I can be your new addiction

***

Закрывая глаза, она открывала их словно снова. Только не здесь, не в этой реальности, а в другой. Иногда Насте казалось, что она и вовсе никогда нормально не спала, когда виделась с ним. Бродила из одного сознания в другое, отдавая отдых только телу, не разуму. Устанавливая прямой контакт с его золотисто-медными глазами, она едва слышно произносит. — Привет, Птица. Птица издаёт тихий смешок и заправляет светлую прядь за её ухо. — Привет. Давно не виделись. Выглядишь какой-то утомлённой. Всё нормально? Ох, знал бы он, как ей хотелось всё ему и Серёже рассказать. Настя понимала, что поступала не до конца правильно, утаивая информацию от супруга, полученную от Леры про её наёмника. Но и рассказать она пока не могла, не прояснив ситуацию. Можно ли было это назвать актом недоверия к нему? Страхом? Утаивание давалось тяжело, особенно рядом с родным любимым человеком, с которым ты привык делиться мыслями и быть честным практически во всем. Настя отводит взгляд в сторону и тихо вздыхает. Прикосновение к щеке чувствуется ласкающим, она прижимается к его ладони теснее, растворяясь полностью в ощущении тепла и комфорта. Даже несмотря на остроту когтей, колющих легонько кожу. — Всё нормально. Правда. Я просто… Чувствую себя несколько неуверенной по поводу грядущей встречи. У меня переговоры с новым инвестором на следующей неделе. Но есть странное ощущение, что с ним что-то… Не так. Не хотелось бы, чтобы в наших деловых отношениях примешалось нечто личное. — О, ты всё про этого бурята думаешь. — Брови у Птицы скептично подлетели к линии волос. — Если он начнёт к тебе приставать, ты можешь спокойно его послать. Если не поймёт с первого раза, пошлем к нему Леру, чтобы устаканить ситуацию. — В том-то и дело, что с ним нужно быть осторожнее. Если он влиятельный человек, разлад с ним может ударить по моему бизнесу. И, эй, Леру нельзя посылать по каждому желанию к кому-то, кто приносит нам проблемы. — Настя нахмурилась и сбросила его ладонь с щеки. — И её не стоит посылать из-за меня. Иначе он может раструбить, что я в связке с Чумным Доктором. У нас всех тогда будут неприятности. — Ладно-ладно, ты права. — Птица убрал руку. — Девчонку так загоняем быстрее. И все-таки… Есть такое ощущение, что поговорить ты хочешь не об этом. Он удивительно хорошо её чувствовал. Иногда даже лучше, чем Сергей, и Настя задавалась вопросом, чем именно это было обусловлено: мистической связью, встречами на пересечении двух сознаний или просто тем, что Птица, словно старший опытный брат, был более проницательным? Он внимательно посмотрел на неё, заняв сидячее положение на краю кровати. Настя сделала то же самое. Между ними теперь просматривалось расстояние. — Скажи… Если бы ты не был… Уверен в другом человеке до конца, считалось бы плохим поступком для тебя скрывать от него что-то?.. Он посмотрел на неё так, словно всё понял. В его глазах, по крайней мере, блеснуло нечто близкое к осознанию. — Если ты от кого-то что-то скрываешь, уверен, у тебя есть на то свои причины, — спокойно заметил он. — Но только помни, что однажды тайное станет явным. Так всегда происходит. Уж лучше этому случиться раньше, чем позже. Потому что ложь или недосказанность имеет неприятное свойство портить отношения между людьми. Птица скользнул когтями поверх её руки в уютном успокаивающем жесте. — Если тебе нужно время, чтобы с чем-то разобраться, дай его себе. Но однажды тебе всё равно нужно будет рассказать, в чем дело. Особенно если это важно и касается вас обоих. Настя неуверенно дёрнула уголком губ. В словах Птицы было очень много рационального, что, порой, она удивлялась, как эта холодная расчётливая личность раньше спокойно отправляла людей на смерть? Хотя в действиях Птицы, как он тогда думал, тоже лежала лишь убийственная логика по расчищению пути от врагов к самому главному из них. К тому, кому он хотел отомстить за их общие с Сергеем страдания. Она подняла на него взгляд. Он смотрел на неё величественной фигурой сверху вниз. Не хватало только взрыва за спиной или неба цвета бронзы за плечами для пущего эффекта. — Что? — Взгляд его стал вопросительным. Но сейчас его расчетливость переросла, скорее, в рассудительность. И Насте определённо нравилось это изменение в нём, как и в супруге тоже. — Ничего. — Она покачала головой и подобралась к нему ближе, забрав в крепкие объятия. — Не перестаю удивляться тому, как сильно ты изменился. — Смиренность всегда находится на тонкой грани с отчаянием. Не находишь? — Он тихо усмехнулся и обнял её рукой поперёк спины, тесно прижав к себе. — Поневоле станешь философом, когда ты не более чем тень в чужом сознании. — Зато с тобой теперь приятно разговаривать. — Настя, подняв голову и устроив подбородок на перьях, шутливо улыбнулась. — Ты высказываешь очень ценные мысли. А мне иногда этого так не хватает. — О, не переживай, Серый по зрелости вскоре и меня догонит. — Его злобный ехидный смех прервал тычок в рёбра. Птица фыркнул и перехватил её запястье свободной рукой, чтобы не паясничала. — У него тоже проблески уже имеются. — Серёжа тоже молодец. Он очень старается. Это дорогого стоит, — выступила в его защиту Настя, прикрыв вновь глаза, когда щека медленно потерлась о пушистую мужскую грудь. — И всё же сейчас я благодарна за поддержку тебе. К сожалению, я не могу обсудить эти мысли с ним… По некоторым причинам. Не хочу, чтобы он действовал сгоряча. — Он просто хочет тебя защитить. Его тоже можно понять, — весомо заметил Птица. — Можно. Поэтому я пока и не хочу давать ему повода меня защищать.

***

— Извините, что встреча постоянно переносилась. У нас фура с грузом недавно перевернулась. Его потом ещё и люди разворовали, которые жили неподалеку. Невольно вспоминаешь после таких ситуаций, что живёшь в совершенно дикой стране. Анастасия явилась на встречу в чёрных солнцезащитных очках, белом плаще и строгом белом костюме. Было видно, что она буквально недавно покинула офис, чтобы выбраться в более неформальное место для обсуждения всех рабочих нюансов. — Всё в порядке, не извиняйтесь. Не попали на деньги хоть? — Алтан тоже шёл в солнцезащитных очках, прикрывавших залегшие мешки под глазами. В последние несколько дней он не имел возможности толком выспаться, как и Анастасия. Они оба только что покинули машины — он свою личную, она приехала в этот раз на такси. — Груз был застрахован, поэтому никто не пострадал. Вы голодны? — Алтан и Настя прогуливались по Почтамтской улице и свернули в «Мансарду», решив, что можно побаловать себя адекватным обедом в рабочие часы. Когда они поднялись и прошли вглубь, заняв столик, вокруг было не так уж и много людей. — От обеда никогда не отказываюсь. Вы не часто бываете дома, как я погляжу. — Алтан изучал взглядом меню, бросив в неё метким утверждением без отрыва глаз. — С чего вы это… ? — Настя растерянно на него подняла глаза. — Я заезжал к вам вечером. Думал, мы сможем обсудить дела у вас. Однако вас не оказалось дома. — Юноша пристально на неё посмотрел, закрыв меню и отложив его. — Ездили куда-то с мужем? У Насти от его взгляда и заданного вопроса внутри всё странным образом сжалось и похолодело. В похожей манере отложив меню, она назвала официанту заказ со своей стороны, Алтан следом назвал со своей: борщ, ризотто с тартаром и две чашки капучино. — Любопытный вы человек. Вы ко всем так неожиданно наведываетесь прямиком домой? — Она подозрительно прищурилась. Между ними в воздухе витали недосказанность и ощутимое недоверие. Они сейчас оба детально изучали друг друга. — Редко. Никто до встречи с вами мне не был так интересен для дальнейшего сотрудничества. Я прошу прощения, если мои действия могли показаться со стороны чересчур… — Настойчивыми? — Настя усмехнулась. Алтан вторил её смешку. — Да, именно. Проведя кончиками пальцев по светлому дереву квадратного стола, Настя взглянула бегло в панорамное окно. Вид открывался на собор 19-го века и питерские покатые крыши. Солнце ярко светило, отражаясь слепящим золотом на куполе собора. — Мы ездили с мужем отдыхать. Я редко бываю по вечерам дома. А днём я работаю, как вы знаете, так что меня можно поймать только в офисе, если есть свободное окно. — Она улыбнулась, ловко выкрутившись и уйдя от его вопроса. Алтан почувствовал это. — Ваша соседка поделилась, что вас вообще не бывает дома. — Пристальный взгляд. — О, она преувеличивает, — спокойно, ровно в такой же манере ответила Настя, перехватив его взгляд. — Вы же знаете этих старушек, они любят всё чуть приукрашивать. — И мужа она вашего не видела. — Голова склонилась к плечу. — Мистер Дагбаев, мне начинает казаться, что вы копаете под меня. Либо же недостаточно хорошо поняли меня ещё на том вечере, когда я сказала, что занята. Думаете, я всё это придумала, лишь бы отвадить вас? Он с тихим смешком улыбнулся. — Мне нельзя на это надеяться, я полагаю. — Боюсь, что нет. Я была с вами честна, когда сказала, что замужем. — На лице Твердынской появилась располагающая мягкость. — Ваша помощница так удивилась… Словно не знала об этом. И все эти странные разговоры вокруг вас… А у меня есть привычка проверять людей, с которыми я собираюсь работать. — Я, на самом деле, довольно закрытый человек. И моя свадьба состоялась совсем недавно. Лиля просто не была приглашена, как и не поставлена в известность. Я лишь недавно вернулась, хотела ей рассказать, как хоть немного освобожусь. Сами знаете, в компании всегда найдутся дела. Особенно когда тебя не было практически два месяца. — Хотите сказать, что ваша женитьба вышла спонтанной? Вы не похожи на ту, кто может выйти замуж после нескольких дней знакомства в Испании. — Может, поговорим не о моей личной жизни, а о делах? — Как только заказ оказался на столе, Настя мгновенно потянулась к своей чашке кофе, хотя пить его сейчас явно не стоило. Из-за поднявшегося от волнения давления у неё сильно стучало в висках. — Не сочтите за наглость или грубость, я просто педантичен в знакомстве с теми, в кого вкладываю свои деньги. — Мы это ещё до конца не решили. — Её улыбка была барьером, в который можно было по неосторожности врезаться. — Все условия нужно для начала обсудить. Может, я откажусь ещё от вашего финансирования, если в дальнейшем буду должна отдавать вам деньги с драконовским процентом. — И то верно. — Алтан отклонился назад, прижимаясь спиной к спинке стула. Его поза стала чуть более расслабленной, пока он потягивал кофе. — У вас возникли проблемы с регистрацией Китая на рынке, верно? — От них черт чего добьёшься, простите за грубость. Для входа на рынок мы им не обязательны, однако, если мы будем заниматься регистрацией бренда, я хочу, чтобы они сами заплатили, а не мы платили за них. — Китайцев нередко кидали на деньги, вы и сами должны понимать, что они дают добро после этого неохотно. Вы должны их чем-то заинтересовать. Например, тем, что все-таки зарегистрируете сами на мои деньги. — На ваши? — Настя кивнула. Кажется, она начинала понимать ход его мыслей. — И когда дела у нас пойдут в гору, мы должны будем начать отчислять определенный процент денег вам? Он кивнул. — Если случится кризис или хоть что-то близкое к тому, я стану вашей подстраховкой. — Однако я буду довольно-таки сильно связана с вами. — В этой ситуации я рискую куда больше вас. — Алтан усмехнулся. — Если дело не пойдёт, деньги потеряю в первую очередь я. Учитывая, что венчурное инвестирование предполагает вкладывание в рисковый проект, обратно я их не получу. Если вложил, то насовсем. Но если у вас получится, прибыль может пойти в тысячу раз больше, чем я в вас вложу. — Глаза Дагбаева блеснули. — Скажите, заманчивая получается сделка. — Вы так уверены во мне и моём деле, раз решили пойти на риск? — Настя подалась вперёд. — Не боитесь, что я прогорю в ближайшие два года? Три? Пять лет? — Я в вас уверен, Анастасия. — Алтан тоже наклонился к ней, и напряжение между ними стало густым, ощутимым. — Вы умная женщина. И я бы не стал так раскидываться деньгами, если бы хорошенько не изучил вашу модель работы. Так мы пришли к соглашению? Кредитование мы спокойно вам проведём, будет страховка, ни одна из сторон не пострадает и никому ничего не будет должна в случае провала или кризиса. — Кроме вас, естественно. — Настя задержала на нем внимательный взгляд. — Разумеется, кроме меня. Но я и сам предприниматель, как и мой дед им был. Когда выходишь инвестором из предпринимательства, делать ставки намного проще. Глаз становится наметанным. Поэтому я готов поставить на вас. Настя помолчала, вслушиваясь в негромкие переговоры людей вокруг них, шум разносящих заказы от столика к столику официантов, гул машин и тихий перестук часов. Когда связываешься с такими людьми, они могут взыскать с тебя позже долг иначе. Но Алтан был прав. В российском бизнесе все так или иначе влезали в долги, чтобы продвигать своё дело. И были связаны цепями обязательств друг с другом. Другой вопрос, что существовали люди, с которыми даже при самых крайних случаях не нужно было связываться. Настя всё больше жалела, что не смогла сама найти на Алтана больше, чем он на неё. Стоило ли подключить для этого Сергея, оставалось пока под вопросом. Но такая мысль закралась Насте в голову уже не в первый раз. — Возможно, чтобы масштабировать охват рынка и выручку, вам придётся подождать, — предупредила его она. — Но этим мы с вами и займёмся, раз у вас есть выход к Китаю и возможность помочь наладить с ними сделку. Она протянула ему неуверенно руку. Алтан крепко пожал её. — Договорились. Мы можем войти с вами в рублевую зону, чтобы не расплачиваться по курсу юаней или долларов. И открыть у них кредитную линию в качестве юридического лица на ваше имя. — Вы слишком щедры и чересчур любезны для человека, который знает меня так мало. Но я согласна. — Наконец Настя в ответ крепко пожала его руку. — Будем надеяться, что мы друг друга не разочаруем. Алтан отвернул лицо к окну. — Помните наш разговор на балконе? Быть может, в чем-то вы оказались правы. Я давно не вкладывал деньги в дело, которое может принести пользу и счастье другим. А ваша работа направлена именно на это. — Алтан перевел взгляд обратно на Настю. — Поэтому я хочу вам помочь. Тугой клубок опасений развязался внутри неё после его слов, а к щекам невольно прилила краска. — К слову… — он снова отвёл взгляд в сторону, словно бы смущаясь своего предложения, которое ещё не было выдвинуто. — Вы сильно сегодня заняты? Настя, отмерев, захлопала глазами. — Смотря для чего. — Я давно хотел посетить пальмовую оранжерею Таврического сада. Не составите мне компанию? — Это та оранжерея, которая, как говорят, хорошо подходит для отдыха тем, кто устал от скучных будничных дел и всю зиму мечтал поехать на море? — Настя со смешком прищурилась. — Не боитесь, что насчет вас и меня поползут слухи? Лицо Алтана оживилось. Скупая улыбка расцвела, в карминовых глазах зажегся веселый огонек. — Для меня будет честью стать частью слухов, связанных с женщиной вроде вас. Да и потом, много вы знаете в Петербурге мест, где можно потрогать пальму, послушать щебетание птиц и просто посидеть рядом с фонтанами, чтобы насладиться спокойным журчанием воды? Он уже знал, что убедил её, однако Настя с хитрой улыбкой оттягивала своё «нет», означающее «да», до победного. — Убедили. Захватите обязательно ваши очки, в городе сегодня престранно солнечно.

***

— Алло. Да, Джесс, привет. — Настя прижала плечом телефон к уху, возясь в своей сумке и пытаясь отыскать дубликат ключей от тайной квартиры на самом её дне. Как назло, те завалились в самый отдаленный потайной карман, напоминавший порой проход в третье или четвертое измерение. Поиски пока не увенчались успехом. — Ну привет, белоручка. Давно не созванивались. Даже и не думала, что когда-нибудь услышу ещё раз твой нежный писклявый голосок. — Настя чувствовала буквально щекой, как Джесс на обратной стороне «провода» улыбалась и язвительно прикусывала игриво кончик своего острого языка. — И я тебя рада слышать. — С фыркающим смехом Твердынская закатила глаза. Подцепив наконец что-то близкое к связке, она поддела кольцо ногтем и вытянула наружу. Но это оказался брелок с волчьей головой, подаренный Олегом. Настя тихо чертыхнулась. — Ты что там, раскопки в своей сумочке ведешь? — Перед глазами так и встал ироничный взгляд карих глаз. — Ага, и ищу доисторические ископаемые. — Настя рассмеялась. — Слушай, так ты нашла то, о чём я тебя спрашивала? — Хммм, вот так сразу? Даже не поболтаем о нашем, о девичьем? — Джесс протянула слова на мурлыкающий манер, а потом сама отплевалась от них. — Ладно, к черту, ты сама прекрасно знаешь, что я не люблю тянуть кота за яйца. Или кого у вас там за что тянут в ваших странных поговорках? — На заднем фоне зашумели чьи-то посторонние голоса и зашуршали бумаги. — Не суть. Короче, смотри, что смогли нарыть мои приятели по твоему запросу. О Драконе твоём толком ничего не известно. Ни в наемных кругах, ни в военных тоже. Однако человек с таким прозвищем светился несколько раз в Гонконге. Мы смогли найти его эпизодическое упоминание в разговорах китайской мафии. Настя, едва от шока не врезавшись лбом в двери лифта, застыла. — Гонконг, говоришь? — Да, а что? У тебя там знакомые резко объявились? Быть врагами китайцам опасно, дорогуша, предупреждаю сразу. Они народ безжалостный и жутко злопамятный. Был у меня случай, когда я на зачистку одного крупного магната туда ездила, так еле ноги живой унесла. — Джесс перешла, судя по звукам, из комнаты в комнату и закрыла за собой дверь. — Так что за срочность? У тебя с ними проблемы возникли? — Ещё пока не знаю. — Настя напряженно впилась взглядом во внутреннюю стенку лифта и сжала сильно пальцами телефон. — Пытаюсь разобраться. А в чем заключался контекст разговоров, в которых он упоминался? — Ну, сама рассуди, в каком контексте китайская мафия может упоминать такого человека? — Родригез язвительно усмехнулась. — Либо в убийственном с их стороны, либо с его. Из того, что смог найти Джонни, был, скорее, последний вариант. Он сильно им проредил ряды наемной силы и я более чем уверена, что он у них на плохом счету. — Как думаешь, это может быть кто-то из наших? — Лифт уже остановился на нужном этаже. Настя готовилась покинуть его. — У меня в голове пока какой-то сумбур получается. — Не знаю. Ложными догадками лучше сыпать не буду. Я могу ещё поискать, но ты мне будешь тогда обязана в двойном размере оплаты. — Голос Джессики звучал весело. Настя нетерпеливо вздохнула. — Если дело в деньгах, Джесс, я тебе заплачу. Назови только сумму. — О, с деньгами мы ещё рассчитаемся, но дело не только в этом. Я давно хотела к вам приехать погулять и культурно, так сказать, обогатиться. А ты мне, детка, составишь компанию. Тогда и будем в расчете. Настя тихо усмехнулась. Уголки губ невольно обрисовались в веселой улыбке. — Ладно, Родригез, договорились. Буду тогда ждать новой информации, если ещё что-то найдешь. И спасибо за помощь. — С тобой приятно иметь дело, лапочка. Adiós. Наконец-то Настя добралась до квартиры. Сегодня у них с Лерой должна была быть тренировка, и она обещала поделиться с Макаровой хоть какими-то появившимися подробностями. Итак, что они имели на данный момент? Дракон может быть на плохом счету у клана китайской мафии, при этом работая на другой, внутри какой-нибудь Триады. Если он находится на перепутье двух противоборствующих организаций, он может ведь утянуть за собой во все эти разборки и саму Леру. Господи, только этого ещё не хватало. Лера столько уже успела перенести, она не заслужила дополнительных проблем по жизни. Эта отчаянная мысль отравляла всё внутри, заставляя Настю терзаться чувством вины, что она буквально толкнула её в объятия чёрт-знает-кого. Однако когда Твердынская входит в квартиру, Макарова поразительно счастливая встречает её и практически кидается на шею с объятиями. Настя растерянно принимает ту в руки и аккуратно гладит открытую в спортивном топе спину холодными кончиками пальцев. — Ох, ты, похоже, сильно замерзла там. — Лера взяла её ладонь в свою и подула на озябшие пальцы. — Идём, тебе явно надо сначала согреться. — Ничего, Лер, это всё проблемы с терморегуляцией. — Настя, неловко улыбнувшись, отмахнулась. — Согреюсь во время тренировки. У тебя…все, смотрю, хорошо? Вопросительный взгляд не смог скрыть беспокойства. Лера, отпрянув, неловко почесала затылок. Щеки её зарделись. — Более чем. — И ничего…странного или плохого не происходило? — Настя с явным намеком подняла брови. — А. — До Леры наконец дошло. — Всё хорошо. Правда. Даже слишком, что меня несколько напрягает и смущает. Заметив алые, замазанные тональником пятнышки на шее Валерии, Настя не смогла удержаться от ухмылки и заговорщического взгляда. — Ох, ну, раз всё настолько хорошо… — Девочки, вы чего тут ребусами переговариваетесь? Возникший между ними со скрещенными руками Сергей заставил их чуть ли не отпрыгнуть друг от друга. — Ты приобрел пугающе свойство возникать буквально из ниоткуда. — Настя прижала руку к сердцу и глубоко вздохнула, чтобы унять быстрое сердцебиение. Сергей довольно ухмыльнулся и притянул к себе жену для мягкого поцелуя в щеку. — Вам тренироваться надо, а вы всё болтаете. Вот я и пришел проверить предмет вашего разговора. — А вот это, я думаю, должно остаться между нами. — Лера скептично на него посмотрела. — Макарова. — Сергей посмотрел на неё также в ответ. — Не забывай, в чьём доме находишься. — Так, прекратите препираться. — Настя развела их в разные стороны. — Ты готовься к отработке бросков, а ты иди займись лучше просмотром новостей. Утром я читала, что сегодня сделают наконец анонс об открытии «Золота Востока». Сергей, словно вспомнив наконец, о чем он забыл, с заблестевшими глазами вытянулся по струнке. Потом повертел головой и сбросил с себя подчиняющее очарование, которым Настя на него частенько теперь влияла. — Нашлась тут командирша. — Хлопнув её по одной из ягодиц, он только после с довольной улыбочкой скрылся в серверной. Настя, смущенно потирая задницу, почувствовала, как шея и щеки покрылись пятнами стыда. Лера издала тихий смешок, переглядываясь с ней. — Повезло, что я его удерживаю от дальнейших действий. А то Олег недавно жаловался, что ему, порой, от вас съехать хочется. — Это почему же? — Настя удивленно вытянула лицо. — Потому что вы с Сергеем, как кролики. И вы уже успели его этим достать. Почувствовав, что лицо окончательно побагровело, Настя под звонкий аккомпанемент Леркиного смеха скрылась в раздевалке, предварительно заглянув все-таки в душ, чтобы остудиться. Сегодня они отрабатывали захваты и броски. Лера уже успела овладеть многими спецприемами рукопашного боя почти в совершенстве, но когда дело касается доведения техники до автоматизма, место тренировкам найдется всегда. Японский удушающий захват, локтевой захват и захват часового у неё получались блестяще, как и различного вида подсечки тоже. Однако броски с захватом ног сзади или спереди пока хромали. Захватив Леру в удушающий треугольник ногами, Настя удерживала её в нем, пока Макарова не догадалась проделать с ней то же самое, только руками. Захватив шею наставницы снизу и сверху руками, Лера налегла на неё своим весом, начав давить. Не самый быстрый прием удушения, но работал очень даже неплохо. Вывернувшись друг от друга, они откатились в разные стороны. Каждая тяжело дышала, потирая шею. — Молодец. — Настя хрипло рассмеялась, шумно выдыхая через рот. — Не растерялась. Лера, шумно сглотнув, откашлялась. — Учусь у лучших. Давайте попробуем ещё раз бросок захватом обеих ног. Заняв обе правое нападающее положение, они переглянулись. — Что ж, нападай. Сделав обманную подсечку и заставив Настю наклониться вперед, Лера подставила левую ногу под её правую и, разогнувшись, подняла противника вверх. Удерживая её на своем правом плече, правой рукой она отвела левую ногу наставницы влево и уже левой рукой захватила обе ноги. Отведя ею же ноги в сторону, правой рукой Лера обхватила женское туловище. Согнув ноги и готовясь уже бросить противника на мат спиной вниз, Лера неожиданно покачнулась и рухнула вместе с Твердынской. Та в этот же самый момент перекинула её через голову. Олег, вышедший понаблюдать за успехами, разочарованно вздохнул. — Нет, ну это никуда не годится. — Сняв обувь, он тоже ступил на маты. Приходящая в себя Лера с тихим страдающим звуком потирала голову и плечи. — Наиболее благоприятные моменты для проведения бросков захватом обеих ног, когда противник старается захватить пояс на спине атакующего через его руку, сильно сгибает ноги и тянет назад, защищаясь от броска через плечи, стоит в прямой стойке без захвата атакующего и делает встречные движения вперед — вниз. Он помог ей встать и вновь занять боевую стойку, объясняя параллельно, что она сделала не так и что можно сделать для улучшения. — Подготовкой для бросков захватом ног спереди могут служить сбивание вперед — в сторону, сбивание назад, осаживание. — Полностью не применяя приемы, Олег показывал их на ней, помогая удерживаться на ногах давлением ладони в плечо. — Защита от бросков захватом ног спереди: отставляешь ногу назад, сбиваешь атакующего в положение лежа, потом захватом рук или одежды на груди поднимаешь вверх. Насть, продемонстрируй. Встав как раз вновь на ноги, Настя позвала Сергея. — Серееееж, нужна помощь. — Что, опять показывать будем? — Олег занят инструктажем, а мне нужен партнер. Фыркнув, Разумовский вышел из серверной. Быстро разувшись, он прослушал введение в курс дела и с плохо скрываемым огоньком в глазах взглянул на жену. — Уверена, что сможешь со мной справиться? В момент, когда Разумовский захватил её и попытался повалить на мат, Настя сбила его с ног и приподняла за одежду. — Очень даже. — Она довольно улыбнулась и едва успела поставить блок на его выпад, сделанный рукой, заставивший уже её пошатнуться и упасть вместе с задней подсечкой на спину. Олег с Лерой переглянулись. Тренировки медленно превращалась в балаган и попытку доказать, кто сильнее. Макарова с большим интересом наблюдала за хозяевами квартиры, отмечая, что те толком даже друг друга не били, так, заигрывающе хватали и зажимали изредка в захватах. — Кажется, нам с тобой здесь делать больше нечего. — Олег потянул её в душ умываться и пить чай на кухню. — Нечего на плохой пример смотреть. — А мне интересно. — Лера до последнего тормозила себя ногами, пока Волков таки не утащил её в душевую, оставив после в гордом одиночестве, чтобы не смущать. По истечению последнего, что она успела увидеть, кажется, победа была всё-таки на стороне Анастасии Филипповны, учитывая, какие неприличные звуки последовали позже.

