйдя из своих мыслей, едва ту не упустил, поймав в последний момент над полом. — Собирайся. Поедем вызволять её и островной обезьяне затягивать вплотную галстук. Последнее прозвучало максимально угрожающе, и Олег в очередной раз напомнил, что спокойствие рядом с ним ожидало только людей ему близких. Но никак не тех, кто переходил ему или им дорогу.

***

Графство Хартфордшир, Север Лондона. Час спустя. — Пиздец. Простите, конечно, Сергей Викторович, но почему-то каждый раз, когда мы с вами работаем или с вами работает Настя, всё идёт по… Возмущенная тирада Шуры быстро стихает под пристальным взглядом Разумовского, который явно сейчас не был в том расположении духа, чтобы спокойно выслушивать чьи-то претензии, анализировать их и искать компромиссное решение. Александр почувствовал, как по спине побежал холодок, стоило голубым глазам Сергея блеснуть знакомым ему пугающим золотом, и «Мальвина» предпочёл заткнуться, с тихим судорожным выдохом опуская оружие к полу. — План был составлен идеально. Нас раскрыл сторонний человек, который изначально не фигурировал в нём вообще. Непредвиденные обстоятельства. И я не нахожу нужным объясняться перед вами, пускай и благодарен, что вы откликнулись и решили помочь в вызволении моей жены, — коротко отрезал Сергей, следя за тем, как пыль под колёсами наконец начала оседать, а перед взором их команды спасения вырос огромный дом. — Жены? — Шура округлил рот. — О Боже, так Настя… — Ещё пока не жены, — угомонил разом все возможные расспросы Олег, так и не дав толковых объяснений своему комментарию. — Приехали. Перед ними предстал старинный дом в пригороде Лондона с шестью спальнями, план которого они детально изучили, подняв материалы у занимавшихся его реконструкцией людей. На первом этаже дом располагает холлом, двумя комфортными и просторными гостиными, кабинетом, домашним кинотеатром, а также современно оборудованной кухней с обеденной зоной. Выше этажом находятся большая главная спальня со встроенной гардеробной и ванной комнатой, а также четыре гостевых спальни с ванными комнатами. На третьем этаже дома расположены две просторные спальни с ванной комнатой и кладовой. Дом органично вписывается в благоустроенный сад с ландшафтным дизайном. Двойной гараж. Казалось бы, ничего странного и необычного. Но именно под ним, как выяснилось позже, располагалась основная лаборатория Томаса с одним из складов с законченными разработками. Неудивительно, что их с Олегом дезинформировали. Дом располагался буквально на отшибе, хранить здесь готовое оружие было намного проще и безопаснее, чем в оживленном Вест-Энде. Тем лучше для них, подумали Олег с Сергеем. Проще будет уничтожить всё разом с минимальными жертвами в виде гражданских лиц. План был прост — Сергей заходит первым и ведёт мирные переговоры, пока команда «волчьей стаи» с их главарём остается ожидать в засаде. Приблизительно через полчаса в доме должна будет быть отключена вся защита и электричество — Разумовский решил взять хлопоты с этим на себя, как и самого Синклера, но они с Олегом договорились, что если через полчаса или час Сергей не выйдет, Волков будет действовать по своему усмотрению. Олег сразу же предупредил друга, что при отключении электричества им как можно скорее нужно будет выбираться. Олег и остальные после зачистки дома будут ожидать их возле вертолетной площадки, за холмом, находившейся на заднем дворе дома. Там находилась объездная дорога, по которой можно будет покинуть место взрыва. Разумовский держал в голове, что через час в доме будет установлен детонатор. И у них с Настей в распоряжении будет всего лишь полчаса, чтобы выбраться оттуда. Каждая секунда будет стоять на кону, и ему нужно будет выпытать у Томаса сразу же месторасположение Твердынской, чтобы потом оголтело не искать её по всему дому. Учитывая, что на планах были указаны дополнительные подземные залы, данными о которых последняя занимавшаяся домом команда просто не располагала, не ровен час Настя могла оказаться и там. И отыскать её без помощи Томаса будет задачей похлеще поиска выхода из лабиринта Минотавра. — Я пойду. Оставайтесь здесь и никаких враждебных действий не оказывайте, пока не придёт нужное время, — приказал Сергей, выходя наконец из машины и хлопая громко дверью. — Не хлопал бы он так, это же ягуар XJ, — меланхолично протянул Мигель, поглаживая сентиментально дверь машины изнутри. Сергея подозрительно спокойно встретили. Без лишних хлопот и осмотра отвели вглубь дома, доведя до кабинета Томаса. Даже не стали с ним заходить дальше, оставшись на страже у самого входа! Неужели Томас совсем не видел угрозы в нём? В какой-то степени это оскорбляло. Томас сидел за прозрачным стеклянным рабочим столом. Его кабинет совершенно не соответствовал общей архитектуре дома и его дизайну. Он был белым, выполненным в минималистичном упрощенном стиле, где фигурировали только стекло и углепластик. Синклер хитро сощурился, когда Сергей, гордо вскинув голову, прошествовал к его рабочему месту. Отложив кубик Рубика, Томас предложил ему сесть, но Разумовский отказался. — Где моя жена? — сразу же спросил его прямо Сергей, на что Томас лишь сделал лицо ещё менее читаемым, чем оно было до прихода гостя. — Она ведь вам еще не жена, как я знаю… Но вам, видимо, очень бы хотелось обратного. Я прав, Сергей? — Вам недостаточно того, что вы в своё время загнали меня под пол? — Сергей вскинул брови. — Что вам нужно от неё? — Единственным, кто загнал себя «под пол», как вы выразились, были лишь вы сами. Опасно выходить на рынок оружия, когда в нём уже плавают акулы, желающие вас сожрать. — Томас усмехнулся и отвернул голову в сторону неожиданно зажегшегося без какого-либо приказа камина. Он активировал его с пульта. — А от Анастасии мне нужна лишь её роль приманки для вас, только и всего. Я не желаю причинять ей вреда. — Итак, я здесь. — Разумовский развёл руки в разные стороны. — И я готов начать вести с вами переговоры, но прежде мне нужно убедиться, что с Настей всё хорошо. — Будьте уверены, так оно и есть. Больших доказательств, кроме своего слова, я привести вам, увы, на данный момент не могу. — Тогда и вы сами ничего не получите. — Не в вашем положении выгодно торговаться со мной, Сергей, — важно заметил Томас, вальяжно покачиваясь и слегка крутясь в своём рабочем кресле. — Как и не в вашем тоже. Вы полагаете, что я так глуп? И взял данные с собой в ваш дом? — Разумовский не скрывал ядовитой интонации. — Если я не получу доказательств, что моя жена жива, они будут по моему приказу уничтожены. — Не боитесь, что после этого ваша драгоценная пострадает? — Томас заметно напряженно посмотрел на него исподлобья. — Если не пострадала уже. Давайте не будем испытывать судьбу и друг друга на прочность, — парировал Сергей, склонив по-птичьи голову к плечу. — Ваша взяла. — Томас беззаботно пожал плечами. — Я предоставлю вам доказательства, вы заберете тогда данные и принесете их сюда. И, пожалуйста, без глупостей. Мы же не хотим, чтобы дорогие нашему сердцу вещи пострадали. — Томас внимательно на него посмотрел, одаривая снисходительной улыбкой, и активировал проекцию на один из экранов, где отчётливо было видно место, похожее на…поле? Настя лежала без сознания как раз там. Точно дышащая, Сергей заметил это по движениям её груди и живота. Это была не запись с камер, он смог бы её точно распознать. Значит, шла прямая трансляция, но вставал главный вопрос…откуда? Увы, возможности отследить сигнал у них не было. — А теперь, будьте добры, верните украденное. — не став дожидаться новых вопросов, Томас выключил изображение. Конструкция с экраном сложилась обратно, войдя