I can be your new addiction

***

Бархатная темнота ночи обволакивала их со всех сторон, не позволяя видеть ничего дальше своего носа и включённых фар дальнего видения. Две белые ползущие полосы словно играли с ними наперегонки, всё стремясь оторваться от машины и удрать вперёд, растворившись в пыльном душном воздухе. На трассе никого, кроме них, не было. Они ехали неспешно, не превышая 80 километров в час, словно ползли крадучись мимо тех, кто мог притаиться в окружающей их пустыне. Светящаяся разметка вспыхивала редкими переливами синего в фиолетово-черной дымке, а потом пропадала на неопределённый промежуток времени. Из приёмника доносилось пение Джонни Кэша. Олег выглядел сосредоточенным. Однако из его груди то и дело раздавалось низкое мелодичное мычание и приглушенное подпевание, разбавляемое звуком барабанящих по кожаному рулю пальцев. По внутренней стороне окон плыла красная мигающая надпись Route 66. Они проезжали мимо закусочной, прилегающей к бензоколонке. Самая пора остановиться и заправиться, хотя Олег подсчитывал, что им должно было хватить до следующего населённого пункта. Лучше не рисковать и перестраховаться. Настя же просто не задавалась вопросом, куда они едут и зачем. Была лишь дорога. Ноль мыслей в голове, опустошённость и полное доверие Олегу, выбравшему, куда им податься. Они ехали, можно сказать, куда глаза глядят, но в этом была и прелесть. На месте разберутся, что делать и как дальше действовать, а пока… Настя повернула голову и прижалась щекой к спинке кресла. Её внимательный, несколько рассеяно-мечтательный взгляд остановился на его лице. Олег чувствовал её взгляд, и он поднимал нечто нежное в его груди, тёплое, быстро распространяющееся по всему телу, особым концентратом — в груди. Он сбавил скорость и повернул голову в её сторону, одаривая ответным мягким взглядом. Между ними молчание полнилось большим, чем могли дать и позволить слова. Недосказанность словно подталкивала к тому, чтобы задуматься, что происходит в голове другого. О чем он думал? Спрашивал её взгляд. О чем думала она? Выражал поворот головы и расслабившаяся на миг челюсть. — Ты любишь Джонни Кэша? — наконец с улыбкой спросила она, и та показалась Олегу такой светлой, словно салон машины полностью осветило ударом солнца. — Люблю, — выдохнул он и шумно сглотнул. — Какая твоя любимая песня? Волков ответил не раздумывая. — Ring of Fire и The general Lee. — Что ж, соответствует образу. — Вернув взгляд дороге, Настя тихо рассмеялась. Олег приподнял уголки губ в намеке на улыбку. — То есть? — Ты ведь суровый волк, как может быть иначе. Хотя я слышала, что ты часто слушал «you are my sunshine». Но так уж и быть, не буду тебя никому сдавать. — За такую тайну можно убить, ты в курсе? Репутация выстраивается много лет… — А рушится за один день. Да, я знаю. Обещаю, мой генерал, она уйдёт со мной в могилу. Её взгляд стал игривым, лисьим. Синие глаза блеснули, отражая неоновую вывеску «coffee» и голубой отблеск «drive there» с поднимающимся витиеватым паром из ободка чашки. Они остановились. Он приглушил движок, встав боком к колонке. Настя вышла рядом с ней, хлопнув громко дверью. Олег в очередной раз ей напомнил, чтобы закрывала полегче — им ещё ехать на этой машине долгое время, а остаться неожиданно без двери было бы совсем не предпочтительно. — Прости, — пискнула тихо Настя, поведя ножкой по земле и опустив взгляд к ней же. Руки оказались скромно заложены за спину, а кончики ушей стыдливо покраснели. Он на неё никогда не научится злиться, даже если сам этого захочет. Они почти не останавливались до этого места. Изредка вставали на перекур и чтобы махнуться местами — Настя настоятельно рекомендовала Олегу не сидеть долго за рулём, и сколько бы тот героически не отказывался от её помощи, деваться от неё всё равно было некуда. Машина сковывала их в одном пространстве, в котором отмахнуться от чужого зудящего желания не представлялось возможным. Иногда она со смехом просила его вдавить педаль газа и ускориться, а он всё уговаривал её подождать и придержать коней. В такие моменты она высовывалась наполовину из окна, подставляя лицо