***

Алтан начал изучать её ещё после того вечера, когда Анастасия неосторожно поинтересовалась у губернатора о деятельности вернувшегося местного мстителя в птичьей маске. Поначалу его исследование касалось только работы, не больше, но потом Дагбаев невольно углубился, наткнувшись на нечто, что показалось ему снова странным. На первый взгляд, если не копать глубоко, ничего из этого и не заметишь. Однако чем больше странностей возникало, тем больше обострялось ощущение, что что-то с Анастасией было не так. Словно мелкие трещинки были в общей картинке, не позволяющие ей чётко сложиться. Это Алтана раздражало. Потому что неизвестность могла таить в себе опасность. — О, шеф, вы опять заняты исследованием женщины, которая вам понравилась. Отчего меня не пошлете за ней проследить, раз она вас так интересует и вы в ней до конца не уверены? Резко закрыв вкладку на экране и прижав к себе ревниво бумаги, Алтан по-змеиному прищурился. Разве что не зашипел, хотя по его виду было заметно, что он буквально готов был изойтись шипением, если Вадим выдаст хотя бы ещё одну неуместную шутку. — Тебя это не касается. Ты даже Чумного Доктора найти уже которое время не можешь, дуралей. Доверять тебе и это дело я не собираюсь. Сам разберусь. — Может, в глубине души вы все-таки надеетесь, что она свободна? — практически напел ему на ухо Вадик, после чего получил в свою сторону ещё один презрительный взгляд. — Я проверяю её для будущего сотрудничества. У неё… Есть странные пустые страницы в её биографии. Например, относительно её семьи. Если этому могло ещё поспособствовать правительство, то странности с её мужем меня насторожили. Мне кажется, за ней нужно будет поставить слежку. Чисто на всякий случай. Если ей нечего скрывать, значит, она об этом даже не узнает. Вадим звучно усмехнулся. Его золотейшество давно уже не отводил столько внимания одному человеку, если это не был Разумовский или его сестра. Юма по определению имела право занимать больше всего его времени и мыслей, как родственник, Сергей был его врагом (а в вопросах мести навязчивость и одержимость были делами обычными), но в случае неизвестной барышни Дагбаевым явно руководил иной интерес. Более романтичного и практичного характера. Было жутко любопытно, кем же она являлась, но Алтан сразу дал ему понять, что его посвящать в это не собирается. До поры до времени. — Ты подготовился уже к операции «Золото Востока»? — Дагбаев прямо на него взглянул. — Естественно. Мы с парнями будем ждать клювастого возле ресторана. Если появится, сработаем как по маслу. Но вы уверены, что он заявится? — Прекрасно. Да, уверен. Для него это место много значило. Если это Разумовский, он не сможет его проигнорировать. — Алтан сложил бумаги и выключил компьютер. Анастасия, смотревшая на него с распечатанного фото, невольно напомнила выражение, что в каждой девушке должна быть загадка. Быть может, во всём была виновата обострённая паранойя. Алтан давно уже никому не доверял, сама Юма его к этому приучила. Будь готов к тому, что даже самый близкий человек точит нож для твоей спины. «Вот бы вы обманули мои страхи и не оказались такой, какой кажетесь», — эта мысль заставляла сердце непривычным образом сжиматься.

***

В моменты кооперации Сергея, Леры и Олега Настя старалась не встревать и не нарушать рабочую концентрацию супруга. Однако бывали моменты, когда она возвращалась чуть раньше обычного, дела шли гладко, и сам Сергей был не против, чтобы жена присоединилась к нему в наблюдении за деятельностью их протеже. Он не без гордости отмечал, как хорошо они её подготовили, за что Настя тоже испытывали практически родительскую гордость. Видимо, супруг был прав. И это являлось звоночком для неё. Сегодня Настя тоже вернулась раньше. Леры не было, Олега тоже, квартира погружена во мрак. Гудящие звуки работающих компьютеров и холодный свет лились лишь из серверной. Пройдя туда, не сняв рабочего платья, Настя тихо подобралась к мужу, кладя ладони поверх его плеч. Сергей лишь на секунду вздрогнул, опуская ноги резко с кресла на пол, словно пойманный в сгорбленной позе подросток, а потом спокойнее откинулся в родные руки. Притянув женскую ладонь к себе, он оставил на внутренней стороне бережный поцелуй. — Привет, милая. Ты сегодня рано. — Получилось вырваться чуть пораньше. Решила, что просмотр обновлённого законодательства можно отложить и на завтра. — Опять с подзаконными актами возитесь? — Сергей издал тихий смешок. — Точнее с тем, как они в будущем будут работать. Сейчас пока ничего непонятно. — Настя наморщила нос, вздыхая, и заскользила кончиками пальцев по напряжённым плечам, разминая их. — Где Лера с Олегом? Отправил их на новое задание? — Сегодня открывается «Золото Востока», помнишь? — Сергей повернул голову, взглянув на супругу поверх плеча, откровенно поплыв после, когда она более основательно взялась за массаж. С мурлыкающим звуком утонув в рабочем кресле, он неловко выпрямился, прикрыв пах бумагами, когда ладони прошлись по цепочке позвонков вниз. Настя, заглянув сверху, захохотала. — Милая, ты меня отвлекаешь от работы самым безобразным из всех способов! Выслушав наигранное возмущение супруга, Настя убрала руки. — Мне уйти? Однако он тут же вернул её руки обратно себе на плечи. — Нет, конечно, нет. — Значит, Золото Востока? Я так закрутилась с делами, что совсем забыла про открытие важного для нас объекта. Как Лера к миссии отнеслась? — С большим, присущим нынешнему поколению скептицизмом, — куда-то в руку проговорил себе Сергей не без хмурости. — Оооо, звучишь, как старый пень. — Настя весело протянула гласные, после чего с хрустом вправила Сергею что-то в районе позвонков. С круглыми глазами вновь выпрямив спину, он резко обернулся. — Лере просто не присущ излишний драматизм, как тебе. Тебе просто нужно это учитывать. — Её вылазки — это практически как выход на сцену. Без драматизма не обойтись, — важно заметил Разумовский, сконцентрировавшись наконец на экране, когда руки жены спокойно, без движения накрыли его плечи. — Сегодня важный день. Она должна будет явить себя открыто народу и заявить о наших намерениях. Настя внимательно на него посмотрела сверху вниз. — Волнуешься? Он вновь взял её руку и начал поглаживать большим пальцем по внутренней стороне ладони. В особенности по большому пальцу. — Не без этого, — со смешок нехотя признался он. — Мы долго к этому шли. Столько запугивали местную шпану, накрывали нелегальные сделки, мешали местным бандам… И всё ради этого. Ради этого драгоценного мига, после которого изменится всё. Настя понимающе кивнула и перевела воодушевлённый взгляд на экраны. — Всё получится. Мы хорошо её подготовили. И её, похоже, страхует Олег. — Заметив нижний экран с подписью «Волчара», Твердынская едва подавила смех. Детский сад. — А с таким надёжным плечом ничего не страшно. — Олег не подведет, я ему доверяю. Вы с ним всегда были надёжными. И сейчас ничего не изменилось. — Сергей стал вмиг серьёзным. — Кстати, помнишь наш разговор про Каменного? — Да, конечно. — Ты оказалась права. Я порылся в его почте и нашёл странную цепочку писем. Однако не смог выйти на адресата. Его будто и не существует. — Разумовский выглядел озадаченным. — Там упоминался Чумной Доктор и слежка. — Получается… Возможно, что он мог послать наёмника по следу Леры? — Вполне возможно. Но в этом, получается, заинтересован был не только он. Это важно. Вопрос, кто был вторым лицом, с которым он это обсуждал. — Нападения совершались не только на него. Это может быть кто угодно. — Настя растерянно отвела взгляд. — Кому особенно не выгодно и опасно твоё возвращение? — Хм… Всему Петербургу? — дразняще ответил Сергей. Диалог оказался прерван началом заготовленной Лерой речи. Чета Разумовских вперила взгляды обратно в экраны, приготовившись её слушать. Макарова в лучах направленных на неё фонарей смотрелась величественно и героически. У Насти в голове возникла ассоциация с Бетменом или кем-то из вселенной «летучей мыши». Лера как-то шутила, что ей больше все-таки по душе Марвел с её Железным Человеком. — Я тебя ведь так и не спросил про встречу… — опомнившись, вполголоса начал Сергей. — Как всё прошло? — С мистером Дагбаевым? — Она и сама будто только сейчас об этом вспомнила. — Вполне сносно. Если не брать во внимание его излишнее внимание к моей личной жизни из-за личного интереса, мы на словах пришли к соглашению. Осталось заключить его в письменной заверенной форме. До этого у нас с ним есть ещё достаточно времени, чтобы всё несколько раз хорошенько обдумать. — И вот почему мне нельзя приструнить этого наглого бурята, который всё к тебе лезет? — раздражённо спросил Сергей, скорчив недовольную мину. — Чтобы у тебя самого не было потом проблем? — переспросила его Настя. — И у Леры тоже? Мне кажется, мы только караем тех, кто в чём-то провинился. — Будь уверена, человек вроде него не мог добиться авторитета с полностью чистыми руками. Наверняка и на него что-нибудь найдётся. — Только не говори мне, что будешь искать про него компрометирующую информацию, потому что ревнуешь. — Настя неверяще со смехом закатила глаза. Но Сергей оставался деловито серьёзным. — Я буду делать это ради твоей защиты. Чтобы ты не попала ни в какие неприятности. — Серёжа, ты серьёзно??? Речь Леры оказалась беспардоннейшим образом прервана. Опешившая Макарова замолчала, глядя на внезапно появившегося внизу человека. Возникло ощущение, что её растерянность произрастала не только из-за элемента неожиданности, но и потому что… Лера попыталась удостовериться, кто это был? — Кто этот человек? Почему она застыла??? — Сергей вышел на связь с Лерой. — Лера? Лер??? Лера! «Вот что будет с теми, кто встанет на пути Чумного Доктора!» Настя приклеилась остекленевшим взглядом к экрану. Неужели это?.. Нет, ей, наверно, показалось. Неожиданно после громкой пугающей речи был открыт огонь по безоружным людям. Сердце йокнуло и сильно сжалось, Настя невольно впилась ноготками в плечи мужа. Она не могла отвести взгляда от вспышек и забежавшей по камерам ряби, расплывающихся на асфальте алых луж крови и падающих безвольно с глухим звуком человеческих тел. — Наааасть. — Сергей зашипел. — Черт, прости. — Настя убрала руки. — Уводи её оттуда! Немедленно! — Уже! — Сергей вновь подключился к наушнику Макаровой. — Лера, убирайся с крыши и беги к Олегу! Живо! — Разумовский, черт тебя дери, ты меня подставил! — Лера, это были не мы. Мы не знаем нападавших. — Настя выхватила у Сергея микрофон и заговорила следом. — Уходи оттуда, пока не подоспела полиция! — Твою мать, только этого не хватало. Так и знал, что что-то здесь не чисто. — Сергей сделал снимки с камер видеонаблюдения, пока машина с группой террористов не успела скрыться. — Вот тебе и триумфальное возвращение народного мстителя. Настя чувствовала, что её едва заметно колотило. Она успела отвыкнуть от обратной стороны их старой деятельности и сейчас тело практически её не слушалось. Мелкая дрожь переползла на пальцы, внутри живота возникло тошнотворное напряжение. Сглотнув, Настя ощутила, что Сергей развернулся. С холодным освещением от компьютеров она, наверно, выглядела белее снега. — Насть, ты как?.. — Извини, я просто… — она прочистила горло и зажмурилась. — Как Лера? Она успела добежать до Олега? Включив датчик перемещения Леры, Сергей вновь с ней связался. С той стороны стояло абсолютное молчание. Следующая попытка производилась уже с каналом Волкова. — Олег, как она? — Могло быть и хуже. Ты смог распознать нападавших? — К сожалению, нет. Но у нас с Настей есть подозрение, кто в этом всём может быть замешан.

***

— Это был он, Анастасия Филипповна. Я в этом полностью уверена. Настя сама попросила Олега привезти Леру к ним, а не к нему на квартиру. Она была уверена, что оставлять Макарову наедине со своими мыслями в таком положении было бы худшим наставническим решением, которое только можно было принять. — Что? Твой наёмник?.. — Да. Господи, какая же я была дура. — Лера ходила из стороны в сторону в возбуждённом злом состоянии, не сняв даже полностью костюма. — Нужно было сразу рассказать обо всём Сергею и Олегу. Тогда бы ничего из этого не случилось. — Лера, ты была у него на крючке. Мы не знали, чем это могло закончиться. — Настя чувствовала, что её утешения до Леры пока не доходили. Та слишком была погружена в себя, как и в воспоминания о случившемся. Кровь, крики, пальба… Господи, к такому она явно не была готова. Да и невозможно заранее морально к подобному подготовить, не сломав изначальную личность человека, отрицающую и не принимающую насилие как норму. Настя осторожно протянула к ней руку и положила поверх плеча. Лера наконец остановилась. В глазах у неё стояли слезы. — Он ведь правда мне нравился, хотя я знала, что это опасно. Боже… Столько людей пострадало по моей вине. Лера была разбита. Она была уверена, что Сергей с Олегом смогли бы найти выход из ситуации, но понимала, что переоценивала их поддержку. Анастасия Филипповна была права. Если бы они выдали Дракона им, они бы его убили. Да и он уничтожил фотографии лишь на словах, вдруг все-таки раскрыл бы тайну ее личности всем… И что тогда? Позиция жертвы совсем Леру не успокаивала. Злость бурлила в венах, и она никак не могла успокоиться. Печаль переродилась в нечто другое, что заставляло Леру действовать. В мотивирующий гнев. — За Драконом кто-то стоит. Нам нужно узнать, кто это. Кто во всём этом был виноват. Вы… Правы. Ему отдавали приказы, а он сыграл здесь роль пешки. Но… Все эти люди… — Лера не находила слова, чтобы выразить то, как её изнутри раздирало, — и я… Он подставил меня. У меня до сих пор в голове не укладывается, что он мог так со мной поступить, хотя я и понимала, что это самый вероятный исход наших отношений. Вскинув подбородок и поджав губы, она порывисто обняла Настю и прижалась к ней, лбом уперевшись в плечо. Словно потерянный ребёнок, который не знал, что ему теперь делать. — Вы узнали что-нибудь… Про то, кто мог быть в этом замешан?.. — с тихим всхлипыванием спросила её Макарова спустя паузу. — Как мы с тобой и предполагали, в этом, скорее всего, виноват Каменный. Если раньше у нас не было повода его накрыть и к нему заявиться, то теперь он есть. Мы нашли с Серёжей переписку, где он упоминал ЧД и слежку. — Настя сочувственно смотрела на Леру, осторожно проходясь ладонью по её напряжённой спине. — Ты можешь всё у него узнать. — Значит, узнаю. — Лера выглядела решительной в своём гневе. — И мы накажем виноватого. Настя тоже чувствовала себя виноватой в этой ситуации. Один неверный шаг и вот последствия. Она должна была Леру от этого уберечь. Но понадеялась на себя и свои силы, оставив остальных в неведении. И вот результат. Лера будто почувствовала эти волны самобичевания, исходящие от Насти. Её взгляд смягчился, она осторожно положила ладони поверх её плеч, привлекая внимание к себе. — Непростые решения даются с такими же последствиями. С этим… К сожалению, приходится учиться жить. Ты не хотела, чтобы на меня легло убийство. Я в этом виновата. — Нет, Лер. — Настя помотала головой. — Виноват тот, кто всё это затеял. Кто привлёк внимание Сережи и всеми способами пытался подставить его. Вопрос только, зачем ему было это нужно? Неужели только ради того, чтобы очернить вновь лицо Чумного Доктора? Лера задумалась. — Думаю, ответ мы вскоре узнаем. Есть сведения, когда Каменный будет наиболее уязвим, чтобы я смогла к нему пробраться? Настя несколько воспряла духом, когда увидела, что Лера отошла от своего состояния. Пускай и не полностью, но всё же. Она уже была сконцентрирована на действии и раскрытии кукловода, а не на том, что творилось внутри неё. — Ответ на это нам лишь предстоит получить. Поезжай пока домой, Лер. Тебе нужно хорошенько отоспаться после такой тяжёлой ночи.

***

Они составили план и отправили Леру буквально спустя несколько дней подготовки к операции. План был предельно прост — узнать личность зачинщика теракта и установить, был ли он причастен к устранению Плахова (и заинтересован в этом, что было не менее важно). Если у их «мастермайнда» был свой интерес и имелось влияние на губернатора, это о многом могло рассказать о его настоящей силе и имеющихся ресурсах. По логическим рассуждениям Сережи это был акт очернения и переведение стрелок как два в одном — зачинщик устранил неблагодарное лицо и вновь сделал Чумного Доктора злодеем в глазах мирных граждан. Теперь его знамя ещё долго будет нести лишь страх, а не надежду, как предполагалось изначально. — Здесь два варианта: либо он точит на меня давно зуб, либо на нас просто было проще спихнуть вину из-за моих прошлых деяний. Лучше уж второе, чем первое. Потому что при втором варианте мы просто попадаем под раздачу, но от нас после неё отстанут, однако при первом нас будут дальше искать. И это самый паршивый расклад из всех возможных. Олег послал вместе с Лерой Игрока и несколько его знакомых из наемного дела для подстраховки. Настя тоже порывалась пойти проконтролировать, однако Волков сразу же дал ей понять — никуда он её в опасность больше не пустит, хоть ты тресни. — Ты по старой привычке всё ещё суешься в самое пекло. Но, Насть, пойми одну простую вещь — если с тобой что-то случится, Серый этого не переживет. В глазах Олега отразилась знакомая ей горькая вспышка боли, обернувшаяся маслянистой пленкой на карих радужках. — Да и я тоже. Поэтому попытки выходить на вылазки с Лерой она оставила для всеобщего спокойствия. Ни Сергей, ни Олег не сомневались в её способностях, но специально подвергать её риску, когда этого можно было не делать, не хотели. Разумовский и без того постоянно маялся мыслью, как бы его попытка восстановить честь ЧД не обернулась роковыми событиями для их мирной (относительно) супружеской жизни с Настей. Когда выбор вставал между первым и вторым, Сергей склонялся больше к второму. И если бы пришлось бросить стороннюю деятельность по очищению города ради Насти, он бы на это согласился. Другой вопрос, что сама супруга поддержала его в этом вопросе. И не стала ставить его перед выбором. Она помогала ему, и за это, как и за многое другое, он бесконечно её ценил. Они остались вновь вдвоем в серверной, откуда следили за ходом операции. Олег был сейчас на своей квартире, однако он присутствовал как третье лицо через их общую программу наблюдения, только со своего компьютера. Всё происходило очень быстро. Лера действовала решительно и буквально шла напролом в желании узнать правду, кто оказался по итогу виноват в терракте. Но в то же время она не забывала о милосердии, играя больше на испуге, нежели на реальных человеческих жертвах. Губернатор встретил их совсем не тепло, впрочем, как они и ожидали. Он знал, что к нему придут, это было видно по нервной манере поведения. Значит, Каменный наверняка во всём этом был крепко замешан. — Говори, кто отдал приказ о расстреле. Кто заказал всю эту операцию? По чьей воле ты послал за мной хвост и слежку? — Я никого не…не посылал…это был не я, мои парни лишь ему помогали! — Назови имя! — Военный нож, вытащенный из-за пазухи, оказался приставлен к мужскому горлу. — Считаю до трех, если за это время твой язык не развяжется, ты останешься к завтрашнему дню без него! — Ого. — Настя округлила глаза. — Она сама импровизирует? — Шпарит будь здоров. — Сергей даже повеселел, его глаза заметно маниакально заблестели. — Мудаков вроде него только так раскалывать и надо. — Рааааз. — Ты больной псих! — заорал Николай, пытаясь вырвать ворот рубашки из цепкой хватки мстителя. — Двааааа.— Лера очень надеялась, что блеф сработает, потому что она уже и сама начала волноваться. Не отрезать же ему реально язык! — Ладно-ладно! Хорошо! Алтан Дагбаев! — Каменный чувствовал, как крупная дрожь пробежалась по всему телу, когда Чумной Доктор прижал ребро ножа к его губам, сильно надавив на них. Он чуть не обделался от страха на месте. — Алтан Дагбаев. Это он заказал дополнительную слежку за тобой! Он просил сливать твои перемещения и устроил это побоище с помощью своих наемников во время открытия «Золота Востока»! Я задолжал ему за выборы, но я не знал, что он собирался устроить побоище и убрать Плахова таким образом! Я должен был выманить только тебя, и всё! — Дагбаев?! — все дружно прокричали они, кроме Леры, лишь мысленно к ним присоединившейся. — Это точно? — Мститель в маске сильнее его потряс за воротник, словно мешок, из которого до конца что-то не выпало. — Есть что-то ещё, что ты не рассказал мне? Учти, если это так, я мешкать не стану. — Клянусь, это всё! Лера отпустила его, позволяя грохнуться на рабочий стол. Она презрительно взглянула на губернатора сквозь линзы маски, после чего дала знак своим уходить, когда время стало поджимать. Настя почувствовала, что желудок сжался, сердце её упало и её вновь от волнения скрутило. Однако она оставалась стоять неестественно прямо за спиной супруга, словно проглотила только что палку. В серверной воцарилась тишина. Сергей после раздачи указаний, чтобы знакомые Олега и Лера убирались оттуда, повернулся медленно к жене. Он даже не знал, чего был преисполнен больше: злорадства от того, что оказался вновь прав, или сочувствия, что Настя вновь попала под глаз криминального лица. И, похоже, весьма крупного, раз он смог повлиять на избрание Каменного на пост губернатора. — Я же говорил, — тихо выдохнул он, почесывая заметно обросшую на лице щетину. Однако, вопреки поучительному тону и словам, Сергей мягко взял Настю за руку, выражая ей своё глубокое искреннее сочувствие. — Мне жаль, Насть. Перспектива дальнейшей работы с Алтаном резко схлопнулась. Настя задумалась, как ей теперь объяснить ему свой резкий отказ. Что она нашла на него компрометирующую информацию? Что его кто-то опередил, и она в его услугах больше не нуждается? В голове был настоящий дикий рой из мыслей, перерастающий все больше в неконтролируемый гул, который отрезал её от реального мира и реального течения времени. Настя пришла в себя только тогда, когда Сергей отвел её на кухню и налил им выпить. Осев растерянно на стул за столом, Настя всё ещё чересчур сосредоточенно по нему водила глазами, словно в дереве могли таиться ответы на её вопросы. — Милая… — Я знаю. Ты прав, хорошо, что мы узнали об этом до проведения сделки, — пробормотала она, прежде чем закинула в себя налитый ей Dubliner. Сергей тихо усмехнулся. — У тебя какая-то особая способность привлекать к себе криминальных мужчин. Просто бич какой-то. — Тебе лишь бы шутки шутить. — Настя поморщилась из-за алкоголя, после чего уставилась уже на опустошенный стакан. — Я не знаю, что мне делать. — Отказываться от его предложения, естетственно. — Сергей выглядел удивленным. — Ты слышала, что Каменный сказал? С помощью его денег он пришел к власти. Если и ты возьмешь у него деньги, пускай и под предлогом «венчурного инвестирования», ты попадешь в зависимость от него. И никто из нас не знает, что он с тебя потом спросит. Поэтому и рисковать так ты не станешь. — Ты так прозаично подходишь к этой ситуации, но забываешь про один важный момент, Сереж, — Настя раздраженно подняла на него глаза, — я сейчас медийная личность, которая крутится в этом обществе, где он тоже есть. И я не знаю, какой урон он может принести моей компании за безосновательный отказ. Ты легко можешь уйти в тень, потому что ты даже не выходил из неё, но я только выбралась из старой жизни, и я так легко скрыться тоже не смогу! Я не хочу лишиться всего того, чего добивалась эти несколько лет! Настя обессиленно закрыла рот и опустила взгляд на свои колени. Плечи её поникли. Сергей чувствовал себя оскорбленным, но, даже несмотря на свою усталость, он понимал, что кто-то из них двоих должен был оставаться сильным. Настя и так тащила на себе большой груз в виде компании, тренировок протеже и их сложившейся двойной жизни, которая никак не могла войти в одну ногу с её нормальной жизнью. Он присел на корточки напротив неё и взял её руки в свои, заглядывая в лицо. По щекам Насти текли слезы. — Прости. Это было очень грубо с моей стороны. — Ничего. Это ты прости. Дурацкая получилась шутка. — Он поднес обе её руки к губам и оставил крепкий поцелуй. — Ты не права, я как раз понимаю, что ты имеешь в виду. Когда дело твоих последних лет грозятся уничтожить, это не может не злить и не пугать. Но мы обязательно что-нибудь придумаем и сохраним твой бизнес. Я обещаю тебе. Он уверенно посмотрел на неё, и Настя сквозь слезы улыбнулась. — Ты совсем уже успел зарасти… — она заскользила пальчиками по его щетине, высекая из неё шуршащий приятный звук, — как я могла это допустить? — Когда-то давно ты говорила, что я буду очень сексуально смотреться с бородой. — Сергей деловито потер подбородок и улыбнулся. — Я запомнил. Настя громко засмеялась и, зажав нос пальцами, после тихо им шмыгнула. — Это было чисто гипотетически. Чисто практически я предлагаю тебе пройти сейчас в ванную и поддаться моим рукам и бритве. — О, ты меня сама побреешь? — Он посмотрел на неё по-детски заблестевшими глазами. Ответом ему стала усилившаяся хватка на руках. Настя, крепко взяв мужа за ладони, помогла ему встать и потянула в сторону ванной. Она всё больше понимала, насколько её недоверие к нему было безосновательным, непростительным и глупым. Она обязана будет ему всё рассказать. Нужно только обсудить сначала этот момент с Лерой до того, как она это сделает.

