I can be your new addiction

Быть того не может, что он — её лучшая версия. Соулмейтство, связь между душами… Да бред же! — Это полнейшая хрень, — плюётся Настя и старается отчаянно от него скрыться. Оторваться, чтобы перестал шаг в шаг нагонять, словно он — не мужчина, отдельно существующий в своём теле, а её тень. — Да ну? А как ещё объяснить, что мы оба с тобой это почувствовали? Эту связь? — Сергей разводит руками театрально, делает акцент на последних двух словах и нагоняет её старательно, на раз-два. Ноги у него длинные, бегать с такими определённо будет хорошо. Впрочем, выбора у них и не остаётся. Их занесло на планету, вот-вот готовящуюся встретиться с апокалипсисом. И всё по его вине. Потому что он за ней увязался. — Чушь собачья! Ничего это было… Не оно. — Настя огрызается, оборачивается лишь для того, чтобы кинуть в него очередной резкостью, а потом останавливается. Воздуха в лёгких перестаёт хватать, ноги устают быстрее, чем она того хочет, и приходится переводить дух. Сергей с полушутовской улыбкой останавливается рядом, упираясь ладонями в колени, сгибаясь и заглядывая с располагающей улыбкой ей в лицо. Настя морщится и фыркает. Да уж. Тот ещё ей попался «партнёр». Видимо, при большом взрыве вселенная не постаралась раскидать их атомы подальше друг от друга, чтобы они никогда больше не встретились. — Ну чего тебе? — устало спрашивает она. — Если мы хотим выжить, хочешь ты того или нет, нам надо держаться вместе. Она бы и рада возразить, да сказать нечего — таймпад потерялся при перемещении. А чтобы найти новый, им придётся отыскать точку появления членов ХИ в этом месте. Ее цель была так близко! Она подобралась вплотную к своему врагу и практически смогла заглянуть в его глаза перед смертью, но этот… Этот её отвлёк, сбил с мыслей, загородил путь собой, когда оставалось совсем чуть-чуть! В широко раскрытых от ужаса глазах неминуемо приближающегося апокалипсиса всё это — вплоть до их гневных перебранок, — становится неважным. Они останавливаются в какой-то пещере, стараясь укрыться от метеоритного дождя. Настя на холодной голой земле не спит. Сцепив руки на животе в замок, она размышляет о своей прожитой жизни. О том, как комиссия времени и её глава уничтожил её семью за порождение выходящей из Священной линии таймлайна побочной ветви. О том, что она была с самого рождения ходячей ошибкой, потому что действовала не по предписанному сценарию. Ее бесило само понимание «правильной жизни» и предопределенность бытия, за нарушение которого наступала расплата. Это была их жизнь. И неужели это было… Всё? Всё, что им было уготовано? Даже предрасположенность к кому-то неизвестному её раздражала, словно она лишала её истинного выбора — выбирать кого-то по-настоящей воле сердца. А не потому что им так было уготовано судьбой. Впрочем, Сергей был ходячей ошибкой тоже. Она поворачивает к нему голову и осторожно (робко даже) касается холодными пальцами его щеки. Он, в отличие от неё, спал сном младенца, убитый проделанным ими путем. Из приоткрытого рта едва не скатывалась капелька слюны. Настя усмехается. Наверно, вдвоём встречать конец должно было быть не так страшно. Интересно, что он сделал не так в своей вселенной? За что изгнали его? Почему они не нашли друг друга раньше? Настя встаёт и выходит из пещеры. Ветра практически нет. На тихом тёмном небе светится зеленый росчерк Северного сияния. Она любуется звёздами и наблюдает за их движением, сиротливо поглаживая локти. Без него ей было бы проще. Ведь она на протяжении всего этого времени выживала одна, знать не зная, что у неё есть по ту сторону вселенной соулмейт. Вторая отколотая половинка души. Её кривой кусочек. То, что должно было сделать её целостной. Только она и без него уже была целостной! Разве нет? Настя ревностно обдумывает эту мысль, закусывая с силой губы и сжимая до боли зубы. Скалясь, как щенок, белыми зубами на того, кто спит, но кого бросить она почему-то не может. Он ведь