в стену. Сергей навёл на него вытащенный из кобуры на спине пистолет. — Спасибо, что дали убедиться в её невредимости, Томас. — Разумовский широко осклабился, и его глаза загорелись опасным огнём. — А теперь отдайте приказ вашим людям принести её сюда. — Или что? Застрелите меня? Как это скучно. — Томас фыркнул. — Пока ваша благоверная находится здесь, вы не будете в меня стрелять. — Отказываясь со мной сотрудничать, вы лишаете меня последних причин сохранять вам жизнь, — процедил Сергей сквозь зубы, однако Томас всё ещё оставался до противного спокоен. — Будете потом сами её здесь ходить искать? Без моей помощи, мистер Разумовский, хоть переверните весь дом вверх дном, ваша жена так и останется пленницей моих казематов. Сергей озлобленно на него уставился. Дуло пистолета ходило туда-сюда. — А ещё блефуете вы явно не очень, когда переживаете за близкого человека. Как и стреляете тоже. — Томас резко сделал выпад вперед, хватая Сергея за запястье и выворачивая его. Разумовский, сдержав болезненный стон, ответил ударом колена Томасу в живот, с тихими ругательствами отступая. Пистолет оказался по центру между ними. Переводя взгляды с него друг на друга, мужчины резко кинулись вперёд, сцепляясь в драке. Удар. Ещё один удар, приходящийся в солнечное сплетение. Томас заваливает его на пол, но Разумовский ловко уходит от замахивающейся над ним ноги, перекатываясь в сторону. Хватает нож и целится под ребра, но промахивается. Синклер уворачивается, скручивает его руку и подставляет подножку, снова заваливая на пол. Томас занимал больше оборонительную позицию — он отражал и перехватывал его удары, но почти не наносил их сам. По блуждающему цепкому взгляду Сергей понял, что тот изучал его технику и манеру боя. — Грубо, но точно. Вы самоучка, как я погляжу. — Томас взвел обе руки вверх, переступая с одной ноги на другую, и резко ударил Сергея в под дых сложенными на манер тигра руками. Разумовский зашелся кашлем, пошатнувшись, но устоял, прижав свободную руку к ударенному месту. Его физическая форма оставляла желать лучшего — жизнь в уединении не пошла ей на пользу от слова совсем. Олег был всё-таки прав, забрасывать тренировки стало плохой идеей, но совмещать с приёмом лекарств их было нежелательно. Последствия его неосмотрительности вылезли, как назло, именно сейчас. По возвращению в Петербург нужно обязательно будет этим моментом заняться. Разумовский сплюнул выступившую на губах кровь, одаряя его задиристой улыбкой. Томас наклонил голову к плечу с изучающим прищуром. Он не верил, что не причинил гостю сильного вреда, хотя Сергей всем своим видом пытался показать обратное. — А вы пижон, который только и выискивает случай, чтобы покрасоваться. — Выкинутая вперед рука с ножом позволила отвлечь внимание. Синклер машинально перехватил её, вздернув вверх, и сильно сжав вновь мужское запястье. Сергей поморщился — его запястье сжали всего двумя пальцами, но эффект от этого был просто колоссальный. Боль разлилась по всей руке, словно его нервы вытащили и вздернули раскаленным прутом. Пальцы сами собой разжались, выпуская нож на пол. Тот со звоном оказался откинут ногой Томаса в сторону. — Неплохая попытка, но слишком очевидная. — О, так уж и очевидная? — съехидничал Сергей, вытащив поднятный за время нахождения на полу пистолет и выстреливая им в упор. Синклер разжал хватку, пошатнувшись, и прижал ладони к диафрагме. В его рубашке образовалась дымящаяся дыра. Он с глубоким удивлением уставился на Разумовского, явно не ожидав от него такого хода. — Никогда не теряйте бдительности, мистер Синклер, — поучительно заметил Сергей и толкнул в плечо покачнувшееся тело, заставив мужчину отступить и навалиться спиной на стол. — Это не убьёт вас, но явно поубавит ваше желание размахивать кулаками. Вы мне ещё должны помочь найти Настю, если хотите потом получить вовремя медицинскую помощь. Отлично, дело оставалось за малым — вскрыть защиту дома, отключить электричество, запустить «волчью стаю», отыскать Настю и выбираться отсюда. Делов-то. С посаженной пулей в тело Томас больше не представлял для него опасности, поэтому Сергей сконцентрировался на том, сколько в запасе у него оставалось ещё времени. Одной рукой вводить код получится не так быстро, стоило ускориться. Открыв компьютер и вызвав поле для введения кода, Сергей принялся набирать комбинацию. Отлично, изнутри с их системой разобраться можно было в два счета, не то что снаружи. Разумовский пытался войти в систему их базы при помощи установленных утилит, но ни одна из них не смогла отыскать слабые места в системе Синклера. Томас не пожалел средств для защиты своего второго дома, что Разумовский в очередной раз для себя отметил. Как жаль, что по итогу таких, казалось бы, не менее гениальных людей, чем он сам, Сергей был вынужден почти каждый раз устранять. Его бы могла взять досада с этого, если бы не один предшествующий всем его действиям факт — каким бы Томас ни был умным и интересным субъектом, он навредил его женщине и похитил её. Подобного Разумовский никогда не прощает. Зеленые буквы с цифрами забежали по экрану по мере набора кода. Сергей ввел его и с облегчением выдохнул. Процесс отключения запустился. Он вставил серебряную флешку в компьютер и услышал, как основной блок питания загудел, подготавливая дом к отключению. — Должно быть, досадно, что весь ваш бизнес смог разрушить один проступ… Не успел он договорить, как его шею неожиданно сжали сзади в захвате, оттаскивая к одной из белых стеклянных панелей. Глаза Сергея расширились, грозясь покинуть орбиты, ноги в хаотичной манере задвигались по полу. Он резко ощутил нехватку кислорода, захрипев. Машинально его руки вцепились в чужой локоть, пытаясь оттащить тот от шеи, но все попытки были тщетны. В следующее мгновение его перекинули к злосчастной панели, об которую он хорошенько приложился спиной, разбивая её. Осколки посыпались сверху градом. Несколько из них впились в спину, заставляя Разумовского зайтись задушенным болезненным стоном, переходящим в рык от попытки сдержать крик. Он попытался приподняться, но ощутил, как его бесцеремонно перевернули и уложили на лопатки, отчего боль стала невыносимой, прошив тело молнией от самых кончиков пальцев на ногах до затылка. Его голубые глаза невольно заслезились. — Да, вы, пожалуй, правы — никогда не стоит терять бдительность, — ехидно донеслось до него сверху вместе со звуком посыпавшихся на пол пуль. Дезориентировано Сергей уставился на Томаса, чье лицо буквально светилось от самодовольства. — Именно поэтому я всегда надеваю на переговоры бронежилет, несмотря на то, что он заставляет выглядеть меня не так… — Томас дёрнул пиджак за лацканы, сбрасывая попавшее на него стекло. — Солидно. В следующую секунду сильный удар, пришедшийся в подбородок, заставил голову Сергея резко повернуться. Он сразу же потерял сознание. Полчаса с того момента пролетели в ускоренном темпе. Олег сразу же понял, что план «договориться без лишних разрушений и крови», увы, не смог оказаться выполненным. Дав отмашку своим, он вырулил на машине к тому месту, где по просмотренным чертежам дома должен был находиться блок питания. Пристегнувшись, Волков вцепился в руль, с силой его сжимая. — Держитесь крепче. Сейчас будет жарко. — Олег, это крайняя форма вандализма. — Мигель в очередно раз расстроился, что бедная, ни в чем неповинная машина скоро станет не более чем непригодной даже для запчастей грудой металла, но раз от этого зависело спасение Сергея и Анастасии, пришлось смириться. — Кстати, вы чего сидите, как будто в рубашке родились? Пристегнитесь. Иначе точно вылетите в лобовое стекло.