***

После звонка он долго прокручивал сцену их незапланированной встречи в её кабинете, когда она, будучи погруженной в бумаги, не заметила его приближения к себе. Лилию Георгиевну он попросил специально ничего не сообщать, а ему самому хотелось… На самом деле, он просто хотел её увидеть. Но и проверить, наверно, в каком-то смысле тоже. Когда Анастасия выхватила из пиджака маленький дамский пистолет и направила весьма резво (отточенно даже, словно пользовалась огнестрелом не в первый раз) прямо ему в лицо, Алтан почувствовал, что холодная капля пота скатилась по виску и сорвалась к полу. Не такого приема он ожидал. «— А, это вы… — она неловко убрала дерринджер обратно и сложила бумаги вместе. Словно ничего вопиющего только что не произошло. — Никогда больше так ко мне не подкрадывайтесь. Я — человек нервный. Со мной не просто так нужно заранее назначать встречи».  «— Давно у вас пистолет? — Алтан всё ещё отходил от того, что вполне вероятно мог по своей же глупости схлопотать пулю меж глаз».  «— Сразу видно, что вы в бизнесе относительно недавно, господин Дагбаев. — Настя беззлобно его насмешливо подтрунила и едва заметно приподняла уголки губ. — Когда ведешь бизнес в России, пистолет в тайном кармане пиджака — меньшая из кардинальных мер защиты, которую ты можешь себе позволить». Он запомнил, что она явно хорошо умеет стрелять. У неё отличное чутье на опасность и хорошие рефлексы. У обычного бизнесмена, пускай и в такой опасной стране, за несколько лет не могло подобное развиться. Тревожных звонков накопилось слишком много. Он мог бы списать на совпадение, что одна и та же женщина пересекалась уже несколько раз с темой Чумного Доктора либо напрямую, либо косвенно. Если в первый раз Алтан практически купился, как и Каменный, на женскую мнительность и страх за свое дело, то второй случай игнорировать было нельзя. В дом Каменного заявился их мститель, все, как они и предполагали. И после этого же дня Анастасия позвонила ему с отказом от инвестирования. Причины были весьма туманными и, грубо говоря, мутными. Что-то про неуверенность в работе компании, грубом нарушении законодательства и положений корпоративных документов самой компании. Дагбаев впервые чувствовал себя таким потерянным после отказа. Почему она отказалась? Он ведь предложил ей такие выгодные условия, даже пообещал не привлекать к юридической и неюридической ответственности за убыточность проекта… И всё равно она дала ему после кратких раздумий ответ «нет». Это было слишком странно. Алтан хотел в этой ситуации разобраться, его разуму это было необходимо. Логика и рациональность здесь были словно похоронены вместе со здравым смыслом, если искать причину в их изначальной сделке. Но если…если всего на секунду представить, что причина может крыться в другом? Тогда картинка начинает складываться и проясняться. Он начал поднимать архивы и сопоставлять то, что сам знал. Связь с Чумным Доктором, вопросы про него, отсутствие какой-либо информации о её свадьбе и о её новоиспеченном муже… Так, дальше. Закрытое дело о поджоге её фамильного дома… Уже интереснее. Погибший родственник — Николай Твердынский. Несмотря на поджог, был застрелен из огнестрельного оружия в упор. Дело закрыли, сославшись на пробравшихся в дом грабителей, однако экспертиза не обнаружила никаких посторонних отпечатков пальцев внутри дома. Алтан чувствовал, что нащупал верный путь к правде. Он так углубился в свое исследование, что совершенно забыл спросить у Дракона отчёт о последней слежке. Однако раз этот пройдоха сам ничего не прислал, ничего нового пока не появилось. И датчик слежения, который Каменный зацепил на их мстителя, почему-то, по словам Вадима, не сработал. Мол, говно китайское, шеф, сами понимаете. А Алтан как раз этого не понимал, потому что как-то уж слишком удачно датчик сломался, когда попал наконец на искомого ими субъекта. Вадим обещал с этим разобраться. Последним камнем в огород невинности его сбежавшего партнера стал факт, что когда-то давно она работала на Сергея Разумовского. Внутри головы Алтана что-то щёлкнуло. Его «птички» напели ему, что она не живет у себя дома, значит, она живет у кого-то другого. Её мужа никто не видел, получается, он либо скрывается, либо наглухо преисполнен нелюбовью к окружающему миру и населяющим его людям. В её истории есть странная история про пожар, убийство родственника и работу у Сергея в качестве секретаря. А потом пропасть в почти год, прежде чем она вернулась обратно и у неё возобновилась хроника жизни обычного человека. И она спрашивала у Каменного про Чумного Доктора. Отказалась от его предложения после появления Чумного Доктора, когда Николай сдал его мстителю в маске. Это всё не были совпадения. Алтан решительно нажал на кнопку вызова Вадима. Он может оказаться не прав. Эта мысль смущала, но Алтан надеялся, что они смогут тогда с Анастасией договориться, если она узнает историю вопроса изнутри. — Вадим, у меня к тебе задание! Немедленно захвати… — Открыв вкладки камер торгового центра, из которого сейчас шел сигнал от телефона Дракона, Алтан пораженно обронил. — … Анастасию Твердынскую. Вторая точка, видимая благодаря перехватывающему звонки устройству, телефона Анастасии горела буквально в нескольких метрах от Вадима и неумолимо приближалась к нему, в один момент застыв и прекратив свои перемещения.

***

— Я решила им все рассказать. — Что? — Лера удивленно на неё смотрит. — Ты уверена? А вдруг…а если ситуация пойдет плохо? И Сергей отреагирует не так, как ты хочешь… — Всё уже пошло плохо, Лер. — Настя вздыхает и отпивает из стаканчика кофе. Несмотря на то, что выпал первый снег, в торговом центре было жутко душно. Одежду они с Лерой сдали в гардероб на нулевом этаже, поэтому разгуливали сейчас в гражданском и потягивали холодный латте с корицей, чтобы хоть немного взбодриться и понизить общий градус жара в телах. — И я больше не могу скрывать правду от Сережи…мне…так стыдно, что я испугалась ему об этом говорить. Понимаешь, мы ведь теперь женаты, между женатыми людьми доверие играет особую роль. А я поддалась страху и сомнениям, потому что…опиралась на старые воспоминания и его старую модель поведения в таких ситуациях. И я боялась за тебя. Настя посмотрела на неё пронзительно чувственным взглядом. Лера кивнула. Она прекрасно понимала, о чем шла речь. Между её родителями доверие занимало не последнее место. Видимо, в паре Сергея и Насти было так же. И её тронуло, что Анастасия так пеклась о её судьбе. — Но только с твоего дозволения. — Настя внимательно рассматривала её лицо, остановившись возле одного из фонтанчиков. Людей возле него толпилось прилично, но они сумели отыскать свободное место на бортике. — Без него я рассказывать ничего не стану. Я ведь понимаю, что ты беспокоишься о своей собственной безопасности. Лера отвернула лицо в сторону и задумчиво закусила нижнюю губу. — Я думаю…что ты права. Мы пытались своими силами без их привлечения разобраться. И кое-что мы выяснили. Но раз дело вывернулось так, лучше рассказать. Сергей с Олегом должны иметь более полное представление о силе противника и его исполнителях. — Я возьму всю вину на себя. — Не надо. — Лера покачала головой. — Я не стану приписывать тебе лишнее. Я поступила самонадеянно. Но…я буду надеяться на снисхождение Сергея. И его взрослое понимание ситуации. Мы ведь не просто так скрывали информацию. По выражению лица Леры было видно, что понятие «взрослости» и «Сергея» у неё не всегда вязались. Настя со смехом сжала её ладонь своей. — Я тоже хочу верить, что он всё поймет правильно. Кстати, Дракон с тобой связывался после всего…этого? — Настя абстрактно обвела ладонью воздух. Лера поняла, о чем шла речь. — Нет. Ни фотографий, ни звонков, ничего. Он пропал. Залег на дно, видимо, как только получил деньги за выполнение операции. Лера с открытым презрением говорила о Драконе, прищурив глаза. Но рождение этому презрению дала живая боль, которая её до сих пор не отпускала. Настя видела это. Видимо, он и правда ей очень сильно нравился. — Мне кажется, ты ему сильно нравилась… Если снимки до сих пор не всплыли и никто не знает, что ты наш исполнитель, может, он не станет подставлять тебя больше, чем уже это сделал. — Либо же приберег их до лучших времен. — Лера скрипнула зубами. — Не думаю, Лер. Будь всё так, ему было бы проще сдать тебя сразу же. Тогда бы ему заплатили вдвое больше, согласись. Однако… он довел операцию до конца, но не сделал ничего, выходящего за её рамки. — Настя отвела взгляд в сторону. По ощущениям они всё равно будто оставались обе подвешенные в воздухе. — А…что планируешь делать ты? — Лера взволнованно на неё посмотрела. — Ну, с Дагбаевым? Общими усилиями мы смогли выяснить, кто наш главный враг. Что же делать дальше? — Я расторгла с ним сделку. А дальше… — Настя прикрыла глаза, вслушиваясь в приятный журчащий шум воды. Он хоть немного успокаивал, как и холодный стакан, сжатый в руках. — Будем действовать по ситуации. Пока он не предпринял никаких попыток мне навредить или моему бизнесу. Но все это до поры до времени. Давай не будем о делах. Раз сегодня все равно предстоит стрессовый разговор вечером, лучше пройдемся по магазинам. Я для тебя в одном из них присмотрела классную желтую худи. Подмигнув ободряюще Лере, Настя выкинула их стаканы и потащила её в сторону магазинов. Они приехали сегодня погулять в торгово-развлекательном центре Европолис на Полюстровском проспекте. В нем была масса магазинов, кафе, даже игровые центры, куда можно было потом заглянуть, чтобы обеим встряхнуться. Настя лет сто ни с кем не играла в аэрохоккей и не гоняла монстров искусственным оружием. Да и внутри центра просто было приятно побродить, чтобы разгрузить голову. Разглядывая колонны, витрины магазинов, семьи с детьми… Настя на выходе из Mango ощутила, что её сердце нехорошо сжалось. Как у зверя в предчувствии охоты на него — она слушала Леру вполуха. Взгляд её напряженно заскользил по толпе, и когда Лера дошла неожиданно до разговора о тату, в голове сложился полноценный пазл. Они вновь зацепились языками о насущной теме, и та оказалась буквально пророческой. Лере было важно обсудить разлад с Драконом, поэтому Настя свободно позволяла ей излагать свои мысли и облачать свои страхи перед ней. — Он под два метра ростом, волосы светлые, на груди яркая татуировка с драконом и волком и, дай угадаю, он дал тебе прозвище по типу «золотца» или «птички»? Лера вытаращила на неё глаза, а потом резко повернула голову по направлению взгляда Насти. — Как ты… Они обе застыли, глядя на приближающуюся к ним через толпу высокую крепкую мужскую фигуру. Настя сразу поняла, что если он здесь (и ей не показалось), то сложиться могли два сценария: либо он за Лерой, либо за ней самой. Но Лера рассказывала, что в открытую они так практически не пересекались. Значит… Дракона, работающего на Алтана Дагбаева, могли послать лишь с одной миссией. — Лера, беги быстрее за помощью и уходи отсюда, — скомандовала Настя, не отводя от мужчины напряженного наблюдающего взгляда. — Я с ним разберусь. — Что? Я тебя одну не оставлю! — шепотом прошипела она. — Это не просьба, Лера, это приказ. — Настя строго на неё взглянула. Лера, понимая, что спорить с ней было бесполезно, в полном смятении дожидалась, когда толпа полностью разойдется. Наконец его взгляд остановился на них обеих. И тут Настя уже просто не выдержала. Слишком уж много потрясений за столь непродолжительный срок. — Вадик?! Вадим остановился и ошалело заморгал, когда в его ухе раздался приказ по захвату. Против воли вырвалось такое же удивленное и вопросительное. — Настя? Внутри уха резко зазвучало: «ты чего остановился? Цель прямо перед тобой???» — Так это ты — Дракон! — У Насти даже рот приоткрылся от шока, а палец в указывающей манере остановился на нем. — А ты — жена Разумовского? — пока Вадим был в замешательстве, Настя с силой пихнула Леру в толпу. Та со стучащей в висках мыслью, что эти двое, оказывается, были знакомы, рванула на нулевой этаж за телефоном и курткой. Нужно было срочно звонить за помощью Сергею и Олегу. Вот тебе и получалась комедия с пристрастиями. Господи, а ведь она ловила себя на мысли, как бы это ни оказался он! И чутье её не подвело. — Черт возьми, я ожидал тебя встретить не при таких…обстоятельствах. — Выключив пока наушник и передав шефу, что цель была на крючке, Вадим неторопливо двинулся к ней. Настя знала эту походку и движение рук — словно он собирался поймать и скрутить бегущего на него быка. — Как ты до этого докатилась? — У меня к тебе такой же вопрос. — Несмотря на шутливый тон и легкий прищур, Настя заметно была напряжена и ожидала от любого его движения подвоха. — Так ты работаешь на Дагбаевых…стоило догадаться. — А я ведь тебе говорил, держись от этого рыжего подальше. — Он досадливо цыкнул и покачал головой. — И вот результат твоего непослушания. — Скорее, твоей беспринципности. Вадим весело на неё посмотрел. — Ты всё такая же острячка. Но, поверь, мои принципы сыграли здесь последнюю роль в нашей встрече. Они начали обходить друг друга по кругу, стараясь не терять один другого из поля зрения. Настя знала, зачем он тут был. Вадим уже понял, что она догадалась. — Когда ты успела перебежать дорогу Дагбаевым, крошка? — Он с напускным добродушием упер руки в бока. — Хотя тоже стоило догадаться… Шеф что-то упоминал, что его новое увлечение из сферы фармы. — Видимо, когда постаралась как раз от них уйти. — Настя скрестила руки на груди. — Смотрю, твой шеф весьма догадлив, раз смог выяснить, кто мой муж. Повода для таких мыслей я сама, кажется, не давала. — Своим ярым сопротивлением ты сейчас лишь подтвердила его теорию. Он до конца не был уверен, как я понял. — Вадим остановил на ней пристальный взгляд. — Ты же понимаешь, что я не могу тебя отпустить, ведь так? — А кто сказал, что я тебе так легко дамся? — Она ответила ему в тон, прежде чем ударила ногой в живот. В чем-то плюс борбы в коротких розовых платьях все же был — отвлекали взгляд и позволяли ногам свободно двигаться. Вадим отлетел к круглым макдачным столикам, снося их собой. Поднявшись и оперевшись рукой о колено, он зажмурил один глаз от болезненных ощущений между ребер, ухмыляясь. — До сих пор форму не подрастеряла. — Стараюсь держать и себя, и мужа, раз уж на то пошло. — Она ответила ему отзеркалиной ухмылкой, прежде чем они сцепились в драке. Побежав на неё, Вадим её подхватил и повалил на один из столов. Настя, вывернувшись, закинула из своего положения ноги ему на плечи, захватывая голову в тиски. Дракон шумно выдохнул. Давила она на него сейчас знатно. Рука его, вцепившаяся в её горло, оказалась тоже зажата. — Кажется, такое мы с тобой когда-то уже пробовали. — Пожалуй, придется воспоминания об этом оставить в прошлом. — Сместив одну из ног между ними, Настя оттолкнула его, скатываясь со столика. В ход следующими пошли схваченные подносы, которыми что она, что Вадим блокировали кулачные удары друг друга. По нему было видно, что чем дольше шел бой, тем сильнее она его распаляла и заставляла азарт вскипать в крови. Поймав момент, когда Вадим был открыт, Настя с силой врезала ему подносом по лицу. Глаза его, из которых чуть ли не полетели искры, удивленно округлились. Откинув виртуозно один из подносов в мальчишку, попытавшегося вызвать полицию, Вадим закрыл себя руками, принимая дальнейшие увесистые удары кулаками и ногами. Отступив до стены, он схватил Настю за ногу и, круто развернув, впечатал с силой в стену. Перед глазами забегали звездочки. Щека со скрипом заскользила по холодной поверхности. Прижавшись тесно со спины и вжав её тело своим, Вадим убрал с тяжелым выдохом светлые пряди волос за ухо. — Признаться, я скучал по нашим с тобой игривым разборкам. Настя ощутила, что к щекам против воли прилила краска. Заглянув за плечо, она хмыкнула. — Не могу ответить тем же. По крайней мере, не при таких обстоятельствах. Оттолкнувшись от стены руками, Настя сдвинула Вадима собой и врезала затылком ему по подбородку. Дракон с болезненным шипением отступил. По-настоящему причинять боль ему ей не хотелось, но вот беда, она была слишком вертлявой. Иначе её скрутить и вырубить не получится. Толпа вокруг них бегала, все были в панике, но никто не смел к ним обоим приблизиться. Вскоре должна была прибыть охрана и полиция. Вадим понимал — надо ускоряться. — Тогда придется заканчивать наши пляски и начинать играть по-серьезному. — На последнем слове он сделал угрожающе упор голосом и стал наступать уже сам в атакующих ударах. Выдвинув вперед более сильную ногу, он занял низкую стойку, совершив маневр и избежав несколько её крепких ответных ударов в голову и шею. Бросок наклоном прошел практически успешно — Вадим повернулся боком, захватив Настю за руку и ногу и бросив её через себя, однако она в него вцепилась, не позволив в итоге этого сделать. Чтобы её с себя спустить, пришлось прибегнуть к подлости; выбрав наименее травмоопасную витрину, Вадим с силой швырнул Твердынскую в неё. Не ожидав такого поворота событий, Настя не успела самостоятельно спуститься, только сгруппироваться. Её спина больно снесла собой хрупкое стекло, оставив в витрине неровную дыру. Послышался женский визг, в голове, особенно в затылке, сильно запульсировало, и она потеряла сознание.

***

Она пришла в себя уже с перебинтованной головой и связанными руками. На стуле, в каком-то номере, где было всего две раздельные постели, мини-бар, ванная с туалетом и небольшое подобие кухоньки с серебряно-черным чайником. Вадим уже сидел напротив неё с довольной расслабленной улыбочкой. Его взгляд ощутимо изучал её. Настя это чувствовала даже когда была в отключке. — Вот ты и очнулась. Прости за витрину, вышло немного жестковато. Закатив глаза и болезненно зажмурившись, Настя неопределенно махнула связанными руками. — Да чего уж там. Не убил, и на том спасибо. Вадим засмеялся. — Ты же знаешь, если бы я захотел тебя убить, я бы это уже сделал. Настя знала. Поэтому её плывущий взгляд приобрел ранее невиданную им остроту. — Зачем я здесь? — сразу же спросила у него она. — Мой шеф приказал тебя доставить к нему. Видишь ли, ты сильно прокололась со своими перемещениями к Сергею. Я тебя не порицаю и уж тем более не учу, но следы ты могла бы и более профессионально заметать. — Да, если бы точно знала, что за мной ведется слежка, — едко ответила ему она. — В чем-то ты подрастеряла, значит, хватку. А в нашей среде этого делать никогда нельзя. — Вадим удобнее устроился на втором стуле, стоявшем прямо напротив неё. Он оперся руками и подбородком о его спинку. — Шеф сопоставил все странности, витающие вокруг твоей фигурки, крошка, и точки перемещений. Когда они совпали с пробитым сигналом нашего жучка, пойманного вашим Чумным, всё встало окончательно на свои места. Так что ты нужна ему живой, а я тебе вредить не собираюсь. Было видно, что ему все это бесконечно нравилось. Вся эта их Санта-Барбара, очередное доказательство, что мир чертовски тесен и само нахождение Насти, связанной перед ним, тоже. — Боже, какой же ты… Ладно еще я, но как ты мог поступить так с Лерой. — Настя непонимающе на него посмотрела. Услышав имя Макаровой, Вадим слегка встрепенулся, потом взял себя обратно в руки. — А что я сделал с Лерой? Мой шеф ничего про неё и о ней до сих пор не знает. — Улыбка Вадима была приятна глазу, но за ней решительно ничего нельзя было просмотреть, кроме того, что он хотел показать. — Он до сих пор находится в полной уверенности, что в костюме ЧД — Сергей. До Насти начало доходить. Взгляд прояснился пониманием. — Ты не собирался продавать снимки и информацию про неё. Ты пытался вывести её из игры. — Именно. — Вадим щелкнул пальцами. — Я подставил её, чтобы птичка точно понимала, что её в дальнейшем ждет. Горький урок либо должен был её окончательно и бесповоротно увести от этой пагубной деятельности, либо закалить и подготовить к худшему. Не в моих интересах было продавать её шефу и уж тем более отдавать её на растерзание. Я пытался её защитить. — Встретившись с раздраженным прищуром, он усмехнулся. — Ты можешь обвинять меня и будешь в чем-то права. Только мне нет дела до этих людей, которые полегли там. Но есть дело до неё. И если она умная девочка, то оставит ваше дерьмо и уйдет от него подальше. — Только не делай вид, что делал это только из добрых побуждений. И что здесь совсем не были причастны деньги. — Настя все еще хмуро на него смотрела. Тон её становился презрительным. — Не скрою, деньги стали приятным довеском. — Он широко усмехнулся. — Но в основном я хотел защитить её и огородить от деятельности народного мстителя. Птичка ведь…она как ты. С принципами и во имя благой цели готова пойти на многое. Меня это восхищает. И в то же время это заставляет за неё же волноваться. Повернув стул иначе, Вадим расслабленно о него оперся спиной. Он мог врать, Настя знала об этом, но, учитывая, какие отношения когда-то их связывали (и где-то в глубине души связывают до сих пор), то делать бы этого не стал. Она обвела взглядом комнату. Здесь не было камер или прослушки. Вадим прищурился, наблюдая за её настороженностью. — Здесь нет прослушки, янтарь мой. Мы с тобой здесь одни. — Да, я вижу. — Она не отрывалась от изучения. — Ты понимаешь, что она после такого возненавидит тебя? — Это уж я смогу пережить и уладить, когда у меня выдастся возможность с ней поговорить. Я смогу принять её ненависть и со временем её переменить. Вот чего я принять точно не смогу, так это её смерть. — Его лицо резко изменилось, сделавшись холодным, бесстрастным и очень спокойным. Настя видела его за всё время знакомства таким всего пару раз. И все были во время службы. — Но тебе это самой должно быть знакомо. Твой рыжий поступил бы наверняка также для тебя. Да и я бы тоже. — Он пристально на неё посмотрел с легким оттенком тоски на дне серо-морозных глаз. — Кстати, позволь спросить, как вы, черт возьми, после всей той кровавой истории снова сошлись? — Долгая история, — легко парировала она, не сводя с него проницательного взгляда. Голос её сделался индифферентным. — Но теперь я замужем. А ты у нас занят нашей протеже. Жизнь — такая забавная штука. Склонив голову к плечу, они оба уголками ртов улыбнулись друг другу. — Я чувствовал, что за её плечами стоит мудрый наставник вроде тебя. — Льстец. — Она усмехнулась. — А я догадывалась, что такой пробивной наглости могло хватить только тебе. Ты у нас, значит, теперь Дракон? — А-а-а, — Вадим легко и весело отмахнулся, покачнувшись на стуле, словно только и ожидал этого вопроса. Они общались, как два старых друга, несмотря на то, что в их ситуации это было, мягко говоря, сюрреалистично. — Прицепилось в Гонконге и так и осталось за мной. Во время службы, сама помнишь, за мной его тогда не водилось. — И работаешь на Дагбаевых… — Меж бровей пролегла хмурая складка, словно она силилась что-то вспомнить. — Именно про них ты говорил, когда мы последний раз встречались? И к ним улетел потом? Вспомнив их расставание, Вадим вновь с неопределенной выдержанной крепкой нежностью на неё взглянул. Время шло, а его симпатия к ней, несмотря на давнишнюю смену статуса их отношений, никуда не делась. Да, сейчас он был сильно увлечен Лерой (более того, ловил себя на мысли, что он любил её), но даже так его дружеское общение с Настей носило легкий романтический окрас. Однако дальше него ни он, ни уж тем более она заходить уже не станут. — Да, тогда-то я на них работать долгосрочно и начал. — Что ж, многое становится на свои места… Но уйдём от лирики, мне бы хотелось точно узнать свою дальнейшую судьбу. — Настя сбросила с плеч невидимое давление, выпрямившись. — Ммм, мы будем смирно ожидать шефа здесь, пить чай и общаться. А всё остальное — секрет. Начнем пока с чая. Вадим повернулся к ней спиной, залив воду в чайник, и продолжил говорить. В эти секунды он совсем не видел её. — И всё же тебя потянуло снова на те же грабли. Раз у нас полно времени до приезда шефа, ты могла бы и поделиться этой увлекательной… Когда он обернулся, на стуле уже никого не было. Веревки лежали рядом, окно было распахнуто, а Вадим остался один. Он со смешком включил чайник, поставил пустые чашки на стол и включил обратно связь. — Шеф, она сбежала. Все как я и говорил. Выезжаем за ней. — Он широко ухмыльнулся, опуская взгляд на маленький складной нож, оставшийся одиноко на стуле в раскрытом виде.