ветру, и говорила, что возникало ощущение, словно они летят. На заправке они оказались уже не одни. Компания байкеров маячила возле входа, и Волков инстинктивно вскинул руку, притягивая Настю ближе к себе — только потом понял и заметил, что оказалась она не по привычке на талии (а должна была ведь на руке). Суровость во взгляде и выказываемое внешне собственничество отвадили их на раз-два — те сразу посторонились жмущейся испуганной кучей, пропуская их вперед. Попытка взять её за руку оказалась рефлекторной, как и волнение, проснувшееся глубоко внутри, тоже. Защитить, укрыть, спрятать — Олег всё чаще искал потребности в этих действиях, когда Твердынская была рядом. В закусочной-дайнере сидела парочка таких же утомленных поездкой путешественников, похожих больше на призраков, чем на живых людей от усталости. Согнувшись в три погибели, каждый из них забился в свой угол, рассредоточившись по всей закусочной. Отсутствие лишнего столпотворения было им обоим на руку — ни у Олега, ни у Насти не было никакого желания впускать кого-то третьего в свою компанию. — Дальше поведу я сама, — просто и спокойно (безапелляционно) вставила она, когда они расплачивались за бензин на кассе. В дорогу были взяты всевозможные снеки и быстрые перекусы с долгим сроком годности, газировка, обычная вода и сэндвичи. Кофе они решили выпить на месте, прежде чем двинуться дальше в путь. — Ты только скажи, куда нам дальше ехать. Куда мы вообще едем? — Тебе лишь бы за рулём оказаться. На месте не сидится, я прав? — Олег насмешливо щурился, но от его слов совсем не становилось обидно. Он подтрунивал беззлобно, по-доброму, так, что Настя на его слова только улыбнулась. — Иногда мне хочется самой оказаться за рулём. И самой везти, а не только позволять везти куда-то себя. — Твердынская прищурилась. Выхватив у Олега из-за пазухи плаща сложенную вдвое карту, она отправилась вместе с ней и покупками за один из покоцанных столиков с красными диванчиками. Олег, подхватив чашки с кофе в бумажных стаканчиках, отправился следом за ней. — С главного шоссе можем съехать на один из кусочков дополнительных дорог. Куда поедем? Здесь, кажется, есть неплохой мотель. — Настя провела пальцем от их места нахождения к мотелю с ещё одной закусочной, где космонавт рекламировал хот-доги. — Здесь неплохие завтраки. — Олег достал красный маркер и выделил их маршрут пунктирной линией, обведя конечную точку в несколько кругов, похожих на маленький ураган. Карта штата была уже наполовину исписана, одна линия иногда заходила на другую, но они всё равно при въезде в следующий смогут взять бесплатно новую. Не проблема. Главное, что появился хоть какой-то конечный пункт ночного маршрута. В закусочной стояла почти мистическая атмосфера. Гипнотический сине-фиолетовый свет освещал её изнутри, скрывая деликатно старую осыпающуюся отделку стен и давнее отсутствие замены столов и диванов. Музыка громыхала словно из-под воды, приглушенно доносясь до неспящих путешественников, и всё это производило огромное впечатление на Настю. Сложив руки на столе поверх друг друга, она с детским любопытством взирала на всё вокруг себя и напитывалась этой словно потусторонней энергией, пришедшей из другого мира. Возникало такое ощущение, как будто этого места на самом деле не существовало. Оно не принадлежало этому миру и, попав сюда, они с Олегом из него ненадолго пропали тоже. Не обращая внимания на других сидевших путников, Олег стал барабанить пальцами по столу. Похлопывая самыми кончиками, он отбивал ритм кантри мелодии, под которую тянуло встать потанцевать. Не долго думая, Волков скинул плащ, оставшись в темно-серой футболке и чёрных кожаных джинсах, и протянул Насте руку — её задумчивость в миг испарилась во взгляде, уступив место проблеску ясности. — Разве тут можно танцевать? — Какая разница. Не думаю, что кто-то будет возражать. Он притянул её ближе к себе. Она положила ладони ему на плечи, со смущённо закушенной нижней губой позволив прижаться теснее. Чтобы не сбиваться с ритма движений и чуть добавить в свою пользу роста, Настя аккуратно поставила ступни поверх ступней Олега. Если он и будет