***

Настя проснулась от неприятного звука, резанувшего ей по ушам своей громкостью. Он прозвучал ровно три отрывистых коротких раза, словно завывшая противопожарная сирена, прежде чем окончательно пробудил Твердынскую и заставил её раскрыть глаза, оглядываясь вокруг. Странно…помещение больше не напоминало одну из тайных комнат Томаса. Настя находилась на траве, больно похожей на настоящую… Потрогав её и заметив, что дальше от неё шла дорога, Твердынская, скомкав несколько травинок с грязью, в недоумении поднялась. Голова плыла ещё сильнее, чем после первого пробуждения. Её пошатывало, но на ногах она всё же смогла удержаться. Подташнивало. Несколько раз она свалилась обратно на землю, когда попыталась пойти быстро, из чего получился вывод — идти пока осторожнее и медленнее. Посмотрев в сторону, она обомлела. И задержала дыхание. Неужели галлюцинации?.. — Сережа?.. Разумовский, лежавший совсем неподалеку от неё, замычал и повернул голову. Его глаза медленно, не без усилия открылись. Он расфокусировано смотрел перед собой, пытаясь сконцентрироваться на приближающемся светлом пятне, пока не понял, что «пятно» являлось Настей. Сергей резко оттолкнулся от земли, за что поплатился головокружением, но Настю в руки он всё-таки захватил. Крепко обнимая её, он с облегчением принялся зацеловывать бледное лицо, чувствуя, что тошнотворная тревога внутри него стала рассеиваться. — Ты жива, Боже, ты жива… — Я жива, родной, я в порядке. — Настя захватила его лицо в ладони, зацеловывая то в ответ. — А ты как? Как ты здесь оказался? Что случилось? — Неудачно сцепился с Томасом. Он оказался на поверку не дохлым англичанином, как мне казалось раньше. Никогда ещё я так сильно и провально не ошибался. — Разумовский поморщился, театрально насупившись, когда Настя поцеловала разбитую губу. — Только с Игорем, кажется. Недооценил противника, и вот чем это кончилось. Прости, Насть. — Всё хорошо, — тихо произнесла она, сжимая крепко его ладони в своих. — Главное, что ты жив. И что мы вместе. Вместе мы обязательно справимся и выберемся отсюда. Под поцелуями Сергей начал успокаиваться, но его крепкая хватка не разжималась. Казалось, у него не было никакого желания впредь выпускать будущую жену из объятий, только если это «что-то» не потребует её важного прямого участия. Например, как сейчас, когда над ними зажёгся большой экран, на котором появился Томас. Свет неприятно слепил долго пребывавшие в темноте глаза, и потому что Сергей, что Настя сощурились, прикрываясь ладонями. — Как трогательно! Очень не хочу прерывать ваше воссоединение, но, кажется, у вас не так уж и много времени, чтобы сидеть и отдыхать. Приключения не ждут! — Что это значит? — Настя встала с травы первой, гневно впиваясь в Томаса потемневшей синевой глаз, и помогла встать Сергею. Она всем своим видом требовала объяснений. — Как вы успели когда-то заметить, Анастасия, я очень…сентиментален, — начал издалека Томас, прижав друг к другу растопыренные пальцы обеих рук. — И нередко могу вдохновиться деятельностью тех людей, которых считаю равными себе или вижу, что они находятся на ступень выше. Ваш муж является для меня как раз одним из таких примеров. — О, как мило. Я просто поражён до самых глубин сердца, — ядовито процедил Сергей сквозь зубы, перебарывая головокружение всеми возможными способами. В основном он опирался сейчас о плечи Насти, закинувшей его руку на себя. — У, не язвите, вы и правда вдохновляли и поражали меня своей старой деятельностью. Настолько, что я решил воссоздать ваше детище, чтобы оно не оказалось забыто! — Что?.. — Сергей и Настя обомлели. Побледнев, они присмотрелись наконец к тому, что находилось впереди, и глубокий шок сменился животным ужасом. Быть того не могло…только в самых страшных снах Сергей мог оказаться сам в месте, которое когда-то давно предназначалось для очистки города от всякой швали. Но глаза их не подводили. Перед ними обоими, будто восстав ужасающим воспоминанием из адских глубин прошлого, вырисовывался из темноты воссозданый по своему старому подобию «Сад Грешников» со всеми его испытаниями. Сердце Сергея дрогнуло. Настя прижалась к нему невольно теснее и почувствовала себя всего на секунду обреченной. Жестокой насмешкой судьба возвращала его в прошлое, напоминая, что ничто в этой жизни не проходит бесследно. И бумеранг, запущенный когда-то давно, к Сергею вернулся, ввергнув его в тот же самый кошмар, в который когда-то он сам погружал других. — Мне казалось, будет очень символично дать вам шанс обоим выжить здесь. Я потратил кучу денег, чтобы воссоздать «Сад» по вашему специальному заказу. И ваше удивление на грани обморока определенно того стоило! — Томас, зачем вам это? Почему вы так хотите помочь Августу развязать войну? — Настя спрашивала прямо, в то время как Сергей молча пялился на первое испытание, ощущая, как желудок сжимается и вся кровь от него отливает. — Несмотря на то, что я получил от вашего драгоценного будущего супруга всё необходимое, я не могу оставить его и вас без наказания. «Сад» всё равно нужно проверить на работоспособность, а вы не будете лишены до конца надежды. Если выживете, я вас отпущу… Скорее всего. Но если нет, ох, обещаю, я буду скорбеть. Особенно по вам, Анастасия. — Томас положил руку на сердце и драматично вздохнул, после чего пронзительно посмотрел на будущих супругов. — Что до Августа, где война, там крутятся большие деньги. Но если вам интересна моя точка зрения, я считаю, что мир и стабильность — это ненормальное состояние окружающей нас действительности. Природой заложено, что мы вынуждены бороться. Война, порождаемый ею хаос, борьба за выживание — вот естественная среда нашего обитания, сподвигающая человечество к росту и прогрессу. Межвидовой парадокс, что человек пытается противостоять этому факту, как и своей внутренней натуре зверя. Даже ваш Сергей тому большое подтверждение, Анастасия — глубоко внутри него есть чудовище, желающее того же, чего желаю, собственно говоря, и я сам. Вы думаете, что сможете своей любовью приручить его, но уверены ли вы, что вам это будет под силу? — Томас насмешливо улыбнулся. — Думаю, что до конца нет. Именно поэтому мне жаль, что вы вовремя не сбежали и не оставили его мне. Чудовищи должны уничтожать чудовищ, и спасения они не заслуживают. Настя впилась сильнее в Сережино плечо. Разумовский тихо зашипел, растерянно глядя на озлобившуюся Твердынскую, но та решительно дала ответ, не мешкая: — Мне виднее, кем он являлся, какой есть сейчас и каким будет в будущем. И если мне было начертано судьбой полюбить чудовище и остаться рядом с ним до самого конца, пусть так оно и будет. Но люди — не закостенелые создания, Томас. Они имеют тенденцию меняться при благоприятных условиях, воссозданных для этого. И мир со стабильностью вокруг лишь этому способствуют, потому что потребность в жестокой борьбе и поисках справедливости любыми путями пропадает. Я знаю, что Сергей способен стать лучше, и всё зависящее от меня для этого я сделаю. И когда мы выберемся отсюда, опасаться за свою жизнь придётся уже вам. Разумовский восхищенно уставился на воодушевленное женское лицо, подкрепленное разгорячившей её щеки уверенностью. Настя и правда верила в то, о чём она говорила. И чем больше Сергей её слушал, тем сильнее он верил в себя и в то, что они были способны пройти через этот ад вместе. Рука об руку. Не с концом как в истории Орфея и Эвридики. — Ожидайте нас, Томас, — добавил он с наглой широкой улыбкой. — Мой носитель вам ещё нужно будет вскрыть, а это ой как непросто сделать. Лицо Томаса странно передернуло. Словно он был удивлен и в то же время глубоко ужасен услышанным. — Вы восхитительная женщина, Анастасия. Начинаю понимать, почему Август возненавидел вашу пару. — Томас натянуто усмехнулся и изображение на большом экране отключилось. Включились динамики. — Итак, перейдём же к сути. Вас будут ожидать те же испытания, что были когда-то в вашем же детище, Сергей. С одной поправкой, что проходить вам придётся их вместе. Пока я займусь со своими людьми устранением учиненных вами неудобств, у вас будет время, чтобы обдумать как это сделать и попробовать себя. По ту сторону послышалось шипение. На секунду весь свет в «Саде» замигал и выключился, а потом включился обратно. Сработал аварийный генератор энергии. Из динамиков начали доноситься крики паники и бесперебойная пальба. — У нас очень мало времени. Олег со своими людьми уже здесь, нужно выбираться. — Сергей одёрнул ткань чёрной водолазки на запястье, смотря время. — У нас есть всего полчаса, чтобы покинуть дом вместе с Томасом. — Что? Так мало? — Настя уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Почему? Сергей неловко улыбнулся. — Дом будет скоро взорван. Вместе с лабораторией и готовым оружием. Нам нужно уничтожить его, чтобы то, что осталось в Мадриде, точно не закончили. — Твою мать, Сережа, вы не могли придумать что-нибудь безопаснее?! — Прости, милая, но времени придумывать более продуманный план у нас просто не было! Давай не будем тратить его на ругань и лучше обдумаем, как нам это, чёрт возьми, пройти! Выдохнув разгневанно через нос, Настя уставилась на выводящую к первому испытанию дорожку. — Он воссоздал «Сад» по твоим чертежам. Вспоминай, что там было. Как его проходили другие? Есть какие-то обходные пути? Сергей покачал головой. — Только вперёд, если ты попал в него. И да, я его заказывал, но не я же его проходил! Откуда мне знать? — То есть… — Настя сощурилась. — Ты не знаешь, как его проходить, я правильно тебя поняла? — Она едва подавляла истеричные нотки в голосе, чувствуя, что сейчас от переполняющего её отчаяния рассмеётся. — …нет. — Блеск. — Твердынская всплеснула руками, утирая ладонью лицо. — Мы в полной заднице.