***

Звонок проходит, когда она находится уже на половине пути к Сергею, Олегу и Лере. Настя давно себя не корила настолько сильно, насколько это делала сейчас. За все её ошибки они могут дорого заплатить. Черт, куда же им было деваться? Они знают, где находится их тайная квартира, знают, где находится её квартира. Стало быть, ни туда, ни туда нельзя было ехать. В голове был полнейший кавардак, из-за которого Настя чуть было не вписалась в зад впереди ехавшей Хонды, когда Сергей наконец ответил. — Милая, привет! Ты как, с тобой все в порядке??? Лера звонила, сказала, что на вас напали! — Привет, Сереж. Ничего серьезного, отделалась легким ушибом. — Настя подтянула бинты на голове и, извинившись с открытым окном, поехала быстрее дальше. — Я сбежала. И у нас большие проблемы. Алтан знает, где наша тайная квартира, его люди за мной следили. — Твою мать. — Сергей зашипел раздраженно на манер змеи. — Тогда ехать сюда нельзя. Может… — Про мою он знает точно. С неё-то слежка и началась, — перебила его она, сворачивая резко во дворы через арку. — Куда ехать скрываться, я не знаю. Боже, мне так жаль… — Ладно, потом поговорим об этом. Мне главное, что ты жива. Послышался звук перехватываемого телефона и ругань Сергея, которого явно отпихивали подальше. — Насть, с тобой все нормально? Сильно приложили? — Ох, Олег… — Настя вздохнула и уголки губ невольно дрогнули в улыбке. — Могло быть и хуже. У нас проблема. — Знаю, слышал. Поезжай ко мне на квартиру, встретимся там. Постарайся оторваться от хвоста, если он за тобой есть. Там уже придумаем, что делать дальше. — Поняла. Еду. — Настя решительно кивнула и вдавила педаль газа, выворачивая руль. Объездную дорогу она знала.

***

Уже в квартире Олега они сидели вчетвером и обсуждали, что им делать дальше. — Говорил я тебе, что с ним что-то не так. Где это видано, чтобы за невинным человеком следили похлеще голливудской звезды. — Сергей расхаживал из угла в угол, гневно всплескивая руками. Олег пока осторожно снимал бинты. На его удивление, под ними всё уже было аккуратно педантично обработано и накрыто стерильным тампоном. Волкову лишь оставалось убрать его и проверить, остановилась ли кровь. Настя, закусив нижнюю губу, жмурила один глаз. — Тем более, ты ещё и замужем. А он все равно к тебе приставал! Заметив, что Настя зажмурила оба глаза от его раздраженного высокого голоса и брошенный предупредительно хмурый взгляд Волкова, Сергей подошел к супруге и взял её за руки, сделавшись тише. — Черт возьми, я его убью за это. — Он с искренним сожалением смотрел на её голову. — Не надо. — Она выдохнула. — Пожалуйста, послушай меня сейчас очень внимательно. Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Как и нам надо у тебя кое-что спросить. Кто был этот наемник, который напал на тебя? — Сергей прямо на неё посмотрел. Настя перевела взгляд на Леру. Та несколько виновато пожала плечами. — Ладно…ну, начнем хотя бы с того, что его зовут Вадим. И он мой бывший. Теперь встрепенулся Олег. — Вадим?! — Вы его оба знаете?! — в тон спросил Сергей. — Он твой бывший??? — Лера округлила глаза. Настя от поднявшегося окружающего изумления, смешанного с возмущением, аж чуть осела. — Мы с Олегом знаем его с периода службы. Да, Олег, я говорю про нашего Вадика. — Она посмотрела на Волкова поверх плеча. — Не смотри на меня так… Это случилось вообще когда вы с Сережей свалили черт знает куда. Я думала, что ты умер. А ты, — Настя перевела взгляд на мужа, — сбежал и бросил меня. — Прошу заметить, ради твоей же безопасности, — занудно отметил он, скрестив руки угрожающе на груди. — И да… Вадик??? От такой неприкрытой ревности и того, как Сергей выпятил грудь, подобно птице, Настя едва не засмеялась. Но сдержалась. Уголки губ едва заметно подергивались. — Я знаю теперь, что так было нужно, — уже мягче заметила она, прикрыв глаза, — но тогда я так не думала. Я была разбита, злилась на тебя и оплакивала Олега. И тут… Вадим приехал в Петербург… Мы встретились в баре… Ну и… — Настя, почему твои бывшие обязательно должны оказаться либо наемниками, либо террористами? — Сергея, кажется, искренне волновал этот вопрос. И градус ревности, несмотря на то, что Вадик был в прошлом, не сильно-то и угас. Настя невинно пожала плечами. — Сам недавно говорил, что я патологично притягиваю к себе криминальных мужчин. Тут в разговор наконец вступила Лера, чуть переварив полученную информацию. — И долго вы были вместе? — Всего около трех месяцев. Потом он улетел, как я теперь понимаю, в Гонконг. Но тогда Вадим практически вытащил меня из депрессии. Время было…тяжелым. — Настя отвела взгляд в сторону. Олег был в шоке, кажется, больше остальных. — Настя, я все прекрасно понимаю, но Вадик… Он не договорил. Они оба знали, что за этим должно было последовать. Был безбашенным, неуправляемым, в некоторых ситуациях даже безжалостным и подлым. И все же… Тогда Настю это не волновало от слова совсем. — Давайте я чуть проясню ситуацию…

***

Несколько лет назад. Бывают периоды в жизни, когда всё кажется сплошным мраком. И даже самая, казалось бы, незначительная ситуация может выбить тебя из привычной колеи. Когда чёрные воды сгущаются над тобой и сколько бы ты ни старался разгрести их надо собой и всплыть на поверхность, не выходит. Они смыкаются беспощадно обратно, а тебя верно тянет тяжким грузом на дно. Таким событием x для Насти стала смерть её кота. Когда чаша переполнилась последней каплей и всё её содержимое полилось за края. Да, Портос умер от старости и стоило ожидать, что подобное когда-нибудь случится. Но Настя не была к этому готова от слова совсем. Особенно сейчас, когда ей было так паршиво. Дела в компании шли шатко-валко, с личной жизнью пролёты были по всем фронтам. Настя устала, что ей приходилось притворяться с чужими людьми кем-то другим. Что нужно было показывать лицо, которого на самом деле не существовало. Нужно было казаться нормальной, но она такой, к сожалению, никогда не была. И потому последний гвоздь в гроб её близости с кем-либо дольше однодневного знакомства забивался на следующей же ступени. Она не готова была кого-либо к себе подпускать. Да и эти люди не сильно стремились узнать её настоящую. Может, лучше будет остаться одной? Так будет явно спокойнее. С этой мыслью Настя закинула в себя мескаль, подпирая щеку ладонью. Взгляд её с ленивым любопытством бродил по окружению. El copitas привлек её тем, что сюда не пускали кого попало, было уютно, а вокруг самого заведения витал ореол загадочности — его было совсем непросто найти, единственный ориентир — выцветшая вывеска «Рыбалка и туризм», от которого бару досталась площадь. Работает он с четверга по субботу, попасть можно было только по предварительной записи. Народ, сидевший неподалеку от неё, за общим бетонным столом пил текилу и редкий мексиканский мескаль в специальных керамических чашках (друзьям и завсегдатаям достались именные), мешал коктейли и лопал за милую душу начос, супы и тако с разными начинками. Вокруг играла мексиканская музыка. Слышался перелив гитары и задорное «ай-ай-ай-ай», придающее заведению большее оживление. От них веяло уютом. Несмотря на то, что Настя даже не думала к ним присоединяться, ей было комфортно издали наблюдать за чужим человеческим раздольем и голой Фридой Кало с обшарпанной голубой стены. — Ого, какие люди. Твердынская, это и правда ты? Откуда в таком месте? Он виделся тогда единственным просветом среди густого мрака. Его белозубая широкая улыбка автоматически отправила её сердце в пляс. Для Насти настолько стало непривычным чувствовать его биение, что она на секунду испугалась и чисто инстинктивно вскинула ладонь, прижимая ту к груди. Не показалось. — Вадим?.. Оперевшись о место рядом локтем, он в привычной игриво-вальяжной манере склонил голову к плечу, цепким внимательным взглядом оглядывая её снизу вверх. Улыбка никуда не делась с его лица, только чуть сузилась, спрятав хищные зубы. Настя отражалась в его серо-морозных глазах с зелёным отливом усталой. — Привет, ласточка. Вот так встреча! Мы с тобой не виделись с самой Сирии, кажется. Настя не смогла скрыть того, что она была рада видеть старого знакомого. Уголки её губ приподнялись в робком намеке на улыбку. — Да, кажется… Ты сам здесь откуда? — Конкретно здесь. — Он разметил пальцами своё нахождение в баре, растопырив их, а потом провёл широким сильным жестом по деревянной стойке, запрыгивая на рядом стоящий высокий барный стул. — Или в Санкт-Петербурге? — Хотелось бы получить ответы на оба вопроса. — Настя даже не удивилась, когда крепкое могучее тело рядом с ней умудрилось без проблем уместиться на маленьком сидении. Давно в её жизни не было такой оживленности, уживающейся с острым умом в одном человеке. — Если это не секрет, конечно. — Ох, ты, как и всегда, любопытна до жути. — А ты, как всегда, не будешь ничего скрывать, если тебе это не выгодно, да, чудище? — Брови кокетливо подлетели к линии волос. Кажется, алкоголь начал делать своё. Или рядом с Вадимом такое поведение включалось автоматически? Они были знакомы еще с операции в Сирии. Он сразу её заметил, как и она его тоже. Джессика всё шутила, что искрами, витавшими между ними, можно было при желании кому-нибудь спалить рожу. Со всей её любовью к ярким преувеличениям это таковым не оказалось, потому что она попала прямо в точку. Вадим был очень настойчивым в ухаживаниях, в флирте и неуместных шутках. Вопреки попыткам его отваживания, Настя все равно чувствовала, что он её цеплял. И что её безотчетно тянуло к нему, несмотря на почти звериную непокорность, ехидность и грубость. Якорем, не позволявшим её интересу зайти слишком далеко, становилась собачья привязанность к Сергею и конфликтные отношения между Олегом и Вадимом. Одна из его выходок довела всё до того, что Настя ему вмазала. Половина отряда потом осмеивала их двоих, мол, Волкова девчонка теперь защищает, вот дела, однако Джесс сказала, что она поступила правильно. И это при том, что Настя, мягко говоря, нравилась ей не очень. Тем не менее, даже после той ссоры и знаменательной пощёчины, что сказать, Вадим все равно продолжал ей нравиться. И он явно это чувствовал во время общения с ней. Из их сложившейся странной, нетипичной дружбы она смогла вынести один горький урок — друзей нужно бояться больше, чем врагов. От первых меньше ожидаешь предательства, чем от вторых, соответственно, не успеваешь к нему подготовиться. Для неё, девчонки, воспитанной со взглядом Волкова на формирование и сохранение команды, предательство Вадима стало и вовсе натуральным ножом в спину. Она как вчера помнила, что после убийства Евгения Ивашевича они с Олегом его отпустили, взяв на себя ответственность и чужой секрет, который любой другой наёмник на их месте спокойно бы раскрыл. Но они не стали. Вадим для них обоих считался своим, и это единственное, что уберегло его от доноса. Олег же постарался представить ситуацию прозаичной попыткой прикрыть их промах и спасти статистику успешных операций. «Эта ситуация тебя многому научит, Твердынская». С ехидным смешком и жадным горящим блеском в глазах он перед прощанием всего лишь заправил прядь растрепанных волос ей за ухо. Настя тяжело выдохнула спертый воздух, словно Вадим её тогда поцеловал. Слишком уж интимным был этот жест, несмотря на его краткость и мимолетность. Она помнила, он пытался отчасти навязать ей своё видение мира. И, несмотря на то, что получалось у него не очень, Вадим брал напористостью. Она цепляла его увертыванием и ловким уходом от конфликтов, хорошим чувством юмора и умом. Словно специально распаляла сильнее его интерес через шутки, полунамеки, игривые тычки. Но Насте просто было с ним весело, и она вела себя так, как будто они знали друг друга очень давно. Эта просыпающаяся непосредственность внутри неё рядом с ним Вадиму очень нравилась. В купе с непривычным набором моральных качеств и стойких принципов она ему запомнилась на годы вперёд. И вот они снова встретились. В этом баре. Именно сейчас, когда всё было так паршиво. И он, и она ощущали — неслучайно. — Информацию за даром не даёшь, да? Лааадно. — Он подпер ладонью щеку. — Раз так, совершим обмен. Я — тебе, ты — мне. По рукам? Он протянул ей свободную ладонь, и она с тихим смехом потрясла её в сильном рукопожатии. Вадим же, напротив, её ладонь сжал осторожно. — По рукам. — Она наконец с большей оживленностью улыбнулась. — Я вернулся в Петербург ненадолго, в отпуск. Заключил долгосрочный контракт с одной крупной китайской шишкой и ушёл от единичных заданий к постоянной работе. Головной боли прибавилось, зато денег в кармане тоже. — Вадим театрально прижал ладонь к груди, возведя глаза к потолку, а потом перетер невидимую купюру меж пальцев. — Буду здесь около трех месяцев в профилактических целях, потом обратно поеду. Шеф мой тоже от меня отдохнуть хоть успеет. Влиятельный чёрт, но капризный до жути бывает, как ребенок. Считает, что раз у него толстый кошелек, ему дозволено всё. — В голосе Вадима отчетливо можно было уловить нотки презрения. — Видимо, многие богатеи страдают этим недугом. — Настя пьяно усмехнулась, потирая пальцами переносицу. — Я смею все, что можно человеку. Кто смеет больше, тот не человек. — Макбет. — Вадим довольно цокнул языком. — Без тараканов не обходится, есть грешок. — Он с хитрой улыбкой отпил наконец из принесенной ему чаши. Вадим и правда был рад её видеть. Острота ума Твердынской всё ещё была способна вызывать в нём живой трепет и самые настоящие по-мальчиковски волнительные ощущения. — Твоя очередь. Как поживаешь? Чем сейчас занимаешься? Всё ещё работаешь на своего рыжего? Вадим налег локтями на стол, скрестив руки на груди, и приготовился слушать. Настя неловко крутила полупустой стакан и даже не знала, с чего начать. На глаза, как назло, начали набегать опять слезы. Алкоголь ей в больших количествах был противопоказан. Получалась игра в рулетку — никогда не угадаешь, выстрелит ли драйвом или полной, накрывающей с головой тоской. —  Ну…я тут…можно сказать, провожаю в последний путь своего кота. — Она всё еще не решалась поднять на него взгляд, позволяя пальцами танцевать по стеклянной окаемке стакана. — Он умер вчера, врач сказал, возраст. А бизнес у меня…не сказать, что прям процветает, но стараемся выбраться из минуса. Первые несколько лет всегда тяжело, потом идет легче. Я сейчас занимаюсь социальным проектом по фармацевтике. Вадим выглядел озадаченным и слегка удивленным. Но не тем, что Твердынская подалась в бизнес, а что она выглядела такой уставшей. И была одна. — Насчет животины сочувствую. Что, наконец бросила своего рыжего и решила сбежать? Правильно сделала, давно пора было. А бизнес — это сильное решение. Правду говорят, что у вас, женщин, более пригодные нервы для этого. Восхищен твоей решительностью. Заниматься бизнесом в России… — Вадим покачал головой, улыбаясь уголками глаз. Возле них расцвела сетка морщин. — Ты сумасшедшая. Настя вытянула губы в горькой усмешке и подняла на него пронзительный взгляд синих глаз. — Не больше, чем ты. А мой рыжий… — она будто на секунду зависла, — и не мой вовсе. Скорее, он сбежал от меня недавно. Где он, не знаю. И знать, если честно, не хочу. Она залпом допила остаток мескаля и попросила им обоим принести ещё. Вадим поменял заказ на полпути на текилу. Совсем недолго в воздухе висели ощутимые вибрации неловкой паузы. — Прости. — Хрипло раздалось над её макушкой. — Не знал, что всё так сложилось. А где Поварешкин? Одно упоминание Олега и вовсе ввело Настю в оцепенение. Глаза её широко распахнулись, тело едва заметно задрожало, а потом застыло в одной позе. Словно модель синдрома запертого человека в живом исполнении. Конечно, Вадим не желал ей ничего плохого. Как и не пытался преднамеренно причинить боль. Однако при упоминании Олега внутри головы вновь вспыхнули крики, пальба, кровь на её руках и фантомное ощущение боли в левом ребре. Настя, судорожно вздохнув, посмотрела на Вадима глазами, полными слез, которые она уже была не способна остановить. Вадим понял по одному слезливому взгляду, что случилось. И, что сказать, даже его, матерого наемника, кольнуло тоской. — Олег умер, Вадим. — Настя произнесла эти слова дрожащим полушепотом. — Его убили. Нехорошо вываливать весь груз пережитых тобой проблем и нереализованных желаний на старого друга. Но Настя так устала от одиночества, так устала, что не могла ни с кем, кроме своего психолога, это обсудить, что язык у неё сам развязался. Вадим её не перебивал. Картинка становилась всё более четкой и понятной. Когда Настя закончила свой монолог, она зажмурила сильно глаза (до пекущего ощущения под веками) и постаралась утереть сразу же слезы. Однако Вадим не дал ей этого сделать, осторожно прихватив женские запястья пальцами. Настя на него растерянно смотрела. Черная тушь с подводкой растеклись черными слезами по бледной фарфоровой коже и со стороны наверняка это выглядело ужасно. Но Вадим смотрел на неё так понимающе, так мягко и с таким сочувствием, что Настя не успела даже об этом подумать. Он позволил ей прильнуть к своей груди, заключив в крепкие объятия. — Мне очень жаль, Насть. Правда. Быть может, мы с Поварешкиным были не в лучших отношениях, однако…такой кончины я бы ему не пожелал. И ты всего этого дерьма не заслужила. Настя протяжно шмыгнула носом и беспомощно уткнулась лицом в его мощную сильную грудь. Она была такой разбитой. А Вадим чувствовался таким теплым и сильным, словно корень дуба в жаркий летний день. — Извини меня…я не должна была все на тебя это вываливать… — Да брось. — Он с широкой уверенной улыбкой отмахнулся, за плечи оттянув от себя и заглядывая в её синие глазки. — Мне хуже ты не сделала. А вот себе очень даже могла. Тяжело носить такой груз на сердце. Наверняка мозгоправу ты рассказывала лишь «допустимую часть», я прав? Она кивнула. Из глаз вновь потекли слезы. Даже психологу и психотерапевту она не могла рассказать всего. Нельзя было. — Вот что…я тебе предлагаю так — давай выпьем текилы, а дальше что-нибудь придумаем. В Петербурге есть масса классных мест, где можно оторваться. — Его ладони на её плечах ощущались комфортной тяжестью. Настя, зажав нос пальцами, неловко утерла слезы взятой со стойки салфеткой. —  Если я здесь не упаду. — Она хрипло рассмеялась. — Я успела прилично накидаться ещё до твоего прихода. «И это было очень плохой идеей, потому что мне теперь жутко плохо», — пронеслось в голове предупреждающей мыслью. Но вот перед глазами появились шоты текилы, и здравый смысл испарился, словно капля под давлением сорокоградусной жары. — Итак…ты выслушал мою грустную историю жизни. — После алкоголя стало как-то заметно повеселее. Тем более, в такой хорошей компании. — Расскажи теперь подробнее про свою. Настя вновь улыбалась. Вадим обводил её внимательно глазами — её черный плащ, который она не стала снимать, её маленькое короткое черное платье и её невообразимо грустные глаза, подведенные на манер актрис немого кино. Дело было вовсе не в алкоголе, его он потягивал в качестве дижестива, а в ней самой. С ней водоворот эмоций от драмы быстро переходил в смех и веселье. С ней было не жалко говорить по душам. И она же заставляла кровь буквально в теле кипеть под градусом и без него. Она ощущала его чувственный осоловевший дикий взгляд на себе. И от этого внутри горла становилось чрезмерно полно, словно в него закидывали расширяющиеся в воде разноцветные шарики. — Ммм…что ты хочешь узнать? Про операции? Это не тот разговор, который нужно вести на полный желудок. — Вадим испустил смешок в ладонь. — Слишком уж много мерзких подробностей может вылезти. — Ооо, ты заботишься о моей ментальной стабильности? — Она прильнула щекой к его плечу, посмеиваясь приглушенно и заглядывая ему в глаза. — Какой ты милый. — А ты уже жутко пьяная. — Вадим находил уморительным и очень очаровательным зрелище, открывшееся ему по правое плечо. — Давай закажу тебе кофе, чтоб полегче стало. — Никакого кофе, пока мы не выпьем эту чертову хрень как подобается. — Настя, решительно покинув свое место, заказала к текиле ещё лайма и соли. Вечер скорби все больше приобретал черты странного праздника вместо похоронных посиделок. Насте не хотелось упускать эту легкость и так просто от неё избавляться. Вадим, откинувшись удобнее на спинку барного стула, обнажил зубы в широкой улыбке. — Будем пить с руки или тела? — Тебе лишь бы доступ к телу получить. — Настя утерла остаток от туши с щек, захохотав. — Начнем с руки. А там дальше как пойдет. «Как пойдет» перевело их постепенно из бара в её машину. Пока они ехали, Настя поделилась с Вадимом, что сняла дом на ближайшие пару недель, чтобы наконец отдохнуть после интенсивной работы. После крепкого кофе она была такой удивительно трезвой, будто не пила вовсе. И все же Вадим все равно на всякий случай следил за тем, как она вела машину. — Зачем снимать дом с камином, если в нем некому разводить огонь? Это чисто мужское занятие. — Он повернул голову и прямо на неё посмотрел. — Это такой большой намек? — Она неуверенно скосила на него взгляд, приподнимая уголок губ. Потом снова перевела на дорогу. С её рассеянным вниманием сейчас не стоило сильно отвлекаться. — Если примешь мою компанию. — Он удобнее вытянулся на пассажирском сидении, прикрыв глаза. — Мне нужно будет сначала закрыть квартал, потом уже можно будет говорить об этом и строить планы. Однако… — Настя сжала руль. — Мы можем съездить посмотреть дом вместе. — То есть ты сняла дом, даже не посмотрев его? — Он удивленно изогнул бровь и приоткрыл один глаз. — У меня на это не было времени, — неловко постаралась оправдаться она. — Поэтому я посмотрела его только на сайте. Ночные сумерки окутывали мир фиолетовой вуалью. Холодный воздух придавал предметам вокруг невиданного блеска и четкости, словно через увеличительное стекло. У Насти возникла стойкая ассоциация с красотой натертых заточенных коньков, разрезающих хрупкий лёд под собою и плавящих его до водяной крошки от интенсивности движения. Оказавшись на улице, Вадим вызвался проводить её до квартиры. Настя не стала ему отказывать в возможности перед ней «выслужиться» в очередной раз за вечер. — Тут под вечер совершенно негде парковаться, — пожаловалась она ему с улыбкой, на что он, взяв её за руку, крутанул на танцевальный манер на месте. — Какой кошмар. Отстойное место. И как только ты здесь живёшь со своим расписанием работы? — Вадим интересовался шутливо, но искренне. Его шаг чеканил и нагонял буквально каждый бодрый танцевальный шаг Насти. — Как видишь, паркуюсь в ночи подальше, а потом дохожу до своей квартиры пешком из чужого двора. — Она прыснула. — Господи, и за что я заплатила свои деньги. Но зато я имею возможность прогуляться по хорошенькому скверу. Знаешь, тут очень даже красиво. — Ни капли в этом не сомневаюсь, янтарь мой. — Голос Вадима тепло урчал возле её уха, и Настя невольно думала, вот бы эти мгновения не заканчивались никогда. Когда было так беззаботно и легко. Когда он был рядом с ней, а не пустая квартира день и ночь. — Ты приехал со мной сюда, чтобы провести меня до дома? Серьёзно? «Он приехал сюда, чтобы побыть подольше рядом с тобой, дура», — внутренний голос был сегодня не в меру груб, но виной тому были явно последние расстройства и зашкаливающее количество выпитого алкоголя. — Ммм, ты же сама сказала, здесь чудесный сквер. Не мог упустить возможность по нему прогуляться, — подхватил он с широкой улыбкой её игру, а заодно и пристальный неверящий взгляд исподлобья. Их руки так и не разъединились после выхода из машины. Ночной Петербург даже дышал по-другому. Совершенно по-особенному. В нём не нужно было скрываться и пытаться притворяться тем, кем ты не являлся. Тем он и был более комфортным. Он сохранял бережно, словно шкатулка памяти, чужие секреты. — Только тебя могло занести в место, подобное этому, — с фыркающим смехом заметила Настя. — Как ты вообще на него вышел? — Ты же знаешь, я тот ещё авантюрист. И большой любитель иностранной кухни, — с особым довольством ответил он. — Сложилось сначала впечатление, что ты следил за мной. — Она хитро стрельнула в него взглядом. — Другой бы сказал, чтобы она себе не льстила, но только не тебе. — Вадим хохотнул. — Будь возможность, скажу честно, присматривал бы. Однако я шел туда без мысли, что повстречаю тебя. Это стало для меня неожиданным приятным сюрпризом. Они шли через место, где не горели фонари. Совершенно. Размахивали руками, покачивались, много разговаривали. — А знаешь… Пускай то предложение несколько было самонадеянным… И у тебя могли быть свои планы… — Настя вдруг вновь подняла озвученную в машине тему, когда они оказались близко к входу в её парадную. — Женщине вроде тебя не нужно быть самонадеянной, чтобы думать, что мужчина вроде меня согласится на её предложение, — мягко оповестил он её, запихнув ладони в карманы джинс и оставив на обозрение большие пальцы. — Ты должна быть более уверенной в себе, потому что я в любом случае сказал бы «да», ласточка. Потому что предложила мне это ты. И любой другой, не будь он дураком, согласился бы. Так что женщинам и таким шишкам вроде тебя идёт быть самонадеянными. Это придаёт вам особого шарма. Он обезоружил её в очередной раз улыбкой и взглянул на вход. Похоже, пришла пора расставаться, но как же не хотелось. Больше всего Насте сейчас хотелось, чтобы Вадим остался. Она смотрела на него. Он смотрел блестящим, чуть золотистым взглядом на неё. Косые холодные лучи луны достигли их рассеянными пятнами, проходящими сквозь ночную синеву и обширные кроны деревьев. — Если хочешь… Я хотел бы проводить тебя до самой твоей квартиры. — Вадим перевёл взгляд на вход, потом снова на Настю. Он не казался неуверенным, однако даже внутри него нетипично проснулось волнение. — Хочу. — Настя ответила на выдохе, не сводя с него таких же блестящих глаз. — Очень хочу.