её всё это время не искал. Хотя наверняка тоже подозревал о её существовании. Чувствовал, что нить, связывающая их, улетала куда-то в бесконечные просторы космоса, теряясь и оставляя потерянным своего носителя. Хочется верить, что это голый прагматизм. Но когда он рядом, сердце по-тахикардийному заходится биением чаще. И отрицать очевидное не остаётся сил. — Ты всё это время одна водила за нос комиссию времени, смогла сбежать от них… Ты потрясающая! Никто не говорил ей слов лучше. — До встречи с тобой я чувствовал себя таким… Настя касается нежно его запястья и заглядывает в глаза. Его последнее слово образовывается на основании и проталкивается на самый кончик языка. — Одиноким?.. Сергей не успевает ответить и пораженно усмехается такой проницательности. В точку. С самой первой встречи она понимает его чуть ли не лучше, чем он сам. Чувствует его. Предсказывает его действия, словно частично является им самим. Даже если дело касалось ударов во время их первых сражений. Несмотря на несколько предпринятых попыток убить друг друга, Сергей ощущает себя очень спокойно рядом с ней. Он был уверен, что различие в условиях содержания и обращения были здесь ни при чем — да, судья Родригез пугала его неконтролируемым нравом и отменной бранью, как у настоящего сапожника, а Чайкина просто бесила снисходительно-насмешливым добрым отношением, но причиной было совсем не это. Когда Настя возникла через портал в стенах офиса ХИ, вытянув в разные стороны руки с двумя блестящими холодно кинжалами — точно такими же, как у него когда-то, — Сергей почувствовал, что ему нужно пойти за ней. Чего бы ему это ни стоило — расположение Чайкиной он ещё как-нибудь заслужить успеет, встреться они ещё раз. Путь их тянулся через безбрежную пустыню черных сверкающих песков. Следующий привал случился в ещё одной найденной пещере. До гор они добирались из последних сил. В этом мире вершины у них почему-то были плоскими. — Почему уничтожили твою линию? — Он поворачивает голову к ней, пока они сидят спина к спине, переводя устало дух. — Мои родители были неравнодушными к действиям власти людьми. Кончилось всё тем, что они подняли в Санкт-Петербурге бунт, переросший из локального в революцию по всей стране. Тогда и пришли они. Члены ХИ. Они обнулили мою реальность и убили моих родителей с дедом. Мне было десять. Она отвернула лицо обратно. По подсчетам Сергея она скрывалась от Хольт-интернешнл около десяти лет. — А твоя? — Моя… Хм… — Сергей даже не знает, с чего начать. Он тоже отворачивает лицо и их затылки сталкиваются. Настя не дёргается и не пытается отодвинуться. — Начал действовать так, как был не должен. Сыграл не по своему сценарию. Постаралась уйти от роли злодея к чему-то… Более сбалансированному. Что не причиняло бы людям вреда. Оказалось, что меня ожидал совсем иной исход. Не такой, какой я бы хотел. Когда я постарался познакомиться с одной девушкой и завязать с ней крепкие отношения, меня повязали эти гады в серебряных костюмчиках. Он должен был быть хрестоматийным злодеем до конца своей жизни и умереть в одиночестве. Она и вовсе должна была лишиться семьи раньше, чем в итоге это случилось, и не быть задействованной в их деятельности. Каждый из них выбился из общей картины вселенной, и именно поэтому они оба оказались здесь. На дне. Но у них обоих была теперь общая цель — отыскать того, кто за всё это отвечал. Кто убил её семью, заставил все эти годы скитаться в одиночестве и питаться одной лишь злобой. Кто лишил бы Сергея жизни и шанса на светлое будущее, не встреть он Настю, потому что ему было так «предписано». Кто отправлял других людей на убой лишь потому, что так сохранялся порядок во вселенной. Только вселенную породил хаос (её нельзя было скрыть и удержать в стеклянных рамках, как неподвижный подписанный трофей или экспонат). И начало их знакомству с Сергеем положил именно он. Чистая случайность, ошибка его выбора и её самонадеянности. — Скажи, ты тоже видел