***

Внутри дома творился настоящий хаос. Слава с Шурой отправились зачищать охрану на верхних этажах сразу же после того, как Олег вынес блок питания на машине. Не готовые к подобному повороту событий охранники обомлели от такой прорывной наглости и по итогу оказались практически сразу же сняты Мигелем, выбравшимся первым, как только двери разблокировались. — Олег, я займусь первым этажом. Установи бомбу на подземных. Если хочешь, чтобы вся конструкция схлопнулась, нужно начинать с основания. — Мигель передал детонатор сослуживцу, подсчитывая, сколько патронов у него осталось. — Хорошо. Будьте осторожны и встречаемся после зачистки все в машине за холмом. — Хорошо, amigo. До встречи и передавай от нас светловолосой красотке привет. Олег не позволял волнению захлестнуть его разум. Он действовал предельно чётко, осторожно, с присущей наёмнику точностью. Светошумовыми гранатами оглушил охрану на подземных этажах, добравшись до них по изученным чертежам, зачистил этаж с учеными, бывшими в лаборатории (никакой жалости или мыслей остановиться внутри него не проскальзывало), установил детонатор на -3 этаже. Взрыв должен будет унести весь дом в образовавшуюся дыру, и маловероятно, что хоть что-нибудь или кто-нибудь уцелеет. На выходе столкнулся ещё с подоспевшей троицей черных пиджаков. Для обороны с фиксированной позиции пришлось использовать пистолет-пулемет и осколочные гранаты. Спрятавшись за стеной, Волков сам едва ушёл от взрыва, рухнув на пол. В ушах звенело, ход получился неудачным, но Олег смог выбраться на первый этаж обратно. Лишь бы не контузило. Он пытался по отслеживающему устройству обнаружить Сергея, но было глухо. Значит, они были где-то на подземных этажах. Выход оттуда к вертолетной площадке лежал через склад. Если повезет, выбраться успеют до самого взрыва. Таймер запустился и в запасе оставалось 29:58. Волков давно уже не взывал ни к кому там, наверху, но сегодня он впервые полагался не только на смекалку и удачливость друзей, но и того, кто за ними наблюдает. Эй ты, как бы говорил он ему, мы впервые совершаем благое дело, чтобы большее количество людей не пострадало. Пожалуйста, помоги нам. Позволь им выжить и выбраться оттуда.