***

Знаете, как можно узнать точно, что ты влюбился в человека? Это смешно, но с ним и правда хочется тогда целоваться буквально везде. На каждом втором углу, как слюнявым подросткам, которым их «умные» родители не привили достаточно хорошего воспитания, чтобы отыскать для этого более уединенные, укромные места. Когда чужих губ коснуться своими хочется до собирающегося и содрогающего стенки горла волнения. Когда пульсация внутри него становится оглушительной, а поперёк появляется ком. И кажется, что если не поцелуешь, этот дискомфорт, эта боль, они никуда не денутся. Только усилятся. Вадим хорошо помнил, что ни с кем другим до неё он подобного не испытывал. Не испытывал столь острой нужды взять и поцеловать. У Насти глаза в зелёной тени плохо работающей лампы лифта блестят, когда она, оттесненная к самой стенке, смотрит на него с плохо скрываемым любопытством снизу вверх. — Знаешь, я хотел тебя поцеловать ещё во время службы. Признание сорвалось ровно в тот самый момент, когда кончики пальцев уперлись по обе стороны от её плеч в обшарпанную поверхность, с которой слезали лоскуты отделочного материала. Несмотря на всю красоту дома, лифту требовался срочный косметический ремонт и явная замена. Она улыбнулась. Чуть хитро, сощурив глаза, понимающе так, будто ей самой это желание было хорошо знакомо. И взгляд тяжелой завесой остановила потом на его губах, как и Вадим на её тоже. Воздух между ними густился. Ждущее своего часа открыться напряжение набирало обороты по мере учащающегося незримо, но слышимо дыхания. — Так почему не поцеловал? И это было как дозволение. Как спусковой крючок, позволивший ему сорваться и прижаться своими губами к её губам. Сначала поверхностно, потом сильно. С пригласительным лёгким щелчком зубов о зубы, как будто звонок открывшейся дверцы, когда он, раздвинув их кончиком языка, толкнулся в её рот, горячо и напористо, до ощутимо собирающейся между губ пульсации. И вот тогда Вадим понял: ему самозабвенно нравилось с ней целоваться. Нравилось, как она приоткрывала рот и начинала дышать шумно через нос, как скребла ноготками под шапкой, сначала проникая под чёрную ткань, а потом и вовсе её срывая. Ероша короткий светлый ёж волос, скользя по впадинке загривка, притягивая его совсем не робко ближе к себе. — Мне до одури нравится с тобой целоваться, Твердынская… Она ловит его второе признание растянувшимися в улыбке губами. И волнение никуда не рассеивается, нет-нет, оно всё ещё стойко прослеживается и остаётся между ними; ради такого поцелуя было не жалко лишиться своей головы, и Вадик жалел сейчас лишь об одном — что не поцеловал её когда-то давно раньше. Была причина, естественно. Она была без оглядки влюблена в своего рыжего босса. И конкурировать тогда Вадиму с ним было тяжело, хоть вопрос и не касался совсем финансов, с которыми у Вадика отношения были либо слишком хорошие, либо никакие. Когда человек кого-то любит, тяжело перетянуть его внимание к себе. Хотя он пытался. Отчаянно пытался, потому что девчонка Волкова ему очень нравилась. Но в то время Вадиму казалось, что это было нечто на уровне инстинктов: присвоить, отодрать при любом удобном случае, заполучить нечто нежное и красивое себе. Сейчас же он понял, что либо прошло много времени, и он несколько поубавил свой пыл, либо его отношение к Насте уже тогда было особенным. Потому что целовать её сейчас было болезненно хорошо, будто от эвтаназии отходить в мир иной, а Вадиму эти притуплённые ощущения окружающей действительности, граничащей со смертью, ой как хорошо были знакомы. Они не были вызваны чем-то посторонним, напротив — природный наркотик в чистом его виде. Он действовал так, что ему было плевать на окружающее пространство. Желания, стремления, цели сузились до одной — ему её целовать хотелось везде, куда удастся достать. И потому следующим под его давлением полег оттянутый ворот платья, к открывшейся за которым коже он припал с тихим горячим возбуждённым выдохом. — Вадь, Вадь, Вадь, постой, черт, не в лифте же… — Настя смешливо поморщилась, упираясь ладонями в его огромные плечи, словно желая оттолкнуть, но всё равно на это не решаясь. Кончик мужского носа описал шумную линию вдоль бьющейся синей венки, останавливаясь на ямке ключиц. — Тебе нравится, когда я касаюсь тебя здесь. — Он её не спрашивал. Только с довольным смешком утверждал и продолжал вести дорожку уже сухими губами. У Насти шея всегда была слабым местом, и стоило начать в неё целовать, колени у неё сами по себе начинали подгибаться, как у марионетки, резко лишившейся нескольких ножных ниточек в руках своего кукловода. — А ты, смотрю, наблюдательный… — Она закусывает нижнюю губу и жмурится, когда поцелуй останавливается под самой челюстью. Осторожный, изучающий, будто прощупывающий кожу под собой, которой он так ни разу языком и не коснулся, хотя очень хотелось. — Наблюдательность во многом помогает, сама ведь знаешь. — И когда его ладонь скользит в самый низ её живота, заскорузлыми длинными пальцами долго выдерживая контакт с её кожей сначала через преграду плаща, а уже потом касаясь её в появившемся зазоре между платьем и чулками, Настя задушено стонет и вздрагивает, ощущая, насколько горячими были его руки, стремящиеся оказаться у неё между ног. Сопротивление, пускай и несерьёзное, с её стороны окончательно стихает, уступая место взвинченному порыву, когда она неожиданно его отталкивает к противоположной стенке лифта, а потом буквально напрыгивает, заставляя подхватить себя под бёдра. Вадим, отличавшийся хорошими рефлексами ещё на службе, вовремя сумел её интуитивно подхватить, позволяя уже его прижимать к стенке и самозабвенно целовать. Так они добираются целующимся тесным сплетением до её квартиры, в которой Вадим крутит головой туда-сюда, словно приветствует открывающиеся предметы мебели и в ускоренном темпе с ними знакомится, а потом обратно ныряет в объятия Насти, помогая ей быстро снимать с себя одежду. Они врезаются в ближайшую коридорную стену, смеются оба, переводя тяжело дыхание через рты, а потом вновь нападают на губы друг друга, словно дорвавшиеся до воды путники. Жажда разжигается и возрастает по мере избавления от одежды, и когда к плащу на пол летит платье, а они падают вместе на её диван, Настя обхватывает Вадима ногами, скрепляет их у него на пояснице и позволяет сразу проникнуть глубоко и сильно. До вышибающих искр из глаз и грудного стона, до дрожи в выгнувшейся спине и боли в нижних позвонках от неудобно упирающегося в них подлокотника. Руками уперевшись в его грудь и стянув с него тяжелую кожаную куртку, украшенную железными шипами, Настя оказывается добровольно зажатой между тяжелым горячим двигающимся в бешеном темпе телом Вадима и диваном, крупно сотрясающимся под ними обоими. Вадим подхватывает её под бедра и буквально не отрываясь от процесса переносит дальше, на подушки, чтобы было удобнее и комфортнее. Настю трогает этот момент странно до самых отдаленных уголков души — она смеется и стонет вперемешку и чувствует себя непривычно за последнее время живой. У неё давно не было секса, а такого хорошего секса и в помине. Вадим отзеркаливает самоуверенно её улыбку. Хватка его руки, поддерживающей одно из её бедер, не расслабляется. Напротив, он помогает вытянуть Насте ногу так, чтобы она была переброшена через его бедро. Потягивая её в таком положении за щиколотку на себя, он создает новый, более глубокий угол проникновения, и закрывает глаза. Его стон в квартире раскатывается грозно и низко, дыхание, как у паровой машины, шумно покидает рот. Насте нравится наблюдать за ним из такого положения, — за его животной дикостью, оживлением, ненапускной страстью, — и она, не сдерживая себя, притягивает Вадима ближе к себе, обняв его за голову. Когда её губы вновь находят его, Вадим приоткрывает замутненные дымкой вожделения глаза и припадает исступленно к её рту. В груди сердце колотится и йокает от того, насколько нежный стон он проглатывает от неё следом. Они перебираются на третий раз наконец на кровать, лежат потом в ночной темени и курят, наслаждаясь тишиной, редким гудением машин и ползущим по потолку светом фар. В голове становится так прекрасно пусто, что Настя ни о чем не думает — только щекой трется о плечо Вадима и следит за угольком сигареты в темноте. Она затянулась всего один раз, признавшись, что до сих пор не смогла приучить себя к столь дурной привычке. — Ты до сих пор такая правильная, что рядом с тобой аж стыд берет. — Он несерьезно усмехается. — Насчет правильности не соглашусь, но из нас двоих легкие у меня явно будут здоровее. — Её бледное лицо пересекает искренняя улыбка. Настя смотрит на Вадима снизу вверх и не замечает, как постепенно в его руках её убаюкивает и забирает в свои объятия сон. Она не любила спать. С тех самых пор, как во сне она перестала видеть Птицу, её то и дело будили посреди ночи кошмары. Это не получалось исправить ни сеансами у психолога, ни снотворными, назначенными психотерапевтом. В моменты пробуждений приходилось себя тешить тем, что в одиночестве просматривались определенные плюсы — своими воплями и постоянными побегами с тошнотой в туалет она бы то и дело будила человека, спящего рядом. Но на утро Настя просыпается всё ещё в руках спящего Вадима. Солнце слепит глаза через восточное окно, ветер нежно теребит тюлевые прозрачные занавески, заставляя их пенными волнами летать по воздуху, а Настя не может вспомнить ни единого отрывка сна, способного потревожить её душу. Она уже и не помнит, когда в последний раз так хорошо спала. Роман с Вадимом закрутился стремительно и сам собой. Если на службе было много препятствующих факторов, не позволявших им сблизиться в каком бы то ни было ключе, кроме дружеского, то сейчас их просто не стало. Несмотря на всю ту долго вынашиваемую скорбь по Олегу, Настя устала оплакивать его смерть в одиночестве и поливать слезами своё сердце из-за побега Сергея. Ей больше не хотелось быть одной. Но и мысль, что Вадим примет её к себе радушно в объятия, такую побитую жизнью, казалась практически фантастической. Ну правда, зачем ему будет возиться с женщиной вроде неё? Он приехал сюда на отдых, а что до секса, он стал закономерным выплеском долго копящегося напряжения между ними. По крайней мере, Насте было легче взглянуть на ситуацию под таким углом, чтобы не позволить вновь причинить себе боль, если для Вадима всё это окажется не более чем «шуткой». Однако сам Вадим опроверг все её безрадостные домыслы ещё в то самое утро. Когда расхаживал по её квартире в одной футболке и боксерах, а потом уехал после завтрака ненадолго по делам, чтобы вернуться обратно и встретить её с цветами после работы. Сказать, что Настя была шокирована его появлением у себя, значит, ничего не сказать. — Как ты…? — Ласточка, найти тебя, тем более наемнику вроде меня, не сложнее чем пятилетку сейчас научить обращаться с телефоном. — Он лукаво ей подмигнул и вручил душистый букет красных роз и белых орхидей. Настя с трепещущим в груди сердцем прижала его к себе, глядя на цветы трогательно заблестевшим взглядом. Голос у неё от смущения упал до шепота. — Мне очень давно не дарили цветы. Спасибо, Вадим. Они очень красивые. Он ворвался в её будни, подобно Восточному ветру — меняя всё и переворачивая привычный утомляющий уклад жизни с ног на голову. Вадим словно прибыл именно тогда, когда был нужен, забыв предупредить, что будет рядом, пока ветер не изменится и не подует в другую сторону. Однако Настя не хотела думать об этом. Она заново училась наслаждаться жизнью и видеть в ней проступающие краски. Она смущалась, ворчала и веселилась с того, что он приходил к ней на работу в рабочее время, мешая встречам и ей самой, а потом покорно ждал в зале возле рабочего места Лили, пока Настя не освободится. Словно провинившийся старшеклассник, угнавшийся за юбкой девочки и сбежавший с уроков. Она восторгалась тем, как он сумел покорить непробиваемую Абраменко после нескольких разговоров, подружиться с ней и оказаться приглашенным на их пятничные посиделки в «Райдо» для представления другим членам компании. Его интерес и вовлеченность в её жизнь приносили то приятное, забытое чувство принадлежности и нужности кому-то. Настя верила, что человек должен был быть созданием самодостаточным, однако даже та же хваленая самодостаточность не исключала из себя полностью желания хотеть обладать чьей-то компанией и чьим-то вниманием (безраздельно). Даже самым самодостаточным людям бывает тоскливо и очень одиноко. Уж она знала это не понаслышке и видела не один раз. Человеку нужен человек, как было сказано в «Солярисе» Тарковского. До прихода Вадима в её жизнь она, кстати, этот фильм ни разу до конца не смотрела. Поездка с осмотром дома и непосредственным проживанием в нём закрутилась в единую цепочку дней, которые Настя даже при мысленном усилии не смогла бы сейчас разорвать, если бы захотела. Загородный дом находился недалеко от Приморского шоссе в лесу, район Курортный, Цветочная улица, микрорайон Репино. Вадим не удивился, когда увидел, что местечко был озелененное и очень уединенное. Подальше от машин и людей. Общая площадь участка 50 соток, на нем самом вековые сосны, ели, плодовые деревья и газон, пруд и прогулочная дорожка. Сам дом был сделан из цельного дерева. — А я ожидал, что здесь будет шебби-шик или прованс. — Разведя руками посреди просторной гостиной первого этажа, Вадим упер их обратно в бока, с видом большого знатока осматриваясь. — Да ну тебя. — Настя тихо рассмеялась. — Мне ближе, как видишь, не состаринная романтичность, а шале. По крайней мере, здесь. — Она обвела глазами помещение. Дом был двухэтажным. Планировка первого этажа включала в себя: прихожую, котельную, гардеробную, кладовую, холл, круглую гостиную с камином, кухню, столовую, два санузла с джакузи и гостевую спальню. Вторая половина дома считалась мастер-спальней со своей гардеробной, санузлом и второй гостиной с выходом на террасу. На втором этаже также была просторная спальня со своей гостиной зоной, две детские и санузел. Дом был роскошным, но слишком большим для одного человека. В таком собственное одиночество достигало бы катастрофических размеров, давило и сильно обострялось. Вадим с немым вопросом обернулся к Насте, но она только неопределенно повела плечом, прихватив локоток пальцами. — Большеват для меня одной, согласна, но он так мне понравился… И место само по себе хорошее. Здесь практически никого нет. А я успела от людей за рабочий год очень сильно устать. — Шале — отличный выбор. Мне и самому ответвления кантри по-душе. — Он сверкнул широкой улыбкой, вселяя и в неё саму уверенность, что идея была хорошей. Они не произносили вслух, что именно благодаря ему в этом доме произойдет главное оживление. Вадиму понравилось, что здесь, как и в других кантри-интерьерах, преобладало дерево вперемешку с применением камня, в том числе облицовочного (все-таки шале — это жилище в горах). Обещанный камин был тоже на месте, словно они остановились в Альпах. Прослеживался типичный декор в виде ковров, шкур, меха, вязаных и плетеных предметов. Кое-где он, кажется, даже смог отыскать изображение оленей. Камин он разжег в первый же вечер их пребывания здесь. Когда солнце скрылось за густой зеленой природной изгородью, отделявшей их от всего мира, в доме, как и в округе, стало заметно холодно. Внутри можно было услышать завывания ветра на втором этаже, в которые Настя, разливая им виски, особенно завороженно вслушивалась. Словно нечто дикое к ней самой взывало, как первобытный вой, требующий вернуться обратно домой. Сев с Вадимом рядом на шкуре, Настя протянула ему бокал Johnnie Walker. Скотч с медовым вкусом заставил их обоих вытянуться уже после пары бокалов, согревая ничуть не хуже трещащих в камине поленьев. Тепло мягкими волнами накатывало изнутри и снаружи, и вот Настя уже мягко поглаживала Вадима по шее, с большим интересом рассматривая его татуировку. Когда они виделись в последний раз, она не была забита ещё цветом. Сейчас же в ней начали преобладать красные и синие краски. — Смотрю, она съела всё твое внимание… — насмешливо протянул он с хитрым взглядом, перехватывая её ладонь и прижимая ту к своей груди ещё сильнее. — Сильно больно было набивать её дальше? — с искренним любопытством спросила его она. — Не поверишь, пока набивали на груди, я сидел семечки щелкал. — Настя с силой пихнула Вадима в грудь, потому что было видно, что он привирал. Вадим нарочито театрально ахнул, а потом засмеялся. — Ладно, больнее всего на шее. Поэтому здесь я её набил цветом пока только частично. — А вот…здесь? — Она сжала его грудные мышцы специально так, чтобы сосок сильно выпирал сквозь футболку. — А вот здесь, — тон его стал особенно ласковым и урчащим, — тоже было больно. — Ты мазохист… Набивать такую татушку на всю грудь… — И всё же, вопреки произнесенным словам, было видно по блеску в глазах, что Насте она нравилась. Вадим со смешком ласково заправил прядь светлых волос ей за ухо. — Не спорю, есть такие наклонности. Но с шеей мне обезбол хотя бы давали. С ней ещё парочку сеансов осталось. Вообще, делать татy нa шee сбокy или сзади нe очень больнo. A если бьет настоящий профессионал, тo можнo простo расслабиться и получать удовольствиe от процecca. Тем нe менee, особo чувствительным особам в началe сеанca следует обезболить местo нанесения уколов. — Как тебе? — Настя довольно злорадно засмеялась и оказалась погребена под сильными объятиями, которые вскоре разжались. Ладони Вадима упирались по обе стороны от её белокурой головы, взгляд был направлен прямо в глаза. — Засранка. — Он выдохнул это слово на уголок её губ, прежде чем сильно, с чувством его поцеловал. Его преследовала мысль, что их первый секс получился каким-то сумбурным и очень быстрым. Всему виною стал алкоголь и долгое выжидание момента с обеих сторон. Однако Вадиму хотелось прочувствовать её иначе, попробовать взять её иначе, не срываясь на торопливое течение событий. Закинув ноги Насти на свои же бедра, он перешел поцелуями на её шею, от неё скользнул горячо к ключицам и оставил на них ярчащий алеющий след. Твердынская под ним задрожала. Он прикусил кожу на её ключицах ещё раз и заметил, что реакция долго не заставила себя ждать — её лицо восхитительно покраснело, рука оказалась поднесена ко рту. Она даже не представляла, насколько заставляла на себя реагировать. Вадим заметил это ещё тогда в баре — даже незначительный флирт, перемежающийся с дружеским общением, заставлял его только сильнее хотеть её. В лифте это достигло своего апогея. От одного поцелуя он завелся так, что, ещё бы чуть-чуть, и взял бы прямо возле обшарпанной стены. Такого с ним давно не было. Да и он не был уверен, что было вообще. После незначительных интрижек он либо по-английски смывался, либо, опять же, как английский джентльмен, позавтракав, сматывал удочки и уезжал по делам, обещая перезвонить. Но с ней схема уже выбилась нетипичным для него желанием приготовить завтрак самому, встав пораньше. Желанием никуда после не уезжать. Желанием остаться. Жёлтый свет от камина ложился вторым слоем поверх пола, шкур, мебели и самого Вадима, словно покрывал их золотом, уходящим глубоко в ночную синеву. Та захватила большую часть дома изнутри. Настя, практически не дыша, впитывала в себя эту красоту, как и то, как Вадим, несмотря на громадный рост, гибко двигался над ней, помогая избавиться сначала от черной рубашки (пуговица за пуговицей), затем от штанов, потянув их за нижние разрезы. Ткань с тихим шуршанием скользила по бледной коже, постепенно оголяя её, и Настя не двигалась. Застыла, словно жертва, которую настиг голодный хищник, выдыхала с трепетанием сердца в груди дребезжащий воздух и перехватывала снисходительный взгляд Вадима с хитрой улыбкой глазами. Словно сегодня есть он её не собирался, только слегка распробовать и надкусить. Одна из ладоней нырнула под ягодицы, захватывая черные трусики и стягивая их в ощутимо сжавшейся хватке вниз. Те сложились, больно впившись в задницу, и только тогда Настя зашипела, заелозив под ним. Магия момента чуть было не потерялась, однако Вадим мгновенно её подлатал, расположившись меж женских бедер и приникая с горячим возбужденным выдохом к влажным складкам. Метаться под собой женское тело он заставил не только проворным, ощупывающим изнутри языком, но и внимательным пристальным взглядом, считывающим, казалось, любую её эмоцию. — В.вадим… Настя изогнулась и вцепилась в его волосы, с грудным стоном прикрывая глаза. Лижущий жар от камина буквально переместился сосредоточением в самую нижнюю точку мышц живота, заставляя в иступлении покачивать тазом Вадиму навстречу и впиваться в шкуру свободной рукой до первых вырванных волосков. Шум крови в голове возрастал, щеки по-девичьи раскраснелись, когда тихое рычание мужского удовольствия начало более отчетливо разбавляться липким влажным неприличным звуком, ставшим лишь громче, стоило Вадиму сделать язык плоским и пройтись по пульсирующим, раскрасневшимся складкам вульвы до клитора. Захватив его губами и втянув меж зубов, он ввел беспрепятственно указательный и средний пальцы в лоно, задвигав ими быстро меж тесно сжимающихся ребристых стенок. Уже совсем скоро Настя, упоительно высоко зазвучав под ним, кончила с дрожью, прошившей все тело. Утром она встретила его в чертовом декоративном пруду, будто так и было нужно, и находились они на курорте. — Ты в курсе, что там плавать нельзя? — насмешливо поинтересовалась у него она, покачивая бедрами в белом свободном сарафане до земли. Вадим, пройдясь ладонями по лицу, ответил ей широкой улыбкой. — Доброе утро. Таблички нигде нет, душ я потом посещу. Так что за сохранность шкур и пола можешь не волноваться. Едва ли Настю волновало это. Её волновало совершенно другое — то, что он, черт возьми, стоял по пояс в воде полностью без одежды. Несмотря на то, что плавающая в воде трава прикрывала его, Настя ещё в начале прогулочной дорожки это заметила. Её взгляд сумел уловить очертания крепких мужских ягодиц, прикрывшихся после цивильно листом кувшинки. Дыхание у неё перехватило, щеки начало печь. Но она всё равно продолжала свое продвижение к Вадиму, пока не оказалась у входа в воду. — Марш в душ, быстро. Не то останешься без… Плеск, визг, попытка отбиться и отплеваться. И следом взмывающий в воздух, пугающий сидевших на ветках птиц хохот. — Упс. — Он не выглядел раскаивающимся. — Кажется, теперь нам обоим придется идти срочно в душ. — Какой же ты… — Настя развела волосы в разные стороны, вздохнула, а потом с мстительной улыбочкой зачерпнула ладонью воду и запустила ею прямо ему в лицо. В дом они вернулись очень грязные, мокрые, практически не разбирающие дороги к ванной комнате на первом этаже. Вадим ещё на выходе из пруда подхватил Настю под бедра и, усадив на часть дорожки, начал с жаром целовать. Если бы не понимание, что пруд не сильно чистый и для секса является откровенно непригодным местом, без одежды она осталась бы ещё там. Однако Вадим, как джентльмен, смог обуздать внутреннее бьющее в голову и пах желание, и переместил их обоих в дом. Как оказалось, не зря. Траву они у него обнаружили в совершенно неподходящей зоне, поэтому мыться пришлось обоим в срочном порядке. — Пойти плавать в декоративный пруд… Это же ещё додуматься надо было! — Настя наигранно возмущалась, сдувая пену с лица и коленей. В джакузи, как назло, было слишком мало места для них двоих. — Не делай вид, будто тебе не понравилось. — Вадим потянул одну из её ног на себя и упер себе в плечо, оставляя на щиколотке поцелуй. Фаланги пальцев заскользили в поглаживающей манере по всей ноге, уходя глубоко под воду, а уже под ней позволяя коснуться разгоряченных, влажных после проведенной совместной ночи складок. Кожа у них обоих в горячей воде порозовела и местами покраснела, и Настя с легкостью могла бы скинуть на это возросшее жжение в щеках, если бы не приглушенный стон, который вскоре сорвался с её губ. Голова запрокинулась, упираясь затылком в бортик. Дразнящие поглаживания пальцами, касавшиеся нарочито только поверхностно вагинальных губ, сменилось смелым проникновением глубже. За ним Вадим двинулся и сам ближе, пристраиваясь меж женских бедер. Нависая сверху и заглядывая в затянутые мутной дымкой синие глаза, он в кусачем поцелуе захватил губы Насти своими, с силой проникая в неё напряженной пульсирующей эрекцией. Вышибая из неё возмущенный стон и заставляя буквально женское тело под собой прогнуться, Вадим с довольным смешком принял сцепившееся кольцо рук у себя на задней стороне шеи и ответное движение в его сторону, заставившее их обоих столкнуться распаренными грудными мышцами. Вода в джакузи полилась за бортики и заходила ходуном, словно они находились на палубе и попали в шторм. Впрочем, в ванной комнате на первом этаже затапливать было некого, кроме небольшого деревянного комода и плетеной корзины с грязным бельем, поэтому их обоих это нисколько не волновало. Казалось, ничто не могло потревожить это по-священному прекрасное время, в котором не находилось месту печали. Как глубоко она ошибалась, что все страхи и кошмары остались за порогом нового места. Настя распахивает резко глаза. Сердце колотится в груди, словно стремится к чертям снести её, становится очень жарко, внутри живота поднимается знакомое тошнотное ощущение, словно все органы разом скручивают в узел и толкают по пищеводу вверх. Она вскакивает, дезориентированная темнотой и только произошедшим пробуждением, ланью выпрыгивает из кровати и, не говоря ни слова проснувшемуся Вадиму, скрывается за дверью ванной комнаты. Бег был от кровати до белого товарища практически спортивным, и Настя слышит внутри головы голос Вадима, шутливо хвалящий её за это. Как оказывается, слышит она его вовсе не в голове. Вадим осторожно отлепляет её от ободка унитаза, убирая светлые волосы назад, прижимает трясущееся тело к себе и сгребает Настю в кучу, устраивая её у себя на коленях. Она не говорит ни слова. Стыдится, что он стал зрителем сцены столь откровенного надлома, в котором скрывалась её глубочайшая слабость. Они спускаются спустя энное количество времени вниз. Стояла ещё глухая ночь, рассвет даже не думал приходить раньше назначенного ему времени. Вадим потянул её на воздух, в сторону веранды. Достал сигареты и накинул сверху плед, чтобы она в своем черном шелковом комплекте не замерзла. — Кошмары, да? Не в бровь, а в глаз. Настя проглатывает колючий сухой шар в горле и садится рядом, держа в руках стакан теплой воды. Несмотря на то, что тошнота была вызвана расшатанными нервами и её не вырвало, чувствовала она себя всё равно до крайности паршиво. — Они самые. — Она свешивает голые ноги к холодным доскам, касаясь их кончиками пальцев. — Прости, что разбудила. Вадим смотрит на неё, как на диковинную птицу, и Насте мерещится, что бронзовая кожа отдает в ночной темноте едва заметным золотистым свечением. Как у настоящего дракона. — За что извиняешься? Я и сам подобным дерьмом мучался, пока к мозгоправу ходить не начал. Тебе твой, похоже, помочь так и не смог. — Вадим заключает из увиденного опыта, и Настя, ежась от его слов даже под пледом, невольно сильнее себя закрывает им. Словно стремится закрыться от самого Вадима. — Моя проблема не совсем похожа на ту, что у остальных людей. Думаю, дело в этом. Раньше с кошмарами помогали бороться таблетки, но это было…до определенного момента. Потом Сергей исчез и стало хуже. — Этот мудак тебе отравляет жизнь, даже не находясь рядом, — едко цыкнул Вадим, после чего, отстранив сигарету ото рта, выдохнул шумно дым в воздух. Он злился, и его злость Насте была понятна. Наверно, будь она на его месте, злилась бы тоже на источник его многих проблем. Он похлопал её по колену, а потом ласково по нему повел. — Извини, ласточка. Нечего тебе выслушивать ворчание старого наемника. Я просто за тебя волнуюсь. — И ничего ты не старый, — со смушенным смешком и едва заметной улыбкой бросает она. — Да это я так, ерничаю. Тебя пытаюсь отвлечь. — Он усмехнулся. — Скажи, а…как тебе твой помогал с ними бороться? Тоже таблетки назначал? — Настя робко на него взглянула. — Хм…могу сказать тебе точно одно — избавиться помог надолго. Но не таблетками, упражнениями. Знакомствами, добавлением различной активности, не связанной с работой. Мне всегда очень помогало в этом плане чтение. Когда я забивал голову на ночь глядя, градус пиздеца во сне неожиданно снижался и даже приобретал человеческие рамки. — Вадим сощурился и повернул лицо к ней. — Полагаю, тебе они перестали сниться, когда мы начали спать вместе? Настя медленно кивнула. Его догадливость и наблюдательность не переставляли её приятно удивлять. — Как сказала бы моя миссис Ши, это хороший знак. Значит, я хорошо на тебя влияю. И, быть может, в глубине души ты чего-то боишься, раз тебе приснился кошмар. Про что он был? Настя и не задумывалась о подобном. Но чего ей было рядом с Вадимом бояться? Разве что…бояться потерять с ним эту связь и все то, что между ними происходило. Потерять его самого. Настя потупила смущенно взгляд на голые колени, покрывшиеся гусиной кожей. Вадим, потянув её к себе ближе, закинул голые женские ноги себе на бедра, вновь начав их поглаживать и согревать теплом своих ладоней. — Все о том же. О событиях, которые произошли уже когда-то давно. Мне часто…снится Венеция. Та клетка, выстрелы, взрывы… — перед глазами вновь возникли алые всполохи, — безумные золотисто-медные глаза и человек, который всё это устроил. Олег, события в бункере, где мы прятались с Сергеем… Всё это снится либо раздельно, либо единым ужасающим кровавым миксом. В такие дни я практически не сплю. Просыпаюсь потом ближе к утру, меня практически выворачивает, но ничего не происходит. Я выпиваю воды, сижу жду рассвета, делаю дыхательные упражнения и только с первым лучом ложусь хотя бы на несколько часов обратно, пытаясь уснуть. Настя чувствует себя так, словно раскрывает свою душу нараспашку. Она очень давно ни с кем не говорила столь открыто, что уже и позабыла это ощущение всецелого доверия. Когда ты знаешь, что можешь рассказать и не будешь осмеян. Вадим внимательно на неё смотрел. Сигарета оказалась вдавлена в пепельницу. Алый уголек таял в ночи, унося последние витки дыма высоко в небо. — Однако…когда мы начали засыпать с тобой вместе, я наконец начала высыпаться. В твоих руках очень спокойно. — Настя усмехнулась, понимая, насколько это парадоксально. Вадим был опасным человеком, но в его руках она себя ощущала в безопасности. Он потянул её ближе к себе и заключил в крепкие объятия, позволяя уткнуться носом в его шею. Настя чувствовала себя такой измученной. Дни, проведенные вместе в этом доме, для неё служили словно панацея. — У многих из нас в голове сидят демоны, которых хрен вытравишь, — выдохнул он ей миролюбиво и откровенно на ухо. — Я тебя от твоих поберегу, пока я здесь. С ресниц сорвались мокрые капли. Она вновь плакала в его объятиях, и Насте опять было стыдно за себя. Ей хотелось подарить Вадиму хотя бы толику того же комфорта, который он дарил ей своим присутствием. — Извини… Я за наш маленький уик-энд успела у тебя в руках разрыдаться, наверно, больше, чем за все время службы. — Настя неловко утирает слезы кулаками, старается перевести все в шутку, а потом застывает, когда её кулаки разводят в разные стороны, касаясь горячо губами влажной от слез щеки. — Отставить извинения, — шутливо приказал ей он. — Ох, Ланцелот, если бы вы, рыцари, все были без слабостей, вы бы лишили нас, драконов, своей работы и возможности вас застать врасплох. Настя оторвала лицо от его плеча и прямо на Вадима взглянула просиявшим взглядом. — Я просто хочу, чтобы ты тоже отдохнул. — Я и отдыхаю. Ты не представляешь, насколько я счастлив проводить время рядом с тобой. На следующий вечер, который обещал стать последним внутри загородного дома, Настя неожиданно застала Вадима на кухне. С двумя бокалами хорошего старого мудрого вина, выуженного, видимо, из личных запасов, портативной колонкой, из которой нежно звучал сейчас Пол Анка, и остывающей пастой с томатным соусом и фаршем. Покачивая бедрами в такт мелодии, она широко растерянно улыбнулась. Света на первом этаже практически не наблюдалось, только блики от горящих свечей и поставленного на одном из столов шара с крутящейся подсветкой, как у дискошара. — Ух ты…это все ты приготовил? — когда только успел? буквально об этом вопрошали её глаза, прежде чем Настя оказалась захвачена врасплох его объятиями и мягким поцелуем в щеку. — Мы с тобой здесь уже две недели и ни разу не потанцевали в этом доме. Это практически преступление. — Вадим расположил её ладони на своих плечах. Настя с улыбкой вскинула брови, не сопротивляясь. Она почти мгновенно подстроилась под медленные покачивания крепкого мужского тела. — А готовкой я занимался, пока ты спала. У меня после бани сонливость как рукой снимает, когда я потом в воду прыгаю. — Надеюсь, не в пруд? Вадим загадочно помолчал с хитрым прищуром. Захохотав, Настя его пихнула в грудь. — Да ну тебя. Ты хоть потом помылся после него? Если нет, не видать тебе танца со мной, грязное ты чудище. — Она шутливо попыталась выпутаться из его рук, пока не оказалась вновь притянула тесно к Вадиму. Он взял её за одну руку, сплетая их пальцы. — Не переживай, уж об этом я позаботился. Поэтому ты должна мне за все мои старания танец, Ланцелот. Настя не стала спорить. Они вновь не озвучивали то, что он не был фанатом готовки. Он не готовил для своих предыдущих пассий и уж тем более не старался для них устроить романтический ужин при свечах. И пускай они ещё не успели выпить вина, Насте грело сердце и пьянило осознание, что все происходящее в новинку не только для неё одной. Твердынская прижалась щекой к его плечу и прикрыла глаза. Она вслушивалась в строчки старой знакомой ей песни, словно оказалась на своей первой дискотеке. К сожалению, в их школе такого не ставили. И это было большим упущением. Положи голову на мое плечо, Обними меня, малышка, Прижми меня, ох, как крепко, Покажи мне, что ты тоже меня любишь. Прикоснись своими губами к моим, родная, Хочу, чтобы ты поцеловала меня разок, малышка. Просто поцелуй на ночь, возможно, Ты и я влюбимся друг в друга. (Ты и я влюбимся) Вадим на втором кругу подхватил её, покружив над собой, а потом вновь поставил на пол. Они задвигались в более бодрых резких покачиваниях. Настя захохотала. — А помнишь, как мы с тобой в баре танцевали? Ох, ну и пялились на нас тогда все. Мне казалось, я со стыда провалюсь, но мне очень понравилось с тобой танцевать. — Настя приоткрыла один глаз, глядя Вадиму в лицо. — Конечно, помню. Как такое было забыть? Поварешкин во мне тогда чуть дырку взглядом не пропилил размером с марианскую впадину. Но если бы я тебя до окончания операции не пригласил, я бы перестал себя уважать. Настя, прильнув щекой к его груди, смущенно широко улыбнулась. Темп их движений стал вновь неторопливый, каким был в самом начале. Блюз будто покачивал их на безбрежных волнах спокойствия. Настя давно не чувствовала себя такой счастливой. — Спасибо, что поехал со мной сюда, — тихо добавила она. — Время, проведенное здесь с тобой, оно для меня… — Настя подняла голову и заглянула ему в глаза весьма серьезно. — Бесценно. — Ещё ничего не закончилось, а ты меня уже благодаришь так, будто завтра мы уже не увидимся. — Он положил ладонь ей на щеку, ласково по ней поглаживая большим пальцем. — Впереди ещё целая ночь, полная загадок и возможностей для приключений на наши многострадальные задницы. Настя тихо рассмеялась. — Нас дожидается под крышками паста, а в Петербурге я буду обязан сводить тебя в караоке. Я давно хотел послушать, как ты поешь. — Тебе придется очень постараться, чтобы вытащить меня туда. — Она провокационно прищурилась, но потом смягчилась. — Хотя…если паста окажется очень вкусной… Вадим сцеловал смешок с её губ, прежде чем прозвучал последний куплет. Настя, сцепив пальцы на его затылке, поцеловала его глубже. Сквозь смешавшееся горячее дыхание она смогла различить бормотание. — Ты мне очень нравишься, Твердынская… Очень сильно. Она заглянула ему в глаза, остановившись. Хватка на затылке не расцепилась. Глаза уже знакомо ему заблестели счастливым огоньком. Настя медленно моргала, глядя на Вадима так, словно увидела в нем что-то в первый раз, а потом хрипло обронила. Аккурат под завершение песни. — Ты мне тоже, Вадим. Положи голову на мое плечо, Прошепчи мне на ушко, малышка, Слова, которые я хочу услышать, малышка, Положи голову мне на плечо…