меня? В мечтах, во снах? Как другие соулмейты друг друга? — Она не выдерживает и всё-таки спрашивает. Поддается слабости, потому что её терзает этот вопрос. Что кто-то все это время мог знать про неё, найти её, помочь ей… Но почему-то этого не сделал. Сергей какое-то время молчит. Прикрывает глаза. Он слышал, что связанный с тобой судьбой человек виделся тебе до встречи во сне, но почему-то лишь с одной стороны «линии». Быть может, именно поэтому он так отчаянно эту связь сначала отрицал, потом безуспешно её искал среди блондинок, а потом…нашел там, где даже не ожидал встретить? Настя, задохнувшись, понимает без ответа. Внутри боль нарастает с такой интенсивностью, будто он в неё, ещё живую, всаживает нож. Прямо в сердце. — Почему ты не искал меня??? — Настя резко от него отходит и уже на расстоянии разворачивается. Вокруг неё рассерженно поднимается от крутого разворота облако пыли. Она сжимает крепко ладони в кулаки, скрипя кожей перчаток. Её лихорадит, как всякую женщину от внезапно ударивших в голову чувств, и это заметно. Сергей выглядит виноватым и будто пойманным на месте преступления. Он нехотя признается. — Потому что я боялся встречи с тобой. Боялся твоей реакции на то, как я жил и что делал. Частично это сказывалось на тебе, как и на мне то, что делала ты. А ещё… «Я был неисправимым эгоистом, занятым только своей жизнью и не думающий совершенно о твоей». Он не говорит, но она считывает всё по одному прямому тяжёлому взгляду. Голубые глаза Сергея блестят, но только от холодной злости на самого себя. И немного на неё, потому что она заставляет из себя доставать давно хорошо спрятанные иглы. Настя и сама не отличалась тем, что пеклась о чьей-то жизни, помимо своей собственной, многие годы, но у неё просто не было выбора. В общем-то, они друг друга стоят. И всё же её гложет и кроет обидой. Со временем она начала заботиться о судьбе таких же других вариантов, как и её родители когда-то заботились о судьбе их страны. А что же было насчет Сергея? — Я купался в алкоголе, роскоши, богатстве, думая, что это всё, что мне было нужно, — серьёзно начал он. — Но внутри меня всё равно оставалась дыра, которую ничего из этого не могло заполнить. Оно лишь… Стягивало края раны, но не давало ей самой зажить. А потом я встретил тебя. — Его глаза блеснули искрой, похожей на хвост падающей звезды. — И я почувствовал… Что всё изменилось. Им не было дела друг до друга раньше. Но сейчас, именно сейчас оно теперь есть. Настя молчит, взглядом неверящим мажет по его лицу, а потом пересекает последнее оставшееся расстояние между ними, хватая его за плечо. И врезается своим ртом в его поцелуем. Место, где они встречали столкновение одной планеты с другой, было похоже на отделённый от всего мира край плоской верхушки горы, обосновавшийся на хрупкой тонкой каменной ножке. Ступи за край — и все проблемы исчезнут в мгновение ока. Но они были не теми, кто привык сдаваться. Пускай ХИ у них на хвосте, время выбраться отсюда у них всё ещё было. Сергей целует её сначала нежно, потом пылко, сильнее, зарываясь в светлые волосы пальцами. Она была его. От кончиков пальцев ног до светлой макушки. Идеальная для него. Созданная для него. Сейчас Сергей смог это прочувствовать полностью. Его словно прошило и связало с ней, проткнув серебряной иглой сзади. Уже позже он почувствовал, что Настя прижала кинжал к его спине. Сергей вздрогнул и дернулся, застыв. Она заглянула ему прищуренным взглядом в глаза. — Если предашь меня, ей Богу, избавлюсь не раздумывая. Она разучилась доверять людям давным-давно. Ему лишь предстояло вновь научиться хоть чье-нибудь доверие заслуживать. Сергей глотает нервно, не мигая. Драгоценные секунды утекали сквозь пальцы, подобно сверкающему черному песку, дрожащему у подножия горы. — Ни за что на свете. — Он выдыхает это в её губы и дергает за запястье на себя. Кусок одного из метеоритов обламывает край плоской верхушки, на котором они только что стояли.