***

— Хорошо, нам надо сначала разобраться, есть ли у нас в организме промедол. Иди быстро сюда. Настя осмотрела его шею бегло глазами. Сергей проскользил подушечками пальцев по её. Никаких следов от уколов. Состояние у обоих было стабильным, не до конца хорошим, конечно, но и катастрофической слабости в теле уже не прослеживалось. Разве что вернулась боль в спине. Перед началом забега Настя аккуратно вытащила мелкие осколки, оторвав часть воздушной ткани своего пальто, чтобы Сергея хоть как-то перевязать. — Всё да не всё он воссоздал, — тихо злорадствовал Сергей, мрачно усмехнувшись. Чудовищная гора с плеч упала, когда они оба смогли нормально подготовиться к «забегу». — Наше счастье, что промедол не фигурировал нигде в новостях. Узнай о нём Томас, думаю, не было бы смысла сопротивляться. — Либо же нужно было хотя бы попытаться забрать его с собой, — лирично заметил Сергей, благодарно положив поверх ладони Насти свою, когда она закончила. Первое испытание — маятники смерти. Принцип работы Сергей помнил очень хорошо: три исполинских топора держались на специальном креплении. Фотоэлемент срабатывал, когда жертва приближалась. Шёл ток по тросу внутри крепления, топоры начинали раскачиваться. Если те не успели набрать силу и скорость раскачивания, можно было проскочить целыми и невредимыми. «Лучше бежать в самом начале и без остановок». «Ты, смотрю, прекрасно помнишь, как эти дьявольские штуки были устроены», — напряженно прошипел внутри сознания Сергей, на что Птица только оскорбленно фыркнул. «Нам сейчас важна скорость прохождения, а не мои амморальные заслуги. Слушай меня и давай советы Насте, тогда сможем выбраться отсюда живыми». К сожалению, помощи больше ждать было неоткуда, так что Разумовскому пришлось положиться на своё альтер-эго, которое явно отводило больше времени изучению работы «Сада», чем он сам. — Маятники раскачиваются при приближении. В самом начале скорость будет небольшая, так что мы можем проскочить без остановок. Потом уже топоры будет раскачиваться быстрее. — Ясно. — Настя кивнула. — Значит, бежим, стараемся не останавливаться, не смотреть долго на эти штуки и… ты же сказал, что ничего не помнишь. — Твердынская вскинула брови. Глаза Сергея заметно блеснули знакомым медно-золотым цветом. Ясно. Птица, значит. — Будешь нашим гидом? — Она нервно усмехнулась. — Я вас вытащу отсюда, детка, только не отставай, — отозвался с ухмылкой он, после чего оказался вновь смещен Сергеем. — Я, может, и бывшая наемница, Птица, но всё же многое из старой службы вынесла в сегодняшний день. Бегать после такой отключки будет тяжело, но, боюсь, выбора у нас нет. Как вариант, если не удастся обогнать топоры до их быстрого раскачивания, можно перепрыгивать с одного на другой. — Зацепившись на них, как на качелях? — Разумовский округлил глаза. Настя неопределенно повела головой и пожала плечами. — Вроде того. Импровизация в данном случае может помочь не сыграть нам в ящик. И они побежали. Топоры запустились, медленно и тяжело начав раскачиваться. Сергей, чувствуя, что голова при беге вновь начала плыть, едва успел уйти от второго топора, пролетевшего прямо перед его носом. Обогнув его в момент подлета лезвия вверх, он нырнул под третий, перекатываясь ко второму испытанию. Яме с кольями. Настя двигалась более юрко, быстро и ловко, чем он, однако она бежала за ним, поэтому скорость движения топоров у неё оказалась быстрее. Сергей с откровенным волнением следил за ней. Третий топор перекрыл дальнейший путь, закачавшись быстрее всего, и Настя, не став останавливаться, запрыгнула на него, обхватив ногами деревянную часть над лезвием. Переползая спиной вперед к яме, она оттолкнулась и упала на Сергея. Разумовский в последний момент поймал её, не дав соприкоснуться с землей. — Бинго, милая, ты точно не подрастеряла форму, в отличие от меня. — Он протяжно под ней вздохнул. — Ты слишком к себе строг, — тихо простонала она, с трудом вставая и ему помогая встать. — Но в Петербурге я с удовольствием помогу тебе восполнить пробелы по тренировкам. — Буду очень благодарен. — Тогда замётано. Они двинулись дальше. Яму с кольями можно было перепрыгнуть. Птица дал совет, что стоило это делать с разбегу. По краям ни в коем случае не пытаться обходить, иначе можно свалиться в закрытые части, под которыми находилась пропасть. Длина пять метров, из-за осыпающегося края отталкиваться неудобно, но деваться некуда — вперед, вперед и только вперед. Времени было очень мало, так что они прыгали практически без пауз, один за другим. Настя разбежалась и прыгнула первая, ухватилась за противоположный край, со стоном подтянулась и помогла забраться Сергею, когда он прыгнул следом. Без неё бы он наверняка свалился вниз, поскольку край буквально начал уходить из-под его ладоней, грозясь унести к кольям. Скоро они добрались до первого павильона. На черепа не обращали внимания, хотя слепящий свет невольно дезориентировал. Пришлось прикрывать глаза. Благо, в вход вписались успешно, никто не врезался. В первом павильоне было много разнообразного оружия. Птица, сместив ненадолго Сергея, быстрым цепким взглядом изучил открывшееся им помещение. Всё было как у них: винтовки, автоматы, гранаты, бронежилеты. Томас хорошенько постарался при копировании их старого детища, пытаясь сыграть на человеческой жадности. — Ничего не берите. Хватаем ключ и идём отсюда, — скомандовал он, запуская Сергея обратно. Настя стала у них хранительницей ключей. Она их собирала и вешала на шею. Времени на рассматривание арсенала не дала потратить больше ни себе, ни Сергею, подталкивая его следовать дальше. Они вышли к статуе толстой свиньи, восседающей на десятках человеческих трупов, тянущих белые руки вверх. Словно требуя о помощи. Сергей ненадолго завис, разглядывая её, и почувствовал, как его затошнило. Снизу была табличка с надписью на латыне «Avaritia». — Дальше обещает быть сложнее, — глухо осведомил он, перехватывая Настю буквально в последний момент и оттаскивая обратно к себе, когда она случайно нажала на плиту, заглядывая в следующее помещение. Пахучая жидкость стрельнула мимо, однако стая голодных ворон, выпущенная из клеток, всё равно преградила им путь, летая хаотично из стороны в сторону. — Господи, твоя любовь к птицам когда-нибудь сведет нас в могилу… — Твердынская с ужасом смотрела, как злобные чёрные птичьи глаза уставились на них, словно только и выжидая, когда они пойдут дальше. — Слава Богу, больше таких спецзаказов я в жизни делать не стану. — Сергей аккуратно разжал кольцо рук вокруг женской талии, опуская Настю на землю. — Пахнет как… — Трупы, — добавил уже ровным голосом Птица. — Именно. Специальная эссенция, которая сводила ворон с ума. Твоё счастье, что Сергей успел тебя перехватить. Первая лучше никуда не иди. — Хорошо, большой босс, какой тогда план? — Настя пропустила раздраженный тон Птицы мимо ушей, вопросительно на него взглянув. — Бежим вперед. Используем твоё пальто для их разгона. А дальше прямиком во второй павильон. — Окей, принято. — Настя скинула без каких-либо сожалений белую ткань с плеч, оставаясь в одном коротком черном платье с белым воротником, и на секунду Сергей подвис, разглядывая её, пускай и поцарапанные, но всё ещё красивые ноги. Настя тихо смущенно усмехнулась, пощёлкав пальцами у него перед глазами. — Успеешь ещё насмотреться, нам пора идти дальше. Ломанулись оба вперед. Плащ оказался растерзан практически на мелкие кусочки, но ворон с его помощью удалось одолеть без особо опасных полученных увечий. Преодолевая в прыжке бассейн, окружавший второй павильон, Сергей с Настей смогли пробиться в него. У самого входа они позволили себе перевести немного дух, осматриваясь. Второй павильон оказался аквариумом с охотничий домик. Настя помнила, как Разумовский потом сетовал и расстраивался из-за того, что рыбы в нём по вине Игоря погибли. А ведь они так Сергею нравились! Сейчас их окружало яркое напоминание о тех днях в виде стеклянных стен, пластиковых, причудливо изогнутых труб и металлического куба посреди комнаты, к которому была проведена высокая и узкая труба. Следующий ключ был внутри куба. — Как там Игорь в прошлый раз делал? Поступил хитрее? — бормотал Сергей, невольно окунаясь в воспоминание о том, как он ходил истерил из-за тупого мента и испорченного в этом павильоне имущества. — Кажется, если я правильно помню по твоим рассказам, он залил туда просто воду вместо крови, — отозвалась Настя, ступая по привычке первая вперед. Рассмотрев стоявший рядом с кубом кувшин, аппарат, напоминавший тонометр и капельницу, она, как и Сергей, начала искать доступ к трубам. Но его, как назло, не было. Все трубы были спрятаны за плотным непробиваемым стеклом. — Томас учёл печальный опыт с рыбами тоже… У нас нет выбора. — Настя шумно волнительно сглотнула. И засучила рукав платья. — Нет! — Сергей перехватил её руку. — Я тебе не позволю! — Тогда давай вместе. Нам нужно ещё обоим потом достаточно функционировать, чтобы выбраться отсюда. А тащить тебя на себе мне будет неудобно. Как и тебе меня тоже. — Должен же быть какой-то другой… — Сереж, его нет, времени спорить у нас тоже нет! — рыкнула Настя, не сдержавшись. После она поспешно извинилась. — Прости, пожалуйста, но мы правда слишком много потратим времени, если будем пытаться разбить стекло и добраться до труб. Птица вовремя сместил соседа и согласно ей кивнул, засучив рукав черной водолазки. — Я первый. Ты вторая. Помоги мне закрепить манжету с иглой. На мужском лице даже мускул не дрогнул, когда игла вошла под кожу. По прозрачной трубке побежала кровь, резервуар начал постепенно заполняться. Настя внимательно следила, чтобы Птица не отдал больше нужного. Когда кровь дошла строго до середины, Твердынская остановила его и помогла вытащить иглу. Перебинтовав Птицу остатками от плаща, она ввела иглу себе. Ощущение ослабленности в теле заметно возрастало по мере наполнения резервуара кровью, и голова у Насти поплыла. Она чуть не упала в обморок, когда шарик с ключом наконец-то оказался у них, но Птица успел вовремя её схватить за плечи и вывести иглу из вены. Манжетка оказалась снята, ключ был у них. Времени оставалось достаточно, но стоило поторопиться. Их ожидал последний третий павильон. В него Сергей уже Настю понёс. По их общим воспоминаниям с Птицей здесь должно было быть испытание с крысами. — Милая, тебе нужно передохнуть. Я займусь последним испытанием сам. — Но ведь… — Слабым голосом начала она. — Не спорь. — Сергей строго отрезал, аккуратно располагая будущую супругу возле деревянного ящика. С полным пониманием, что его там дальше ждёт, Сергей, неприязненно жмурясь, схватил коробок спичек, сунул голову в центральное отверстие и поджёг спичку, когда просунул руки по бокам. Ну конечно, подумалось ему, всё как было тогда. Крысы, опилки вокруг, крысиное дерьмо и отвратительный запах гниения трупов. Отодвинув крыс в разные стороны руками, Сергей тихо шикнул, когда парочка из них случайно задела его ладони коготками. Отыскав выемку в стене с изображением крысы, он нажал на неё и вытащил ключ. В последний момент одно животное чуть было не залезло к нему под одежду, но Разумовский вовремя с проглоченным воплем вылез обратно, рухнув аккурат рядом с Настей. Последний ключ он отдал с видом истинного страдальца ей. — Мне сразу же после всего этого нужен будет хороший горячий душ, — простонал Сергей, вытаскивая из растрепанных волос солому. Настя, вздохнув, помогла ему в очередной раз встать. Головокружение полностью не пропало, но она хотя бы могла уже вновь нормально идти. Они вышли неспешно через металлическую дверь к статуе минотавра, топчущего под собой людей. На постаменте было выбито: «Crudelitas». Невольно Сергей радовался, что в их организмах не было промедола. Никто не знает, в какие страшные образы он бы преобразил оставшиеся проходимые ими места. В последнем павильоне, как сказал Птица, были отравленные дротики, пульверизаторы с кислотой и проволока под напряжением. Всё это великолепие украшало дорогу к третьему сундуку. Настя почувствовала, что от тревоги её замутило. Ни она, ни Сергей не были в форме, чтобы беспрепятственно это пройти. Однако она сама по себе была более ловкой и занималась нередко в свободное время танцами. Значит, у неё априори больше шансов достать последний ключ. — Я пойду, — решительно сказала она. — Ты едва на ногах стоишь, я тебя одну не пущу, — также решительно ответил Сергей, удерживая Настю за плечи. — Сережа, прости уж, конечно, но из нас двоих ты более неповоротливый и медлительный сейчас. Лучше пока отдохни. — Да когда ж ты уже поймешь, что вместе мы сильнее, чем порознь? — Сергей повысил голос. — Ты пытаешься слишком много взвалить на себя. Меня это бесконечно в тебе восхищает, Насть, но сейчас не тот случай, когда нужно геройствовать. Я иду с тобой, и точка. Твердынская не нашла, что возразить, на такую пламенную эмоциональную тираду. Вздохнув, она кинула усталый взгляд на свободные участки тропы. — Танцевать квикстеп умеешь? Сергей медленно поморгал. — Что? Это было гениально. Безумно, конечно, но в то же время гениально в своей практичности. Они держались за руки лодочкой, как бы уравновешивая свои позиции. Двигались в быстрой перестановочной позиции, уводя ноги от проволоки одновременно и помогая друг другу уворачиваться от дротиков. Жаль, что для такого зрелища, кроме Томаса, зрителей не нашлось, если он всё ещё за ними наблюдал. Но будь Сергей критиком, он бы поставил им твердую десятку за пылкость исполнения. На подступе к сундуку они оба выдохлись. Настя открыла его сама, достала ключ и повесила тоже на шею. Что делать с ними, она не представляла, но им повезло — леска, соединенная с крышкой третьего сундука, пришла в движение и открыла тяжелую металлическую дверь рядом с ними, избавив Твердынскую от дальнейших логических ухищрений, куда вставить найденную добычу. В груди выстукивалось быстро одно лишь слово — «свобода». Долгожданная и в буквальном смысле вырванная зубами.