***

По возвращению в Петербург Настя жалела, наверно, впервые так сильно об окончании отпуска. Когда проводишь его в хорошей компании, дни, как назло, бегут быстро, а расставаться потом совсем не хочется. Когда она отдыхала одна, было совсем иначе. Время словно застывало, похожее на мошку, угодившую в янтарь, и сгущалось тяжелой эмоциональной тучей над головой, от которой некуда было деваться. Ведь от себя самого не сбежать. Однако с Вадимом проводить время было…весело. Прекрасно. Очень легко. Насте рядом с ним не приходилось притворяться кем-то другим, и это очень освобождало. Он знал, кто она, кем она была, что она вытворяла… И она знала, каким был он. Они не встречали осуждения друг в друге в силу специфики когда-то объединявшей их профессии и чего-то большего, что заставляло их стремительно тянуться друг к другу, даже когда проходило всего несколько дней порознь. Вадим, будучи находясь в студии, чувствовал себя до странного взвинченным. Он ходил вокруг да около, не мог нормально основательно ни за что взяться и всё глядел на телефон, потирая нервно затылок. Настя, погребенная под кипой новых поступивших документов, смотрела на свой телефон, как на спасительный круг. Они набрали друг другу почти одновременно, поэтому звонки сначала не прошли ни у одного, ни у другого. Уже потом, не скрывая смущенных смешков при ответе, они поняли, что позвонили в одно и то же время. — Привет. — Привет. — Голос его был глух и хрипел, от волнения осел даже. — Сильно занята? — Как раз хотела тебя спросить об этом же. Я подумала… Идея, конечно, в чем-то абсурдная, но… «Мне так с тобой не хочется расставаться на два дома, пока ты ещё здесь», — она закусывает губы и не может сказать этого, но Вадим интуитивно чувствует посыл и сам разруливает неловкую ситуацию. — Мне приехать к тебе? Настя облегченно вздыхает и мысленно благодарит его. — Это было бы замечательно. В этот же день Настя показывает ему старую квартиру, которую она оборудовала под домашний офис. Её купил ещё Сергей, и соблазн избавиться от старых стен после его побега был огромен. Но Настя решила, что лишней запасная жилплощадь не будет, да и работать дома бывает всяко комфортнее, чем в офисе. — Ого, ты переделала её под домашний офис? Класс. Настя, застыв неловко при входе в основную рабочую часть квартиры, обхватила по привычке локоть. — Я не так часто здесь бываю, но хочу работу побольше брать сейчас на дом. Есть запасные ключи, ну и… — Мы могли бы чаще видеться, значит. — Вадим заканчивает за ней с улыбкой и блеснувшим взглядом. Было видно, что данная затея ему была по душе, как и предложение перебраться из студии к Твердынской в квартиру, если тому благоволил случай. Настя бывала у него на студии тоже. И тоже там оставалась, специально приезжая после работы, чтобы они увиделись. Ей у Вадима нравилось — несмотря на то, что жилище явно не было постоянным пунктом его пребывания, там всегда хорошо пахло к её приезду пышками и бергамотовым чаем, было чисто и находилось, что посмотреть или чем заняться на вечер. Хотя отпечаток холостяцкой берлоги всё равно был заметен, но едва ли ей это не приходилось по вкусу. Он лишь лишний раз напоминал о том, что на постоянной основе Вадим никого к себе не пускал. К сожалению, большое количество встреч и разъездов не позволяло полностью воплотить план с переносом работы в хоум-офис, но Настя очень старалась. Ей не хотелось просто так мотать Вадима из стороны в сторону, заставляя без должного завершения вечера её ждать, однако он относился к этому куда спокойнее. Несмотря на отпуск, в Петербурге у него тоже всегда находились дела, которыми можно было заняться. Поэтому он успокаивал Настю тем, чтобы она делала свою работу, а уже после отдыхала без лишних угрызений совести с ним. В один день ей повезло — она наконец вернулась на вторую квартиру раньше двенадцати часов. И обнаружила, что оказалась в ней не одна. Когда дверь, оставленная нараспашку, чтобы ветер свободно гулял из кабинета в кухню, оказалась с хлопком закрыта, Настя, повалившаяся в белом деловом костюме на диванчик, находившийся рядом с её рабочим столом, не без удивления и труда убрала ладонь с глаз, глядя, кто стал её гостем. Его счастье было оказаться не кем-то посторонним, потому что оружие у Насти лежало буквально под диваном. — Привет, ласточка. Настя задохнулась. Она круглыми удивленными глазами уставилась на то, что перед ней предстало во всей своей красе, а потом поперхнулась. Тихо смущенно откашлявшись, Твердынская приподнялась на локтях, вскидывая голову с подушек. Шаг Вадима разбавлялся тихим звоном металлических деталей, вшитых в черную косуху, наброшенную на голую грудь. Бронзовая кожа была волнительно выставлена на обозрение в районе чуть ниже татуировки и пресса. Дальше взгляд упирался в ремень с шипами и светло-синие джинсы бренда Lee. Насте показалось, что в квартире резко стало жарко и воздух разогрелся на несколько градусов. Хотя за окном стояла весенняя свежесть и дул прохладный ветер. — Ты меня решил довести до инфаркта своим видом? — попыталась отшутиться она, особенно долгим взглядом останавливаясь на красном, таком же шипастом ошейнике, который пошлым ярко-красным кольцом горел на его шее, переходя красной линией в ремешок. Вадим, вальяжно оттолкнувшись от стены и проследовав медленным шагом к Насте, покручивал им в воздухе, прежде чем остановился перед диваном. Было видно, что он наслаждался всем в этой ситуации — элементом неожиданности, своим видом, самим собой и тем вниманием, которым Настя его одаривала. Дыхание её уже стало возбужденным и сбитым, пока Вадим давал ей себя ещё более детально вблизи рассмотреть. — Никак нет, янтарь. У меня появилась идея получше. Раз ты у нас теперь здесь босс, то и отношение к тебе должно быть соответствующим. Я просто хочу помочь тебе расслабиться. — С этими словами Вадим неторопливо опустился в свободное пространство меж женских бедер, буквально вкладывая ремешок в ладошку Насти. Одна из его рук уперлась в спинку дивана позади неё. Кажется, в этот момент её сердцебиение так успело разогнаться, что сердце грозилось остановиться. Лицо с уничтожающей силой начало печь до такой степени, что кожа могла бы начать и слезать. — Значит, ты хочешь помочь мне так избавиться от напряжения? — хрипло поинтересовалась она у него. Её взгляд ощутимо прошёлся по его телу. Ремешок ошейника холодил руку и пробуждал доныне странные, не испытываемые ни разу эмоции. Главенство. Доминирования. В компании такого мужчины, как Вадим, это и вовсе казалось чем-то по-особенному будоражащим и сверхъестественным. Он был неуправляем, и потому даже частичная передача контроля над ним (хотя бы видимого) заставляло все внутри накаляться и завязываться в горячий узел. — Именно. — Вадим не сводил с неё хитрого пристального взгляда. Сюрприз удался, да ещё как. Одна реакция Насти окупила всё его ожидание, пока он был здесь без неё. — Руководи мной, если что буду делать не так, босс. Последнее слово оказалось игриво выдохнуто прямо на кончик её носа, прежде чем горячие мужские ладони заскользили по бедрам. Остановившись в области коленей, Вадим резко развел их, удобнее пристраиваясь у Насти между ног. Она молча следила за ним, никак пока не останавливая, но помня, что при любом желании могла дернуть мужчину на себя. Направить его иначе, остановить, заставить сделать что-то другое. Пожалуй, сюрприз и легкая встряска для неё выходили и вправду с его стороны очень подходящими. Он вынул из заднего кармана раскладной нож и осторожно хотел было подцепить им ткань возле паховой зоны, но тут Настя его тормознула, притянув к себе за ремень ошейника. — Положи нож. Обратно. Это дорогой костюм, раз, два — ты можешь меня, черт возьми, порезать, — получилось по-настоящему строго, с гневным раздраженным прищуром глаз и недовольным шипением. Вадим от такой резкой смены поведения покорно с круглыми глазами застыл, выполнив озвученные условия, а потом показал пустые руки, словно фокусник, оставшийся без палочки и шляпы. — Киска выпустила свои когти. — Он довольный заухмылялся. Настя, выдохнув, сделалась более спокойной. — Тебе идет быть такой строгой. Мне нравится. — Извини, если вышло резко, но давай без таких выкрутасов. Идея безбашенная и интересная, но мне не хочется потом ходить со следами от швов там. — Настя красноречиво опустила глаза в самый низ. — Ох, обижаешь. Я бы был с тобой очень аккуратен. Да и тем более, твои штаны там можно было бы потом зашить. — Вадим наигранно состроил расстроенное выражение лица, после чего переместил ладони выше. — Но раз хочешь без ножей, значит, без ножей. Ты у нас сейчас здесь главная. — Последнее он ей напомнил, словно избавляя от надобности извиняться. Ловкие мужские пальцы избавили пуговицу от петли и потянули белую, обтягивающую идеально ягодицы и бедра ткань вниз. Опустив их ровно до коленей, чтобы ограничить спектр женских действий, Вадим устроился между ними. Настя завороженно следила за его манипуляциями, когда он стиснул одно из её бедер, а потом занялся собой, расстегнув ширинку и оголив налившуюся кровью крепкую эрекцию. Ладонь заскользила вдоль всей длины, оглаживая и настраивая, коснулась крайней плоти, потянула её, оголяя блестящую от смазки головку, но можно было только смотреть, не трогать самой — хотя, учитывая, какое неприкрытое удовольствие мелькало на мужском лице, Насте нестерпимо хотелось стать его причиной. Но Вадим, глядя на неё хитрым прищуром серо-морозных глаз из-под томно прикрытых светлых ресниц, тормозил, мол, не время, пока подожди. С выражением глубокого нестерпимого желания он развел её колени своими и воспользовался защитой, прежде чем вновь положил ладони на бедра и коротко в неё толкнулся. Сначала проникновение было медленным, словно на пробу, затем глубже, томительнее, быстрее. Вадим запрокинул голову и закусил нижнюю губу. Лицо его раскраснелось. Настя, чувствуя, что её от переполняющих чувств и ощущений тянуло саму ничуть не меньше действовать, потянула его за ошейник, чтобы он двигался и не останавливался. Сжавшаяся на горле удавка и её нетерпение заставили его ещё с большим удовольствием вколачиваться в тугое влажное кольцо мышц, тесно сжимающих его, словно ещё один ошейник. Вадиму льстило, что от одного его вида Настя так завелась, приняв его практически без разработки. От недостатка воздуха и быстрого темпа закружилась голова, но он не планировал останавливаться. Она тянет его ниже — он покорно над ней склоняется, позволяет захватить губы в поцелуе, выставляет локти по обе стороны от светлой головы, не сбавляя темпа. Настя кусачими поцелуями переходит на свободные участки шеи и уши, и у Вадима всё внутри плавится, сжимается и обмирает от того, как Твердынская пытается проявить силу и предпринять попытку доминирования в новоявленной роли. — Насть… Для удобства приходится чуть отклониться, занять полусидячее положение и закинуть женские ноги на бедра, приподнимая её за них. Из такого положения удается двигаться чаще и глубже, проникать сильнее, и это настолько вышибающе, что вскоре Настя под ним переходит практически на утробное рычание и крик. Она выгибается, он скользит ладонями под её рубашкой — удавка в виде ошейника никуда не девается, и Настя про неё не забывает. Тянет, душит его, а ему и нравится, его накрывает с головой — он над ней загнанно дышит, приостанавливается всего лишь на секунду, выводя член и пробегаясь по нему сильной настраивающей рукой, а потом вновь проникает, полностью вжимая женское тело в мягкую, но твердую и надежную поверхность дивана. Настя не может двинуться с места, только льнет к нему ближе, за ошейник тянет для поцелуя, кусает сквозь него, с силой толкается языком в его рот, вступая в ожесточенную схватку. Вадим не выдерживает в итоге первым, когда она к давлению ошейника добавляет ещё и давление своей рукой — его крупно потряхивает, бедра с хлопком ударяются о женские, и он кончает до первых крутящихся спиралей под закрытыми веками. Ощущение его оргазма и извержения внутри подводит к краю и саму Настю — она выгибается под ним с глубоким грудным стоном, а потом так и застывает в таком положении, не имея возможности толком выпрямиться и вытянуть ноги. — Господи боже… — она сбивчиво дышит, голос трещит и слышится сорванным. Вадим, приподняв уголок губ, говорит с ней таким же. — Рано ещё Богу молиться, это не всё. — Не всё? — Настя удивленно округляет глаза. Член медленно выводят, оставляя ребристые стенки сокращаться вокруг пустоты, стягивают с него презерватив и, завязав тот, весьма цивильно выкидывают в сетчатую мусорку со скомканными бумагами. — Я с тобой ещё не закончил, — самодовольно делится он с ней, а потом неожиданно тянет на себя и кладет животом вниз. Телу помогают перестроиться в новую позицию, сзади слышится треск фольги нового презерватива. — Ты неугомонный, — резко подшучивает она. — У меня аппетит ничуть не хужего твоего, ласточка. — Вадим озвучивает это хрипло в её ухо, притираясь сзади к влажным складкам. Перекинув ремешок так, что он теперь обхватывал ещё и горло самой Твердынской, Вадим толкнулся глубоко в неё, заставив Настю с млеющим стоном откинуть голову назад. Из такого положения целоваться было не очень удобно, но новый опыт явно искоренял эту проблему. Так он отдал ей все бразды контроля, как же. Несмотря на то, что конец ремешка держала всё ещё она, Вадим держал его другую часть. Они оба могли сейчас друг друга тянуть и душить, что, собственно, каждый из них и начал делать, когда фрикции вновь перешли в звонкие шлепки яиц об ягодицы. Её часть ремня неприятно натирала кожу, но ощущение трепета, которое она вселяла в тело, того стоило. В самом низу живота словно случился настоящий пожар, разбавленный электрическими импульсами — сочетание адское, напор фрикций жестокий и беспощадный, но после такой жесткой недели совокуплений с работой без адекватных передышек было ровно то, что нужно. Настя с силой вжималась в Вадима до упора, он тянул её к себе за часть ремня сильнее. Второй и третий оргазмы из такого положения напоминали неразделимую автоматную очередь — когда прошивало с короткими промежутками, не оставляя места спасению. Внутри Насти всё натянулось и лопнуло, распавшись на мельчайшие частички, когда Вадим обхватил её выступающие кости таза, толкнувшись последние несколько раз глубоко и сильно. Он застыл над ней с тяжелым дыханием ровно тогда, когда снова кончил.