***

— Боже, как же я вас, соулмейтов, не люблю. — Хольт хватается за виски и начинает их активно массировать, покидая свое место. — Только появляется один, к нему приходит потом ещё и другой. И хлопот по вашему устранению становится вдвое больше. Какое счастье, когда вы находитесь порознь! И какой кошмар, когда вы друг друга находите. Настя выслушивает его напряжённо. Её хмурый взгляд блуждает вслед за Августом, начавшим их обступать по кругу. У неё от злости волосы шевелятся на затылке, пальцы сжимают яростно клинок с такой силой, что костяшки белеют. Она, словно гарпия, готовится на него броситься в любую секунду. — То есть...Соулмейтство и нахождение своего соулмейта — это ненормально? — По предписанию вселенной вы не должны находить друг друга. Чаще всего, вас тянет к кому-то неизвестному, вы испытываете тоску непонятно по кому и чему, но всю жизнь проводите с кем-то другим. Редкость, когда соулмейты из одной вселенной встречаются и тем более проживают одну жизнь. А вы ещё и из разных! Ума не приложу, как это случилось. — Он всплескивает руками и смотрит на них, как на что-то противоестественное. Настя резко разворачивается. Сергей даже не успевает её остановить: она вскакивает и прижимает острую холодную часть ножа к пульсирующей внешней яремной вене Хольта. Тот с акульей широкой острой улыбкой в упор, не мигая, смотрит на неё. — Так ты ещё и людей специально обрекаешь на одиночество, сукин ты сын, — шипит она сквозь зубы. — Храбрая девочка, повзрослей! — смеётся он и отводит ловко двумя пальцами лезвие от горла. — Вместе вы приносите слишком много проблем. Вдвоём соулмейты сильнее, чем раздельно. Так какая выгода мне с того, что вы друг друга находите? Настя смотрит в его зелено-желтые глаза растерянно снизу вверх. Никогда бы она раньше не подумала, что вселенная сохраняет свой баланс из-за отлаженно выстроенной системы, напоминающей плохую пародию на капитализм. — Правильно, никакой! Ведь вас становится сложнее контролировать. — Хольт весело щёлкает пальцами и произносит это так, словно эта мысль очевидна. — Так что поводов убить меня прибавляется, да, маленькая революционерка? Настя замахивается и готовится вонзить лезвие ему в глотку (разодрать, разорвать за его самоуверенную ухмылку, назидательно-снисходительный тон и пронзительный взгляд, видящий словно насквозь!), но Сергей перехватывает ее запястье и оттаскивает назад. — Насть, постой! Мы не можем его так сразу убить! — Как раз, по-моему, после приведённых его объяснений — можем! Слышал, что он сказал? Он не жалеет ничью линию, если хоть кто-то из нас или других людей выходит за рамки расписанного им «сценария»! Он обрекает легко на смерть и одиночество! Где здесь справедливость?! — ООО, как это трогательно. — Август с умильным выражением лица склоняет голову к плечу. — Ты, как и твои родители, везде ищешь и хочешь наводить справедливость. Только вот даже твой женишок уже понимает, что ей места в этом мире нет. Правильно я говорю, Сергей? — Хольт приподнимает острый уголок рта и смотрит на Разумовского. Тот напряжённо дёргает верхней губой. — Ты думаешь, он на пустом месте начал устраивать кровавые бойни в Петербурге? Очнись, девочка, мир так устроен! И другим он никогда не будет! Да, я — диктатор, не спорю, но я действую только исходя из собственной выгоды и более выгодного положения вселенной. Как настоящий капиталист. И если убить меня, на мое место можно посадить чудовище намно-о-о-го хуже, чем я сам. Настя начала вырываться сильнее, рычать, царапаться и кусать Сергея за удерживающие её руки. — Пусти! — завыла злобно она.— Неужели ты веришь, что только такая жизнь бывает??? И что ничего лучшего быть не может? — Она ударяет с размаху локтем Сергею в живот и откатывается от него, выставляя нож вперёд. — Так ты тогда трус! Я думала, мы на одной стороне. Но, кажется, я ошибалась. На последних словах Настя разочарованно понизила голос. Её синие глаза холодно блеснули. — Нет, дело не в этом! — Сергей защищается. — Я не хочу вредить тебе! Но нам нужно время подумать… Вдруг он прав? И его убийство приведёт кого-то хуже на его место? Вдруг мы не сделаем лучше, а всё только испортим, Насть? Дай нам хотя бы минуту поду-- Он едва успевает защититься, когда она на него набрасывается. Отражает удары и старается не бить её в ответ. Когда их клинки скрещиваются близ его лица, Настя разъярённо сдувает светлую прядь волос с лица. — Да ты хоть понимаешь, скольким мы сможем помочь?! Разве не этого ты хотел??? Разве не этого хотела я и мои родители? Настала пора пошатнуть древние устои этого места! Она смотрит пронзительно ему в глаза. Сергей тяжело выдыхает через нос. — Ой, ладно, прекращайте весь этот спектакль. Давайте договоримся так — я выделю вам вашу временную линию, вы там вдвоём останетесь и за ХИ приглядите. Ребята вы толковые, справитесь. Расскажите всем, что у них есть свои