***

Томас правда не ожидал, что они смогут пройти весь «Сад» в таком паршивом физическом состоянии. Ещё пока не чета Разумовских нагнала его в тот момент, когда он сбежал из лаборатории с флешкой на нижние этажи, где располагался склад и запасной выход к вертолетной площадке. Сергей проследовал с Настей туда же, чтобы выбраться как можно скорее из дома. Их встреча с Томасом выступила своего рода случайностью. — О, какое счастье, вам удалось выжить. — Томас первым открыл огонь из наполовину разряженного пистолета, пытаясь отыскать нечто более полезное для себя. Сергей вовремя утянул Настю за один из металлических огромных контейнеров. Пуля высекла искры совсем близко с её правым плечом. — Но, боюсь, дать вам уйти отсюда я теперь не могу! Не после того, что вы узнали и устроили здесь! Вы разрушили мою лабораторию, мой склад, мой дом!.. В бессильной ярости Томас выпустил в них ещё несколько пуль. — Вы бы ещё прибегнули к закону «о защите до победного конца своей крепости», мистер Синклер, — поддразнила его Настя, в следующий же момент открывая ответный огонь по нему, когда Сергей смог отыскать им среди вскрытых ящиков пистолеты. Естественно, Томаса погнали на выход, как только он показал слабину и сам начал от рассерженных будущих супругов отступать. По дороге он хватал каждое мало-мальски способное ему помочь оружие и пытался им задержать противников, не переставая стрелять. — Господи, как же я ненавижу пистолеты! — Сергей со стоном прижался к холодной поверхности очередной металлической тары, вытягивая обойму и проверяя, сколько патронов у него осталось. — Мне казалось, ты к огнестрельному оружию более тепло относишься. — Сдувая растрепанные волосы с лица, Настя тоже занималась пересчетом содержимого обоймы, потом, не желая тратить время, выкинула у них обоих полупустые пистолеты и пнула пластиковую многооборотную тару, стоявшую рядом. Перевернувшись, та выронила из себя пистолеты с патронами R.I.P, которые Насте были очень хорошо знакомы. — Моя стихия — это холодное оружие, в большинстве своём ножи! Но с огнестрелом у меня отношения натянутые уже очень давно… — Сергей подхватил выпавшее оружие, тоже узнавая чудовищные пули, которыми они были заряжены. — Это что, те самые с мелкими зубцами, которые раскалываются и расходятся по мере проникновение в тело цели? А ещё меня называют садистом и психом. — Насчёт Томаса уже всё давно стало окончательно понятно. — Она передернула затвор. — Раз у тебя с огнестрелом дела обстоят не очень, стрелять буду в основном я, а ты будешь меня прикрывать. Идём! Перестрелка привела их наконец на вертолетную площадку. Времени оставалось минут десять, не больше, и ни у кого из них троих уже не было сил бежать или сражаться. Томас направил на Настю пистолет, который забрал у Сергея еще до того, как отправил его в «Сад». Он был в отчаянии. — Томас, сдавайтесь. — На него было направлено сразу два ствола. — Прежде чем вы выстрелите, я успею убить одного из вас. — Синклер взвёл курок, по-гадски улыбнувшись. — Мы не собираемся убивать вас. — Настя напряженно следила за каждым его действием. — Только отдайте данные. — Анастасия, скажите, неужели вы и правда верите, что люди вроде меня и Сергея заслуживают второго шанса или справедливого суда? Ваши моральные принципы рядом с ним скоро себя изживут, потому что невозможно никого не убивать, живя рядом с Разумовским. — Томас весело посмотрел на него, но губы его нервно истерично подрагивали. — Либо же все кончится тем, что раньше своих принципов вы изживете саму себя. Спокойной жизни вам не видать. — Этого нам знать не дано. Я дала себе слово, что больше не убью человека без надобности. Ни за что на свете, — процедила каждое слово сквозь зубы Настя. — Вас будет ждать справедливый суд. — Не заставляйте в вас стрелять. — Сергей целился теперь на его ведущую руку. — Тут и пророком быть не надо. Если вы не спустите курок, его спустит кто-нибудь другой. И так будет всегда. У нас с вами расклад весьма прозаичен: если никто из нас сейчас не убьет другого, мы все взлетим на воздух. А я всё-таки хотел бы ещё пока пожить. — Томас, заметив, что Анастасия медлит, не зная, то ли отпускать его с данными, то ли стрелять и забирать их, в подтверждение своих слов выстрелил сам. У человека за несколько секунд перед смертью, говорят, проносится вся его жизнь. Для Насти это давно уже был не метафорический набор слов — на службе она столько раз находилась на волоске от гибели, что для неё просмотренная в быстрой перемотке лента собственных прожитых дней казалась фильмом, на который она ходила, как минимум, раза три, не меньше. Но что для неё оказалось ново, так это открытие похожей закономерности, когда приходилось смотреть на смерть чужую, а не свою. Сергей, резко поменяв их местами, закрыл её собой. Выстрел пришёлся ему в спину, и в этот самый момент Настя будто увидела и их первое знакомство, и её первые дни на новом рабочем месте, общие тренировки и светские душные рауты в Санкт-Петербурге, с которых хотелось сбежать, тюрьму, Венецию, её дом и наконец Амстердам с Барсом. Всё будто в замедленной съемке, с особым вниманием к деталям и кристальной четкостью изображения. Внутри горла встал тошнотворный слезливый ком. Прямо как тогда, когда она ловила в свои руки падающее тело Волкова. Чувствуя, что колени стали подгибаться под тяжестью чужого тела, Настя, дрожа, рухнула на землю. Томас, кажется, и сам не ожидал, что ситуация примет столь критический оборот. Он с досадой заметил, что пуль в пистолете больше не осталось. — Сережа…нет, нет, нет, нет… — Слёзы горячо забежали по бледным щекам, оставляя на них чёрные следы от смазавшихся туши и карандаша. Настя чувствовала в себе абсолютное неприятие ситуации. Она словно находилась не здесь и происходило это не с ними. Внутри всё кипело и содрогалось на грани истерики и ломающего отчаяния. — Насть… — Хрипло раздалось снизу. — Зачем ты это сделал? Боже, почему ты так поступил? — Её голос срывался на рыдание, ладони беспорядочно водили по его бледному лицу и рыжим растрепанным волосам. В голове пульсировала надсадно мысль, что лучше бы она Томаса всё-таки пристрелила. Чего стоят её моральные принципы, если из-за них пострадал её любимый человек? — Я не мог поступить иначе… Я ведь тебя люблю… — Он растянул бледные потрескавшиеся губы в горькой улыбке. Глаза постепенно закрывались. Лбом он безвольно уткнулся ей в живот, и Настя, обняв рыжую голову руками, громко заплакала. — Не смей меня бросать! После всего, что мы пережили…ты ведь обещал остаться со мной…ты обещал…! — Она вновь отыскала его лицо, осыпая каждую едва заметную веснушку поцелуями. Но ответа уже не последовало. Томас издал издевательский смешок. Настя подняла на него затравленный враждебный влажный взгляд. — Я ведь говорил вам. Либо он, либо вы однажды пострадаете от своих моральных принципов. И вот тому доказательство. — Вы — чудовище. — А вы могли убить это чудовище, но проявили слабохарактерность, — надменно ответил Синклер, холодно блеснув голубыми глазами. Бессильно опустив голову к лицу Сергея, Настя уронила на него ещё пару слезинок. Прижавшись губами к его губам, она притянула его к себе ближе, шепча: — Я согласна. Я согласна стать твоей женой, только, пожалуйста, вернись ко мне…ты очень нужен мне… Пожалуйста, останься со мной. — Боль горчила и выливалась сейчас через слова со слезами, которые не хотели останавливаться. Однако неожиданно под рукой, которой Настя обнимала его, обнаружился…тонкий гибкий бронежилет? Затаенное дыхание снизу вновь возобновилось со скачущей частотой. — Вот ты и согласилась… — с шипящим удовлетворением донеслось до её ушей. Обомлев, Настя сразу и не смогла ничего ответить, уставившись красными от слёз глазами на хитрющее, абсолютно наглое улыбающееся лицо. Однако вскоре её рука замахнулась и отвесила смачного тумака по этой рыжей беспринципной голове. — Боже мой, как ты мог?! Я ведь и правда подумала, что ты умираешь! — Но зато я от тебя точно получил наконец-то согласие! — Сергей захохотал, пытаясь прикрыться, потом зашёлся кашлем. — Настя, не бей меня, мы тут все скоро на воздух взлетим, если не уйдём! — Кстати, об уходе. — Неожиданно прозвучал женский голос позади Томаса, которому в следующую же секунду скрутили руки и опустили лицом к земле. — Кажется, вы нуждаетесь немного в помощи, мисс Твердынская. Эбигейл, сдвинув солнцезащитные очки, вытащила флешку из кармана супруга и протянула её Насте. Та, шмыгнув носом и широко улыбнувшись, утерла глаза и, поймав полный недоумения взгляд Сергея, победоносно ухмыльнулась. — Не один ты решил чуть-чуть схитрить.