***

Встреча в «Райдо» случается, увы, не очень скоро. Заваленная делами Настя выбивает свою законную свободную пятницу лишь через месяц, когда Игорь уже начинает волноваться за неё не только через смс-ки, а Уля справедливо обижаться, упрекая Твердынскую в том, что она их избегает. Настя откладывает все встречи для возможности провести свободный вечер в компании друзей и долго думает, что делать с предложением Лили — она всё растрещала ребятам про Вадима и требовательно просила его привести вместе с собой на посиделки. Настя не была уверена в том, что это хорошая идея. У Игоря работал особый детектор справедливости, который гадов распознавал на добрую сотню километров. Подумать страшно, что будет, появись у него наемник прямо перед носом. Игорь же сразу его рассекретит или заподозрит неладное, это повлечет за собой углубленное изучение биографии Вадима со всеми составляющими, а потом приведет к тому, что Игорь сядет ему на хвост и… Параноидальную цепочку негативного сценария разбила мягкая хватка Вадима на её талии, когда Настя остановилась прямо перед «Райдо». Светящаяся в темноте вывеска манила к себе ярким мягким оранжево-желтым светом. Настя вздрогнула, резко оборачиваясь, и её лицо сильно покраснело. Она не ожидала, что он всё-таки согласится, хотя стоило догадаться — Вадим был тем ещё авантюристом. И никакая опасность его не пугала, даже когда он ходил по краю. — Ну что, идем? — Ты всё-таки приехал… — Она почти неверяще это прошептала. Синие глаза Насти отражали желтые огоньки загорающейся иллюминации, и Вадим, застыв, долго пристально в них всматривался. Она была такой невинной и красивой в этом моменте, что, будь он поэтом или писателем, обязательно бы посвятил ей целую поэму или написал бы новый трактат о человеческой красоте. — Ты ведь меня пригласила. — Он улыбнулся ей, поправляя яркую красную рубашку, расстегнутую на три пуговицы. Спасительная хватка поперек её талии унимала волнение, чувствуясь уже такой родной приятной тяжестью. — Идем? — Он заглянул ей в лицо, словно одно слово, и он увезет её отсюда, куда бы она ни сказала. Но Настя гонит трусость в сторону, утвердительно кивает и ведет Вадима вглубь, где вечно стояли запахи кофе, корицы, книжной пыли и сушеных трав. Уля её прибытие словно считывает по чаинкам на дне чашки — она широко, по-лисьему хитро улыбается и накидывается Насте на шею. Ира, Игорь, Лиля и Дима также поворачивают воодушевленно головы в их сторону, заставляя Настю бесхитростно покраснеть от волнения. Под хваткой рук Ули становится тяжело дышать, но Настя врать не будет — скучала по этим объятиям, по ней и по ребятам в целом тоже. — Уля-Уля, погоди ты, задушишь ведь. — Настя посмеивается, похлопывая её по спине. Уля отлипает от неё лишь для того, чтобы упереть руки в бока и с видом главного оценивающего лица пройтись снизу вверх взглядом по Вадиму. — Стало быть, ты — Вадик, про которого так много рассказывала Лиля? — Уля вскидывает выразительно бровь. — Стало быть. — Вадим загадочно улыбается и щурится. Он держится пока больше позади Насти огромной яркой поддерживающей живой стеной. Игорь с Ирой встают первыми и идут знакомиться. Как Настя и предполагала, Игорь его весьма детально рассматривает, как и Вадим его тоже. Чтобы хоть немного скрасить неловкие игры в гляделки, Твердынская их представляет друг другу. — Вадим, это Игорь Гром. Мой старый друг. С Улей ты уже успел познакомиться, а это Ира. — Настя с натянутой взволнованной улыбкой указала на выплывшую Шарлотту. Та с приятной, сладкой глазу улыбкой поглядывала то на саму Настю, то на Вадима. Спустя, казалось, сравнявшуюся с вечностью минуту взаимного изучения мужчины протянули друг другу руки. — Приятно познакомиться, Игорь. — Вадим первым пожал его руку. — Взаимно, Вадим. — Игорь неожиданно смягчил свое сложное нечитаемое выражение лица и пустил их обоих за стол. — Настя раньше про тебя не рассказывала. Кем работаешь? «Вот черт», — Твердынская хотела было прервать их разговор, но Ира утащила её пошушукаться о своём за соседний столик. Вадим удалился с Громом к стойке, где Уля уже спрашивала у них, кто что будет и формировала заказы. Оказавшись напротив Иры, Настя осела на стул и взглянула поверх своего плеча. Иру повеселила её нервозность. — Беспокоишься, что не понравится нашему доблестному майору? — Именно этого я и боюсь. — Настя вздыхает и надеется, что Вадим сможет с этим разобраться сам. С ощущением, что она больше не в силах повлиять на ситуацию, Настя наконец обратила полностью своё внимание на Иру. Ира с усмешкой помешивала ложечкой свой черный кофе с добавлением ликера. — Похоже, ты очень его любишь. — Что? — Настя растерянно округлила глаза, закрутила головой, словно проверяя, мог ли их кто-то услышать, а потом сдалась. Плечи её опустились вместе с ней самой, глубоко осевшей на своем стуле. — Это так заметно? — Очень. — Ира улыбнулась шире. — И он тебя очень любит. Это видно и чувствуется. У него…очень агрессивная энергетика, но рядом с тобой она становится словно более покорной. Ты на него хорошо влияешь, Насть. Ира всегда поражала тем, что умела читать и видеть людей много глубже, чем кто-либо другой. Именно этим она и очаровывала, воссоздавая плотный купол загадочности вокруг себя. От неё за версту веяло мистикой. Когда-то давно она сказала, что в самой Насте есть что-то от ведьмы. Настя только посмеялась и отмахнулась от её слов, но Ира была тогда предельно серьезной. Вспоминалась невольно её странная связь с Птицей, все эти образы, в которых она перед ним представала и ощущение глубоко внутри чего-то дикого, первобытного, дремлющего до своего часа, покуда оно не окажется нужным. Кто знает, быть может, в ней и правда что-то от лесной ведьмы есть? Её размышления прервал смех, донесшийся со стороны стойки. Уля с дружелюбной улыбкой и подпертыми кулаками щеками слушала вовсю болтовню Игоря и Вадима. И они оба…смеялись. Настя смотрела на это, как на нечто фантастическое. — А ты боялась. — Ира мягко сощурилась и тоже взглянула в их сторону. — Игорь уже к нему относится как к брату, которого у него не было. — Я вообще много чего в последнее время боюсь, ты же знаешь, — вполголоса ответила ей Настя. — Больше всего ты боишься сейчас потерять его. — Ира указала ложкой в сторону Вадима. Крупная черная капля соскользнула по краю, разрезаясь на две и опадая обратно в чашку. — Но расставания иногда не так страшны, как кажутся. Они бывают нужными. Настя перевела взгляд на Иру. Прозорливость Шарлотты иной раз вводила в ступор и даже пугала. Насте бы очень хотелось с ней согласиться, но она не могла. При мысли, что Вадим скоро уедет, у неё сжималось сердце. — Эй, Насть, а ты и не рассказывала, что у тебя в друзьях есть такие классные историки! — Игорь громко обратился к ней через добрую половину кафе, на что Настя с улыбкой смущенно пожала плечами. Её взгляд вопросительно перешел по праву к Вадиму. Историк, значит. — Полагаю, я даже сама этого не знала, — полушутливо ответила она, тихо посмеиваясь, когда Вадим подмигнул ей. — Предлагаю нам всей компанией наконец выбраться в караоке. Настя мне обещала, что она споёт. Предложение Вадима было встречено всеобщим оживлением и восторгом. Лиля одна из первых заверещала, что лет сто не была в хорошей компании в караоке, Дима что-то смущенно буркнул, что не очень хорошо умеет петь, но с удовольствием послушает других. Уля торжественно сообщила, что кафе закрывается в честь такого события раньше, а Игорь уже заказывал им такси. Ира же со знакомым хитрым выражением лица смотрела на Настю, словно никуда ей теперь от них всех не деться. По наводке Иры они поехали в бар Mendeleev на Сенной площади. И совершенно не зря — в этом месте светилось не только окружение, но и сами люди, посетившие его в этот замечательный вечер. Бармены — смешные и общительные ребята, коктейльная карта просто бомба, персонал вежливый, приятный, принимающий заказы на раз-два. Здесь никто не сидел на своих местах, все танцевали под игравшую техно, диско и поп музыку. Иногда народ выходил на сцену и поочередно пел, иногда вместе, всем залом, и Настя настолько прониклась этой атмосферой веселья и непосредственности, что разом растеряла всю свою зажатость. Она давно не посещала такие места, и, оказывается, очень зря. Пока Вадим договаривался о напитках и получал консультацию от официанта Евгения, Лиля уже успела утащить Диму на танцпол. Под неоновыми лучами и разноцветным светящимся лицом самого Дмитрия Ивановича они были похожи на живых, неуемных подростков, хохочущих и крутящихся в руках друг друга. Игорь пока скромно устроился на диванчике напротив, вытянув руку вдоль спинки и о чем-то приглушенно интимно беседуя с загадочно улыбающейся Ирой, которая вполне себе могла ещё до первого опрокинутого бокала коктейля повести его танцевать. Уля успела завязать разговор с одним из барменов, поэтому её вскоре было не оттащить от барной стойки. Остались только они с Вадимом, смотрящие прямо друг другу в глаза с совершенно разными мыслями. — Здесь такое оригинальное оформление места и напитков! — Настя старалась говорить громче, чтобы её было слышно, но не переходить полноценно на крик. — Никогда такого не видела!  — Из колбы пить мне раньше тоже ещё не приходилось. — Вадим весело усмехнулся и, побарабанив пальцами по спинке дивана, дождался момента, когда все усадятся обратно и выпьют заказанное. Вечер начался с нескольких маргарит, острой пепперони и периодической системы дымящихся коктейлей в колбах. Кому-то принесли в колбах побольше, у кого-то они были узкими и шли по несколько штук. Но никто не остался обделенным вниманием барменов, явно постаравшихся им добавить побольше дыма для эффектности. — Ну что же, вздрогнем! — Химические элементы столкнулись со звоном и оказались выпиты практически залпом. В качестве аперитива начали с маленьких. Из больших уже потягивали более медленно и вдумчиво. Уля поделилась первая вкусовой составляющей «парафина». — Ром, персиковый сок, ииии…банановый сироп! — Зеленые глаза Ули ярко заблестели под стеклом круглых очков, отражая неоновое фиолетово-голубое свечение. — Давай, Лиля, делись, что у тебя! Лиля со сложным выражением лица пыталась распознать, что ей нахимичили (практически в буквальном смысле) в её «глицерине». — Таааак…ром тоже, кажется…сливочный ликер, что-то шипучее, такое сладкое… Спрайт, что ли? — Лиля удивленно заглянула в свою колбу побольше и захохотала. — Во дают! И привкус жвачки, ну знаете, розовой такой ещё, из которой огромные пузыри выходят. Баббл-гам, чтоб его! — Хммм… — Вадим с задумчивым выражением на лице покачал содержимое своей колбы, опуская в неё глаза. — «Рафиноза», по сравнению с твоим, детская шалость. — Колись, Вадим, чего там у тебя. — Лиля с практически по-жадному азартной улыбкой махнула в его сторону. — Джин, тархун и сироп лайм. — Он практически залпом его выпил, выдыхая остаток проглоченного дыма на манер огнедышащего дракона. Как ему это удалось, Настя просмотрела, но эффектное мини-представление так понравилось ребятам, что некоторые из них захлопали в ладоши. — Но даже их достаточно, чтобы пойти к микрофону. Ласточка, ты со мной? — Боюсь, я ещё недостаточно выпила своего «нигрозина». — Настя прыснула прямо в стакан. Водка, спрайт и клубничный сироп сладко распадались с пузырьками прямо на корню языка, ударяя будто в сам мозг щекочущими ощущениями. — Боишься признаться в своей преступной любви к Леди Гаге после первых двух коктейлей? — Вадим чуть дразняще её шутливо поддел, после чего получил в свою сторону такой же дразнящий взгляд. Настя знала его эти шуточки, тычки и провокации — детский сад, ей Богу, но она постоянно на них велась. Особенно если они не несли в себе ничего плохого. — Слышу от того, кто сам её любит не меньше и поймал на этом меня во время нашего первого знакомства. — Она хорошо помнила, как во время ночного патруля он застал её на посту, напевающую «The edge of glory», когда пришло время меняться. Настя, казалось, никогда так не краснела и не пугалась, как тогда, когда он подхватил песню и даже сам её своим трескучим хриплым голосом продолжил, склонившись со спины к её уху. — О да…эпоха Born This Way до сих пор у меня одна из любимых у неё. Я сразу же понял, что у тебя хороший вкус в музыке, — с ностальгическими нотками протянул Вадим, после чего более решительно потянул Настю в сторону сцены, взяв её мягко за запястье. — Тем более есть повод услышать, как ты что-нибудь из него исполняешь. — Но… Вадик… — Настя смущенно затормозила, однако любопытствующие взгляды компании и неотступный Вадима говорили об одном — послушать хотят все, даже если этого не хочет сама Настя. Она не была уверена, что спустя столько лет перерыва у неё хорошо получится. Связки уже были не те, да и она пела в последний раз для Сергея… Это особенно болезненным ощущением прошлось по сердцу. Тем не менее, Настя мстительно погнала его прочь, как и мысли о Разумовском. Нужно было двигаться дальше и избавляться от ненужных ассоциаций. — Я бы послушала… — Ира в очередной раз загадочно подняла на нее блестящие, как у кошки, глаза, перемешивая свой «трипон». Она, кстати, была одной из немногих, кто не стал делиться содержимым своего напитка. — Ладно…ладно, хорошо. Дима, подскажи-ка, что у тебя? — Настя прямо и несколько взвинченно посмотрела на одну из его колб. — «Изооктан», кажется… — Дима неуверенно перемешал наполовину полную колбу. Настя мгновением позже перехватила её и опустошила. Зажмурившись, она смогла прочувствовать весь вкусовой спектр рома, яблока, молока и грушевого сиропа, стекающих в обжигающем сочетании по желудку. Мешать больше не стоило, иначе её могло просто-напросто стошнить. Дима шокировано ощупывал пустыми пальцами воздух. Вадим восторженно на неё смотрел загоревшимися глазами. Взгляд его не изменился и тогда, когда уже сама Настя потащила его на сцену. — Что будем петь? — От того, что ей становилось жарко (от алкоголя или волнения), она засучила рукава белой рубашки до локтя и чуть расстегнула пуговицы, начав следом обмахиваться. — Оставляю выбор за тобой, янтарь. — Вадим всё ещё чересчур довольный наблюдал за её манипуляциями, подозвав к ним парнишку из обслуживающего персонала. Тот предложил Насте песенную книгу, в которую она погрузилась с головой, выискивая что-то более драйвовое. Палец среди череды названий сам остановился на Born this way. — Ага, вас понял! — не успела Настя подумать об альтернативе, как книга проворно оказалась изъята из её рук и унесена к другому столику. Руки от волнения потяжелели. — Не уверена, что потяну её, черт, она ведь такая голосовая и мощная… — Настя потерла непроизвольно пальцами шею. — Хэй, все получится. Мы ведь не на прослушивании в «Голос» находимся, а поем для себя. Когда поешь для удовольствия, никогда плохо не может получиться. — Вадим мягко ободрил её и протянул второй микрофон. Зазвучал минус. А дальше все было как в тумане. Только восторженное звенящее ощущение в теле и пьянящий ничуть не хуже алкоголя кураж, в который Настя вошла практически сразу же, как открыла рот. Голос Вадима, несмотря на то, что он был низкий, органично вписывался и вдвоем они звучали ещё более мощно, чем если бы пела она одна. Народ на танцполе начал скакать, прыгать и визжать. Воодушевленная их активностью, Настя задвигалась по сцене, вспоминая весьма откровенную, но шикарную сцену из клипа с татуированной Гагой и мужчиной, на котором она чуть ли не ездила. Вадим смекнул, что она пыталась с ним повторить, и вот уже к второму припеву он подхватил её под бедра, позволяя обнять себя ими, а потом неспешно наклонил к полу. Настя, едва не выронив микрофон, резко из такого положения вернулась обратно, заставляя Вадима мгновенно выпрямиться тоже. Со стороны могло показаться, что они занимаются сексом без наличия такового, но это была часть танцевальных движений, не более. Звон в ушах прекратился ровно тогда, когда они допели. Речитатив Настя оставила Вадиму, присоединившись к нему лишь в конце. Дыхалка была уже ни к черту, да и от рвущегося наружу смеха петь становилось только труднее. Когда они закончили, вскинув кулаки с микрофонами вверх, практически весь бар хлопал. Их столик особенно рьяно — ребята, кажется, и не подозревали, что она так может веселиться. Настя, переводя несколько осоловевший блестящий взгляд на Вадима и тяжело дыша, честно говоря, тоже не думала, что всё ещё была способна так отрываться. Уже после пения и отправившихся по рукам их столика микрофонов наступила пора медленных танцев. Все разбились по парам, а кто был без пары, тот непременно ею обзавелся. Уля привлекла внимание одного из симпатичных барменов ещё с самого начала их прихода, так что Настя не удивилась, когда заметила их покачивавшиеся фигуры возле мерцающей зеленым свечением цепочки ДНК. Она перевела взгляд на Вадима, до сих пор пребывая в легком неверии относительно происходящего. Жизнь казалась одним сплошным серым экраном до приезда Вадима в Санкт-Петербург. А сейчас…как Ира заметила, Настя будто заменила не только черные одежды на белые снаружи, но и внутри. Она заново расцветала, и ни от кого это не ускользало. На заднем фоне приглушенно звучала нежно «Just the two of us», под которую каждый из танцующих будто погрузился в свой собственный внутренний мир, состоящий из себя и партнера напротив. Настя, запрокинув голову и обняв Вадима за шею, не отводила взгляда от его глаз. Он двигался очень пластично, легонько крутил её под звучание трубы, а потом вновь разворачивал к себе лицом. Словно не хотел упускать ни единой минуты, дающей ему возможность подольше посмотреть на неё. — Ты устроил практически целую операцию по спасению моей личной жизни в глазах ребят и статуса адекватного социализированного человека. Спасибо. — Она говорила вполголоса, но он прекрасно её слышал, склонившись ниже. — Мне было это в радость, ты же знаешь. Тем более, компания хорошая. Эти ребята и правда твои друзья. — Вадим поднял голову и взглянул поверх головы Насти на новых знакомых, бегло оглядывая каждого. — Таким не страшно будет тебя оставить. И вот тут Настя вспомнила, что три месяца истекали уже послезавтра, а Вадим уже совсем скоро должен будет улететь из Петербурга обратно к шефу. Понимание этого почему-то все равно огрело её по голове, словно пыльный мешок, и она безотчетно нежно прижалась щекой к груди Вадима, растерянно глядя в сторону. Он не хотел об этом говорить. Не хотел напоминать. Но слова сами собой сорвались с языка, о чем Вадим уже успел триста раз пожалеть. — Насть, послушай… Она зажмурилась. Только не сейчас. Только не в последние дни, пока он ещё здесь. — Все нормально. — Она совершила над собой усилие, чтобы голос звучал ровно. — Правда, Вадим. Не переживай на этот счет. Давай лучше пойдем еще выпьем и споем? А то караоке через 20 минут закрывают.