руководить теперь процессом, то безоговорочно полностью. — Я доверяю тебе вести. — Для него её вес ничего не значил, и потому Волков задвигался в лёгком раскачивании беспроблемно. На её слова он мягко улыбнулся. В тёмных глазах, кажущихся в неоновом освещении почти чёрными, мелькнул ласковый огонёк довольства. Ладони осторожно соскользнули на талию. Огладили сквозь ткань куртки и футболки, согревая теплом её бока, потом вернулись и сцепились в замок обратно. Они со стороны, наверно, казались сейчас странной парочкой, но кому какое было дело? Этих людей они уже буквально через 15 минут нахождения здесь больше никогда не увидят. — Такое ощущение, что это всё сон, — поделилась с ним сокровенно Настя. — Словно здесь нет ни тебя, ни меня. Ничего из этого. — Но мы всё же здесь. — Олег подхватил её престранные рассуждения, чувствуя на эмоциональном уровне то же самое. Всё это было сюрреалистично, казалось иррациональным. Единственным связывающим с реальностью звеном казалось тепло её тела, ощущающееся запредельно близко под ладонями, и его близость для неё. Настя тепло выдохнула ему на подбородок, запрокинув голову, и её глаза очаровательно заблестели в темноте закусочной. Их взгляды столкнулись. И никто не посмел отвернуться до самого конца танца, позволяя себе этот до интимного долгий контакт. Волков поднял её руку вверх и прокрутил на месте. Настя, защелкав пальцами, задвигалась потом свободно без него. Любоваться её притягательными движениями со стороны было ничуть не хуже, чем танцевать вместе с ней самой. На выходе Олег достал сигарету и закурил, выпуская дым в воздух. Тот оказался быстро сдут боковым поднявшимся ветром, принесшим с собой неприятную, попадающую пыль в глаза. Красный уголёк сигареты горел маленькой точкой в темноте, когда Волков глубоко затянулся. Он задумчиво смотрел на то, как мир был окольцован тьмой вокруг них. Словно Настя была права, и существовало только пространство, куда падал белый свет бензоколонки и неоновый закусочной. Кого-то это могло напугать, но они были не робкого десятка. Знали ведь, что монстры прятались не в темноте, а рядом, совсем близко. Скрывались чаще всего за масками врагов, но иногда и друзей. Она выделялась в темноте тоже. Словно осветленный на один слой холст, цветом небесной джинсы и пучком выбелевшихся за время поездки волос. Волков наблюдал за ней притаившимся зверем и ощущал непривычное с самого начала службы спокойствие. Страх о будущем его уже не терзал, и он давно смирился, что вероятность словить пулю каждый день была для него высока. Но то было вынужденное смирение со своим промыслом, а рядом с Настей он испытывал умиротворение, как если бы впереди их ждала только долгая дорогая и приятная глухая неизвестность. Не зная до конца своего пути, в его конце всегда можно найти место надежде. — Поехали. — Волков хлопнул себя по карманам, проверяя ключи, зажигалку и пачку сигарет. Настя кивнула и запрыгнула на водительское сидение. Выполнила своё обещание, засранка, несмотря на то, что он, накаченный кофе, вполне был способен сам их довезти. Поправляя зеркало заднего вида, Настя сразу же пристегнулась и краем глаза выловила, что Олег на неё смотрит. Как она на него смотрела до недавнего времени с этого места, нежно и безучастно, не требуя ответного взгляда. Однако она повернула голову, улыбнулась и, прежде чем попросила у него карту, долгим пронзительным взглядом заглянула в его глаза. В неизвестности есть большой плюс: хороший, плохой путь, это определяешь лишь по итогу его окончания ты сам. В каждом плохом пути есть что-то хорошее. В каждом хорошем — плохое. Они с Олегом не знали, что их будет ждать за тем иллюзорным экраном ночи, на котором проступило трещинками солнце. Но они знали, что раз рассвет пришёл, то самые тёмные времена оставались для них уже позади. И мир этот был более чем настоящим. Заходит солнце, очередная бессонная ночь И ты рядом со мной Ты пробуждаешь меня и говоришь: «детка, настала пора выезжать» В темноту ночи, в темноту ночи. Странная каньонская дорога, И твой странный взгляд Ты скрываешь его, глаза закрывая, Когда мы взлетаем. Когда мы взлетаем.