соулмейты, право выбора… И что они будут делать его в пользу священной хронологии, чтобы сохранять мир во всём мире. Как вам такая идея? Сергей и Настя медленно повернули в его сторону головы. Хольт с хитрым прищуром наблюдал за ними. — Тебя интересует личная выгода, Сергей. Всегда интересовала. И сейчас тебя интересует она. — Август кивнул на Настю. — А тебя интересует благо народа, как и твоих родителей. Вот и решайте, кто из вас что выбирает. Друг друга или хаос, который вы можете под благородным предлогом устроить. Теперь они смотрели друг на друга. Казалось, слова Хольта отдавали звоном в ушах и тупым приглушённым перестуком замершего сердца. Время будто замедлилось. — Меня интересуешь ты. Только ты, — прошептал Сергей одними губами. — И ты прав, Август, я всегда шёл к цели, если она включала мои личные интересы. Однако сейчас… Именно сейчас в них входят её. — Сергей угрожающе повернул лицо в сторону Августа, и они с Настей, чиркнув клинками, противоположно друг другу опустили их к полу. Они начали надвигаться на Хольта. Но он даже не пытался от них защититься, убежать или молить о пощаде. С маской непроницаемой уверенности Август улыбался, словно все проблемы планировал оставить на них двоих. — Вам двоим это дорого потом окупится. — Мы уже привыкли с вселенной такой ценой расплачиваться, — ответила серьёзно Настя, прежде чем они с Сергеем оба замахнулись. Август увёл её клинок, ударив по нему молнией. Настю отбросило. Она со стоном покатилась по полу, отдернув ладонь от оружия. Её пальцы обожгло. Сергей бросился на него следующим. — Боже, посмотрите на них! Какая пара! — Хольт отразил удар его клинка, ударив по лезвию двумя пальцами, а потом лягнул Разумовского с силой плечом в грудь. — Вечно ноющий из-за своей судьбы злодей и сопливая революционерка, чьи родители, сдохнув раньше, сделали бы одно большое одолжение вселенной! Да вы друг друга стоите! Знаете, какие жертвы приносили другие варианты до вас??? Чего они лишались, чего лишился я, когда занялся упразднением временных аномалий? Да вы просто слабаки, раз не смогли выдержать того, что я вам уготовил в ваших вселенных! Настя, перейдя практически на утробное рычание, метнула в Августа убийственный взгляд и, сорвавшись с места, вступила с ним в рукопашную борьбу. Замахнувшись ногой и прокрутившись на месте, она сначала промазала, а потом захватила обеими ногами Хольта, завалив его на его же заставленный различными документами и книгами стол. Август сбросил её с себя, но в этот же момент, вопреки его ожиданиям, Сергей захватил его сзади, просунув меж его рук свою и потянув Августа за сгибы локтей на себя. Склонив того головой вниз, Разумовский не позволил ему опомниться — желто-зеленые глаза Августа отразили мелькнувший блеск схваченного Настей с его стены меча, которым после она снесла ему голову. Тело главы ХИ с глухим звуком обмякло на столе без движения. На Твердынскую, тяжело дышащую и перемазанную в чужой крови, взирала оставленная после головы пустота. Они с Сергеем переглянулись. С этой самой минуты судьба всей вселенной и будущее священной хронологии осталась на их плечах. Медленно пошатываясь и опираясь друг на друга, они побрели в сторону выхода из храма. Священный таймлайн, опоясывающий летавшее и оторванное от остального мира в небытие здание, дал свои первые трещины и произвольными вспышками начал разрастаться в разные стороны. Побочные ветви выходили одна из другой, и это было так… Красиво. Словно вена с мелкими сосудами, перегоняющая живительную кровь, или корень большого молодого здорового дерева. Таймлайн пульсировал, будто запускал бьющееся сердце нового мира. Сергей с Настей долго следили за светло-голубыми вспышками. Окружающее пространство вдруг поразительно быстро похолодело и на головы посыпались белые пылинки. Неожиданно для себя самих, прикасаясь один к волосам другого, они обнаружили, растирая таящую влагу меж пальцев, что это был снег. Разумовский первый перевёл взгляд от снежинок, запутавшихся в светлых прядях, с немым вопросом в глазах: «а что же дальше?» на лицо Твердынской. Настя, поделившись с ним лишь крохотной долей своей внутренней растерянности, быстро коротко моргнула. И взяла его крепко за руку. — Как ты там говорил тебя называют? Ах да, рыжий русский дьявол. Так вот, пока рыжий русский дьявол охраняет мою спину и стоит за моими плечами, мне ничего не будет страшно. Она впервые улыбнулась ему ещё неизвестной широкой улыбкой, робко прорезавшейся на её лице, но в то же время с такими неистовым желанием и силой, как будто все эти годы Настя провела в поисках повода, чтобы явить именно эту улыбку миру. Нежную и полную надежды. Услышав эти слова и увидев, насколько Твердынская была уверена в них, Сергей почувствовал, что внутри груди растаял клубок страха и возникло окрыляющее облегчение. — Большего мне и не нужно. И он улыбнулся ей в ответ.