***

Говорят, аэропорты встречали ничуть не меньше улыбок, слез, молитв, расставаний и воссоединений, чем церкви и больницы, вместе взятые. Насте удается сегодня в этом убедиться — она осматривается вокруг себя украдкой, пока идет за его широкой спиной, и следит за тем, как люди обнимаются, целуются, прощаются, обещая вскоре вернуться, а потом машут друг другу напоследок со слезами на глазах. Насте не доводилось раньше кого-то провожать с таким тяжелым, неподъемным сердцем в груди. Она так хорошо понимает этих людей. Так хорошо их чувствует. Только между ними и Настей была одна большая разница — они, скорее всего, получат любимых обратно в руки совсем скоро. А их пути с Вадимом за пределами аэропорта расходятся. — Ну…мне пора, ласточка. Мой рейс уже совсем скоро. — Вадим впервые в жизни неловко мнется, потому что раньше с кем-то расставаться так ему не приходилось. Он смотрит на расписание вылетов и вытаскивает из внутреннего кармана куртки билет и паспорт. Всё в одну сторону. — Да, конечно… — Настя отнимает ладони от локотков, стараясь скрыть печаль, хорошо засевшую в её чертах лица. Она улыбается натянуто, одетая во все черное, как при их первой встрече, и не совсем понимает, можно ли ей обнять его напоследок. И он, и она прекрасно знали, что их жизни были слишком разными, чтобы объединить их в одну — долгую и крепкую. Она только сбежала от ужасов наемничьей жизни, было бы несправедливо обратно её во все это втягивать, да и сама Настя бы не захотела. Он только заполучил длительный контракт и не готов был со своим нечистым заработком расставаться. Они оба без слов понимали так много, пускай, наверно, для чистоты совести это должно было быть высказано. Но ни Вадим, ни Настя об этом не говорят. Они были готовы к тому, что после этого дня им придется отпустить друг друга и пойти каждый своей дорогой. Но это не значит, что они не будут скучать по этим дням, проведенным вместе. Настя всё-таки решается. Делает шаг вперед, обхватывает его и обнимает крепко-крепко — сожми ещё, станет труднее дышать. Она прячет лицо у Вадима на груди и сдерживает слезы, потому что плакать сейчас — это последнее, что она хочет дарить Вадиму в долгий нелегкий двенадцатичасовой путь в качестве последнего общего воспоминания. — Спасибо. За все. За это время, что мы провели вместе. — Она сжимает чуть сильнее его кожаную куртку на спине и собирает себя в кулак — голос слышится тише, чем обычно, но хотя бы не надломленным. Вадиму было странно покидать кого-то, кто настолько в нем нуждался. Более того, он впервые ощущал, что нуждался в этом человеке сам. Поборов смятение, Вадим сковал Настю в крепкие долгие объятия, сжимая её в них и не отпуская до тех пор, пока не остается перед отлетом чертовых пять минут. Времени, как всегда, так ничтожно мало. А сказать хочется так много. Но, порой, от чувств слова словно лопаются в горле, создавая пригоршню ничтожной мыльной пены. — Я буду по тебе скучать. — Он шепчет ей это в макушку, как нечто сокровенное, что он никогда не говорил никому другому. — Я по тебе тоже. — Настя отпускает его из объятий в последний момент, когда объявляют последнюю посадку. Вадим отстраняется от неё, смотрит, обводя жадным взглядом каждую черточку лица, а потом подхватывает на руки и целует. Крепко-крепко, словно она провожает его на войну. Хотя, впрочем, сравнение с его работой было недалеко от истины. — Успешно тебе добраться! — Настя машет ему напоследок, когда он несется оголтело к посадочному пункту. Неловко извиняется перед проверяющей со своей знакомой озорной мальчишеской улыбкой, отдает билет с паспортом на досмотр, а потом оборачивается. Настя из последних сил давит улыбку, чтобы Вадиму было легче её отпускать. Когда его запускают в рукав, он машет ей тоже напоследок. За поворотом его фигура растворяется среди складок «гармошки», и только тогда Настя, опустив руку, позволяет улыбке дрогнуть, жару и слезам вырваться из неё, покатившись сначала одинокой слезой, а затем градом из слез по щекам. Она наконец признается себе, что совершенно по-глупому искренне полюбила его, хотя не планировала этого. И она знает, что это было взаимно. — Прощай. Пулково, в котором она побывает потом ещё не один раз, становится для неё невольно памятным местом, где её сердце оказалось добровольно разбито. Уже в который раз. Please don't cry my love Goodbye I want to stay but now it's time so Please don't cry my love Please don't stand that way Please don't stand… 'Cause you know that it's hard when you look that way Know that it's hard when you talk that way so Please don't say… Please don't cry my love… © Cigarettes After Sex — Please don't cry

***

Настя утерла уголок глаз. — Не скрою, тогда я любила его. Правда, очень сильно. Он не всегда бывает таким плохим, каким кажется. Но всё это осталось в прошлом. Лера на неё понимающе взглянула. — Да, однако сейчас он в компании других людей этого проклятого бурята ищет тебя и нас. — Сергей был мрачнее тучи, и дело было не совсем в раскрывшихся подробностях личной жизни его жены. Он и не думал, насколько ей было тяжело жить в неведении без него и Олега. Не подозревал, что моментами все было так плохо. — Это как раз то, что я хотела обсудить с тобой. Пойдем…в другую комнату, пожалуйста. Взяв супруга за руку, Настя извиняющимся взглядом посмотрела на Олега с Лерой и скрылась наугад за первой попавшейся дверью. Оказалась спальня. — Ты скрыла от меня информацию, что Лере на хвост прицепился наемник? Как ты… Настя, какого черта? Ты знала, что это был твой бывший??? Она осела в найденное кресло и поникла в нем. На глаза начали набегать слезы. — Нет, Сереж, я до последнего этого не знала, но пыталась узнать. Я прозванивала всех знакомых мне живых наемников и искала хотя бы крупицы информации, чтобы выйти на него. Однако после того, как мы узнали про Алтана, я поняла, что больше не могу скрывать информацию и врать тебе. Мы с Лерой сегодня хотели вам все рассказать, просто… не при таких обстоятельствах. — Она зажмурилась. — Прости меня. Я поддалась страху и недоверию. Я испугалась за Леру. Испугалась, что ты не найдешь другого способа расколоть этого наемника, а даже если и найдешь, то потом все равно избавишься от него. Если не своими руками, так через Олега. Мне очень жаль, что я позволила слабости и самонадеянности взять вверх надо мной. Мы все за это теперь расплачиваемся. Она закусила нижнюю губу. В этот самый момент внутри Сергея бурлили противоречия похлеще вырывающейся магмы из вулкана — с одной стороны он прекрасно понимал её действия и её страх, с другой он был обижен, уязвлен и справедливо на неё злился. Она обманула его, скрыла важную информацию! От истерики и скандала его удерживал только внутренний переключатель, личный барьер, закрывающий пересечение Рубикона, который с силой сейчас сцепил когти на его шее. Птица мгновенно взъелся, проглатывая его раздражение и подавляя его. — Не смей. Не смей на неё сейчас срываться. Если ты поведешь себя, как последний мудак и не поступишь правильно, ты подтвердишь все её страхи и домыслы насчет себя! — Она мне не верит, что мне остается, черт возьми, еще делать?! — Ты не понимаешь, что её недоверие возникло не на пустом месте? — Он появился перед ним, заслонив собой свет. — Очнись, люди не меняются за один день. То, что мы пообещали ей никого не убивать, не избавило бы сразу нас от привычки избавляться от лишних свидетелей. Вот скажи мне, Сереж, узнай ты информацию раньше, разве бы не поступил так, как она боялась? Птица прямым жгучим взглядом смотрел ему в глаза. Сергей оторопел, потом вновь взъелся. — При чем тут это! — При том, что мы должны учиться опровергать её страхи, чтобы она не боялась нам верить. Только так люди и меняются, только так они учатся и, черт возьми, растут! Так что не будь ребенком, собери волю в кулак и спокойно с ней поговори! Поступи как мужчина, как её муж! Сергей, застывший на некоторое время с прижатыми к ушам ладонями, неожиданно отмер и медленно развернулся к супруге. До этого он встал перед окном и уперся с силой в подоконник, явно стараясь держать себя в руках. Настя мокрым боязливым взглядом смотрела на него, не до конца понимая, чего сейчас можно было ожидать. Однако вопреки громкому скандалу и «битью посуды», Сергей беспомощно упал на колени и головой ткнулся в её ноги. Настя, растерявшись, осторожно запустила пальцы в его рыжие мягкие пряди. — Сереж?.. — Насть, я ведь тебя люблю. Очень тебя люблю. И я очень стараюсь стать лучше. Но если ты не будешь верить в меня и доверять мне, я без тебя просто не смогу. — Он обнял её крепко под колени. — Если ты не будешь мне доверять, мы не сможем дальше…наш брак так просто не выдержит. Я понимаю, что ты небезосновательно переживала за Леру и за этого дурацкого Вадима. Но ты должна со мной делиться такого рода информацией. Для своей безопасности и моей. — Я понимаю… — Настя вновь почувствовала, как слезы обожгли щеки. Она протяжно шмыгнула носом и обняла его за голову, прижав ту выше к своей груди. — Пожалуйста, прости меня. Я понимаю, что сильно провинилась перед тобой. Больше такого не повторится, обещаю. — Я ведь обещал, что не буду убивать без необходимости. — Сергей порывисто обнял её и прижал тесно к себе. — И я свое обещание сдерживаю. Так и ты тогда, пожалуйста, сдерживай свое. Если мы не будем доверять друг другу, как же мы будем жить дальше? Ответ был просто — никак. Без доверия они не проживут и несколько лет вместе. Настя, утерев слезы, обняла его как можно крепче. — С этого момента я абсолютно доверяю тебе. И прошу тебя доверять мне. Поцеловав её руку, Сергей с чувством прижался щекой вновь к её груди. — Доля моей вины здесь тоже есть. Он ведь тебя ищет, потому что ты моя жена… — Тихо. — Настя прижала палец к его губам. — Такого рода проблемы мы должны решать вместе. Как и все остальные тоже, верно? Он с нежным обожанием смотрел на неё. — Да, верно. Люди именно так отношения вроде бы и укрепляют. Переходят через барьеры, уважают границы друг друга… Учатся подстраиваться. Настя устало улыбнулась. Облегчение, пришедшее на место волнению, сделало её тело слабым и ватным. Если бы не руки Сережи, поддерживающие её, пришлось бы вцепиться в кресло, чтобы не упасть. Но мгновением позже вновь пришла тревожная мысль, заставившая Настю с хмурым выражением лица поднять взгляд к потолку. — Ты чего? — Сергей удивленно моргнул. — Да я все думаю… Вадим легко мог бы меня удержать, если бы только захотел. Но он буквально позволил мне сбежать. Зачем? — Ты уверена? — Сереж, я знаю Вадима. Если он и правда хочет что-то сделать, он делает это основательно. Тут причина в чем-то другом… Ответом им стал звонок, пришедший на её телефон. Настя вздрогнула, словно от плети, и медленно вытащила его из кармана черного жакета. Номер у неё был подписан. С серьезным выражением лица поднеся телефон к уху, она чуть было не лишилась первого. Сергей попытался телефон перехватить. — Не отвечай. Могут отследить. Телефон было жалко, но совсем скоро он полетел в окно, раздолбанный предварительно каблуком сапога. — Я тебе лучше куплю, обещаю, — торжественно заверил её Сергей, прежде чем они отошли от окна и направились к Лере и Олегу. В следующую же секунду под окнами начали очень громко и протяжно сигналить. Сергей настороженный вернулся к окну. Настю он попросил спрятаться и не высовываться. На него нагло взирал снизу вверх светловолосый высокий мужчина с солидной татуировкой на всю грудь. Сразу стало понятно, кто это такой. — Приветствую великого народного мстителя, — громко весело поприветствовал его Вадим, оперевшись локтем об открыткую дверь машины. — А женушка твоя дома? — Я, черт возьми, тебе шею сломаю, если ты её хотя бы пальцем тронешь. Хотя нет, постой, ты же уже это сделал. — Взгляд Сергея нехорошо зажегся золотисто-медным огоньком. — Так что повод сделать это прямо сейчас у меня есть. — Да ты мужик у нас с яйцами, я погляжу. — Нахальная улыбка Дракона стала шире. — Я глубоко сожалею, что так вышло, ситуация вынудила. И Настя об этом знает. И пока мы просим вас спуститься вниз без применения огня. Второго предложения спокойно все урегулировать и обсудить поступать не будет. Олег вошел в комнату белый от злости, как снег. Губы его были захвачены зубами до образования тонкой линии, да так, что кровь могла от давления вот-вот брызнуть. — Я всё слышал. Это ловушка. Не выходите. — Нас всего трое, у нас нет выбора. — Настя вылезла из-под подоконника, но говорила до сих пор шепотом. — Леру нельзя привлекать к такому, будет, скорее всего, бойня. — Мы и втроем с вами справлялись, можем попробовать отстреляться и сейчас. Настя посмотрела с сожалением прямо на Олега. — Олег, боюсь, это не тот случай. У нас с вами нет преимущества числом человек. Нужно попытаться начать с переговоров и ими же закончить. Сергей, как бы ему это не приходилось не по душе, полностью был с ней согласен. — Она права, Олег. Но оружие все-таки с собой возьми. На выходе Волков перехватил Твердынскую с серьезным выражением лица за запястья. — Насть, если он вдруг что с тобой вновь сделает, клянусь, с ним разберусь я, а не Сергей. Хочешь ты того или нет. Настя растерянно смотрела на Олега. Кажется, он первый догадывался, что удар будет сосредоточен на ней, раз Алтан пытался уже через Вадима её похитить. Она осторожно нежно коснулась пальцами его щеки, сочувственно по ней поглаживая. — Ох, Олег… Даже если я тебя захочу остановить, знаю же, что не смогу. Лера крепко обняла её, когда Олег вышел вслед за Сергеем. — Я хочу пойти с тобой. — Не надо. — Настя мягко заскользила рукой по её затылку. — Лера, послушай меня, ты должна сейчас спрятаться. Тебе нельзя себя выдавать. Алтан думает, что в костюме все это время был Сергей. Он не знает про тебя. Ты — наш козырь в рукаве. И так будет безопаснее для тебя же. — Но почему?.. — отстранившись, Лера блестящим взглядом на неё посмотрела. Настя сжала её плечо. — Думаю, ты сама вскоре об этом узнаешь. Но информацию я получила от Вадима. Это уже что-то должно тебе сказать. Погладив Макарову по щеке и чуть похлопав по ней, Настя вышла последней на улицу. Кажется, пришла пора начать переговоры. Лера осталась одна в запертой квартире, с костюмом и волнением, занозой засевшим в сердце.

***

Когда они выходят на улицу, валит снег. Много снега. Олег ощущается по правое плечо живым дышащим темным изваянием, готовым сорваться в любой момент, если что-то пойдет не так. Настя хорошо знала эту свирепость, приправленную трещащим по швам внешним спокойствием. По левое плечо Сергей нервозно сжимает её руку в своей до тех пор, пока они не доходят до выстроившейся цепочки черных джипов. Они, словно огородившие их от внешнего мира, не оставляли путей к отступлению. Вадим со смешком и прихваченной зубами зубочисткой отталкивается пружинистой походкой от машины. Дверь под его руками легко открывается, и Настя уже знает, кто из её темноты вынырнет к ним под свет божий. Прежде чем Алтан покидает Grand Cherokee, его карминовые глаза нехорошо блестят алой вспышкой внутри салона. Словно капля крови на закатном африканском солнце. — Значит, это и есть ваш муж. — Его голос спокоен и догматичен. По правое и левое плечо выстраиваются люди в черных одеждах и таких же черных очках. Мозг отвлеченно пытается подкинуть мысль, не холодно ли им было в таких костюмах, но Настя старается оставаться сосредоточенной и гнать увеселительные попытки сознания разгрузиться взашей. Сейчас нужно было предельно осторожно подбирать слова. — Какие неожиданные подробности выяснились. — Вы и не спрашивали при знакомстве. — Она парирует с улыбкой, сжимая Олега сзади за плащ, чтобы он не совершал глупостей. Ещё одну его «смерть» она просто не переживет. — Хотя предпочли потом всё выяснить сами. Отказы вы перевариваете в любой сфере плохо, да, Алтан? Несмотря на попытку его поддеть, Алтан дергает уголком губ. Эта женщина не будет перед ним трястись и уж тем более умолять о пощаде, он уже это видел. — Как вы нас нашли? — Хмурая складка пролегла меж её бровей. Она прищурилась. — Ваш дорогой Чумной Доктор принес вам подарочек. — Вадим весело указал зубочисткой в сторону окна. — По неосторожности оставленный в этой квартире. Если бы не он, мы бы не смогли на вас сюда выйти. А что до квартиры основной, скажите спасибо ищейкам шефа. Ему было очень любопытно узнать всё о твоих передвижениях, ласточка. — Не очень хорошо следить за замужней женщиной, — не смогла не съязвить она. — Я до последнего надеялся, что мои опасения насчет вас не подтвердятся. Однако именно моя слежка выявила много интересного про вас. — Алтан со смешком склонил голову к плечу. — Вы, полагаю, и есть мистер Дагбаев. — Сергей встревает в их словесную пикировку и обращается к Алтану следом. Дагбаев медленно переводит взгляд от Анастасии к нему, и тот мгновенно холодеет. Словно студеная кровь на снегу. — Разумовский. — Алтан смеряет его особенно презрительным взглядом и слышится более хрипло, шипяще, словно настоящая змея, вздымающаяся перед нападением. — Мы наконец-то с вами встретились. Сергей напряженно хмурит брови. — Чем я успел вам насолить, что вы так жаждали встречи со мной? Алтан не отвечает сразу. Пока приказывает опустить оружие, однако все трое видят, что то остается со взведенными курками и пальцами на спусковых крючках. — Эта история берет своё начало ещё из вашей давнешней деятельности. Я думаю, вы хорошо должны помнить события на площади Восстания в 2014-м году. — Алтан смотрит прямым вымораживающим взглядом в глаза Сергея, и Разумовский против воли ощущает, что нутро его сотрясается — это был злой взгляд человека, обиженного жизнью и не только ею. Который давно ждал момента, чтобы наконец отомстить и навести порядок в мире, восстановив в нем подобие «справедливости» (в его понимании). Птица внутри головы чертыхается. Проклятие. Настя переводит напряженный взгляд от Алтана к супругу. Было видно, что слушала она очень внимательно. — В день теракта вы убили самого близкого мне человека — мою мать. И, сложись обстоятельства иначе, ваш друг давно был бы освежеван Вадимом, а вы сами валялись бы у меня под ногами, лишенный головы. Однако. — Алтан перевел взгляд вновь на Настю и будто приосанился, — ввелись новые переменные и появились новые данные. И я решил изменить свое решение относительно вашей дальнейшей судьбы. — Чего вы хотите? — Настя спросила его прямо, прижав свободную ладонь к груди супруга, чтобы он сохранял спокойствие. — Ваш муж отнял моего близкого человека. Справедливости ради я могу отплатить ему тем же. Я хочу, чтобы вы поехали со мной в Гонконг. Тут уже Сергей не выдержал и кинулся вперед, вытащив из кармана взятые с собой ножи, но Настя успела его перехватить, сдвинув и зажав где-то между собой и Волковым, едва холодный кончик ножа потревожил своим блеском воздух перед носом Алтана. Проблема была в том, что Олег выглядел не менее напряженным и его самого нужно было удерживать в ежовых рукавицах от опрометчивого поступка. Настя ощущала себя хлипкой дамбой, которую вот-вот мог сломить неминуемый напор капризной стихии. — И думать об этом не смей, я лучше лишусь головы, чем она поедет с тобой! Или лучше снесу твою! Вадим с довольной ухмылкой наблюдал за их возней и разбирательствами. — Мы дадим вам время посовещаться. — Нет. — Алтан метнул в него раздраженный взгляд. — Вы должны принять решение здесь и сейчас. Отъезд и пребывание вашей супруги рядом со мной спасет вашу жалкую жизнь. Она будет залогом перемирия между нами. И пока она будет находиться рядом со мной, вы будете жить. Настя резко повернула голову в его сторону. Несмотря на внешнее хладнокровие, Алтан чувствовал, как ворот бадлона начал душить шею. — Хотите сказать, что даже мои попытки сбежать от вас могут спровоцировать к агрессивным действиям? Я правильно понимаю? Но пока я буду у вас, вы их не тронете? — Таковы условия сделки. Ваша жизнь в обмен на ту, что была отнята у моей матери. Если вы попытаетесь от меня сбежать и вернуться, я найду их и сделаю то, что собирался до выяснившихся обстоятельств. — Алтан её слова подтвердил. — Согласитесь, по сравнению с обезглавливанием и освежеванием — это ещё милосерденое предложение. — Настя, даже не думай! — Сергей практически рычал и с силой вырывался из крепкой хватки. Губы его задрожали, упрямо поджатые, когда Настя на него с сожалением посмотрела снизу вверх. — Мы договаривались, что я не буду убивать без необходимости, но здесь и сейчас я готов это сделать ради твоей защиты! — Сережа, пожалуйста, включи обратно мозги — ты один, а их много. И даже с Олегом вас все равно мало, — взмолилась она. — Он знает, где мы сейчас осели, — продолжила шептать взволнованно и быстро Настя, прижав холодные от страха ладони к горячим щекам, чтобы хоть как-то остудить пыл мужа и заставить себя слушать. — Знает, где квартира Олега и знает, что вы в Петербурге. Мы не можем так рисковать. Он вас убьет, если я останусь. Вашей настоящей смерти я не переживу. Олег, несмотря на помощь в удерживании Сергея, сам поджал губы и посмотрел на неё знакомым взглядом преданного пса. Только после этих произнесенных слов Сергей перестал вырываться. — Настя, не надо. Должен быть какой-то другой выход. Ты не знаешь, через что он заставит тебя там пройти в качестве расплаты за действия Серого. — Олег, прошу. — Она взглянула на него на грани отчаяния. — Мне нужна твоя помощь. Я понимаю, что ты против, я и сама не сильно «за», но сейчас…нет другого выхода. — Да я лучше дам ему себя убить, чем отпущу тебя. — Глаза Разумовского заблестели. Настя закрыла его рот ладонью. Она серьезно на него посмотрела. — Не говори глупостей. Я без тебя не смогу. Помнишь, о чем мы говорили в квартире Олега? Что ты должен полностью доверять мне. Вот и доверься мне сейчас. У меня есть план. Но пока нам нужно будет время. Пожалуйста, подыграйте мне, а потом скройтесь. Ладно? У вас будет время, чтобы нарастить силы и перегруппироваться. Сергей застыл и перестал рыпаться. Глаза его блеснули крохотным огоньком надежды. — Ты в себе уверена?.. — Никогда нельзя быть до конца в чем-то уверенной, но я не оставлю попыток от него сбежать. Голова Сергея безвольно повисла. Он протяжно тяжело выдохнул через нос. Внутри него словно творился настоящий ядерный холокост, от которого его буквально выворачивало. — Ты веришь мне, а я абсолютно тебе?.. Губы Насти дрогнули в подобии улыбки. — Всегда. Она резко развернулась. Сергей почувствовал, что в его руку что-то вложили. Закрытый пока фигурой Насти, медленно движущейся к Алтану, он заметил, что это был активированный датчик слежения. «У неё и правда появился уже план…» Олег тоже его заметил. Нахмурив брови, он смог различить в трекере свой собственный, который Настя, видимо, перед выходом на всякий случай с собой взяла. Предчувствие у неё работало отлично ещё во время их совместной службы, поэтому она нередко помогала составлять планы «Б» к отступлению, если основной летел ко всем чертям. Настя судорожно вздохнула и постаралась сохранять зрительное хладнокровие. — По рукам. — Она схватила Алтана за протянутую руку чуть выше запястья. Его цепкие паучьи пальцы взяли её ближе к сгибу локтя, ощутимо сжимая даже сквозь черную ткань. По ощущениям Настя словно заключала сделку с самим дьяволом. Кровь напряженно гудела в висках, в ушах практически свистело от тонкого писка, как из-за газового чайника. Они с Алтаном напряженно выдерживали взгляды друг друга. Сергей, как и обещал, подыгрывал. Он вновь начал вырываться. — Нет! Они ведь террористы! Ты не можешь так к ним уйти! — У меня особые отношения с террористами. — Развернувшись назад, Настя строго на него посмотрела. — И это мое решение. Если оно спасет тебе жизнь, я готова на это пойти. Алтан с легким оттенком недоверия наблюдал за развернувшейся сценой перебранки двух супругов, пока в голове назойливо крутилась одна мысль: «как женщина вроде неё могла рисковать всем, что у неё было, ради человека вроде него?». После того, что он узнал про Анастасию дополнительно, этот вопрос стал для него возглавляющим список остальных. Неужели она и правда его так любила? Для Алтана подобная бескорыстная любовь была в новинку. Тем более, по отношению к убийце. — Идемте. — Он первый залез в машину, Настю завели двое его людей и практически запихнули в салон. Вадим, заметив такое грубое обращение, что-то прошипел сквозь зубы белым воротничкам, после чего они расступились в разные стороны и тоже его впустили. Перед тем, как влезть в салон, он обернулся и посмотрел на Волкова. — Я за ней присмотрю, Поварешкин. Проследи, чтобы этот рыжий сукин сын в её отсутствие не натворил глупостей. Отсалютовав чисто в своей Вадиковской манере, Вадим скрылся за черной хлопнувшей дверью. У Сергея, в последний раз бросившего через узкую дверную щель взгляд на любимую супругу, сжалось сердце и медленно опало в желудок. Машины, взбив и разбрызгав грязный снег в разные стороны, вскоре уехали. Он сразу параноидально начал думать о том, что зря её послушал. Но другая его часть, слабая, сейчас практически не слышная, уверяла, что раз у Насти созрел план, он должен будет верить ей. «Я очень надеюсь, что ты не переоценила свои силы, милая… При ином случае я не прощу себе всё это бездействие, которое я здесь допустил». Сергей обессиленно опустился на землю, вырвавшись наконец из хватки Олега. Было все равно, что снег испачкает и намочит ткань дорогих брюк. Внутри стало пусто, холодно и страшно. Слабый луч надежды являл собой не менее пугающий элемент, если обещал по итогу не оправдаться. — Мы будем точно знать, где она. — Он сжал с силой в руках датчик. — В этом наше преимущество. — Нам ничего нельзя будет предпринимать, пока мы снова не скроемся с карт от его людей. — Олег подал наконец голос, помогая Сергею встать. — Настя дала нам время. Осталось с умом им воспользоваться. Этим ранним утром, Когда ты постучал в мою дверь, Этим ранним утром, Когда ты постучал в мою дверь, И я сказала: «Привет, Сатана», Я поняла, что пришло время идти. © SoapAndSkin — Me And the Devil