***

Смочив горячее от волнения лицо холодной водой, Настя отняла ладони от щек очень нескоро. Как только она почувствовала взгляд, уткнувшийся ей, словно дуло пистолета, между лопаток, она увидела вошедшую за ней Эбигейл. Между женщинами повисла долгая молчаливая пауза. Настя с едва заметным напряжением смотрела на миссис Синклер, в то время как Эбигейл смотрела на неё…с едва заметным сочувствием? Эбигейл протянула ей полотенце. Настя, с небольшой заминкой, приняла его, утирая лицо. — Спасибо, — глухо произнесла её. Её голос после увиденного слышался надтреснутым. — Вы очень стойко держались, но если хотите довести план до конца, вам нельзя показывать слабину и свои слёзы сейчас. У вас ведь почти всё получилось, Анастасия, осталось совсем недолго. Настя, ощутив, как желудок внутри скрутило от медленно приходящего понимания, что миссис Синклер каким-то образом их раскрыла, попятилась обратно к раковине. Эбигейл продолжала оставаться спокойной. Она не источала от себя никакой враждебности, выглядя так, будто они вели светскую беседу. — Не бойтесь меня, я вам зла не желаю. Наоборот, я заинтересована в том, чтобы помочь вам. И вашему мужчине, ради которого вы во всё это ввязались. Эбигейл и правда оказалась куда более внимательной и подозрительной, чем её муж. Она раскусила их план ещё в театре, однако тактично умолчала обо всём и решила сначала проверить свои домыслы уже во время просмотра испытаний. Убедившись, что Анастасия на самом деле не заинтересована в том, чтобы помогать Томасу и Августу в их делах, миссис Синклер решила перетянуть её на свою сторону. — Чего вы хотите? — прямо и жёстко спросила Настя. — Я помогу вам довести ваш план до конца, если вы поможете мне. — Эбигейл подошла ближе и взяла Настю за запястье, удерживая указательный палец на её пульсе. Твердынская, тихо выдохнув, вопросительно на неё уставилась. Как тогда выяснилось, Эбигейл уже давно планировала свергнуть Томаса с поста главы синдиката. Причиной тому выступало, что после нескольких лет замужней жизни Синклер начал злоупотреблять властью над супругой и часто в открытую недооценивал её. Эбигейл же, вместо того, чтобы сетовать на ужасы неудавшегося брака, стала высматривать в нём прямую выгоду и выход на новые позиции для себя. Она искала сторонней поддержки, чтобы Томаса сместить. И вот она увидела потенциал в Анастасие, которая могла бы ей с этим помочь. — Пока Томас занимался продажами оружия и держал власть в своих руках, у меня не было возможности посягнуть на его место. Но лишившись своих главенствующих позиций без данных, он станет лёгкой мишенью для меня и той части людей, которые уже давно перешли на мою сторону. Вам лишь нужно мне с этим помочь. Забирайте данные, а я займусь всем остальным. — То есть вы поможете урегулировать ситуацию с Томасом и не тронете нас? — Более того, я буду у вас в долгу. — Тонко улыбнувшись, Эбигейл проскользила пальцами обратно на ладонь Твердынской и мягко её обхватила в рукопожатии. — Так что вы скажете? Поможем друг другу? Выхода другого тогда не виделось. Лишней поддержка изнутри для них не станет, да и, если миссис Синклер не соврала, ей будет выгодно помочь им. Проверить правдивость её слов можно было лишь одним способом. По крайней мере, пойди что не так, Настя всегда сможет сдать её. Эбигейл не пошла бы на такой риск, если бы не была уверена в ней. Настя, пойдя ва-банк, согласилась. — По рукам. Мне нужна будет ваша поддержка внутри вашего дома в качестве страхующего лица. Если что-то пойдет не так… Эбигейл покачала головой. Её длинные сережки с холодным стуком соприкоснулись нижними бусинами. — Об этом никто не узнает, не переживайте. Я вся в вашем распоряжении.

***

Сергей оторопело выслушивал Настю и Эбигейл, явно не до конца понимая, когда и главное как Твердынская успела у него провернуть всё это под носом. — Личный интерес сыграл нам обеим на руку. Я не святая душа и мне нет дела до благих намерений по избавлению мира от опасности, ведь он всегда, так или иначе, под её гнётом будет. Однако ваша жена помогла мне закрепить позиции внутри синдиката. Сместить мужа, захватить власть, и я как и обещала, оказала посильную помощь ей, — пояснила Эбигейл, когда Томаса скрутили его же люди. Бросив на мужа короткий холодный взгляд, миссис Синклер отдала приказ увести его. — Как я и говорила, Томас, — крикнула ему вслед Настя. — Вас будет ожидать справедливый суд! На лице Твердынской можно было прочитать смесь ликования, облегчения и бесконечной усталости. — Уж я позабочусь о том, чтобы он не вышел раньше второго пожизненного срока. На вертолетную площадку поспел неожиданно Шура. Размахивая автоматом, он застал престранную картину — Сергей и Анастасия спокойно беседовали с неизвестной красивой высокой дамочкой, Томаса вели в прилетевший вертолет, и все были живы. Он ожидал совсем другого, когда Олег послал его на разведку. — Не хочу вам мешать, но тут всё через пять минут взорвётся, — напомнил Шура, прервав беседу вежливым кашлем. По спине у него побежали мурашки, когда неизвестная кинула на него взгляд, опустив элегантно солнцезащитные очки на самый кончик острого аккуратного носа. — Какой хорошенький исполнительный мальчик. Ваш? — Он из нашего отряда, — бросила Настя поверх плеча, чуть было не срываясь пулей с места. Однако, перекинув руку Сергея через плечи, она сначала помогла ему встать. То, что Шура оказался жив, так ещё и прибыл сюда помочь спасти её, вызвало бы в иное время сильнейшее удивление и огромнейшую радость, но всё, на что Настя сейчас была способна, это кроткая улыбка, которую она подарила вымученно старому другу. — Жаль. Я бы взяла его к себе поработать. — Эбигейл издала тихий, ласкающий слух смешок, и Шура почувствовал, что его загорелые уши запекло. — Выберетесь отсюда сами? Сергею не нужна медицинская помощь? — Нам бы пригодилась. — Перебив сразу же возможные возражения Разумовского, Настя согласилась. — Подсобите с ближайшей больницей? — Наши люди повсюду, позвоните из той, куда приедете. Я отдам приказ, чтобы вас приняли без лишних разбирательств. — Кхм, машина ждёт за холмом, — смущённо забормотал Александр, обводя женскую фигуру внимательным знойным взглядом. Эбигейл ответила ему тем же. — Тогда я удаляюсь, Анастасия. Если буду нужна, вы сможете со мной всегда связаться. Сергей. — Эбигейл пожала Разумовскому руку. — Была рада с вами наконец встретиться лицом к лицу. — Миссис Синклер полушутливо дернула изящно уголками губ. — Это взаимно… — Сергей растерянно пожал её руку в ответ. — Спасибо вам за вашу помощь. — Берегите вашу будущую жену. Такую женщину маловероятно вам доведется ещё хоть раз в жизни встретить. Отсалютовав снятыми очками, Эбигейл удалилась походкой от бедра к вертолёту. Томас что-то пытался гневно ей доказывать, но ему быстро завязали рот белым платком. Вскоре вертолет взлетел, унося с собой прочь большую часть их проблем, а Шура, прижав руку к сердцу, торжественно заявил, что, кажется, влюбился. — О, ну, если повезет, она может взять тебя к себе на службу. — Настя тихо рассмеялась. — Только у приемной комиссии слюнями ничего не затопи. — Ой, да ну тебя. — Шура громко задорно рассмеялся, смущенно фыркнув, и взвалил Разумовского частично на себя с другой стороны. Втроём они успели добраться до машины за две минуты до взрыва, тронувшись наконец с места. — Все целы? — Олег сразу же развернулся, обняв спинку сидения, и глазами просканировал прибывших. Сергей и Настя выглядели так, будто пережили апокалипсис, несколько заторможенно реагируя на его вопрос. Стоило им сесть, все пережитое за последние сутки свалилось разом на плечи, буквально придавив их обоих. — Сережу подстрелили, надо в больницу. — Настя прогрузилась и подала голос первая. — Я был в бронежилете, я жив, не надо нам никаких боль… — С этой самой минуты я твоя жена, так что за твоим здоровьем мне же теперь следить. И на правах твоей жены я заявляю — мы едем в больницу осматривать твою спину, — важно заметила Настя, вздёргивая его водолазку и принимаясь осматривать глубину вхождения пули в бронежилет. Сергей сокрушенно вздохнул, сползая к ней на колени, и поморщился. Болезненные ощущения возле позвоночника всё же были. — Ну раз жена, то как я могу с тобой спорить? Твоё слово для меня закон. — Он довольно улыбнулся, издав айкающий звук, когда Настя начала давить на круглое отверствие в его защите. Пуля не задела мягкие ткани, застряв в гибкой пластине, но гематома на спине оказалась приличной. — Когда вы успели пожениться? — наконец-то задал мучающий вопрос Шура, не выдержав. — Когда этот гад сделал вид, что умирает там. — Настя кивнула в сторону удаляющегося позади них дома, скептично вытянув лицо. — Серый, ты, блин, серьёзно? Также и до инфаркта недолго довести, — возмутился Олег. — Да что вы заладили, так просто получилось! Может, я тактически отлеживался, чтобы потянуть время? — Разумовский недовольно надулся. — Ага, притворившись дохлым опоссумом и чуть меня не доведя до истерики. — Настя специально сказала «чуть» с отстраненным видом, чтобы Олег не начал отчитывать Сергея. Хотя тот определенно этого заслужил. Она перевела разговор к более насущной теме. — Что будем делать с Августом? Думаешь, Эбигейл с ним разберется? — Не будем сверхмеры злоупотреблять её помощью. — Разумовский устало обнял женские колени, когда ему позволили опустить водолазку обратно. — Я передам данные тем, кому они помогут в борьбе с Хольтом. Помнится, у Ники Чайкиной давно точился на него зуб. — Ника Чайкина??? — Настя не сдержала удивленного восклика. — Ох, это звучит…серьёзно. — Так что Август тебя не тронет. Ему будет чем заняться в ближайшее время. Я уже давно этот момент продумал. — Сергей испустил тихий смешок. — И что же… будем делать дальше сами? — робко поинтересовалась она, подняв на него взгляд. Встретившись с блестящим искристым взглядом Сергея, Настя почувствовала, как теплый трепет охватил её грудь. Он взял её руку и прижался к тыльной стороне ладони губами, не разрывая зрительного контакта. — А дальше только всё самое хорошее, родная. Мы, кажется, сошлись на Братиславе? — Дальше без меня тогда. — Олег устало вздохнул. — Буду в Питере вас ждать. Неловко уже Леру оставлять сидеть томиться без руководства, что делать дальше. — Ты позаботишься о её подготовке, пока нас не будет? — Сергей вытянул голову. Олег, взглянув на друзей через зеркало заднего вида, улыбнулся. — Естественно. Только слишком надолго не уезжайте, а то скучать буду. Да и Лере с Настей познакомиться надо. Девчонка она пуганая, ей нужно будет время, чтобы привыкнуть к новому лицу. — Я думаю, мы с ней найдём общий язык. — Настя ответила Олегу полным благодарности взглядом.

***

Центральная Каталония, Барселона. Два дня спустя. Их свадьба проходила близ священных гор Монсеррат. Олега удалось уломать полететь с ними обратно в Барс с трудом, но Волков не смог не согласиться, когда понял, что круг присутствующих и без того будет критически мал. Шура выразил желание присутствовать тоже — дружба и теплая юношеская влюбленности не забылись им, пускай у них ничего с Настей и не вышло. Мигель же, получив деньги, на законных правах смылся на пару со Славой, но пожелал счастья молодоженам красноречиво и пылко, как умел только он один. Эбигейл, как ни странно, прислала им открытку и подарки с поздравлениями, и извинилась за своё персональное отсутствие. Одна Настя грустила, что не могла пригласить никого со своей стороны. По возвращению в Петербург ей придется учиться строить двойную жизнь. Не позволять каким-то образом смещаться граням её личной жизни, рабочей и социальной, которую Гром ответственно не позволил ей в своё время окончательно задушить. Это удручало, волновало и пугало одновременно. Но Настя приняла окончательное решение и отступать от него не собиралась. Она справится. Они справятся, если говорить теперь правильнее. Сокрытие не приравнивалось к вранью. Она просто не хочет заставлять Игоря волноваться. Его жизнь только пришла в норму. Пора бы и ей привести в норму свою. Даже если это обозначало сделать шаг назад, взять за руку того, кто там остался, и только после двинуться вперед, к неизвестности… Её путь сложился именно так. И никто не имеет права её за это судить. У Бенедиктинского монастыря было приятно пустынно. Монастырь располагался у скалистой породы, что невероятно красиво вписывало его в панорамный вид. Свадьба в горах с видом на такое чудо природы обещала стать благословенной. Среди естественного парка, где есть и реки, и озера, и величественные водопады, Настя чувствовала себя, как на своём месте. Словно все её решения только и вели её сюда. — Волнуешься? — Голос Шуры весело раздался сзади. Обернувшись, Настя взглянула на него из-под белой фаты. У Александра невольно перехватило дыхание — такой, казалась, чистой и невинной её красота, обрамленная свечением белого цвета. — Есть такое. Я очень благодарна тебе, что ты приехал. — Она нервно потёрла оголённое предплечье, поглядывая на выход. — Не хотелось присутствовать совсем одной. — Ну, я же тебе друг, верно? Если ты, конечно, неожиданно не передумала. — Шура полушутливо, полукокетливо склонил голову к плечу, пробегаясь пальцами по открытым женским плечам, и Настя засмеялась, снимая его руку. Нервозность рядом с ним испарялась сама-собой. — Друг. Признаться, один из самых близких, если не считать Олега. — Она неловко поджала губы. Про Грома упоминать не стоило, Шура до сих пор припоминал, как он ему разбил нос. Но мысленно этот список Игорь дополнял тоже.— После Венеции, прости, творилась такая суматоха, я… — Брось, Насть, не извиняйся. Тебе тогда явно было не до меня. Я выжил и на том спасибо. — Шура отмахнулся. — Но…ты сама-то уверена, что после всего этого…готова за него замуж пойти? Александру не было дано понять её. Да и едва ли она могла облачить нормально свои чувства в слова. То, что связывало её с Сергеем было настолько многослойным и глубоким, что его нельзя было объяснить, не побывав хоть раз в голове кого-нибудь из них. Прижав букет белых роз к лицу, Настя, успокаивающе вдохнув их освежающий аромат, пронзительно посмотрела Шуре в глаза. — Нельзя ни в чём быть до конца уверенной. Но в этом…я уверена впервые на все 100%. — Тогда помогать тебе с побегом я не буду. — Смешок. — О, я и не требовала помощи. Но если вдруг что, тебе дам знать первым, — вскинув брови, с улыбкой парировала она, проследовав наконец к выходу. Солнце находилось высоко, воздух был сух и свеж, ветра практически не было. Тем не менее, мурашки охватили оголенные плечи, забираясь под ткань тяжелого, отделанного цветами платья. Нужно было сделать шаг. Всего один шаг, который решит окончательно всё. Кто мог подумать, что они придут когда-нибудь к этой черте? Насте и самой с трудом верилось в это. Вскоре для всех она останется Твердынской, но на самом деле тайно и гордо будет носить фамилию человека, внушавшего страх всему Петербургу. Но нашедшего силы исправиться и встать на верный путь. Во многом не без её помощи. Позади раздался тёплый голос Шуры, аккуратно ретировавшегося из-под навеса. — Удачи. — Спасибо. — Настя себя практически не слышала. Она стала тише ветра, когда проследовала к алтарю, но сердце её внутри стучало набатом, взрываясь, словно случайно подожженная коробка, напичканная фейерверками. Сергей весь расцвёл, стоило его взгляду упереться в фигуру в белом, медленно плывущую к нему. Он затаил дыхание, чувствуя, что чем ближе Настя становилась, тем сильнее связь, скрепившая их когда-то давно по неведомым причинам, обматывалась вокруг сердца. Словно маленький узелок, она намертво закреплялась в нём, прочным натяжением доказывая, что это взаимно. Было, оставалось и будет всегда. Она широко улыбнулась ему из-под фаты, и тогда Разумовский признался себе — его с этой женщиной сможет разделить в будущем лишь только одна смерть. — Как думаешь, сколько лет они так проживут в браке? — тихо спросил Олега Шура, когда молодожены сцепили руки и встали напротив священника. Волков, видя, насколько мягко светились любовью женские глаза и направленные на неё глаза его лучшего друга, растянул губы в невольной улыбке. — Нища любовь, которой дан предел.